Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Изуку чувствовал себя трусом за то, что убежал и оставил остальных сражаться, но Агро был прав. Тодороки был тоже заключён здесь. Один-одинёшенек и в его прошлом было столько груза, который Икари могла использовать против него. Изуку бежал изо всех сил, и чем больше он пробегал, тем больше чувствовал себя снова самим собой. Сначала вернулись его мышцы. Затем он почувствовал, как его причуда разливается по его телу. Вскоре он уже перемахивал через здания.       – Чем занимаешься, Изуку-Изуку?       Изуку встал, как вкопанный. Нет! Только не это! Он медленно развернулся, боясь того, что может увидеть.       – Химико?       Химико ухмыльнулась ему.       – Ты вспомнил. Я польщена. Память тут отказывает раньше остального. Ну, для твоей Тоги это было так.       – Нет… Ты… не настоящая. Просто очередной… кошмар.       – Ты меня ранишь, Изуку-Изуку. Мой сенсор Изуку-Изуку запиликал, и я поняла, что ты в беде. Разве я бы оставила своего мужика в беде? – сказала Химико и протянула ему руку: – Пошли, Изуку-Изуку. Давай найдём твоего приятеля и уберёмся отсюда.       Изуку заколебался, но всё-таки взял Химико за руку и заключил её в объятия. О Боже! Пусть это будет реальностью! Пожалуйста.       Химико кашлянула кровью, и боль исказила её лицо. Все за Одного оказался у неё за спиной, и его рука пронзила спину Химико.       – Оу. Посмотрите-ка. У девчонки правда есть сердце, – сказал Все за Одного перед тем, как сдавить сердце Химико и выдернуть его.       Химико рухнула Изуку на руки.       – Нет! Химико! Не оставляй меня!       Изуку крепко обхватил её, словно пытаясь заслонить её от смерти, но не мог заставить её очнуться. Все за Одного рассмеялся.       – Плохой день, да? Поверь мне, Изуку-Изуку, дальше будет гораздо хуже, – сказал он и затем ударил Изуку в лицо.       Кровь и сломанные зубы перемешались у него во рту.       – Я не единственный хочу от тебя кусочек, – сообщил Все за Одного, хрустнув пальцами. – Курогири. Приведи их сюда.       Чёрный туман окружил их, и из него вышли драконы. Зелёный огонь плясал вокруг Даби, и Даби ужасно взревел, когда он увидел Химико. Стейн стоял рядом с ним с мечом наизготовку. Его глаза сияли, как у безумца, но не так сильно, как у Томуры. Отрезанная рука, покрывавшая его лицо, не могла скрыть его безумной ухмылки.       Даби подобрал тело Химико, и грусть на мгновение смыла шрамы на его лице, и Изуку увидел мальчика, которым Даби когда-то был. Тут Даби повернулся к нему. Ненависть, которую он испытывал, было не передать словами, и Даби даже и не пытался. Одно выражение полного презрения на его лице сказало Изуку всё.       Стейн наставил свой меч на него.       – Готов ко второму раунду? Ты всё ещё должен мне пальцы.       – И мои зубы. Я вырву тебе их все, – сказал Томура.       – Не жадничайте, дети. Тут хватит на всех, – заверил их Курогири.       – Ты прав, Курогири. Я в этот раз пережду. Изуку-Изуку уже потерял свою любимую игрушку, – сказал Все за Одного.       Игрушку? Все за Одного что, назвал Химико… игрушкой?       Изуку поднялся.       – Это должно напугать меня, Икари? А?! Я победил их однажды! И сделаю это снова! – проревел он и поднял кулаки: – Нападайте!       Лицо пятилетнего Шото болело, и он не мог видеть левым глазом. И всё же, это не было причиной отлынивать от своих тренировок. Папа следил за этим. Папа наблюдал, как Шото пытался создать огонь и каждая неудачная попытка заставляла его злиться всё сильнее, пока его злость не достигла точки кипения.       – Нет. Нет. Нет! Я сказал тебе создать огонь. Не лёд. Огонь!       – Я… я пытаюсь… честно… – вымолвил Шото.       – Старайся лучше! Неудивительно, что Дайске тебя покинул. Или что твоя мать сожгла тебе лицо. Или что ушла твоя сестра. Кому захочется иметь дело с таким бесполезным ребёнком? Ты полное разочарование.       Шото начал плакать. Почему это не прекратится? Почему?! Казалось, он был заточён здесь со своим отцом долгие годы. Почему никто не помог ему? Пожалуйста! Мама! Дайске! Сестра! Всемогущий! Кто угодно!       – Чего ты расплакался? Я дал тебе две причуды. Любой убил бы за это, а ты только жалуешься.       Шото не смог ответить, рыдая, и темперамент отца взорвался.       – Ладно! Я дам тебе повод поплакать! Ты такой же, как твоя мать. Бесполезный!       Первый удар был больнее всего. Всегда было больно, но в этот раз… он пробудил в нём нечто.       Нечто холодное и извращённое.       Мама? Бесполезная? Впервые в жизни Шото почувствовал, как огонь накапливается внутри него, подпитывая его гнев. Заставляя его пылать жарче. Сильнее. Пока он не выпустит его наружу. Когда он врезал Старателю огнём, Старатель лишь удовлетворённо рассмеялся. Наконец-то его сын задействовал свой полный потенциал. Он становился всем тем, кем отец всегда хотел его видеть.       Тут пламя Шото стало слишком мощным, чтобы защита Старателя могла его выдерживать, и смех оборвался.       Старатель упал на пол, и пламя поглотило его. Огонь вскоре охватил весь дом, и Шото сидел посреди им же сотворённого ада. Но его собственная сила не могла навредить ему. Огонь лишь… щекотал его. Спустя какое-то время Шото поднялся и выбрался из горящего дома.       На дворе его поджидала высокая женщина. У неё были чёрные волосы и тёмные глаза. В её волосах была седая прядь.       – Ох. Ох, милый Шото. Что же ты наделал? – воскликнула женщина.       Шото посмотрел на пылающий дом и его охватило осознание того, что он сотворил ужасное.       – Я… я не хотел… он…       Женщина обняла его.       – Тише. Всё хорошо. Я знаю. Он был плохим человеком и заслужил такую судьбу. Но… мир не проявит понимания, как я. Они возненавидят тебе за это.       Шото снова расплакался.       – Я хочу к моей маме!       Женщина поцеловала его в лоб.       – Я здесь. Мама здесь. Я никому не позволю навредить тебе. В мире много плохих людей, но я собираюсь уничтожить их всех.       – Как папу? – спросил Шото.       – Есть люди и похуже. Намного хуже, и они делают с детьми вещи куда хуже. Мне нужна твоя помощь. Только ты можешь их спасти. Ты ведь хороший мальчик? Ты поможешь маме?       Шото кивнул.       – Помогу! Я помогу тебе, мама!       – Икари!       Низкий, но мускулистый парень пробился через главные ворота. У него были кудрявые зелёные волосы, веснушки и небольшой шрам на щеке.       – Отойди от него!       «Мама» лишь улыбнулась.       – Деку. Приятно тебя увидеть. Тебе, я смотрю, весело?       – Отпусти его, – сказал Деку.       «Мама» потрепала волосы Шото.       – Мне тебя отпустить, Шото?       – Нет! – вскрикнул Шото и прижался к «маме» покрепче. – Не уходи!       – Не уйду, Шото. Не уйду. Я бы хотела познакомить тебя с Деку. Я привела его сюда стать твоим другом, – сказала «мама».       – Мне он не нравится, – ответил Шото.       – Он просто растерян. Он не так умён, как ты. Ему нужно время, чтобы подумать. Почему бы тебе не показать ему, как выглядят хорошие мальчики?       – Да, мама, – отозвался Шото и атаковал Деку льдом.       Ему никогда прежде не доводилось видеть, чтобы кто-то передвигался столь быстро. Даже кулаки Старателя не были такими быстрыми. Деку отмахнулся от его льда, как от мух.       – Тодороки… Шото! Не делай этого! – крикнул Деку.       Шото не стал слушать. Он устал от лжи. Он не мог проиграть. Не сейчас, когда мама смотрела. Он должен был показать ей, что он хороший мальчик. Он сотворил клетку изо льда вокруг Деку и обрушил на него дождь из сосулек. Деку был настолько же силён, насколько быстр, и вырвался из клетки. Мощные ноги Деку понесли его к Шото, и тот приготовился к удару. Деку был меньше Старателя, но у него была суперсила. Ему было страшно. Ему хотелось заплакать.       Но Деку его не ударил. Он поднял Шото и понёс с собой.       – Отпусти меня! – потребовал Шото.       Когда Деку не остановился, Шото начал нагревать его руки. Боль должна…       Шото замер.       Чем дальше они отбегали, тем менее реалистичным становилось всё вокруг. Мир казался незавершённым эскизом. Наконец, они достигли границы реальности, и Деку поставил его на ноги.       – Что… что ты сделал? Верни меня обратно!       – Шото… она играется с тобой. С нами… обоими. Пытается сломить нас. Твоя… семья ждёт тебя, – сказал ему Деку.       Он попытался ударить Деку, но тот лишь поймал его кулак. Шото воспламенил руку, но Деку всё равно не отпускал.       – Они бросили меня! Мать… обожгла меня!       – Твоя… мать… любит тебя. Ей… было больно и… для неё это стало слишком. Она просто хотела это остановить. У тебя есть и твоя сестра тоже, и твой… брат, – сказал Деку и заключил его в объятия. – У тебя есть те, кто тебя любит. Я люблю тебя. Ты мой лучший друг. Не дай ей победить.       Шото попытался оттолкнуть Деку.       – Мама мне никогда не врёт!       Деку не отпускал. Даже когда его рука обгорела дочерна.       – Прости, Шото. Прости, что тебе пришлось столько ждать. Теперь я здесь.       Почему?! Почему Деку не давал сдачи? Почему Деку… давал ему победить? О, Боже. Шото погасил пламя, и отшатнулся от Деку. Тут на него нахлынули различные воспоминания, начавшие разрывать его надвое. Мама обожгла его… но были другие люди, которым он был дорог. Он что… сделал им что-то, когда убил Старателя? Нет… да… Убил… убил ли он своего отца? Ответы. Ему нужны были… ответы. Он…       Он пойдёт искать их вместе с Деку.       – Не называй меня так!       Резкий ответ едва не довёл Цую до слёз. Подождите. А кто такая Цую? Шок заставил его…       – Прости… меня. Я просто не люблю… когда меня так называют.       Деку… Изуку всегда торопился с извинениями и взваливанием всей вины на себя. Шото ненавидел в нём эту черту.       – Изуку… Мидория? Мы… мы пришли сюда… искать ответы вместе с твоей мамой… и несколькими другими людьми, – прошептал Шото.       Изуку вздрогнул.       – Моя мать… бросила меня, когда мне было пять. Стой! Нет! О… Боже. Я… я уже не знаю, что реально, а что нет.       Из-под земли вырос город, и окружил их, подобно каменному саду. Огромная сороконожка обвилась вокруг небоскрёба.       – Ты нашёл его.       Другой Изуку бежал к ним, и он был не один. Подтянутая женщина, одетая, как старомодный герой, сопровождала его, за ними следовал Всемогущий и похожий на бездомного с бандажом на ноге.       Изуку улыбнулся.       – Шото… Позволь познакомить тебя с моими… остальными друзьями.       От измождения у Икари с носа начала капать кровь, которую она быстро вытерла. Ей не нравилось демонстрировать слабость, даже когда она была одна. Было рискованно отправить сразу двух детей в Комнату Размышлений одновременно, но она всё равно не ожидала такого мощного сопротивления. Или того, что Мидорию преследовали духи умерших героев. Все за Одного мог бы и предупредить её об том.       Они оказались в тупиковой ситуации. Ей нужно было больше силы, но она слишком сильно растянулась. Даже у Страшной Сказки был свой предел.       У неё на крайний случай были пленники на кухне, но если она ослабит контроль, то они могут высвободиться из её хватки. Икари подумала и приняла решение. Это была её территория. Даже если бы они вырвались из Страшной Сказки, она могла справиться с ними. Икари сосредоточила свои усилия на Комнате Размышлений, и ход битвы вновь начал склоняться в её пользу. Её головная боль унялась, и она улыбнулась. Теперь всё, что ей нужно было делать, это ждать.       Чтобы убить время, она взяла телефон Мидории и пробежалась по нему. Когда она открыла его фотоальбом, у неё отвисла челюсть.       Это что, жопа?       Икари с нарастающим ужасом просматривала фото за фото. На большинстве фотографий Мидория и Химико были в разной степени одетости. Из-за зелёных лобковых волос хозяйство Изуку выглядело нелепо. Как Тога могла смотреть на него и не кататься по полу от смеха? Чем дальше она пролистывала, тем более откровенными становились фотографии. Там были даже видео.       Убедившись, что никто не подсматривает, Икари открыла первый видеофайл и мгновенно пожалела об этом, но всё же не смогла отвести глаза. Когда он проигрался, она поёжилась. Она могла бы обойтись без знания о том, как выглядят задницы Тоги и Мидории. Икари взглянула на холодильную камеру, в которой покоился Мидория, с сильным неодобрением.       – Что же ты сделал с моей малышкой, молодой человек?       Инко не могла кричать, пока Все за Одного перекидывал голову Изуку из одной руки в другую, словно она была баскетбольным мячом, но дыра в её животе мешала вздохнуть, и закричать было невозможно.       – Ох уж этот бедный, глупый, храбрый мальчик, – сказал Все за Одного и выкинул голову Изуку в мусорный контейнер. – Я всё равно благодарен ему за то, что дал нам встретиться. Я редко встречаю новые препятствия.       Все за Одного достал гитару и уселся на диван.       – Не хочешь послушать песню перед тем, как я ужесточу пытки? Что-нибудь, чтобы развеять уныние?       Почему этот монстр делал это? Какая ему выгода от всего этого?       – Поторопись. У тебя осталось не так много времени. Не с такой раной в животе, – заметил Все за Одного.       Все за Одного был… прав. Прошло уже два часа с того момента, когда он вынес дверь и пробил кулаком живот Инко. Изуку бросился, чтобы защитить её… и потом он… Ох, Изуку.       Но это не отменяло факта, что она должна уже быть мертва. Если не от болевого шока, то от кровопотери. Что-то было не так. Вообще всё. Почему она была здесь? В этом доме? Он же сгорел. Она сейчас жила с Тоши. Они… вообще не должны были быть здесь. Они поехали в дорожное путешествие к…       Этой суке!       Она поднялась, и Все за Одного перестал болтать.       – Не вставай! Ты истекаешь кровью! Я…       Инко влепила ему пощёчину, и Все за Одного… рассыпался в прах. Это был всего лишь сон. Какой-то вид галлюцинации. Просто очередная причуда. Всё, что ей надо было сделать, это проснуться. Она была нужна Изуку.       Инко открыла глаза и увидела, что лежит на полу кухни. Тоши и учитель Аизава лежали рядом, заточённые в свои кошмарах. Хоть это и было непросто, но ей удалось подняться. Она потрясла Тоши, но не смогла разбудить его, поэтому ударила по щеке. Боль заставила его расшевелиться, поэтому Инко ударила его ещё раз, и посильнее.       – Проснись, Тошинори! Нам нужно спасти Изуку!       Тоши открыл глаза и посмотрел на неё, словно на чужую, потом обнял её.       – Инко… О Господи. Я… думал, что ты мертва…. А Изуку…       – Я здесь. Нам нужно спасти его и Тодороки.       – Да… Да. Мы спасём их.       Хватило нескольких пощёчин, чтобы поставить учителя Аизава ну ноги, но они не смогли избавить его от измученного взгляда.       – Ты в порядке? – спросил его Тошинори.       – Нет… но я справлюсь, – выдавил Аизава.       – Драться сможешь?       – Ага…       – Даже без своей причуды?       – Рукопашка моя специальность. А ты как? – поинтересовался Аизава.       – Я сильнее, чем кажется. Даже сейчас, – ответил Тошинори.       – Надо донести об этом. Люди должны знать, что тут творится, – заявила Инко.       Учитель Аизава посмотрел на свой телефон.       – Нет сигнала.       – Наверное, так задумано. Нам надо предупредить людей лично, – сказал Тошинори и оглянулся на Инко: – Мы отвлечём её, пока ты бежишь к машине.       – А как же Изуку? Я не могу…       – Госпожа Мидория, я уже раз подвёл Вашего сына. Я не сделаю этого снова. Мы натренированные профессионалы. Мы сделаем всё, что можем. Ради них обоих. А пока мы выиграем время, – решительно заявил Аизава.       Громкоговорители, расставленные по всему приюту, заговорили голосом мадам Икари:       – Дети, у нас в доме нарушители. Разберитесь с ними. Убейте, если придётся, пусть мама вами гордится.       Сильный гул приближающихся шагов наполнил кухню, и Тошинори налёг на дверь, чтобы не пустить никого внутрь. И тут же дверь пробило копьё, сделанное из костей, оцарапав его плечо. Инко замерла. Она не могла помочь себе. Всё, как в тот раз, когда Даби вломился в её дом и связал её.       – Иди уже! – крикнул Тошинори.       У Тошинори была аура власти, которой он редко пользовался, но когда он это делал, было невозможно не подчиниться. Инко выкарабкалась из окна и побежала.       «Пожалуйста, Изуку, пусть с тобой всё будет в порядке», – думала Инко.       Изуку рассматривал сороконожку, которая отбрасывала тень на здания. Как они могли сражаться с чем-то настолько большим, и тем более победить? Почему она не нападала? Частичка Изуку была даже благодарна за это. Может, этот мир и был иллюзией, но боль и изнеможение были очень даже настоящими. Тени вокруг него были в гораздо худшем состоянии.       Наконец, сороконожка заговорила.       – Нана, дорогая, не хочешь узнать, как умер твой муж?       – Ты… – проскрежетала зубами Нана.       – Как трус. Просил и умолял сохранить ему жизнь. Все за Одного вдоволь развлёкся с ним после кражи причуды, – поведала сороконожка и усмехнулась: – Интересно, а у Все за Одного в голове живут тени всех людей, у которых он украл причуды? Как ты думаешь? Может, частичка его ещё живёт во Все за Одного?       Затем сороконожка перевела взгляд на Изуку.       – Или ты, Деку? Умрут ли они, когда Все за Одного казнят?       – О чём… о чём она говорит? – спросил Шото.       – Он тебе не сказал? Сколько раз твой называемый лучший друг врал тебе? – сказала сороконожка.       Один за Всех встал между ними и ней.       – Ты много говоришь для марионетки моего брата.       – Ты думаешь, что я марионетка, Один за Всех? Мои дети преданы не твоему брату. Все мои чудесные дети заползли во все сферы общества. Ничто из этого не получилось бы без вашей маленькой войны, пока твой старший брат привлекал всё внимание к себе. Так скажи мне, кто чья марионетка?       – Довольно! – крикнул Всемогущий. – Теперь мы знаем, кто ты, и сегодня покончим с этим!       – Ну, в одном ты прав… – ответила сороконожка.       Они начали бой.       Нана пала первой. Она ненавидели Икари сильнее всех, и рисковала больше других, чтобы сделать ей больно. Ей было наплевать на то, как сильно ей доставалось, пока она могла пролить немного крови Икари. Она сражалась храбро, яростно и без колебаний, пока не проиграла.       За ней вскоре последовал и Всемогущий. Он изо всех сил старался защитить свою павшую наставницу, но даже Всемогущий не мог вечно сдерживать силу природы.       Затем пришёл черёд Агро. Он был самым молодым и неопытным из всех владельцев Одного за Всех, и в бою слишком полагался на инстинкты без Изуку, который бы управлял им. Икари отшвырнула его в сторону чуть ли не с презрением.       Затем она начала кружить вокруг Одного за Всех, Изуку и Шото.       – У тебя есть план? – спросил Шото, стараясь скрыть волнение. – У тебя всегда есть план.       – Мы… будем драться, пока не победим… или не придёт помощь, – отозвался Изуку.       – Неплохой план. Бывали и похуже, – сказал Один за Всех, а затем склонил голову: – Мидория… Я… прости меня. Ты… не такой уж плохой наследник.       Обречённость в голосе Одного за Всех убила ту малую толику надежды, что хранил Изуку.       – Спасибо… наверное.       Сороконожка атаковала, и они сошлись в битве. Они пытались драться до победы или прибытия помощи. Это был хороший план. Жаль, что он не сработал. Когда рассеялась пыль, Изуку остался один. Он был слишком изранен, чтобы сражаться или просто передвигаться. Он мог только держаться на ногах. Стоять лицом к лицу со своей мучительницей. Внезапно сороконожка растаяла и на её месте появилась сама Икари, но этим Изуку было не провести. Теперь он знал, какая форма была истинной, а какая была маской.       – Сдаёшься уже? – подначила мадам Икари.       – Никогда… – сказал Изуку и плюнул ей в лицо. – Посмотри на себя. Вся… эта сила, и что ты с ней сделала? Мучаешь и убиваешь людей. Ты просто… серийная убийца. Прискорбно.       На мгновение самоуверенность Икари пошатнулась.       – Нельзя говорить такое своей маме, Деку. Это лишь начало твоей первой сессии в Комнате Размышлений. Дальше будет хуже. Думаю, в следующем цикле я сделаю твою мать склонной к рукоприкладству.       Мир вокруг него разрушился, и пятилетний Изуку снова сидел в кабинете у врача с матерью, ожидая результатов. Какая у него будет причуда? Как только он узнает, он начнёт её оттачивать и стать лучшим героем. Он…       – Думаю, вам стоит смириться, – заявил врач.       Счастливые дети, что встречали их, пропали и их сменили обезумевшие звери. Они дрались, словно Ному. Даже если Тошинори был беспричудным, он не мог заставить себя бить их со всей силы. Они были просто детьми, которые использовались монстром в своих зловещих целях.       Аизаве пришлось взять на себя основную тяжесть битвы, и он вовсю использовал свои лоскуты, чтобы связывать детей с минимальным уроном для них, но их было слишком много. Какие бы кошмары ни рисовала им причуда Икари, сила детей бралась из безумия. Они использовали свою причуды как попало, не заботясь ни об окружающих, ни о себе самих. Некоторые из детей представляли даже большую угрозу для своих союзников, чем для Тошинори и Аизавы.       И всё же, их было так много, что вскоре у Аизавы закончились лоскуты.       – Бежим! – скомандовал он.       Даже сейчас Икари управляла детьми и заставила их перекрыть выходы, оставив единственный путь – наверх. Там они непременно зайдут в тупик.       Пока они бежали, не мог не задуматься о том, сколько детей оказалось здесь из-за него. Куда ужаснее была мысль о том, сколько же злодеев, подобных Икари, сейчас на свободе. Действуют в тени, не привлекая к себе внимания?       Когда им оказалось некуда бежать, Тошинори и Аизава заколотили дверь и молились о том, чтобы помощь прибыла вовремя. Инко сможет это сделать. Она должна успеть.       Инко была рада, что проделала все те упражнения, чтобы сбросить лишние килограммы. Она никогда бы не подумала, что способна на такое, но дело было не только в тренировках. Мысль о том, что Изуку было больно, заставляла её поднажать изо всех сил так, как никогда раньше. Ей нужно успеть, иначе Изуку будет… будет…       Когда она добралась до машины, она уже приготовилась к очередной ловушке. Что они спустят ей шины, сломают тормоза или выведут из строя двигатель. Но нет. Машина завелась нормально. Самодовольная сука слегка обленилась.       И тут она услышала голос.       – Так быстро уезжаешь, Инко?       Голос был настолько отчётливо слышен, что не иначе как Икари стояла рядом. Слушать было бессмысленно. Пора было покончить с этим. Инко завела машину.       – Как жаль. Я была бы рада поделиться секретами ухода за детьми. Я бы хотела, чтобы ты услышала это перед отъездом, – продолжила Икари.       Инко услышала крик. Крик её Изуку. Её ребёнок кричал.       И неожиданно побег оказался не вариантом.       – Дверь подвала помечена. Иди на крик. Я буду ждать.       Инко вышла из машины, у неё тряслись ноги. Она едва могла стоять, но ей нужно было идти. Она была нужна Изуку. Она побежала обратно в приют и нашла дверь в подвал. Рядом с дверью был большой знак «не входить», на который она не стала обращать внимания. Там было так холодно. И темно. Плохие… ужасные вещи творились здесь. В воздухе витал тяжёлый дух прошлых злодейств. Слабый ветер дул в этой темноте, и доносил до её ушей крики детей. Дома принимали свойства своих обитателей, а Икари испоганила своим присутствием этот.       Она проследовала за криками в морг.       Гигантская сороконожка с глазами Икари обустроила здесь своё гнездо.       – Ты почти дошла. Жаль, что став матерью, женщина перестаёт быть свободной, – произнесла сороконожка.       – Отпусти их, – потребовала Инко.       Сороконожка хохотнула.       – Нет, но ты можешь к ним присоединиться.       – Последний шанс, – пригрозила Инко.       Сороконожка расхохоталась ещё сильнее.       – Или что? Ты используешь на мне это жалкое подобие телекинеза? Ты можешь… что? Едва приподнять кофейную чашку? Как страшно.       Икари была права. Её причуда была слабой. Такой слабой, что лишила её шанса стать героем. Неудивительно, что Икари даже не озаботилась тем, чтобы Инко получила свою дозу подавителя причуд.       Если что-то кажется безобидным, это не означает, что оно не может быть очень опасным. Временами маленькое пушистое существо может оказаться росомахой.       Инко активировала свою причуду, которая позволяла ей лишь приподнять кофейную чашку. Она протянула руку… и разорвала столько сосудов в мозгу Икари, сколько смогла.       Иллюзия рассеялась, сороконожка исчезла, а Икари грохнулась на каменный пол лицом вниз, содрогаясь в конвульсиях.       Дети перестали пытаться выдрать дверь, и Тошинори показалось, что он услышал плач. Они с Аизавой уже собирались открыть дверь, когда снова ожили громкоговорители:       – Тоши? Я… Икари… Я с ней разобралась. Иди… иди помоги нашему сыну.