Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Благодаря Всемогущему Шото было позволено участвовать в предстоящей операции против Альянса Злодеев. Как и Изуку, он был бы рад принять участие в операции, кабы мать с сестрой не топнули ногой. Ему было приказано вести себя как обычно, как будто всё было в порядке.       Что означало визиты к психиатру.       Тодороки знал, что это было важно и поможет ему, но он считал, что эта терапия не для него. Для того, кого растил Старатель, хранить тайны было второй натурой. Его психолог попросила его открыться и довериться ей, но она с тем же успехом могла попросить его дышать водой. Были вещи, о которых он не хотел говорить никому. Вроде того, что ему было совершенно наплевать на то, что Даби убил Старателя. И что вместе с ним сбежали другие чудовища. Он просто хотел, чтобы его брат вернулся домой и они снова смогли быть семьёй. Герои должны были ставить других выше себя, но какая-то часть его хотела быть таким же эгоистичным и чёрствым, каким был его отец.       Терапия у психиатра была бы немыслимой, если бы ему не разрешили проходить сеансы вместе с Изуку. По крайней мере, теперь у него в комнате был человек, которому он мог доверять. Тот, кто понимал, каково это – хранить секреты. Тот, кто знал, что значит бояться.       Они говорили об Икари и Комнате Размышлений. Затем они начали обсуждать вещи, которые им показала Икари. О своих страхах, которые Икари использовала против них. Шото нравилось смотреть на Изуку, когда тот рассказывал о своём детстве и о Бакуго. Он замечал, что когда их психиатр слишком затрагивала чувствительные темы, то Изуку скалил зубы. Универсальный способ показать «это не ваше собачье дело». Тодороки гадал, как часто у него бывает такой взгляд. И всё же, было приятно знать, что у Изуку были запретные темы. Это означало, что он был человеком. И если быть человеком означало быть героем, у Шото ещё был шанс.       – Сегодня я бы хотела попробовать кое-что другое. Слова и ассоциации. Я называю слово, а вы говорите первое, что приходит вам на ум. Не хочешь начать первым, Мидория? – спросила психиатр.       – Конечно...       – Закрой глаза и расслабься.       Изуку откинулся назад в кресле и закрыл глаза.       – Любовь? – начала психиатр.       – Мама, – тут же ответил Изуку.       – Дом?       – Безопасность.       – Герой?       – Всемогущий.       – Друг?       – Шото...       Тодороки улыбнулся.       Вопросы были ритмичными, чем ввели Изуку в состояние транса, благодаря чему каждый ответ выплывал из его подсознания без какой-либо мысленной обработки. Врач заметила это и подхватила волну.       – Школа?       – Юуэй.       – Учитель?       – Учитель Аизава.       – Боль?       – Мускул.       – Страх?       – Бакуго.       – Ненависть?       – Все за Одного.       – Счастье?       – Жопные дела.       Транс прервался, и Изуку покраснел. Шото фыркнул, да и психиатр в первый раз потеряла самообладание, пытаясь сдержать смех. Она быстро что-то записала и переключилась на Тодороки.       – Давай продолжим с тобой.       – Конечно, – согласился тот.       – Любовь?       – Семья.       – Дом?       – Юуэй.       Шото почувствовал, как впадает в тот же транс, что и Изуку, но он не позволял себе полностью поддаться ему.       – Ненависть?       – Папа.       – Счастье?       Шото повернул голову к Изуку:       – Жопные дела.       Изуку зарделся ещё сильнее, и Шото больше не смог сдержаться. Он начал хохотать и не мог остановиться.       – Тодороки. Нам не стоит... – начала врач.       – Знаю, знаю, – в перерывах между смешками выговорил тот. – Просто...       Он не смог договорить и снова прыснул от смеха. Его смех был заразительным, и Изуку захохотал вслед за ним. Они смеялись до тех пор, пока врач не объявила, что на сегодня всё. Они провели в коридоре несколько минут, пытаясь успокоиться. Шото было приятно видеть Изуку смеющимся. С тех пор, как он установил передатчик, он выдыхался сильнее, чем обычно. Изуку было полезно забыться на мгновение. Забыть о Тоге.       – Мне никогда этого не пережить, верно? – сдался, наконец, Мидория.       – Чего? Жопные дела?       Изуку тяжело вздохнул, а Шото фыркнул. Дело было не только в Изуку. Ему самому это было нужно. То, над чем можно посмеяться, и тот, с кем можно посмеяться. Всё это помогало легче принять произошедшее. Он всё время был уставшим, и после каждого сеанса он чувствовал себя как выжитый лимон, как будто он занимался тяжёлыми тренировками. Теперь он понимал, о чём говорил Шинсо. По крайней мере, отчасти.       – Мидория, Тодороки, – им помахал рукой подошедший Цукаучи. К этому времени он сменил фетровую шляпу и тренч на пару джинсов и футболку. Они встречались всего раз до этого, но Шото чувствовал с ним родство. Как и со всеми, кто пережил пытки Икари.       – Вы, ребята, тоже на терапию? – поинтересовался Цукаучи.       – Мы проходили, но появились дела, и пришлось закругляться, – сказал Шото.       – Отвянь, Шото, – шепнул ему уголком рта Изуку и повернулся к Цукаучи: – Как... Вы поживаете?       – Лучше. Терапия и лекарства помогают. Я скоро смогу вернуть свою работу. Я надеюсь.       – Это хорошо... Э-э-э... Вы слышали что-нибудь о Стейне... то есть Чизоме?       Цукаучи улыбнулся ему:       – Даже теперь ты волнуешься за него? Я понимаю, почему тебя любит Всемогущий. Он... делает успехи. Если так продолжится, его даже могут перевести в тюрьму общего режима.       – Рад это слышать.       Тодороки тоже был рад. Всего несколько недель назад ему было бы всё равно, что Стейн... или Чизоме Акагуро провёл бы остаток жизни в Тартаре. Теперь... если даже для Стейна была надежда, то она есть и у них с Изуку. И у всех остальных. Надежда для Дайске.       – Не попадайте в неприятности, ребята, – напутствовал их Цукаучи.       – Постараемся, но всегда что-то происходит, – пообещал Тодороки.       У Мидории поникли плечи, Цукаучи посмотрел на них с удивлением, затем пожал плечами и они пошли по своим делам.       – Ты можешь перестать уже? – сказал Изуку Тодороки.       – Что перестать? – удивился Шото.       – Ты знаешь, что...       – Прости. Эй, Изуку...       – Да...       – Жопные дела!       Казалось, с каждым новым применением своей причуды Изуку становился больше и крепче.       – Пошёл ты, Шото. Я буду стоять на своём.       Бравада Изуку продлилась секунд пять, прежде чем он вернулся в свою привычную форму.       – Прошу, не осуждай меня.       – Я и не осуждал.       Они сели в машину, и Тодороки сказал водителю отвезти их в Юуэй.       Тошинори ожидал начала операции в мобильном штабе. Ему не нравилось то, что ему приходилось использовать свою мускулистую форму тогда, когда не было особой активности, но они не могли допустить падения морали. Даже героям нужен тот, на кого нужно равняться. Аизава и Гран Торино были тут же, пока Сэр Ночноглаз в последний раз пробегался по плану с остальными членами команды. Ученик Ночноглаза Мирио сидел рядом с Дикими Кошками и Горной Леди. Это было его первым заданием как лицензированного героя, но молодой человек похвально хранил хладнокровие. Старший член агентства Ночноглаза, темнокожий герой по прозвищу Замочник, был не очень рад тому, что Мирио принимает участие в операции и ясно дал это понять, но теперь снова вёл себя профессионально. Всемогущий его понимал. Прошло довольно много времени, прежде чем он смог спокойно брать Ночноглаза на полевые задания, но всё равно не переставал волноваться. Даже сейчас.       – Нам нужно позаботиться о восьми злодеях, – начал Сэр Ночноглаз. – Ты установила их положение, Рэгдолл?       – Я чувствую только семерых злодеев. И Эри со своим дедушкой, – ответила Рэгдолл.       – Мидория сообщил нам, что Компресс содержит Опаха в одном из своих шариков. Скорее всего, он выпустит его, когда начнётся атака, – продолжил Ночноглаз и улыбнулся Мирио: – Мирио, до того, как выдвинемся, я хочу, чтобы ты проскользнул туда и спас Эри с её дедушкой. Избегай прямого боестолкновения.       – Понял, сэр.       – Хорошо, парень. Рэгдолл останется здесь с Мандали. Они всё время будут передавать нам местонахождение злодеев и нужна ли кому-то помощь.       – Так точно, – отсалютовали Мандали и Рэгдолл.       – Пикси-Боб. Ты создашь стену вокруг поместья, чтобы никто из злодеев не сбежал. Если кто-то сбежит... Ну, Горная Леди будет готова их встретить. Если всё полетит к чертям, вы обе окажете помощь.       – Быть подмогой не очень гламурно, – пожаловалась Горная Леди.       – У тебя будет полно гламура, если всё сработает, – заверил её Сэр Ночноглаз и повернулся к Замочнику: – Ты отвечаешь за злодейку Магне.       – Я когда-то тебя подводил? – сказал Замочник.       – Нет. Не подводил, – ответил Ночноглаз и посмотрел на Аизаву: – Сотриголова.       – Да?       – Оставляем Даби тебе. Не дай ему скрыться из виду. Он один может решить исход битвы.       – Не дам.       – Хорошо. Другой злодей, к которому не советую приближаться, это Мистер Компресс. Это явно самый опасный член Альянса. Тренировочные боты Юуэй были модифицированы для реального боя и возьмут его числом. Когда он выпустит Опаха, Тигр должен будет его одолеть.       – Сделаем, – рыкнул Тигр.       – Я позабочусь об этом Твайсе. Гран Торино обещал одолеть Курогири и отрезать им путь к бегству. Так что остаётся Тога...       Все приковали взгляд к Тошинори.       – Оставляем Тогу на тебя, – сказал Ночноглаз.       «Приведи её домой. Не усугубляй ситуацию ещё больше. Прошу тебя».       «Приведу. Я обещаю», – подумал Всемогущий.       Он улыбнулся:       – Не волнуйтесь. Вы все. Потому что я здесь.       – Тогда миссия может начаться, – констатировал Сотриголова.       Мирио проскользнул сквозь стену и начал приближаться к коттеджу, в котором укрывался Альянс. Мандали подошла к Тошинори:       – Всемогущий? Можно Вас на минутку?       – Конечно.       – Просто хотела поздравить Вас с примирением с Вашей бывшей. Наверное, Ваш сын счастлив.       Гран Торино ухмыльнулся, и Даже Ночноглаз выдавил улыбку. Тошинори решил не заморачиваться с правдоподобными объяснениями и просто кивнул.       – С трудом верится, что Мидория твой. Он такой мелкий, но даёт те ещё результаты. Не против, если я приведу Коту познакомиться с твоей семьёй после этого? Он бы хотел поблагодарить твоего сына лицом к лицу, – сказала Мандали.       Поддерживать эту ложь было изнуряюще, но он был не против, когда люди называли Изуку его сыном.       – Уверен, Изуку это понравится.       – Рада... – начала было Мандали, но затем приковала всё внимание к голосу, который могла слышать только она одна: – Это Мирио. Он нашёл Эри и дона, но... они... тают?       – Что? – воскликнул Всемогущий.       Инко сидела дома одна, уставившись в телефон и кусая ногти. Миссия должна была уже начаться, и Тошинори обещал, что это будет быстрой и простой работой. Так почему она до сих пор ничего не слышала? Неужели что-то случилось?       «Прошу, нет. Пусть всё будет в порядке. Только в этот раз» – молилась про себя она.       Она ненавидела чувствовать себя такой. Беспомощной. Бессильной. Она чувствовала одно и то же каждое утро, когда отпускала Изуку в школу. Когда его там поджидал Бакуго. Она знала, что что-то было не так, и она ничего с этим не сделала. Ей следовало перевести Изуку в другую школу. К чёрту расходы. Ей раньше следовало поговорить с Химико. Что-то пошло не так, и она ничего не сделала. И теперь другие люди расплачиваются за её ошибки.       Раздался дверной звонок.       Неожиданный шум заставил Инко подскочить, у неё чуть сердце не выскочило из груди. Кто-то пришёл сообщить ей, что всё и Тошинори был... Звонок раздался ещё раз, и Инко медленно подошла к двери. Она посмотрела в глазок и увидела седого старика, опирающегося на трость. Он держал за руку маленькую девочку с бледной кожей и белыми волосами. У неё изо лба выступал маленький рог. Позади них стоял человек в чёрно-белом спандексе. У него было телосложение атлета, но он казался каким-то дёрганым.       Инко открыла дверь:       – Я могу Вам помочь?       Старик снял шляпу:       – Добрый день, уважаемая. Простите, что так Вас побеспокоили. Я дон Восьми Заветов. А это моя внучка Эри и мой водитель Твайс.       Инко кивнула.       – Я... ясно.       – Ваш сын предложил нам здесь убежище. Я решил поймать его на слове, – сказал дон.       – Я... полагаю, можете пройти внутрь, – растерянна пробормотала Инко.       – Нет! То есть да! Ну то есть... спасибо Вам, – выпалил Твайс и схватился за голову: – Голова раскалывается!       – Твайс, ты пугаешь Эри, – строго сказал дон.       Инко опустилась на корточки перед Эри.       – Рада наконец-то тебя встретить. Я мать Изуку, Инко. Мы получили твою карточку. Спасибо тебе за неё.       Эри смущённо улыбнулась. В её возрасте Изуку был таким же.       – Проходите. Я посмотрю, есть ли у нас что-нибудь от головной боли Твайса, – пригласила их она.       Инко отвела их в гостиную и включила аниме для Эри, а Твайсу дала аспирин.       – Господин дон, можете помочь мне с чаем? – позвала Инко.       Тот последовал за ней на кухню.       – Вы ведь понимаете, что мне придётся вызвать полицию, – сказала Инко, когда они остались наедине.       – Естественно. Скажите, чтобы привезли с собой моего адвоката. Мне многое нужно им рассказать. Только попросите их приехать без сирен, – попросил дон и, тяжело вздохнув, присел: – Простите за всё это. Я просто... не хотел, чтобы Эри видела всё это побоище, когда заявились герои, и... она в восторге от этой девчонки, Тоги.       – Вот оно как? – удивилась Инко, и ей в голову пришла одна идея. – Давайте повременим пока с полицией.       Она вернулась в гостиную, где Твайс тупо таращился в потолок, а Эри зациклилась на телевизоре. Инко села с ней рядом и улыбнулась:       – Я слышала, что ты дружишь с Химико.       Эри кивнула.       – Я тоже её друг, но... я за неё волнуюсь. И Изуку тоже.       Эри захихикала.       – Что такое?       Эри отвела взгляд:       – Я обещала Вам не говорить.       – Я его мать. Мне ты можешь сказать, – заверила её Инко.       – Я обещала Изуку-Изуку...       – Она видела хуй Изуку. Мы все видели, – подал голос Твайс.       – Что?!       – Ну Бога ради, Твайс... – сокрушённо произнёс дон.       – Что? Правда же.       Эри рассмеялась.       – Что? Как? Что? – растерялась Инко.       – Эри игралась с телефоном Тоги, и... – объяснил дон.       – Ни слова больше. Они оба совсем не умеют прятать своё порно, - вздохнула Инко.       – Вы могли бы научить его ставить пароль и... благоразумию, – сказал дон.       – Я прячу своё под кроватью. Подождите. Нет, не прячу! – воскликнул Твайс.       – Твайс. Цыц уже.       «Мой сын придурок», – подумала Инко.       – Ладно, забудем об этом, – продолжила она и достала свой телефон. – Эри. Не поможешь записать сообщение для Тоги?       Эри согласно кивнула.       План мог пойти к чертям и раньше. Когда Эри, её дедушка и Твайс просто растаяли на месте, Альянс Злодеев понял, что что-то было не так. Отступать больше не было вариантом, и всё, что они могли сделать, это выложиться на полную и надеяться на лучшее. Найти Дайске не составило труда. Скорее он сам нашёл Аизаву. Дайске никогда не был трусом. У Аизавы закололо сердце, когда он увидел, чем стал Дайске. Усеянный шрамами монстр с глазами холоднее, чем были у Старателя. Даже когда его причуда отключилась, в нём не было страха. Он мог не дать этому произойти. Он мог бы спасти Дайске. Он же видел все тревожные «звоночки». Так же, как это было с Шото, и он всё равно пропустил их все до единого.       Вокруг них разразилась настоящая война, но ни один из них не обращал на это внимания. Дроны накинулись роем на Компресса. Тигр сошёлся в схватке с Опахом. Где-то среди деревьев Всемогущий схлестнулся с Тогой.       В наушнике раздался шёпотом Мандали:       – Я потеряла Курогири и Томуру, – сообщила она.       Аизава отключился. Сейчас было не до того.       – Учитель Аизава. Рад Вас видеть. Вы выглядите... старым. Изношенным, – улыбнулся Дайске.       – Даби! Подсоби чуть-чуть! – окрикнул его Компресс.       – Дай минуту, – отозвался Даби и скинул с себя куртку: – Много времени это не займёт.       – Дайске... не надо, – сказал Аизава.       – Уже умоляете?       – Не заставляй меня делать этого...       – Делать что?       – Вредить тебе.       Дайске расхохотался:       – Вы могли навредить мне, пока я был учеником, но... я больше не ученик, а Вы... посмотрите на себя. Вы слишком часто проигрывали. Слишком долго сражались без улучшающих причуд. Вы всегда усталый и ворчливый. Сказываются хронические боли. Наверное, вставать с кровати по утрам мучение. Но я... я всё ещё свежий.       Аизава запустил в него лоскуты, но Дайске пришёл не с пустыми руками, и порезал лоскуты ножом. Затем он переключился на Аизаву. Он был лучше, чем тот ожидал. Дайске оказался так же хорош, как он опасался, а... Аизава был не так хорош, как прежде. Он начал замечать это после того избиения, что ему устроили Ному. Нет. Тогда он просто не смог больше этого не замечать. Исцеляющая Девочка сделала, что смогла, но... все эти порезы, мозоли, синяки, царапины, ушибы, растяжения и переломы накапливались. Навыки и опыт мало что могли сделать, когда твоё тело не справлялось. Дайске сейчас одолевал, а Аизава не знал, как повернуть ход битвы вспять. Он был заносчив, и злодей видел его насквозь. Всё, что он мог, это держаться до прибытия помощи.       Он почувствовал, как у него под ногами задрожала земля. Даби улыбнулся.       Тошинори стоял в ряд с Гран Торино и Ночноглазом. Тога смотрела на них и улыбалась своей безумной улыбкой. Её жёлтые глаза блестели нездоровым блеском, которого он раньше не замечал.       – Ночноглаз. Гран Торино. Рада вас видеть. Не виделись с тех пор, как я устроила с вами полевую тренировку. Как поживаете? – спросила Химико, и её ухмылка стала ещё шире, когда она повернулась к Всемогущему: – Всемогущий. Я скучала по тебе. Как, держишься?       – Всё кончено, Тога. Сдавайся, – сказал Тошинори.       – Ты слышал, чтобы я звала тебя Тошинори? Можешь использовать моё злодейское имя. Давай вести себя профессионально.       – И какое оно? – поинтересовался Гран Торино.       – Всепугающая, – ответила Тога.       Ночноглаз усмехнулся.       – Чего?       – Ничего... – сказал Ночноглаз.       – Я видела, ты усмехнулся, – заметила Химико.       – Да просто... – начал Гран Торино.       – Просто что? – перебила его Тога.       – Такое только ребёнок придумал бы, – закончил мысль тот.       – Вы, ребята, козлы. Ладно. Можете звать меня Тогой, – сдалась Химико.       – Я счастлив, что тоже смог тебя увидеть, – сказал Ночноглаз.       – Вот оно как, Дневной Дракула?       – Я не говорил тебе особенности своего видения, – сказал Ночноглаз.       – Ты сказал достаточно. Мы с Изуку-Изуку выбьем друг из друга всё дерьмо. Он побеждает. Я умираю.       – Да. Ты умираешь. В его руках. Ты плачешь... и говоришь, как ты не хочешь уходить, – молвил Ночноглаз.       Тога показала ему язык.       – Попробуй ещё раз. У меня причуда Шина. Без вранья. Что ты реально увидел?       – Всё, как я сказал. Ты умираешь в его руках. Ты плачешь... и говоришь, как хочешь жить, – повторил он.       В первый раз Тошинори увидел Тогу... шокированной. Растерянной. Смущённой. Напуганной. Тошинори протянул ей руку:       – Тога... Химико. Пожалуйста. Ещё не слишком поздно. Мы ещё можем всё исправить. Изуку и Инко тоже ждут тебя домой. Мы можем снова пойти       Тога прикрыла уши руками.       – Заткнись! Заткнись! Заткнись! Ты врёшь! Я знаю, врёшь! Ложь! Ложь! Ложь! Вы все всегда лжёте!       – Химико... – выдохнул Всемогущий и попытался обнять её.       Лицо Тоги начало трястись. Трансформироваться. Она стала выше ростом. Стала мускулистее. Пока... на её месте не оказался Все за Одного.       – Привет, Тошинори? Скучал без меня? – с усмешкой спросил он.       Ему стоило испугаться, и он испугался. Если Один за Всех мог контролировать своих носителей, что могло помешать Все за Одного сделать то же самое? Но... женская школьная форма слегка портила образ. Даже Все за Одного не выглядел в ней устрашающе.       – Спасибо, что заставил её поколебаться. Это было непросто... – сказал Все за Одного и вдруг закричал от боли: – Нет! Назад, ты..!       Трансформация прекратилась, и перед ними снова стояла Тога.       – Этот грёбаный злобный ублюдок не знает, когда сдаться, – проворчала она и сплюнула: – На чём мы остановились? Ах, да. Я выбиваю из вас семь слоёв дерьма.       Всемогущий, Гран Торино и Ночноглаз обменялись взглядами. У них заканчивалось время. Если Все за Одного мог ей овладеть, им нужно было действовать быстро.       – Химико... мне жаль, но ты не оставляешь нам выбора. Всё будет хорошо. Я обещаю. Знаешь, почему? Потому что я здесь, – произнёс свою коронную фразу Тошинори.       Они сошлись в битве. Тога была настолько же свирепой, как и Все за Одного, и дралась с бесстрашием ищущего смерти. У неё так же была и слабость Все за Одного. У неё было больше сил, чем она могла контролировать, и она управлялась с ними, как с дубиной – без навыков и утончённости, в то время как её противники были мастерами в своём деле. И всё же Тоге нужен был лишь один удачный удар, чтобы справиться со всем, что они бросили на неё.       Земля дрожала, и на них упала большая тень.       – Какого… – выдавил Тошинори.       Когда он поднял глаза, то увидел, что Горная Леди падает на них, словно подрубленное дерево. Её нос был сломан, а некоторые зубы выбиты. Посередине полёта она вернулась к своему реальному размеру, и Тошинори подпрыгнул, чтобы поймать ее.       Когда он пролетал над деревьями с Горной Леди на руках, он увидел чудовище.       Оно... у него были пропорции человека, но оно отбрасывало тень даже на Горную Леди. Его кожа была грубой, как камень, а мышцы гротескно опухли. Кто-то ехал на плече титанов и держал в руках мегафон.       – Альянс злодеев! Ко мне! – прокричал Шигараки в мегафон.       Боевые боты окружили гиганта, но тот лишь отмахнулся от них, как от мух. Всемогущий передал раненую Горную Леди Ночноглазу. Тога совсем позабыла о бое и наблюдала за чудовищем, разинув рот.       – Ты... ты собираешься сражаться с этим? – пробормотал Ночноглаз.       – Он слишком большой. Слишком... во всём, – сказал Гран Торино.       – У меня есть выбор? Я должен остановить его сейчас, – решительно заявил Тошинори.       Он призвал на помощь последние крупицы Одного за Всех и прыгнул. Остатки его причуды наполнили силой его кулаки, и он ударил монстра в челюсть с силой, что была бы способна расколоть гору.       Этого оказалось и близко недостаточно. Гигант пошатнулся, но быстро обрёл равновесие. Пока Тошинори падал, монстр отшвырнул его в сторону.       Его ещё никогда так больно не били. Даже Все за Одного. Что-то сломалось. Много чего сломалось. Тут он ударился оземь, и то немногое, что оставалось невредимым, разбилось. Всемогущий валялся на земле, испытывая такую боль, что не мог даже закричать. Каждый вздох отдавался болью во всём его теле. Один за Всех выдохся, не в силах подпитывать его переломанное тело. Он не мог видеть. Он плакал? Нет. Что бы ни текло по его лицу, оно было слишком густым и липким, чтобы быть слезами.       Он услышал шаги.       – Не буду лукавить, Всемогущий. Выглядишь не очень хорошо. Твои ноги не должны вот так изгибаться, и похоже, ты лишился хребта. Шее тоже досталось не сильно легче. Чёрт. Кажется, у тебя лопнули глаза.       Тога стояла над ним и оглядывала его. Он попытался заговорить, но смог лишь застонать.       – Больно, так ведь? Теперь ты знаешь, каково мне. Всё время. Так ты хочешь мне сказать, как прекрасна жизнь? Даже теперь? Хочешь, окончу твою? По крайней мере, сможешь уйти героем. Может, Изуку-Изуку наконец-то соберётся с духом.       Химико хрустнула пальцами, и Тошинори почувствовал, как острые когти на её красной руке коснулись его лба.       – Оверхол передаёт привет. Больно будет лишь секунду, – пообещала она.       И правда, больно было лишь одно мгновение.       Шигараки с Курогири стояли на плече Гигантомахии, пока остальные члены Альянса пробирались к ним. Даби помогал идти Компрессу, которому досталось хуже всех. Магне была вся в синяках, но это не мешало ей улыбаться, как ненормальной. Самой последней прибыла Тога.       – Ку. Хорошая поездка, майор Том, – присвистнула она.       – Спасибо, – отозвался Шигараки.       – Что это ещё за хрень? – указал на монстра Компресс.       – Гигантомахия. Наше тайное оружие, – пояснил Томура.       – То есть, твоё тайное оружие? Когда ты собирался рассказать нам про эту... вещь? – спросил Даби.       – Тогда бы это уже не было тайной.       – И хорошо, что не знали. Тем более что господин Твайс нас предал, – заметил Курогири.       – Лично я просто рада, что не попала за решётку, – заявила Магне.       – Взорвала Всемогущего, – неожиданно подала голос Химико.       Всё внимание членов Альянса переключилось на неё.       – Что? Я люблю внимание, а вы про меня совсем забыли.       – Ты... взорвала его? – не веря своим ушам, спросил Шигараки.       – Как картошку в микроволновке, – ухмыльнулась она.       – Господи, чувиха... – протянула Магне.       – Они... они убьют тебя за это, – пробормотал Даби.       – Таков мой план. Прости, майор Том. Знала, ты хотел это сделать, но... я встретила его первой, – развела руками Тога.       Даби схватил её за одежду:       – Они тебя убьют!       – Господи Даби, – повысил голос Курогири.       Даби смерил его гневным взглядом, а затем всё же отпустил Тогу.       – Я... это больше не имеет значения. У меня есть новая цель. Все готовы продолжить сражаться? Мы уничтожим ещё один символ и развяжем войну. Новые злодеи примкнут к нам, когда увидят, насколько на самом деле слабы герои, – торжественно объявил Шигараки.       – Куда мы отправляемся? – спросил Даби.       – Юуэй...       Понадобилось не так много времени, чтобы найти Всемогущего после того, как гигант прошёл через один из порталов Курогири. Аизава добрался до него первым и обнаружил его сидящим у дерева. Он вернулся в свою тощую форм. Аизава вздохнул с облегчением и грохнулся рядом. После того мордобоя, что ему устроил Дайске, даже стоять для него было испытанием.       – Я думал, что ты мёртв, – честно признался он.       – Как и я. Я... думал, что Тога собиралась меня убить, – ответил Всемогущий.       – Но не убила же.       – Нет. Она использовала причуду Оверхола, чтобы исцелить меня, а затем показала фак, прокричав «первое апреля». Сейчас даже не апрель, – вздохнул Всемогущий.       – Сражаться можешь?       – Нет. Я... больше не чувствую свою причуду. Ты?       – Нет, но... нам всё равно нужно возвращаться. Они объявились в Юуэй, – сообщил ему Аизава.