Кровь, секс, сахар и магия (Boku no Hero Academia)

      Изуку пытался сосредоточиться на занятиях, которые шли у него с друзьями в классе, но он мог думать лишь о Химико. Всемогущий обещал, что миссия будет быстротечной и эффективной, почти без сражений. Так почему он ничего не слышал? Что-то случилось? Все ли были в порядке? Страх скрутил его живот и заставлял проверять телефон каждые несколько минут на предмет новых сообщений. Шото заметил его беспокойство и сочувственно улыбнулся.       Когда, наконец, пришло новое сообщение, он едва смог открыть его дрожащими пальцами. К его разочарованию, это было сообщение от мамы с прикреплённым аудиофайлом.       «Изуку. Можешь проиграть это Химико, когда увидишь её?» – писала мать.       Прежде, чем он успел прослушать запись, всё здание сотрясло. Все в комнате подбежали к окнам, и... всё, что они смогли сделать, это стоять с разинутым ртом. На улице возник вихрь чёрно-фиолетового тумана, и из него вышел монстр. Он навис над зданием школы. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться. И гигант явился не один. Следом за ним последовали полчища Ному.       – Огромный... – прошептал Изуку.       – Вот что сказала она, – прокомментировал Шинсо.       – Шинсо... ты мой друг и я тебя люблю, но пожалуйста... заткнись.       Заревели сирены, и к ним через громкоговорители обратился директор Незу:       – Всем ученикам. Немедленно эвакуироваться из шк...       Сообщение прервалось, когда Ному вломились через окна. Тёмная Тень Токоями отреагировала достаточно быстро, чтобы защитить их от острого стекла, но вот коллекции постеров и фигурок Изуку не так повезло. Он потратил бесчисленное количество времени и денег на свою коллекцию, а Ному взяли и всё разрушили.       – Нет! – взвыл Мидория, увидев останки своей коллекции.       Ному в ответ заревели. Изуку активировал Один за Всех и заехал Ному по зубам.       Его новый приём Удар Кнутом смог одолеть Мускула, а Ному были явно не Мускулом. Даже близко не были. Простая пощёчина разорвала щёку Ному и выбила большую часть его зубов. Чудовищу хватило разума почувствовать боль и бежать.       – Иди сюда, ты, сукин сын! – прокричал Изуку и бросился было за Ному следом через окно.       Шото и Цую схватили его и попытались затащить назад. Лишь после того, как вмешался Токоями со своей Тёмной Тенью, им удалось его успокоить.       – Ты с ума сошёл? – крикнул на него Тодороки.       – Долго же ты этого не замечал, – с иронией сказал Шинсо и поглядел на то, что осталось от коллекции Изуку: – Всё же, не стоит трогать мужские игрушки.       – Это не игрушки. Это коллекционные модели, – раздражённо уточнил Мидория.       – Как скажешь, сумасшедший парниша.       – Ребят. Они пошли за классами поддержки, – отвлекла их Асуй.       Изуку показалось, что он был по пояс в ледяной воде. У классов поддержки не было пригодных для боя причуд или настоящего опыта, чтобы постоять за себя в бою. Лёгкая добыча для Ному.       – Что нам делать? – спросила Цую.       Изуку повернулся к Шото, чтобы услышать его план... и понял, что тот смотрит на него, как и все остальные. Они... они ожидали, что он поведёт их. Это... это, должно быть, какая-то ошибка. Он не был лидером. Не был... это Шото должен...       – Не замирай у нас тут, сумасшедший парниша. Что нам нужно делать? – сказал Шинсо.       Никто из них не понимал, какую ошибку они совершали, и Шото не вмешался, чтобы взять руководство на себя. Он... всё было на нём.       – Я... нам... нам нужно выиграть время, чтобы классы поддержки эвакуировались, и...       Изуку посмотрел на гиганта. Три огромных робота, которые стоили ноль очков на вступительном экзамене, выехали его встретить. Она были ему едва по пояс, и он легко с ними расправился. Пока гигант был там, бежать было некуда. Им придётся... победить его.       – Токоями?       – Да?       – Можешь донести Шинсо достаточно близко, чтобы он захватил гиганта?       Токоями посмотрел на монстра с мрачной решимостью.       – Умру, но сделаю, – заявил он.       Шинсо хлопнул Токоями по голове. Тот ошарашенно посмотрел на него.       – Не будь петухом, курёнок. Мы не собираемся там умирать. Мы тут, чтобы надирать задницы.       – Я... – неуверенно начал Токоями.       – Скажи это! – потребовал Хитоши.       Токоями отступил на шаг и посмотрел на Шинсо так, как будто тот сошел с ума.       – Мы… мы идём туда, чтобы… надирать задницы.       – Я тебя не слышу! – сказал Хитоши.       – Мы идём туда, чтобы надирать задницы!       – Лучше! – крикнул Шинсо и обнял их всех: – Я люблю вас, уёбки. Пожалуйста, не умирайте.       Изуку попытался что-то сказать, гадая, видит ли он Шинсо или Токоями в последний раз живьем? Слёзы не дали сойти с уст словам, и всё, что он мог сделать, это похлопать Хитоши по спине.       – Шинсо… Хитоши, – окликнул его Шото.       – Да, любовничек?       – Ты… ты заставлял меня практиковать мое алиби не раз, но… я рад, что ты мой друг. Оставайтесь в безопасности. Береги себя.       – Береги себя, Хитоши. Если ты умрёшь, я никогда тебя не прощу, – сказала ему Цую.       – Это самое приятное, что вы двое когда-либо говорили мне. Шото. Цую. С вами было… весело. – произнёс Шинсо и грустно улыбнулся.       Они расстались, и Изуку с Шото и Цую приготовились к бою.       Хитоши последовал за Токоями на крышу и пожалел, что не успел отлить. Он никогда в жизни так не боялся. Даже тогда, когда он сошёлся лицом к лицу с Тёмной Тенью в том Богом проклятом лесу. Его причуда была сильна. Он знал это, как никто другой. И опасна. Он никогда не позволял себе забыть об этом.       Но это ничего не стоило в зоне боевых действий.       Один случайный осколок или нападение из засады, и он умрёт. Он не мог наносить супер-удары, как Изуку, или сделать себя недосягаемым, как Шото. Он не мог сильно лягаться, как Цую, или насылать на своих врагов демона теней, как Токоями. Вот как... как Сотриголова чувствовал себя каждый раз, когда вступал в бой? Он мог стирать причуды, но это нисколько не делало его сильнее. Его учитель был ещё круче, чем он считал.       – Эй, курёнок. Угадай, кто я, – поддразнил Хитоши Токоями и повысил голос на одну октаву: – Мне нравятся опасные женщины и симпатичные парни со шрамами на лице, и я всегда принимаю ужасные решения, потому что у меня плохо ходит кровь между хуем и мозгом?       – Шинсо... – тяжело выдохнул Фумикаге.       – Давай. Угадай.       Токоями собирался что-то сказать насчёт того, что у них не было на это времени, и ему следует сосредоточиться на миссии. Но тут он заметил, что Хитоши потеет и дрожит.       – Мидория, – наконец, ответил Токоями.       – Ты чертовски прав. Я мог быть прожить долгую, счастливую жизнь, не втягиваясь в домашние склоки сумасшедшего парниши. Если я умру до того, как пересплю с Миной, я надеру жопу сумасшедшему парнише.       Токоями недоумённо уставился на него.       – Что?       – Что значит «что»? Ты думаешь, я его не осилю?       – Мина? – скептически сказал Фумикаге.       – А что не так с Миной? – не понял Хитоши.       – Ничего. Просто... я думал, ты... ну, знаешь?       – Уже с кем-то встречаюсь?       – Я думал... что ты у нас... гей, – выговорил Токоями.       – Почему все всегда так думают? Что? Ты думаешь, что раз я временами мечтаю заняться страстной, нежной любовью с сумасшедшим парнишей, то я гей? – обиделся Шинсо.       – Немножко, да.       – Ну, это доказывает, что ты знаешь, – сказал Хитоши и рассмеялся.       Токоями посмеялся вместе с ним, пока Хитоши не набрался храбрости идти дальше. Они ускорили шаг и побежали, пока не добрались до крыши.       Там их уже поджидала покровительница ебанутых на всю башку подружек, королева коварных сук, чемпионша по отстойным расставаниям, Химико Тога. Каким-то образом она отрастила себе новую руку, которая стала кроваво-красной с момента их последней встречи.       – Чё как, ребята? – поприветствовала их она.       Тога ехала на плече земного бога, но её это не волновало, и она не наслаждалась видом. Хотя это было всем, чего она желала. Она шла навстречу своей судьбе на самой мягкой горе на свете, на фоне которой Рагнарок показался бы кучей дерьма и... и ничто не делало её счастливее. Даже близко. Голоса из прошлого не оставляли её в покое.       «Ты трусиха, и жестокая. Как ты могла причинить боль человеку, который так тебя любит? Потому что ты трусиха. Трусиха, которая боится жить», – молвила Нана.       «Ты умираешь. В его руках. Ты плачешь... и говоришь, как ты не хочешь уходить», – молвил Ночноглаз.       «Я знаю, что ты совершала плохие вещи, но это не делает тебя плохим человеком. Я прощаю тебя. Возвращайся домой. Я скучаю по тебе. Изуку скучает по тебе. Всё не так плохо, как кажется. Всё будет в порядке», – сказала Инко.       «Ты не одна. Я… я люблю тебя», – признался ей Изуку.       – Тога?       Тога оторвалась от своих мыслей и увидела, что Даби смотрит на неё с беспокойством.       – Опять слышишь голоса?       – Я не слышу голоса, – отрезала она.       «Лгунья», – раздался у неё в голове голос Икари.       – Приготовьтесь, – отвлёк их голос Курогири.       Когда они вышли из портала, их взору предстал Юуэй. Взревели сирены, и из школьных складов выехали роботы. Некоторые из них были маленькими и летали. Другие были массивными стальными чудищами, но даже они казались маленькими перед Гигантомахией. Шигараки улыбнулся своей жуткой улыбкой, достал пистолет и начал заряжать его патронами. Такими же, какие Твайс ей как-то купил у Восьми Заветов.       – Это то, что я думаю? – поинтересовалась Химико.       – Если ты думаешь, что это завершённый продукт, ты права. Попадёт в тебя такая, и твоя причуда пропала. Навсегда. У нас лишь одна партия, но и этого хватит, – сказал он.       – Что ты собрался с ними делать? – спросила Магне.       – Лучше иметь и не нуждаться, чем не иметь.       Один из летающих роботов пролетел мимо размахивающего руками Гигантомахии и почти достал своими стальными когтями Магне, но Даби сбил его в воздухе.       – Молодец, что засёк его, миссис Компресс, – улыбнулась Тога.       – Моя причуда плохо работает на чём-то столь твёрдом, – пожаловался тот.       – Проблемы с производительностью? – подшутила Химико.       – От этого есть таблетки, ты в курсе? – присоединилась Магне.       Компресс тяжело вздохнул.       – Знаете, что самое сложное в причуде, которой можно убить любого? Не использовать её на каждом назойливом уёбке, который тебя бесит.       – Дети. Дети. Ведите себя хорошо. У нас есть работа. Мистер Компресс, когда спрыгнете на землю, выпустите Опаха, – приказал Курогири.       – Ага. Вы делайте это. А я передам привет Бакуго, – сказала Химико и улыбнулась Магне и Даби: – Если больше не увидимся, всё было здорово. Вы двое отлично друг другу подходите.       Прежде, чем они успели что-либо ответить, Тога спрыгнула с Гигантомахии.       Она использовала одну из своих многочисленных причуд, чтобы замедлить падение и спланировать на крышу школы. Нельзя надеяться на место в первом ряду, чтобы увидеть, как мир горит, но... это казалось таким банальным. Ному, атакующие школу. Гигантомахия. Даже все её новые силы. Ублюдки испортили ей всё веселье.       Химико достала чупа-чупс.       Стоит надеяться, что уебав Бакуго, она сможет поднять себе настроение. Финальный акт пьесы настал, и она не собиралась споткнуться на финишной прямой. Она была профессионалом, вытерпевшим всё дерьмо от Икари и использовала это, чтобы создать спектакль, о котором мир будет помнить вечно.       Она попыталась насладиться видом начавшейся битвы, когда её инфракрасная причуда засекла два источника тепла, и они быстро приближались. Затем она услышала разговор.       – А что не так с Миной?       Было невозможно не узнать Шинсо, а вместе с ним был...       – Ничего. Просто... я думал, ты... ну, знаешь?       – Уже с кем-то встречаюсь?       – Я думал... что ты у нас... гей.       – Почему все всегда так думают? Что? Ты думаешь, что раз я временами мечтаю заняться страстной, нежной любовью с сумасшедшим парнишей, то я гей?       – Немножко да.       – Ну, это доказывает, что ты знаешь.       Они оба засмеялись. Химико посмеялась вместе с ними, пока они не забрались на крышу и не увидели её.       Одно из недооценённых удовольствий в жизни – увидеть выражение лица человека, которому едва хватило времени понять, что ему жопа перед тем, как он окажется в полной жопе. Шинсо выглядел куда более напуганным, чем единственный негр в каком-нибудь фильме ужасов, а Токоями был готов снести яйцо.       – Чё как, ребята? – поприветствовала их Тога.       Она заключила их в крепкие объятия и подняла над землёй, а затем поставила на ноги.       – Так чудесно увидеть вас! Я по вам скучала?       – Тога...       – Угу. Всё верно. Я Химико Тога. Не клон Твайса и не иллюзия. Большая злая Тога здесь лично, чтобы сотрясти ваш мир.       – О... чёрт, – выдохнул Шинсо.       – Что такое, Шинсо? Ты боишься? Маленькой меня?       – Да... – признался тот.       – Да ладно. Не стоит. Я не сержусь, что ты хочешь трахнуть моего парня.       Шинсо улыбнулся:       – Тога. Это всё, что я хотел от тебя услышать. Встань на колени и держи руки на виду, – приказал он.       Химико сделала, как ей было сказано, и Токоями издал облегчённый вздох:       – Слава Богу. Ты настоящий мужик с характером, Шинсо.       Тога начала смеяться.       – Что тут смешного? – удивился Хитоши.       – Меня снова провели. Как тут не смеяться. Какое высокомерие. Какое ужасное, неуклюжее высокомерие, – сказала она и поднялась.       Каким-то образом Токоями удалось побледнеть, а Шинсо был готов наложить в штаны.       – У Все за Одного была причуда для защиты башки от мозгоебли. Угадай, что есть у меня, – она притянула их к себе ближе: – Итак, мальчики, хотите рассказать мне, где Бакуго?       – Комната 208, – ответили они в унисон.       Выражение ужаса на их лицах заставило её засмеяться ещё сильнее.       – Шин из Восьми Заветов передаёт привет. Никто не врал этому ублюдку... или мне, – молвила она и хлопнула их по спинам. – Была бы рада остаться и поболтать, но у моей ноги свидание с жопой Бакуго.       Когда она попыталась войти в дверь, Тёмная Тень преградила ей путь. Та, что пожрала её клона, была монстром прямиком из Комнаты Размышлений, которая дала бы прикурить Гигантомахии. Это было жалкой тенью того.       – Думаешь, я позволю тебе уйти? – сказал Токоями.       Тога обернулась и посмотрела на них. Просто посмотрела на них. Никто не мог выдержать взгляд того, кто пережил Комнату Размышлений. Икари заставляла ночи казаться годами. Иногда десятилетиями. После её шестнадцатой сессии она прожила века в Комнате Размышлений, и ад внутри неё стал для неё реальностью, а внешний мир сновидением.       – Да, думаю.       Это было не бахвальство и не угроза. Она могла пойти куда угодно столь же гарантированно, как солнце вставало на востоке каждый день, и Токоями не мог бы её остановить. Иногда судьба преподавала горькие уроки. В этом мире были силы, которые могли тебя сокрушить, и ты ничего не мог с этим поделать. На мгновение Токоями и Шинсо казались готовыми плюнуть на всё и сразиться. На мгновение. Затем они сникли. В бессмысленном самопожертвовании не было никакой чести.       Шинсо и Токоями казались... сломленными. Герои должны были справляться с чем угодно. Если они не могли этого сделать, то кто они? Юуэй порой бывала жестокой, накладывая такой груз на плечи своих учеников.       – Вы, ребята, берегите себя. Люблю вас обоих, – попрощалась Химико и была такова.       Спрашивать, как пройти, было бессмысленной затеей. Если она хотела найти Бакуго, всё, что надо было сделать, это следовать за взрывами и руганью, и так Тога и сделала. Ей не пришлось долго искать, чтобы обнаружить Бакуго и Киришиму, избивающих группу Ному в коридоре. Одного взмаха руки хватило, чтобы Ному прекратили свой натиск.       – Бакуго! Кири! Как, держитесь?       Они развернулись к ней. Полностью завладев их вниманием, Тога использовала причуду Оверхола и распространила красную кожу со своей руки по всему своему телу, пока не стала похожа на двойника мёртвого Ному, чью руку она взяла себе. Её красная кожа была гладкой, лишена волос и сквозь неё проступали чёрные вены. Её глаза стали большими и белёсыми, а её рот превратился в пасть акулы. Страх заставил Киришиму попятиться, но Бакуго был слишком упрям, чтобы позволить себе бояться, и атаковал взрывами. Они слегка пощекотали ей кожу, но жар не причинил ей вреда. Затем Бакуго схватил её и использовал взрывы, чтобы пробить стену и ей, и собой. Тога лишь рассмеялась через боль.       Узкие коридоры были далеко не идеальными для причуды Бакуго, и перенеся бой наружу, он мог воспользоваться ей в полную силу. Он облетел вокруг Тоги, используя взрывы для разгона, и бомбил по ней без особого успеха. По крайней мере, Тоге казалось так до определённого момента. Когда последний взрыв ударил её по голове, она упала на колени. Красная кожа защитила её от жара и ударной волны, но не защитила от удара мозг и черепную коробку. Медленно, но верно, сотрясение дало о себе знать.       – Что такое?! Вставай! Дерись! Ты, вырвиглазная сука! – прокричал Кацуки.       Тога помотала головой. У неё было головокружение, но ей удалось подняться на ноги.       – Если настаиваешь, – отозвалась Химико и подхватила с земли несколько камешков.       Когда Бакуго снова попытался подняться в небо, она сломала камни в руке и кинула их в него.       Изуку-Изуку удалось таким образом вынести Даби и Мускула. У Бакуго не было и шанса. Он рухнул на землю, истекая кровью в тех местах, где его задели осколки.       – Что такое, Бакуго? Уже не весело, когда из тебя выбивают дерьмо? – глумливо спросила Химико.       – Заткнись! – проревел он, и каскад взрывов накрыл Тогу.       Химико схватила Бакуго за руку и сломала её. Он завалился на бок, будучи окончательно поверженным. Тога наклонилась и вырвала из его глазницы механический глаз:       – Блин, у тебя дорогая игрушка. Твои предки, наверное, продали золотые зубы, чтобы позволить это.       – Отдай его!       – Конечно, – сказала Тога и тут же разломала глаз: – Упс. Прости. Мне жаль. Я уверена, что твои родители купят тебе новый. Или два. Кири передал тебе моё сообщение? Что случится, если ты снова попытаешься убить Изуку-Изуку? Я знаю о вашей маленькой ссоре.       Впервые в жизни Химико увидела Бакуго напуганным.       Негласный план состоял в том, чтобы держаться вместе и прикрывать друг другу спины. Это было единственным разумным планом, но никакие тренировки не готовили их к такому сражению. Цую думала, что настоящий бой будет, как на тренировках, и так будет всегда. Она никогда так ещё не ошибалась. Тренировки всегда были хорошо организованы для того, чтобы никто не пострадал. Здесь... хаос был таким непредсказуемым. Даже нападение злодеев на тренировочный лагерь не было таким ужасающим. Она, Изуку и Тодороки были не единственными, кто решил прийти на помощь своим одноклассникам. Вскоре ей пришлось сражаться не только с Ному, но и с обезумевшим учеником, который из-за прилива адреналина и страха не отличал своих от чужих. Вскоре Цую оторвалась от Изуку и Тодороки, и отчаянно пыталась высматривать их. Особенно Тодороки. Из них всех он находился в большей опасности. Со всеми этими людьми ему приходилось сдерживаться, чтобы ненароком не убить кого-нибудь.       – Мясо!       Человек, обмотанный тёмными бинтами, набросился сверху и внезапно на неё нацелились копья. Она отскочила в сторону, но недостаточно быстро: одно из белых копий оставило глубокий порез на её ноге. Она вздрогнула от омерзения, когда поняла, что копья на самом деле были его зубами. Затем она вспомнила, что видела его в новостях. Опах. Серийный убийца и каннибал. Японский Эдвард Гейн.       – Лишь кусочек! Мне это нужно!       Цую попыталась перенести вес тела на свою раненую ногу, и от боли чуть не потеряла сознание. Не важно. У неё не было времени быть раненой. Она пересилила боль и подняла на него глаза. Прыгать было не вариант. Придётся действовать по-плохому.       – Хочешь кусочек? Подойди и возьми, – вызывающе бросила она.       Опах ответил на приглашение прыжком и пригвоздил её к земле. Когда зубы чудовища начали расти, чтобы пронзить её, Цую обхватила руками его лицо. Затем она активировала присоски на своих ладонях, которые позволяли ей взбираться по стенам, и с силой потянула на себя. Ткань и кожу сорвало с лица Опаха, и от боли он отпрыгнул назад. Он держался за своё окровавленное лицо, вопя, как безумное животное, коим он и являлся. На мгновение Асуй решила, что бой окончен, но у раненого животного было только два выбора – бежать или драться. Опах бежать не собирался.       – Убью тебя! Съем тебя!       Цую плюнула токсинами в окровавленное лицо Опаха. Едкие токсины были явно не тем, что стоило размазывать по лицу. Она поёжилась, подумав о том, насколько болезненно это было для того, чьё лицо было сплошной открытой раной. Боль заставила Опаха потерять и без того слабый самоконтроль, и из его рта был вот-вот готов выдвинуться лес шипов. Цую действовала быстро, пока тот никого не убил, и стиснула зубы, чтобы вытерпеть боль.       Одного удара хватило, чтобы сломать Опаху челюсть и выбить ему все зубы.       Кем был Опах без своих зубов? Просто каким-то голодным беснующимся психом.       Тут она услышала хлопанье в ладоши.       Побитый, усеянный синяками мужчина в красном плаще аплодировал ей. Несмотря на синяки, он был симпатичным, но его улыбка резко контрастировала со взглядом его ледяных глаз.       – Браво, Фроппи. Браво. Не видел такой жести с тех пор, как Агро завалил Мускула.       Неожиданно рядом с ней оказался Киришима. В его броне были трещины, и его нос, похоже, был сломан, но какими бы ни были его раны, они лишь подпитывали его гнев.       – А теперь к нам присоединился и Красный Бунтарь. Приятно с тобой познакомиться. Я Компресс. Мистер Компресс. Агро упоминал обо мне?       Киришима с Цую попятились. Изуку рассудил, что Компресс после смерти Все за Одного стал самым опасным членом Альянса. Но Киришима бы слишком зол, чтобы его это колыхало.       – Кацуки? – прорычал он.       – Ты про Бакуго? Полагаю, его придётся собирать по частям, когда Тога с ним закончит.       Киришима взревел и... случилось невообразимое. Ярость заставила его причуду превзойти свой предел, и на нём вырос новый слой брони, защитивший даже его глаза. Его и без того острые зубы стали когтями и придали ему откровенно дьявольский вид. Асуй не была даже уверена, что сам Эйджиро заметил эти перемены. Он был слишком разъярён, чтобы бояться, и пошёл на Компресса. Тот лишь улыбнулся и активировал свою причуду.       Но долго улыбаться ему не пришлось.       Киришима изгибался и трясся, пока Компресс пытался превратить его в мраморный шарик, но эволюционировавшая броня была слишком сильна, чтобы прогнуться под грузом причуды Компресса. Усилие заставило того пропотеть, но он смог лишь замедлить Киришиму. Это переросло в дуэль причуд. К сожалению, никто не предупреждал Компресса, что не стоит испытывать Киришиму на мужественность.       Сперва Киришима сломал Компрессу концентрацию, а затем и нос. Тот рухнул на пол, словно подкошенный.       – Хорошая работа, дети.       Над ними в воздухе завис один из летающих роботов, говорящий голосом директором Незу:       – Дальше мы сами управимся. Найдите убежище и попытайтесь вытащить и ваших друзей тоже, – распорядился Незу через робота.       Робот забрал с собой Компресса и Опаха. Цую осела на пол, схватившись за раненую ногу. Эйджиро опустился на колени рядом с ней, его голос дрожал:       – Стоять можешь?       – Я должна, – выдавила Цую.       – Я тебе помогу, – он протянул ей руку.       – А что с Бакуго? – спросила Асуй.       Киришима хотел было ответить, но замолк. Цую проследила за его взглядом и увидела Бакуго, сражающегося с краснокожим Ному. Он сражался столь же яростно, как Асуй и могла от него ожидать, но этого было недостаточно. Что-то с этим Ному было не так. Он сражался не так, как остальные, без стратегии и бездумно. Вскоре Бакуго лежал на спине, а красный Ному стоял над ним.       – Нет! – крикнул Киришима и начисто позабыл о поисках укрытия.       Он начал пробиваться к нему и оставил Асуй позади. Он не мог успеть вовремя. Каким бы сильным ни был Киришима, он не мог изменить ход битвы достаточно быстро. Цую стукнула по полу и заставила себя подняться на ноги. Бакуго был жестоким, эгоистичным ублюдком, но он всё равно был одним из них. Киришима не заслуживал такой утраты.       Ей понадобилась вся её сила воли, чтобы разбежаться и прыгнуть. Когда она оказалась в воздухе, она почувствовала, как что-то щёлкнуло в её раненой ноге. Горячая боль накатывала волнами, но она удержала траекторию и лягнула красного Ному в спину. В силе ударов даже Изуку не мог с ней сравниться. Она буквально выбила дух из красного Ному, и тот завалился, жадно глотая воздух. Цую рухнула рядом с Бакуго и подумала о том, насколько плохой была эта идея. Её левая нога была бесполезна, и было глупо даже надеяться встать. Кацуки был не в состоянии помочь ей убежать. Его ноги были почти так же разворочены, как её собственные, его правая рука сломана, а искусственный глаз вырван.       Тут Бакуго ещё сильнее испортил ей день.       – Тога... – процедил он сквозь сжатые зубы.       Красный Ному снова поднялся, и красная кожа на лице расступилась, открывая взору безумную ухмылку Тоги.       – Цу! Подруга! Я по тебе скучала. Отличный удар. Буду отходить от него неделями. Ты почти сломала мне хребет, – призналась Химико.       Бакуго и Асуй сделали ещё одну бесполезную попытку встать и сражаться, пока Тога подходила ближе.       – Нравится новая рука? Мне больше нравилась старая, но эй, когда жизнь даст лимоны, ты... Ну. Ты знаешь, как это бывает.       Киришима, наконец, пробился к ним и врезал Тоге прямо по её наглому, незащищённому лицу.       Разделиться было последним, что им стоило делать, но битва была слишком суровой, чтобы они держались вместе. Изуку, по крайней мере, старался держаться поближе к Шото, но затем они услышали, как кто-то зовёт на помощь, и неожиданно Мидория остался один. Удар Кнутом легко расправлялся с любым встречным Ному, но их было слишком много. Слишком многие звали на помощь. Даже с Одним за Всех у его тела был предел.       Самым странным было то, что Ному, похоже, и не стремились его убить. Но потом Изуку понял, что это скорее даже не нападение, а призыв присоединиться. Шигараки хотел, чтобы весь мир увидел, насколько слабы герои, что он может даже вломиться в Юуэй и разнести его. Самое основание геройства. Томура и его гигант были способны на всё. Один вид лежащего в руинах Юуэй призовёт всех злодеев, до этого таившихся во тьме. А убитые ученики оставят плохое послевкусие. Шигараки уже не был беснующимся психом, который пытался на спор завалить как можно больше учеников, пока не появится Всемогущий. И слава Богу, что так.       Пока он выискивал гиганта, у него над головой пролетела Цую.       Изуку видел, где она приземлилась, и начал пробиваться к ней. Ему потребовались недюжинные усилия, но, наконец, он добрался до неё. И обнаружил, что Киришима дерётся с красным Ному. Нет, не Ному. Он узнал красную руку с острыми когтями.       – Химико!       Бой остановился, и Химико с Эйджиро повернулись к нему. Цую и Бакуго лежали на земле. Бакуго сжимал зубы, в то время как лицо Цую выражало и страх, и облегчение. Красная кожа Ному раздвинулась, и он увидел улыбающееся лицо Химико.       – Изуку-Изуку. Ты пришёл, – обрадованно сказала она и подняла руки вверх: – Тайм-аут, Кири. Ты выбываешь.       – Чего?       – У нас новый претендент, а кому-то нужно эвакуировать раненых, – пояснила она.       – Киришима... сделай это. Всё... всё будет в порядке, – выдохнул Изуку.       – Изуку... – окликнула его Цую.       – Ты! Не думай, что можешь просто... – взревел Бакуго.       Химико ухмыльнулась.       – Не волнуйся, Бакуго. Я про тебя не забыла. Ты останешься прямо тут. Ты всё ещё должен мне глаз.       Киришима встал рядом с Изуку:       – Давай сделаем это.       – Ты чертовски прав, мы сделаем это. Ты заберёшь Цу и уйдёшь. И потом, ты можешь унести лишь одного, а Цу истекает кровью похлеще Бакуго, – заметила Химико.       – Я не... – начал было Киришима.       – Будешь. Потому что я так сказала.       У Химико была две стороны. Одну он любил... а вторую просто игнорировал. Но теперь игнорировать её было нельзя. Хуже всего было то, что безумная ненависть Химико была уже ему знакома. Он, наверное, выглядел так же, когда сломал руку Бакуго или подумывал убить Даби. Или обезглавить Мускула.       У Киришимы поникли плечи, и он посмотрел на Изуку со слезами на глазах:       – Прошу....       Изуку похлопал его по плечу и улыбнулся:       – Всё будет в порядке.       Цую пыталась высвободиться, когда Киришима подобрал её. Она что-то выкрикивала. Что-то важное, но Изуку не слушал. Он должен был сосредоточиться. Каждое принятое им решение, каждое действие... все они были ради того, чтобы избежать этого момента. И всё же они привели его сюда. Это было его последним шансом всё исправить. Он должен был быть героем. Сейчас даже больше, чем когда-либо. Он... должен был...       У меня болит живот, подумал Изуку.       Он хотел вернуться домой. Он хотел увидеть маму. Он хотел, чтобы явился Всемогущий и сказал ему, что всё в порядке, потому что он здесь.       Красная рука коснулась его лица.       – Изуку-Изуку. Думаю, Бакуго хочет что-то тебе сказать.       Бакуго нёс что-то бессвязное и плевался, как бешеная собака, и Изуку не сразу сообразил, что он в самом деле пытался что-то сказать.       – Иди нахуй, Мидория! Иди нахуй! Мне не нужна твоя помощь, ты сраный ёбаный задрот! Ты всегда так делаешь! Заставляешь меня выглядеть дураком и трусом! Я ненавижу тебя!       Именно Бакуго, его заклятый враг, тем самым напомнил ему, что нужно было сделать. Изуку повернулся к нему и наградил его самой добродушной улыбкой:       – Я тоже тебя ненавижу, Бакуго. И вот почему я тебя спасу. Это у нас... второй раз? Помнишь? Со злодеем-слизнем? Когда проснёшься завтра, я хочу, чтобы ты помнил, что это лишь благодаря мне. Ты будешь жить, потому что я решил тебя спасти. Потому что ты слишком жалок, чтобы позволить тебе умереть. Всегда помни, что ты обязан всем мне.       Бакуго попытался выкрикивать ещё оскорбления, а затем попросту заплакал. Химико захлопала в ладоши:       – Это просто хладнокровный пиздец, Изуку-Изуку. Ты правда собираешься его спасти?       – Да...       – Ну, я собираюсь его убить. Если ты хочешь его спасти, придётся убить меня.       Изуку принял боксёрскую стойку:       – Я спасу его... и я не убью тебя.