Приручить "зверя".

Если б меня спросили раньше «как ты относишься к идее жить с Тодороки Шото?», то я бы назвал того человека ебанутым и привёл бы 1000 и 1 аргумент, какого члена нет. Это же ведь блядский ненавистный Шото! Ну как с ним можно жить? А теперь, если мне задать тот же вопрос, я скажу, что мне нравится с ним жить. Он не заставляет меня ничего делать, это первое. И это не потому, что я беременный, а потому, что ему не позволяет воспитание. Если ему что-то надо — он сделает сам. Мать меня б ссаными тряпками заставила убрать, лишь бы я только бы я не лежал на диване без дела. А он приходит с работы, здоровается, приносит мне фрукты и то, что я просил и занимается делами по дому. Уборка — да, готовка — да (хотя я его не пускаю, он скорее взорвет дом), ремонт — тоже. Ни разу он не попросил меня помочь ему что-то сделать. Я от нечего делать, сам стал заниматься подобным. Тодороки дико не любит грязь, белоручка хренова, поэтому мои основные друзья в квартире — пылесос, тряпка и швабра. Стиральную машину я всё ещё не смог приручить, этот дракон на Тодороки. Во-вторых, Шото комфортный. Он знает, как сделать нашу квартиру более уютной. И хоть я ненавижу эти блядские милости-хуилости, но я тоже полюбил плюшевые игрушки, мягкие ковры (но их сука сложно пылесосить!), красивые картины и цветы. В нашем доме всегда цветы. Шото сказал, что все цветы для меня. По началу мне не нравилось потом я свыкся, а потом мне понравилось. И комнатные цветы у нас есть. А ещё Тодороки подобрал на улице кота, ещё где-то месяц назад наверное. Обстоятельства мне не известны, но этот говнарь отмыл кота, откормил его и теперь в доме у нас появился на одного жителя больше. Жирный серый пушистый кошак с оригинальным именем Барсик. Этот сраный Барсик жрёт мои цветы, а потом блюёт от них. И уборка за ним моя обязанность, потому что меня самого бесит! Выбросить кота жалко, но от него одни проблемы. В прочем, я полюбил этого говнюшного, как и его хозяин, кота. Заберу его себе, когда уеду. Киришима до сих пор наивно думает, что я занят. Благо ума не хватает ему позвонить мне на работу. Третье, почему мне нравится жить с Шото — от него приятно пахнет. Мне порой в кайф вдыхать этот запах мяты. Освежает мысли. Четвертое — Шото держит слово, он ответственный. Пятое — он не мешает. Как только он разобрался со своими делами, он не достаёт меня. Если я хочу куда-то — отведет. Спросишь — ответит. В общем, мне становится приятно жить в этой квартире и с этим человеком. Я сильно привязался к месту, и мне правда будет не хватать этого ультра мягкого дивана с плюшевыми игрушками, идиотских кружек с котиками, кроликами и картин. А ещё в нашей квартире… Его квартира, совсем забылся, детская комната. Он обустраивал её лично. Стены мягких жёлтых тонов, детская мебель, куча игрушек. В последнее время двумордый только там и торчит, исправляя все косяки до конца. Он в самом деле ответственно подошёл к работе и готовится стать отцом. В его комнате полно книг для «будущих мам» и «будущих пап», сейчас это чтиво номер один для него. А в детской полно детского чтива на типе «котик говорит мяу». Серьезно, нахуй этот балбес в программисты пошёл, если с таким же успехом мог бы стать воспитателем? Но я знаю одну вещь: эта квартира — его маленькая крепость, куда не добрался его отец. Ему тут нравится. По сравнению с тем домом, где я до того был — эта квартира рай. До родов мне остался где-то месяц, последний грёбаный месяц. Соотвественно мои походы к доктору участились, а так же участились случаи прогула работы Тодороки. Но босс, услышав, что я беременный, снизил ему процент того, что он должен сделать на работе.Так что Тодороки неделю мог безвылазно отсидеть на работе, а остаток месяца проводить дома время в качестве моего личного раба. А ещё он пугающе побратался с моим отцом. Они ходили вместе перекусить, отец частенько заходил к нам за советами у Шото, помогал ему обустроить детскую и сделать ремонт. Это в самом деле пугает, особенно тогда, когда твой отец на дух раньше не переносил моих альф. Сегодня я пошёл к врачу. Конечно же не один. Давно известно, что мальчик, склонность к сущности — скорее альфа. А сейчас просто проверяют, че как он там. Пихает меня, говнюк, вот так он там. Доктор Айзава хороший. Он, кстати, тот самый доктор, что отговорил меня делать аборт. А сейчас он наблюдает за мной. Иронично. Но в прочем, я ему доверяю, хороший мужик. — Так, вам рожать через 28 дней примерно, 4 августа — плановая дата, — сказал он.- Выпишу вам направление на 30 июля в роддом, начнутся схватки раньше — такое бывает. С ребёнком всё хорошо, можете радоваться пополнению. Я улыбнулся. Хуй знает, почему. Наверное, я впервые увидел, как Шото улыбнулся, кивнув доктору. И просто сиял. Наверное, в самой темной комнате от своего сияния он бы не отбрасывал тени. Почему-то меня очень сильно радовала мысль, что не Яойрозу тут. А был ли он бы таким счастливым сейчас, была бы тут эта сисястая? Хуй знает. Может он ко мне привязался? Или… Может, мне и правда стоит остаться с ним? Мои родители любят его, мне хорошо с ним. Он не Киришима, но тоже терпит мои истерики. Он приятно пахнет, умеет успокоить одним взглядом, постоит за меня в любой ситуации. Он ведь обещал, что если я… Нет. Это же Шото Тодороки. Мы вышли из кабинета. — Эй, двумордый, пошли сходим куда-нибудь в пиццерию. Мне вдруг рыбной пиццы захотелось, — сказал я, повернувшись к нему. Он посмотрел на меня, и, легко улыбаясь, кивнул. Чёрт бы побрал его. Почему он так круто улыбается? Я ненавижу эти сопли, но. От такой улыбки я и сам хочу улыбаться. — Кац-чан, Шото-кун? — услышал я голос позади. Слащавый голос. И голос Деку я узнаю из тысячи. Тодороки замер оборачиваясь назад. Но он и взял меня за локоть, чтобы я не убежал. Ах, точно, забыл… они же голубки с ним. Забыл, что у двумордого отвратительный вкус и он предпочтет банку зелёнки такому охрененному мне. Я не люблю Шото, просто мне, как и любому другому человеку не нравится тот факт, что мне предпочитают кого-то. Очень жаль, брат, очень жаль, а ведь у тебя был охуенный шанс. — Тс, — тсыкнул я и отвернулся. Не хочу смотреть на Шото. Тот наверное радуется поди, что встретил уёбка тут. — Привет, — улыбнулся Мидория.- Тенья, потом зайдём, пошли, — сказал Изуку. За ним с лавочки встал мужчина в очках. Типичный бизнесмен какой-то по внешности. Ну, а мне пришлось смириться с компанией и пойти за Мидорией и кетчунезом. Отличная компания, хули. Меня просто Шото не отпустит домой одного, а я, так уж и быть, сделаю милость и позволю им поворковать. Приземлились мы в кафе, по настоянию Шото, где есть пицца. Все вчетвером мы сели за столик. Каждый сделал заказ, и как только официант отошёл, эта кудрявая банка зелёнки открыла свой ебучий рот. — Кац-чан, на каком месяце? Кто будет? — спросил он так, словно он мой старый друг. Нет, он идёт нахуй. — Восьмой, мальчик, вродь альфа, — буркнул я. Мне принесли мой мятный коктейль, на что Мидория улыбнулся. Я не понял сначала, а потом допёр, что он тоже омега и чувствует эти ебаные феромоны блядского Шото. Теперь мне некомфортно. — Так вы всё же вместе? — спросил он. — Ни за что и никогда! — ответил я.- Нет. У нас договор, вот и всё. Мидория вопросительно посмотрел на Шото. Ну да, сложно мне поверить, когда я пью мятный коктейль из стакана Тодороки. На самом деле я персиковый заказывал. Шото, в прочем, как всегда — ни слова возмущения, и мой коктейль не трогает. — На самом деле, всё сложно, — ответил Шото.- Это долгий разговор. А ты какими судьбами там? — Я на первом месяце. Просто замуж недавно вышел, не мог связаться с вами, пригласил бы. Это Иида Тенья, мой муж, мы в университете познакомились, — сказал Мидория.- Это Кацуки Бакугоу, мой друг детства, а это Шото Тодороки, мой бывший одноклассник и первая любовь. А вот этого поворота я не ожидал. В прочем, Шото был предельно холоден. Ему было плевать, как его представили. Он пожал руку этому очкарику в честь знакомства. Сидели и болтали мы там до самого вечера. Я пытался словить Шото на слабости его к Мидории, но не мог. Он вёл себя так же, как и обычно, совершенно игнорируя даже тонкие подкаты от Изуку. Я не понимаю. Ещё ж недавно Тодороки мне говорил, что влюблён, но совершенно не ведёт себя так. Я бы не вынес. В общем, мы покинули то кафе в смешанных чувствах. Вернее я в смешанных чувствах, а он — в отличном настроении. Пройдя немного вперёд, я встал перед этим двумордым метрах в трёх. Смотрел ему в глаза. Пытался понять. Мы так и не сдвинулись с мёртвой точки, я его не понимаю, не знаю… — Ответь мне на вопрос, — сказал я. — Задавай, — стандартно ответил он. — Ты же любишь Мидорию, какого ты оставался с ним таким холодным? Я тебя не понимаю! Или ты не Мидорию любишь? Кого, Шото, ответь! Он подошёл ко мне ближе, растрепав мне волосы. Раньше он так не делал, поэтому этот невинный жест заставил мои щёки залиться румянцем и одёрнуть его руку. Нельзя, блять, трогать меня за волосы! Мне слишком это нравится, чтобы тебе позволить так продолжать. — Так было нужно, — сказал он. И всё. Больше ничего. Расценю это как «да, я чертовски люблю его, но я ссу признаться и я мудак». Ему так больше подойдёт. Уже дома, я лежал в своей комнате в своей кроватке и до поздна смотрел телевизор. Тодороки был на кухне, что-то приложился к бутылке, в зале тихо играл телевизор, а в детской комнатке лежала куча нераспакованной детской одёжки, которую Шото планировал сегодня разобрать. Но видит бог, услышав, что Изуку замуж вышел, предпочел забить хер на это и пить на кухне, зачитываясь литературой для молодых мамаш. Мог бы к моей маме обратиться, она мне с детства мозги этим ебала. Я задремал. Не уснул, но задремал. Часу где-то во втором ночи в комнату тихо вошёл Тодороки. Я не мог уснуть, находясь в своём полудрёме. Как всегда, он открыл мне форточку для поступления свежего воздуха, выключил телевизор и я думал, уйдёт. Это была стандартная процедура, я привык. Но на сей раз он не остановился на этом. Он сел возле моей кровати, касаясь кончиками пальцев моего бока. По телу прошлись мурашки от столь нежного прикосновения и, не знаю зачем, я делал вид, что сплю. — Я не ответил на твой вопрос, — тихо сказал он, чтобы не разбудить меня. Просто не знал, что я не сплю.- Я всегда любил только тебя, Кацуки. Если бы ты когда-то в школьные годы не начал бросать мне вызовы, я бы точно повесился в ближайшем лесу, потому что я ненавидел себя. Ты не видел во мне сына моего отца, плевал на мой сильный запах, ты бросал мне вызов, ругался, что я побеждаю, и снова бросал. Я ночами играл в приставку, тренировался кидать каштаны, ведь я не мог предугадать, что будет завтра за вызов. Я боялся, что если хоть один раз проиграю тебе, ты больше не придёшь. Чтобы ты не терял ко мне интерес, я держал тебя на таком же расстоянии, как и остальных, хотя порой мне так хотелось притянуть тебя к себе, обнять и никуда не отпускать. Меня устраивало то, что ты ненавидишь меня, ведь так ты ни на секунду не забывал обо мне, возвращаясь с новыми вызовами. Но ты никогда не видел, как сильно я люблю тебя. Поэтому я решил оставить всё в тайне до конца своих дней, чтобы ты не отпускал меня. И сейчас я благодарен нашему коллеге, что, пусть и не сильно законно, но он предоставил мне почти год быть с тобой. Я никогда не хотел так сильно возвращаться домой, как сейчас, — он осторожно обнял меня, продолжая: — Сейчас я как никогда хочу жить. Ведь, пусть и недолго, но у меня есть ты, а затем будет и наш ребёнок — частичка меня и тебя. Я пьян, трезвым я бы тебе не смог признаться, потому что не смог бы пережить отказ. И ты спишь, потому что я всё ещё боюсь. Ещё немного подержав меня в объятиях, он нежно поцеловал меня в щёку, прошептав «доброй ночи». И удалился из комнаты, закрыв за собой дверь. Сначала… Я не понял. Не стандартно, что он много говорит. Да просто говорит блять! Почему он способен на подвиги только будучи пьяным? Шото никогда не заговаривал со мной первым, только если по делу. Никогда! Мой мозг медленно переварил информацию и я залился дикой краской, свернувшись по возможности улиточкой. Живот мешал. Меня? Он, блять, любит меня? Становятся на места многие вещи, ведь Шото всегда ставил меня в приоритет, но. Нет, я не могу поверить. И всё же. Я… Из всех пляшущих вокруг него омег, в тысячу раз лучше меня в других важных деталях, он выбрал меня. Киришима просто с мозгами не дружит, вот и всё. А Шото умный, явно взвесил всё. Тем не менее, он полюбил меня, такого неугомонного, капризного, совсем не ручного, неласкового омегу с замашками альфы. Да я. В шоке. В эту ночь я так и не смог уснуть. Я вышел из комнаты в 6 утра, дико сонный и слишком нагруженный мыслями, обнаружив Тодороки спящим в зале на полу. Обычно он на диване спит, но сегодня, видимо, отрубился, смотря телевизор. И по классике: я выключаю телевизор, открываю форточку, накрываю Шото одеялом, затем кормлю кота. А затем, не знаю почему, ложусь рядом на полу, вдыхая этот запах мяты. Теперь он не такой резкий, скорее успокаивающий. Меня вырубает почти сразу. Эта ночь была первой в моей жизни, когда внутри что-то ёкнуло, а оковы гордости с треском развалились.