Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Даби в одиночестве сидел в своей камере в Тартаре. На полу он разложил вырезки из газет про мадам Икари, которые смог заполучить, и пробегался по ним, пытаясь понять, не пропустил ли он что-то.       Детей превращали в оружие… пушечное мясо для Ному… немыслимые психологические травмы… могут никогда не поправиться… Все за Одного… Инко Мидория…       Инко Мидория? Даби подобрал газету и прочитал её более внимательно. Инко Мидория победила мадам Икари, разорвав сосуды в её мозгу, несмотря на то, что обладала лишь лёгким телекинезом.       Слабый телекинез? Тут приводилась краткая биография госпожи Мидории. Её муж ушёл от неё, когда их сына ошибочно признали… беспричудным. Что-то щёлкнуло в Даби.       «Около семнадцати лет назад мужчина, который мог дышать огнём, и женщина со слабым телекинезом познакомились на офисном корпоративе…».       «Теперь и мужчина, и женщина были скотом со слабыми причудами, но вот ребёнок… О, Боже. Когда дыхание огнём и слабый телекинез смешались воедино, результатом стал мощный пирокинез» – зелёный огонь заплясал в руках Все за Одного.       «Папе не понравилось, что его ребёнок был тормозом, и свалил. У мамы был стержень покрепче, и она осталась».       «Моей радости не будет конца, если тебе удастся убить Изуку Мидорию этой причудой».       Даби посмотрел на свою руку и почувствовал жар своей мутировавшей причуды. Он, наконец, понял значение шутки Все за Одного. Как Изуку заполучил вторую причуду? Значит, должны существовать и другие подобные Все за Одного, способные раздавать причуду, и… причуда Изуку напоминала ту, что была у Всемогущего. Всемогущий даже заявил, что скоро уходит в отставку из-за ухудшения своих способностей.       Даби не мог не проникнуться неким уважением к Изуку. Он убьёт его быстро.       Тут раздался голос из громкоговорителя:       – Дайске Тодороки. К Вам посетитель.       Даби поморщился. Кого там ещё принесло? Единственным посетителем должно было быть то жалкое подобие адвоката, но их встреча была назначена на четверг. Он услышал шаги, и затем увидел.       Нет.       – Привет, Дайске, – поздоровался его младший брат.       Шрамы Даби заныли, как будто он получил их только что. Емы было больно смотреть на Шото, и он отвернулся. Украдкой он разглядел, что Шото изменился. Как будто от него оторвали что-то важное. Ту лёгкую невинность, которую ему оставил отец. Но Шото… бы всё тем же Шото, а не каким-то опустившимся неудачником.       – Шото… – протянул Даби.       Тодороки достал раскладной стул и присел. Даби попытался прикрыть лицо руками.       – Я… не думал, что ты придёшь, – признался Даби.       – Как и мама. Я рад был удивить вас обоих.       – Ясно… Как… она там?       – Лучше. Достаточно здорова, чтобы вернуться домой. Она скучает по тебе. Мы все скучаем, – сказал Шото.       Даби почувствовал боль в груди. Или, может быть, не замечал её до этого момента.       – Почему? – выдавил он.       – Я… понимаю, Дайске. По крайней мере отчасти. Я… видел вещи… делал вещи в Комнате Размышлений. Можно лишь… довести кого-то настолько, что они сломаются. Я… я хочу вернуть свою семью. Я хочу остановить боль. Для всех нас.       – Я не брошу Тогу, – заявил Даби.       – А что хорошего ты для неё тут сделал? Изменило ли хоть что-нибудь сделанное тобой? – спросил Шото.       – Изменит. Когда я убью Мидорию.       – Изуку меня спас. Он хочет спасти и Тогу.       – Ты слышал пророчество Ночноглаза. Он её убьёт.       – Что хорошего нам принесли ссоры? Чем больше людей на нашей стороне, тем безопаснее будет для неё. Ты её знаешь. Если бы ты помог нам, мы смогли бы оказать ей нужную помощь, – предложил Шото.       Тодороки прижал руки к стеклу.       – Пожалуйста, Дайске. Помоги мне. Пойдём домой.       Даби… Дайске посмотрел на своего младшего брата. Домой? Он хотел вернуться домой больше всего на свете… но,.. но что? Старателя там не было. Шото простил его. Мама простила его. Сестра тоже. Чего… чего ему ещё было надо? Но ещё оставалась Тога. Девчонка, которая оттащила его от края. И ей было суждено умереть.       – Мне… надо об этом подумать. Я… тебе лучше сейчас уйти, – замялся Даби.       – Дайске…       – Шото. Прошу тебя.       Тодороки вздохнул и поднялся.       – Я приду снова. С мамой и сестрой.       Дайске вздрогнул.       – Не хочу, чтобы они увидели меня таким.       – Слишком поздно. Твоё лицо по всему Интернету. Думаю, у тебя уже есть фан-сайты, – ухмыльнулся Шото, а затем указал на свой шрам: – Слава Богу, наши хари сработали.       Дайске невольно фыркнул от смеха.       Даже после того, как Шото ушёл, Дайске Тодороки больше не чувствовал себя одиноким.       Томура играл в свою игру в темноте своей камеры. Он не мог сосредоточиться, и продолжал терять жизни быстрее, чем подбирать новые. Его мысли всё время возвращались к его сенсею. Он продолжил проигрывать, пока его не достали постоянные game over. Томура разбил приставку о стену и растоптал её останки.       – Пидорская поебень!       Чёрно-фиолетовый туман материализовался в его клетке, и из портала вышел Курогири.       – Это я вычту из твоих карманных, Томура, – заметил он.       – Предатель!       Томура попытался схватить Курогири, но ему помешала решётка. Если бы он только мог использовать свою причуду… но предатели накачали его оверхоловским подавителем причуд до отказа. Курогири лишь смерил его спокойным взглядом, а затем обрушил на него новость-бомбу:       – Икари была арестована.       Томуре понадобилось несколько секунд, чтобы разобрать, что он услышал, и ещё несколько, чтобы его мозг смог это переработать и принять. На мгновение он и забыл о своей ярости.       – Что?       Курогири протянул ему газету. Заголовок гласил: «Приют Страха». Одно изображение причуда заставило холодок пробежать по его спине. У него стало сухо в горле, когда он увидел Икари. Нет! Это была лишь её человеческая оболочка. Икари… настоящая Икари была…       Томура сглотнул и начал читать.       Психологические пытки… промывание мозгов… продолжалось десятилетиями… самая известная жертва – Чизоме Акагуро, более известный как Стейн… состояние Асуны Икари критическое… использовала свою причуду Страшная Сказка на двух учениках Юуэй… Шото Тодороки и Изуку Мидории… обширный инсульт… причуда Инко Мидории... госпитализирована… их состояние неизвестно… Комната Размышлений… программа спонсировалась известным суперзлодеем Все за Одного…       – Нет! – вскрикнул Томура и отбросил газету. – Ложь! Они лгут! Сенсей бы никогда…       – Не будь дураком, Томура. Все за Одного бы никогда… Что? Не навредил бы тебе? Cолгал тебе? Использовал тебя? Он только это и делает. Он вредит людям. Лжёт им. Использует их. А затем выбрасывает прочь. Ты серьёзно хочешь сказать, что ни о чём не подозревал? А зачем ещё ему нужны были такие, как мадам Икари?       – Он… он был слаб… болен… Нам… надо было ждать…       – Ему хватило сил сразиться со Всемогущим, – заметил Курогири.       Этому должно было… быть какое-то объяснение. Что-то, что бы имело смысл. Сенсей не стал бы просто… Он не стал бы… Всё тело Шигараки ныло, как будто Оверхол заставил его вновь взорваться. Он думал, что Сенсей убьёт Оверхола за это, но он… он лишь сказал ему… немного пройтись. Сенсей проявлял больше сострадания к Тоге, чем к своему наследнику. Сенсей был таким… непостоянным. А ещё была девочка… девочка-альбиноска с рогом, Эри. Оверхол причинял ей боль, а Сенсея… это возбуждало.       «Подавитель причуд буквально подпитывается сиротой? Весьма впечатляет, Оверхол».       «Не подходи слишком близко. Эта девочка – демон. Отвратительный демон, не так ли, Эри?».       «Да…» – прошептала девочка.       «Что «да»?» – надавил Оверхол.       «Я отвратительный демон…».       «Почему?» – продолжил Оверхол.       «Я убила папочку…».       «Вот именно. Ты монстр, убивший своего отца. Но ты можешь искупить вину, помогая мне. Только я могу тебя спасти».       Томура мог понять боль Эри. Он тоже её чувствовал, а Сенсей… Он просто…       «Девчонка, отведи Томуру в его комнату, пока он не опозорил меня ещё сильнее».       Голос Сенсея был полон… холодного презрения.       Томура ударил кулаком о стену так, что содрал кожу на костяшках.       – Ты… ты пытаешься меня запутать! Заставить меня предать Сенсея!       Курогири открыл дверь в его камеру и вошёл внутрь. Туман исчез и открыл его настоящее лицо.       – Томура, сынок. Всё это было ради тебя. А он тебя использовал. Использовал всех нас, и сейчас его нет. Мы свободны.       У Томуры не было сил, чтобы ударить Курогири, даже стоять. Он рухнул на кровать.       – Оставь меня. Просто уйди. Мне… ничего из этого не нужно.       – Ты сдаёшься? Ты сильнее, чем думаешь. Ты вынес Комнату Размышлений, – сказал Курогири.       – Не говори о том, чего не понимаешь! Ты ничего не знаешь!       – Госпожа Тога и господин Стейн понимают, и они и то не сдались. Ты что, слабее их? Ты хочешь обрадовать Икари?       Шигараки начал расчёсывать себе шею. Он был готов сдаться, но мысль о том, как Икари будет ухмыляться над его могилой была слишком невыносимой.       – Что мне нужно делать? – спросил он.       – Тебе нужно вспомнить, каков вкус победы. У меня возникли затруднения с одним из наших старых членов. Может, у тебя лучше получится, чем у меня, – сказал Курогири.       Он открыл портал и ступил в него. Томура последовал за ним, и оказался в лесу, окружённом горами.       Земля затряслась.       – Какого чёрта?!       Сквозь деревья протискивался человек. Человек, который был выше даже Горной Леди. Если она была гигантом, то он был титаном. Его длинные, растрёпанные волосы были колючими, а бесформенные мускулы служили ему бронёй. Каждый его шаг вызывал землетрясение.       – Томура. Позволь познакомить тебя с Гигантомахией, – представил его Курогири.       – Он… что он, блин, такое?       – Секретное оружие Все за Одного и сильнейший Ному. Мне удалось узнать, что Икари сломала его, а Все за Одного собрал обратно, – поведал Курогири и протянул Шигараки громкоговоритель: – Попытайся договориться с ним.       – Как?       – Это тебе и предстоит узнать, но я в тебя верю. Ты всегда был умным. А теперь прошу меня простить, госпожа Эри просила меня сделать тефтели на обед, и мне пора начинать готовить. Позвони мне, если добьёшься успеха.       Курогири ушёл через портал, и Томура остался с титаном один на один.       Дайске смотрел на своё отражение в защитном стекле своей камеры. Краска для волос быстро смывалась, и его волосы начали возвращаться к своему естественному цвету. Шрамы больше не могли скрыть, кем он был. Он хотел вернуться домой. Хотел увидеться с братом и сестрой. И матерью. Он устал. Устал бежать и сражаться.       Громкоговоритель снова заговорил:       – Дайске Тодороки. У Вас новый посетитель.       И когда он успел стать таким популярным? Дайске поднялся. Может быть, Шото забыл что-то и вернулся. Нет. Не Шото. Шаги были слишком тяжёлыми. Нет! Не он.       – Дайске… – протянул Старатель.       – Привет, отец, – процедил сквозь зубы Дайске. – А где геройским костюм? Ой, прости. Я забыл. Ты ведь больше не герой.       Старатель был одет в гражданскую одежду, деловой костюм, и его лицо не скрывали языки пламени. Он даже не попытался скрыть отвращения, когда посмотрел на Дайске.       – Что же ты с собой сделал?       – А тебе какое дело? Мне просто не нравилось, что я вижу в зеркале, – буркнул Дайске.       Старатель оскалился:       – Твоя выходка стоила мне всего. Что я сделал, чтобы заслужить такое непослушание?       Дайске вздрогнул. Что… такого сделал Старатель? Он услышал голос из прошлого. У мамы был… не лучший день, и она жаловалась бабушке по телефону:       – Я… я просто больше не могу. Я не могу его вырастить. Когда… я смотрю на его левую сторону… она вызывает у меня отвращение.       Дайске потёр лицо. Обожжённая кожа была очень грубой на ощупь.       – Ты… хочешь сказать, что не знаешь?       – Я дал вам, неблагодарным, всё. Ты мог стать героем-профи, как я, – сказал Старатель.       – Как… ты?       Дайске пытался сосредоточиться на настоящем, но от прошлого было не убежать. Мама была такой… отчаявшейся. Больше, чем обычно. Дайске усвоил, что в такие моменты было лучше оставлять её одну. И думать, что так будет лучше. Может, с его стороны это было трусостью. Он услышал свист чайника.       Дайске надавил на больную ногу. Она ещё болела, но он, по крайней мере, уже мог ходить, не охая от боли.       – А что ты потерял, отец? Ты насильник, запытавший маму до полубезумия, и ты… Что? Больше не можешь быть героем? Просто… ранняя отставка. Я попытался спасти друга и оказался здесь.       Старатель заехал кулаком по защитному стеклу.       – Как ты смеешь?! Всё, что я делал, было для твоей закалки. А ты… Отбросил всё ради какой-то сумасшедшей суки!       Чайник уже кричал, а мама плакала. Дайске знал, что не стоит к ней подходить в такое время. Храбрый, наивный Шото этого не знал.       «Мам? Что случилось?».       Тот крик. Дайске никогда его не забудет. Как бы сильно он не пытался. Он бежал со всех ног, но он промедлил. Слишком промедлил, и было слишком поздно. Шото… его младший брат кричал, держась за лицо. Запах… обожжённой плоти. Мама… держала в руках пустой чайник и плакала. Как заблудившийся ребёнок. Она ещё плакала, когда её забирала полиция.       – Сумасшедшая сука? – сказал Даби и улыбнулся: – Я сейчас убью тебя, старик.       Камера была термостойкой и могла выдержать даже Адский Огонь Старателя, но Даби не был Старателем. Зелёный огонь делал его самым могущественным пирокинетиком в Японии, если не во всём мире, но была и другая проблема. В камере было достаточно воздуха для дыхания. Если он использует свою причуду, он выжжет в ней кислород и вырубит сам себя. Ему нужно было проявить изобретательность.       Даби начал собирать жар в руке, не создавая огня. Воздух вокруг него начал потрескивать, пока его рука не стала жарче Адского Пламени. Затем он ударил кулаком прямо по защитном стеклу. Оно расплавилось ещё до того, как он успел его коснуться, и в камеру ворвался поток воздуха.       Даби охватило пламя.       Старатель позволил себе удивиться на мгновение, и изготовился к бою. Завыли сирены, но было уже поздно. Слишком поздно. Старатель был таким устрашающим, когда он был маленьким, но сейчас… Чего стоит задира, лишившийся сил? Адское Пламя не могло коснуться его. Он был слишком силён для этого.       Старатель был… никем.       Хватило всего одного взрыва зелёного пламени. Старатель не успел даже закричать. Всё, что от него осталось, было лишь горсткой пепла. Даби взглянул на останки Старателя и ждал, пока что-нибудь произойдёт. Разве он не должен радоваться? Ликовать? Но момент, которого он ждал годами, казался таким… пустым.       – Даби? Какого чёрта тут творится? – крикнула Магне.       – Мы уходим. Просто… дай мне минуту.       Он заварил двери, но это выиграло им лишь немного времени. Скоро в блок вот-вот ворвётся охрана. Ему придётся оказать им тёплый приём. Он начал освобождать из камер самых опасных суперзлодеев в Японии. Человек-слизь выглядел довольно внушительно и ему не терпелось подраться. Наконец, он остановился около камеры Стейна. Стейн выглядел так, как будто смирился со смертью.       – Пришёл убить меня? – поинтересовался он.       Даби рассмотрел человека, который его использовал и пытался убить Тогу. Стейн ему соврал. Использовал его, но ещё он преподал ему важный урок доверия и о том, как не стоит слишком легко оказывать его другим.       – Можешь остаться здесь и сгнить, – бросил Даби.       Затем пришёл черёд Оверхола. Когда он уничтожил защитное стекло в его камере, тот забился в угол.       – Здоров, Оверхол. Я Даби. Я друг Тоги.       – Она… она пыталась меня убить, – пробормотал Оверхол.       – Не могу её за это винить. Давай прогуляемся.       Оверхол шёл впереди, а Даби был в любую минуту готов поджарить его, если бы тот попытался сбежать. Позади них охрана, наконец, смогла проникнуть внутрь и пыталась совладать со злодеями. Когда они дошли до камеры Магне, она помахала им рукой.       – А я-то думала, что ты заставишь леди ждать.       – За кого ты меня держишь? – сказал Даби, ломая стекло.       Магне шагнула наружу и улыбнулась Оверхолу:       – Хай, Оверхол. Или теперь ты просто Чисаки, раз у тебя больше нет причуды?       – Что вы собираетесь со мной сделать? – робко поинтересовался Оверхол.       – Мы зайдём поздороваться со Все за Одного, – отозвался Даби.       – Ты… ты заставишь его вернуть мне мою причуду?       – А если да, что тогда?       – Я помогу вам сбежать. Я даже верну той девчонке её руку.       – Тоге, – поправил его Даби.       – Что?       – Её зовут Химико Тога. Повтори.       Оверхол поморщился от того, что им помыкают, но ему ничего не оставалось, как терпеть это.       – Я верну… Тоге её руку.       – Народ. Не хочу прерывать меряние членами, но у нас тут жёсткий график, – вмешалась Магне.       – Веди, Оверхол, – приказал Даби.       Они прибыли в блок смертников, и Оверхол поспешил вперёд, возбуждённый идеей снова стать тем, кем был.       – Мясо! Понюхай свою плоть! Дай мне кусочек! Мне это нужно!       То, что выглядело как мумия, замотанная чёрной тканью, прижалось к стеклу и скребло по нему своими неровными зубами. Оверхол вздрогнул и поспешил пройти мимо клетки Опаха.       Даби сломал защитное стекло. Оверхол обернулся к ним, на его лице было выражение тихого ужаса.       – Он целиком твой, Опах, – сказал Даби.       Опах набросился на Оверхола. В отличие от Старателя, Оверхолу хватило времени на то, чтобы закричать, когда зубы того превратились в копья и проткнули его. Затем от него остались лишь кровь и разорванная плоть.       – Господи, Даби… – ужаснулась Магне.       – Он сам напросился, – отмахнулся Даби, когда Опах начал свою трапезу.       – Всё равно. Чёрт, – буркнула она.       Даби позволил Опаху спокойно доесть, а затем продолжил путь к камере Все за Одного. Архизлодей был облачён в смирительную рубашку и привязан к стулу, а его рот скрывала защитная маска. И всё же, Даби видел, что тот улыбается.       – Даби. Магне. Рад вас видеть. Что привело вас на район?       – Икари, – просто ответил Даби и начал формировать пламя в руках. – Если будешь умолять, поторопись.       – Думаю, я пасс. Как насчёт истории? Дайте знать, если слышали вот эту. Она про мальчика, который был столь уродлив, что когда его лицо обгорело, его мать решила, что оно стало краси…       Даби ударил по Все за Одного зелёным огнём. Датчики уловили активность причуд и активировали пушки. Град пуль разорвал Все за Одного на части и продолжился, пока от него не остался лишь розовый туман. Затем Даби выжег даже его.       – Блин, какая дерьмовая история, – сказала Магне.       – И не говори, – согласился Даби.       Гигантомахия спал. Когда кто-то столь огромен, передвижения отнимают у него много энергии. Перед этим оно… он сожрал всё на своём пути. По большей части камни и деревья. Мощные челюсти перемололи всё это без вреда для себя. Сильнейший Ному спал без страха. Для такого, как Гигантомахия, даже Все за Одного не представлял большой угрозы.       И как, чёрт возьми, Шигараки должен был урезонить нечто подобное? Гигантомахия был больше природным бедствием, чем человеком.       Томура вздохнул и достал свой телефон. Ему, наконец, хватило храбрости напечатать имя мадам Икари. Её преступления были выставлены на обозрение всему миру, но ввиду смерти мозга она про это не знала. По крайней мере, уёбок Мидория провёл какое-то время в Комнате Размышлений. Стоит надеяться, что маленькое дерьмо спустилось с небес на землю. Сейчас у героев-профи были связаны руки облавой на всех, кто имел дело с мадам Икари…       Томура замер и перечитал последнюю часть.       Была устроена облава на всех, кто имел дело с мадам Икари?       Шигараки рассмеялся. Его братья и сёстры были брошены к ногам Икари, а теперь трусы и лицемеры, правившие миром, посмели их судить. Томура всё смеялся и смеялся, позволяя ярость накопиться, и из его ненависти родился план. Он знал, что нужно было делать. У него всё ещё оставалась одна жизнь до game over’а. С чит-кодом в виде Гигантомахии он станет непобедимым.       Томура взял в руки громкоговоритель.       – Гигантомахия!       Гигантомахия заворочался во сне и наконец, открыл глаза.       – Сонный. Уходи.       Если бы горы умели говорить, они бы звучали подобно ему. Мощь его голоса вызвала зубную боль у Шигараки.       – Икари мертва!       Это была ложь, но Гигантомахия отреагировал и внезапно титан уже не был слишком уставшим, чтобы игнорировать его. Упоминание всего одного имени заставило его кричать, и поднявшийся порыв ветра чуть не сбил Томуру с ног.       – Хозяин! Где хозяин?!       – Хозяина больше нет! – прокричал Шигараки.       Гигантомахия не был проворен, но мог далеко дотянуться до тех, кто пытался от него убежать. Он подобрал Томуру. Тот услышал и почувствовал, как хрустнули его кости. Гигантомахия пока вёл себя прилично, но что, если он как-то его спровоцирует… всего одно слово, и….       – Хозяин! Куда ты его подевал? Верни его обратно.       У Шигараки полилась кровь из носа, и его барабанные перепонки были готовы лопнуть.       – Наш хозяин не может прийти к тебе. Его забрали наши враги, но он послал меня стать твоим другом.       – Другом?       – Да. Мы оба пережили Комнату Размышлений мадам Икари. Хозяин не хотел, чтобы тебе было одиноко.       Гигантомахия разжал кулак и дал Шигараки сесть на ладони. Всё его тело было в синяках и болело. Он чувствовал, как в задней части черепа начинала ныть мигрень.       – Наши враги украли нашего хозяина, и теперь нацелились на наших братьев и сестёр. Тех, кого не сломала Икари. Я хочу их спасти. Ты поможешь мне, друг мой?       – Друг?       – Ага. Я твой друг, и ты завёдешь ещё больше, если поможешь мне.       Гигантомахия опустил его на землю. Его движения даже можно было назвать нежными.       – Всё сделаю ради друга, – ответил Гигантомахия, засыпая вновь.       Томура набрал номер Курогири.       – Курогири. Это Томура. Я завёл друга…       Тартар был хорошо подготовлен к тюремным бунтам, и Даби пришлось волноваться не только об охране, но и о героях-профи. Песчаный герой Снэтч был самым опасным. Песчаное тело Снэтча сопротивлялось его огню, и он нацелился именно на Даби. Хуже всего было то, что его больная нога была в куда худшем состоянии, чем он считал, и ему было больно даже просто стоять.       И всё же, он не мог сдаться. Не теперь, когда он был так близко к цели.       Магне своим магнетизмом отправляла людей в полёт, и прямо на пути Опаха. Когда Снэтч увидел, что охранники оказались в беде, он позабыл о Даби и поспешил им на помощь. Зубы Опаха не сильно помогли против Снэтча, но он по крайней мере перестал дышать в спину Даби.       – Даби, у меня есть, – сказала Магне и протянула ему сотовый.       Даби набрал номер Курогири, проклиная каждую секунду ожидания. Злодеи оказывали чертовски достойное сопротивление, но они не могли сражаться вечно. Охранники были подготовлены к таким ситуациям и знали, как работать вместе. Наконец, на другом конце линии ответили.       – Курогири! Нам нужна эвакуация! Прямо, блядь, сейчас! – прокричал в трубку Даби.       – Кто это? – ответил голос испуганной девочки.       – Дай мне его, – Магне вырвала телефон у него из рук. – Эри? Это тётя Магне. Можешь найти Курогири?       – Он готовит тефтели…       – Отлично. Можешь передать ему трубку? Это супер важно. Буквально вопрос жизни и смерти.       – Хорошо…       Даби создал стену огня между ними и охранниками, пока Эри пошла искать Курогири.       – Госпожа Магне. Какой приятный сюрприз. Чем я могу Вам помочь? – поинтересовался Курогири.       – Можешь вытащить нас нахрен отсюда? Мы сбегаем из Тартара, – сообщила ему Магне.       – Отлично. Доберитесь до крыши, и я буду вас ждать, – ответил он.       Зелёный огонь отнимал слишком много сил. Слишком много, и наконец, у Даби подкосилась нога. Прежде, чем он успел грохнуться на пол, Магне подхватила его и закинула к себе на плечо.       – Ты держись. Мы почти достигли финишной линии, – ободрила его Магне.       Даби прожёг им путь сквозь стены, и они направились на крышу. Это заняло какое-то время, но вскоре Снэтч обнаружил, что они сбегают, и пустился в погоню. Часть охранников последовала за ним, и когда злодеев от крыши отделяла всего одна стальная дверь, они оказались окружены.       – Это тупик, – сказал Снэтч.       Магне вздохнула и поставила на ноги Даби. Он попытался стоять ровно, но нога слишком сильно болела. Тьма уже закрадывалась в его глаза. Неважно. Если ему суждено пасть, то он падёт в бою.       Внезапно стальная дверь превратилась в ржавую пыль, и внутрь зашли Томура и человек в фетровой шляпе и белой маске.       – Компресс. Томура. Мы вас заждались, – вздохнула с облегчением Магне.       – Прошу прощения за ожидание, Магне. Джентльмены, мы забираем своих товарищей, а затем пойдём своей дорогой. Надеюсь, вы не против, – обратился к герою и охранникам Компресс.       Прежде, чем Снэтч или охранники успели отреагировать, они исчезли внутри маленьких шариков.       – Мясо! – проревел Опах и бросился на них.       – Какого чёрта это было? – переполошился Шигараки.       – Мой новый фокус. Кто хочет увидеть, как козёл исчезнет? – сказал Компресс, а затем сжал Опаха в мраморный шарик.       Даби дохромал до него и подобрал:       – Он мёртв?       – Сдави чуть-чуть, будет, – отозвался Компресс.       Даби засунул шарик себе в карман.       – Что ты делаешь? – удивилась Магне.       – Без него ничего бы не вышло, – ответил Даби.       Магне помогла ему идти, и вскоре они вошли в чёрно-фиолетовый туман, который перенёс их в новое убежище Альянса. Курогири при помощи девочки-альбиноски с рогом готовили обеденный стол, когда они рухнули на пол.       – Госпожа Магне, господин Даби. Рад снова вас видеть. Надеюсь, ваше пребывание в Тартаре было приятным.       – Я видела тюрьмы и получше, – сказала Магне и села на корточки перед девочкой-альбиноской: – Скучала по своей тёте, Эри?       Эри застенчиво кивнула, с опаской поглядывая на Даби.       – Это Даби. Он может казаться плохим, но если узнать его получше, ты увидишь, что он гораздо хуже.       – Привет, – поздоровался он с девочкой.       – Привет… – неуверенно сказала Эри.       – Итак, где моя сестрища от другого товарища? Или Тога у нас слишком хороша, чтобы поздравлять с возвращением?       Эри вздрогнула. Шигараки и Курогири переглянулись.       – Эри. Ты не могла бы привести Твайса? Нам нужно поесть, – попросил Курогири.       Эри кивнула и оставила гостиную.       – Что не так с Тогой? – спросил Даби.       – Она в депрессии. Мне нужен отчёт о миссии, – сказал Курогири       – У нас в команде теперь есть каннибал, – сообщил Компресс.       – Сгодится. Что ещё?       – Все за Одного мёртв. Как и Оверхол. – перед тем, как назвать последнее имя, Даби сделал небольшую паузу. – И… Старатель.       – Что? – вскрикнул Томура.       – Ты в этом… уверен? Абсолютно уверен? – взволнованно спросил Курогири.       – А то как же. Это я их убил, – спокойно сказал Даби.       – Вообще-то, это Опах убил Оверхола. И съел его. И до сих пор не доел, кстати, – вклинилась Магне.       – Если это всё, мне нужно увидеть Тогу. Где она?       – Ты, ворюга фрагов… – взревел было Шигараки.       – Томура, – осадил его Курогири строгим голосом.       Шигараки после недолгой битвы с самим собой, всё-таки, склонил голову:       – Я… рад, что ты вернулся, Даби. И… я благодарен тебе за уничтожение стольких угроз, – он протянул ему руку: – С возвращением. Я… никак не дождусь снова работать с тобой. С вами обоими.       Даби посмотрел на предложенную руку и, наконец, пожал её.       – Аналогично.       – Какого чёрта с тобой случилось, пока нас не было? – поинтересовалась Магне.       – Он пытается быть более общительным, – пояснил Курогири, а затем жестом указал Даби на комнату Химико.       Идти было чертовски больно, но он продолжил хромать. Он постучался в дверь. Когда ему не ответили, он заглянул внутрь:       – Тога?       Он увидел очертания Химико, прятавшейся под одеялом. От неё пахло, словно она не мылась целую не делю. Да и не спала, по ходу, столько же. На том месте, где должна была быть рука, был лишь обрубок.       – Даби. Ты вернулся…       – Как и Магне. Я… слышал про Икари. Ты как… в порядке?       Тога крякнула.       – Не-а. Я не в порядке.       – Все за Одного мёртв. Оверхол тоже, – сообщил Даби.       Тога наградила его безрадостной улыбкой:       – Тебе было чем заняться.       – Я думал… это сможет тебя взбодрить.       Тога уставилась на потолок с пустым выражением лица.       – Знаешь… я всегда думала… надеялась, что если мадам Икари…умрёт… то всё прекратится. Вся боль. Но она не перестала. Ни хуя не перестала! Ничто ни хера не помогает!       В мгновение ока Химико выскочила из постели и отчаянно схватилась за его куртку. Её глаза были полны слёз.       – Ничто не помогает! Я до сих пор её слышу! Что бы я ни делала, она не уходит! Ну почему она не оставит меня в покое? Почему?       Даби не знал, что ей сказать, но когда попытался обнять её, Тога его оттолкнула.       – Уйди. Я хочу побыть одна.       Даби вышел в коридор и услышал, как за ним заперлась дверь.       Ничто не помогает! Даби осознал, что его трясло. Он дрожал. Он только что убил своего отца. Человека, которого он презирал столько, сколько себя помнил. Он думал, что это сделает его счастливым, но… не сделало. Он чувствовал себя опустошённым и одиноким. Что же он наделал? Он… он отбросил в сторону Шото, маму и сестру ради чего-то настолько пустого.       Курогири дал ей каких-то «таблеток счастья», чтобы помочь заснуть, но Тога не чувствовала, что спала. Скорее уж просто отрубилась. Но даже так она не была свободна от своих снов, и не все они были приятными.       – Что случилось? – спросил Изуку-Изуку.       – Тебе этого не понять, – ответила ему Тога.       – Химико. Я… я тоже через это прошёл. Поговори со мной. Ты… обещала, что придёшь ко мне, если будешь нуждаться в помощи.       Тога обняла его. Он казался таким тёплым и настоящим.       – Почему она не остановится? Пожалуйста. Останови её.       А затем открылась дверь, и вошёл дьявол. Он выглядел, как стройная женщина с морщинами вокруг глаз и сединой в чёрных волосах, но маской человека Тогу было не обмануть. Плоские чёрные глаза были бездонными и бездушными.       – Тога… – позвала мадам Икари.       Тога закричала и попыталась уползти, но у неё на пути встала стена.       – Нет! Я хорошая! Я хорошая, мам! Клянусь!       – Ты никогда не умела мне врать, Тога. Боюсь, тебя ждёт очередной сеанс в Комнате Размышлений.       Нет, нет, нет, нет, нет, нет! Только не Комната Размышлений! Что угодно, только не это! Ей больше нечего было украсть.       Изуку-Изуку встал между ней и мамой. Обычно неуверенный голос в этот раз имел в себе нотки стали.       – Оставь её в покое.       Мадам Икари хохотнула.       – Ты правда хочешь защитить эту… последу? Ты нуждаешься в моей помощи больше, чем она.       Человеческая маска спала, обнажая сороконожку, скрывающуюся под ней. Сороконожка обвилась вокруг Изуку-Изуку, а затем проглотила его. Затем она уползла прочь, оставив за собой след в виде слизи.       – Нет!       Тога набралась храбрости и побежала за ними, но как быстро она ни бежала, она не могла их догнать. Коридор стал длиннее. Всегда был длиннее. Он уходил в бесконечность. Прошла целая вечность, прежде чем она добралась до Комнаты Размышлений. Дети плакали и кричали в холодных камерах. Умоляли выпустить их наружу. Сороконожка сделала себе гнездо посреди криков, и смотрела на неё своими чёрными, злыми глазами.       – Тебе удалось. Очень хорошо, Тога. Если сможешь его найти, сможешь его вернуть, но если нет… ты последуешь за ним.       Не раздумывая, Тога открыла первую попавшуюся камеру, и из неё вылезло полчище пауков. Они покрыли её целиком и вонзили в неё зубы. И всё же, она попыталась подняться и открыть другую стальную дверь.       – Чего ты заморачиваешься, Тога? Ты думаешь, что он тебя любит? Отвратительного монстра вроде тебя, который никогда не должен был быть рождён? Кому ты вообще нужна? Только я могу любить тебя.       Тога проснулась в кромешной тьме и обняла подушку, представляя себе, что это Изуку-Изуку. Что… что, если она на самом деле никогда и не покидала приюта? Что, если она просто была посреди очередного сеанса Комнаты Размышлений? Просто более жестокого, чем те, что были прежде?       Она больше не могла этого вынести. Она хотела быть кем-то ещё. Кем угодно, только не Химико Тогой. Кем-то, у кого бы не было сердца, которое можно разбить. Бездушным монстром, который знал страх лишь как то, что происходит с остальными.       Она вытащила пузырёк с кровью Все за Одного.       Все её чувства кричали одно и то же. Что это плохая идея, но ей было уже всё равно. Пошло оно. Просто пошло оно всё. Нет ничего, что могло бы быть хуже этого.       Она выпила кровь…       И тут же пожалела об этом, когда началась боль. Что-то было не так. Даже трансформация во Всемогущего не была такой болезненной. У неё стало темно в глазах, и она начала падать. Ей показалось, что она падала целую вечность.       Когда падение подошло к концу, она обнаружила, что находится в руинах какого-то разрушенного города. Посреди обломков её уже поджидал Все за Одного.       – Так рад снова тебя видеть, девчонка. Я по тебе скучал, – сказал он.       Тога попятилась.       – Что… что происходит? Ты… ты же мёртв.       – Не надолго. Я ведь обещал, что ты унаследуешь мою причуду, а я держу свои обещания.       Тога высматривала что-нибудь, что можно было использовать как оружие, но Все за Одного был быстр. Он схватил её за горло и оттащил к самому краю того мира.       – Я у тебя в долгу, девчонка. С твоей причудой я даже смогу выглядеть самим собой. Большое преимущество над Томурой.       Все за Одного свесил её через край.       – Я передам от тебя привет Изуку-Изуку и Инко. Мне как-то же надо испытать мой новый хуй. Так ведь? – сказал Все за Одного и выпустил её.       Она упала вниз.