I knew you were trouble

Дерек просыпается от шума. И это не просто звук, а катастрофа, развернувшаяся внизу. Где-то там, на кухне, кто-то громко распахивает шкафы, с грохотом ставит сковороду на плиту, роняет вилку – или ведро с инструментами – и напевает под нос ужасно фальшивую мелодию. Волк внутри мгновенно напрягается, распознавая запах, въевшийся в дом, который только вчера был едва уловим, а сегодня словно впитался в текстуру дома. Дерек сжимает челюсти. Он не сразу встаёт, сначала пытается игнорировать. Но потом: – БЛЯ-Я-Я-ЯТЬ! А потом: – Я ЖИВ! НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ, Я ЖИВ! Дерек не собирался спускаться, но теперь у него нет выбора. Он спускается по лестнице, намеренно громко ступая по ступеням, чтобы Стайлз услышал его и хотя бы попытался вести себя тише. Очень даже зря. Стайлз стоит у плиты в одной из рубашек Питера, слишком великой для его худого тела. На одной ноге носок, на другой – непонятный тапок, оба явно ему не принадлежат. – Что здесь происходит? – возмущается Дерек. Стайлз широко распахивает глаза и деловито осматривает плиту. – Готовлю завтрак. Вроде бы. Дерек скрещивает руки на груди и молчит, пытаясь усмирить раздражение. Стайлз воспринимает его молчание как побуждение к действию. Он подмигивает Дереку, хватает сковородку за ручку и подбрасывает панкейк в воздух. Тот, конечно, падает мимо сковороды. – Клянусь, у меня получалось, пока ты не припёрся, – он даже не старается скрыть ухмылку. – Где Питер? – спрашивает Дерек. – Почему он постоянно оставляет тебя здесь одного? – Потому что он мой будущий муж, а не хозяин, – Стайлз чешет бедро, чуть задирая край рубашки, и взгляд Дерека тут же прикипает к нему. На Стайлзе есть трусы, слава тебе, Господи! Дерек отводит взгляд. Что с ним такое, чёрт возьми, это просто бедро. Просто. Человеческое. Бедро. Он видел их тысячи, но именно это вызывает какое-то раздражающее, необъяснимое чувство, и это его злит ещё сильнее. – Где Питер? – повторяет он вопрос. – Понятия не имею, – отвечает Стайлз, подбирая упавший панкейк и задумчиво рассматривая его, прежде чем небрежно бросить в мусорку. – Может, сбежал от тебя. Не виню его, если честно, но мог и меня с собой прихватить, – он бросает на него мимолётный взгляд. – Надо будет заставить его добавить этот пункт в свадебную клятву. Дерек плотно сжимает челюсти. – Ты вообще понимаешь, в какую семью ты влез? – наконец, спрашивает он. Стайлз моргает, потом ухмыляется. – Оу, ты переживаешь за меня? Дерек не отвечает. – Ты говоришь так, будто у меня был выбор, – фыркает Стайлз и качает головой. Эти слова цепляют что-то в груди Дерека, что-то, что он не хочет рассматривать слишком близко. Он знает, что Питер может быть убедительным и что он никогда не делает что-то просто так. Но он не спрашивает. Он смотрит на Стайлза, а тот, кажется, ждал этого момента, потому что вдруг его взгляд становится серьёзным. – Слушай, – его голос звучит не таким лёгким, как обычно, – я пытался вести себя дружелюбно. Правда, пытался, – он делает шаг ближе. – Но, знаешь что? Я устал от твоего мудачества. Ты не обязан меня любить, окей? Не обязан общаться, не обязан даже уважать. Но я не какой-то хрен с улицы. Я живу в этом доме. Я часть этой семьи. – Ты не часть моей семьи, – сухо отвечает Дерек. Стайлз смеётся без радости. – Кто бы сомневался, – он снова качает головой. – Знаешь, что самое забавное? Я даже не хочу тебе что-то доказывать. Ты можешь быть хоть самым главным альфой в своей голове, мне плевать. Просто своим поведением ты показываешь, насколько ты несчастен. Это режет сильнее, чем Дерек ожидал. Стайлз отворачивается и наливает очередную порцию теста на горячую сковороду, показывая, что разговор окончен. Дерек смотрит в его спину и не отвечает: он не покажет, что слова его задели. Он просто берёт кружку с кофе и направляется к выходу, шаги тяжёлые, уверенные, как будто ему, действительно, плевать, но уже в дверях слышит, как Стайлз театрально вздыхает и напевает ещё громче, что-то явно из разряда хитов 80-х. И, сука, специально фальшиво. Дерек рычит так громко, что с дерева за окном срывается ворона, но, разумеется, это только вдохновляет Стайлза на второй куплет.

***

Дерек уезжает из дома как можно скорее. На улице туман, прохладный воздух и даже птицы не особо торопятся чирикать. Это его устраивает. Чем меньше звуков, тем меньше раздражения. Чем меньше раздражения, тем меньше шансов, что он разнесёт к херам первое попавшееся под руку. Он глушит двигатель и выходит из Камаро, захлопывая дверь чуть сильнее, чем нужно. Автомастерская ещё закрыта. Внутри пусто, тихо, спокойно. Дерек включает свет, проходит вглубь помещения, достаёт инструменты и принимается за ремонт. Сегодня можно было бы даже почувствовать что-то вроде спокойствия, если бы он не был до жути взведён. Его раздражает всё: болты не закручиваются с первого раза, фильтр не вытаскивается нормально, трек в плейлисте идёт не тот, который ему хотелось услышать. Даже кофе, который он купил по пути, слишком горячий. Дерек погружается в работу, но не чувствует привычного ритма. Обычно, когда он остаётся в мастерской один, механические движения, запах масла и звуки инструмента помогают ему переключиться, но сегодня... Сегодня его мозг то и дело возвращается в дом. К запаху чужого присутствия. К слишком громким шагам по коридору. К чужому голосу, который вообще-то не должен звучать в его доме. И к тому, как сильно это цепляет. Он рычит себе под нос, с силой затягивая болт, который вообще-то не должен закручиваться настолько крепко. – Чёрт. Но он даже не думает исправлять. Дверь мастерской открывается с громким скрипом, и Дерек моментально жалеет, что не запер её изнутри. – Проснись и пой, маленькое солнышко! – радостно заявляет Эрика, переступая порог. Дерек делает вид, что не слышит. Эрика кидает свою сумочку на верстак – хотя знает, как сильно Дерека это бесит, – упирает руки в бока и изучающе смотрит на него. – Судя по выражению твоего лица, ты либо убил кого-то и пытаешься смыть улики, либо… твой новый сожитель уже успел довести тебя до ручки. Дерек резко затягивает очередной болт слишком сильно – громкий металлический скрежет раздаётся по мастерской. – Оу. Попала в точку, – Эрика нагло ухмыляется и подходит ближе. – Каково это – просыпаться и знать, что теперь ты официально не самый раздражающий человек в доме? Дерек делает глубокий вдох и прикрывает глаза, начиная считать вслух до пяти. Эрика наблюдает за ним слишком довольным взглядом. – Всё-таки судьба – жестокая штука. Всю жизнь ты был тем, кто рычит и бесит людей, а тут появляется он и делает это лучше тебя. Дерек с сухим стуком бросает ключ на стол. – Чёрт, да у тебя просто кризис идентичности! Я в восторге. – Выйди. – Размечтался, – она кладёт ладони на стол и ловко запрыгивает на него. – Ну давай, рассказывай, что там. Стайлз оставляет носки на кухонном столе? Наглым образом дышит в твою сторону? Или, может… он спит в одной постели с твоим дядей, и тебя это бесит больше, чем должно бы? Дерек так зол, что собирается схватить Эрику за шкирку, как нашкодившего волчонка, и перекинуть через весь зал мастерской, прямо в бетонную стену. Он даже делает шаг вперёд, но дверь снова открывается и входит Итан. – Да, – говорит он кому-то в телефон, – я буду к семи, – машет остальным и направляется в раздевалку. – Обещаю, что не стану задерживаться. Это же наша годовщина. Эрика провожает его взглядом. – Потом скажешь ему спасибо, – говорит Дерек и наклоняется под капот. – Он спас твою шкуру. Эрика фыркает, слезая со стола. – Ты ведь понимаешь, что только что доказал мою правоту? Дерек делает вид, что не слышит, явно давая понять, что разговора не будет. – О-о-о, – тянет Эрика. – Ты даже не пытаешься отрицать? Дерек только сильнее затягивает гайку. – Блин, ты так злишься, – смеётся Эрика, – что мне начинает казаться, что ты бесишься не на Стайлза, а на Питера. Дерек резко бросает ключ на стол. Тяжёлый металл со звоном отскакивает от поверхности. Эрика улыбается: она нашла правильную кнопку. – Заткнись, Эрика. – Почему? – она пожимает плечами. – Тебе неприятно? Уж извини, но ты бесишься, как обиженный подросток, которого не пустили на вечеринку. Дерек разворачивается и тяжело смотрит на неё. – Скажи мне, с каких пор ты интересуешься личной жизнью Питера? Эрика хмыкает. – Я не интересуюсь Питером, – она даёт секунду паузы, а потом прицельно бьёт по самому больному месту. – Меня интересуешь ты. Дерек кривит лицо, не веря, отходит к верстаку и берёт бутылку с водой, делает несколько глотков, словно внезапно пересохло в горле. – Ты такой прозрачный, – продолжает Эрика. – И мне даже не нужно пытаться разгадывать тебя, потому что ты сам всё показываешь. Дерек закручивает крышку бутылки медленно, аккуратно, с контролем. – Я не понимаю, о чём ты говоришь. Эрика фыркает. – Конечно, нет – она подходит ближе. – Я объясню. Дерек не двигается. – Ты зол. Очень зол. Но не потому, что в доме появился Стайлз, – она медленно улыбается. – Ты зол, потому что его выбрал не ты. Дерек молчит, потому что в мире не существует ни одного слова, которое бы могло её заткнуть. Эрика с самодовольным лицом делает шаг назад, разворачивается и направляется в раздевалку. – Ну ничего, – говорит она через плечо. – Ты ещё догонишь, что не так. Дерек стоит неподвижно, но волк внутри него напрягается.

***

Слова Эрики гремят в его голове до самого вечера, но Дерек не хочет о них думать, потому что это бред. Полнейший, высосанный из пальца бред, в котором нет никакого смысла. Стайлз ему не интересен. Он раздражает, бесит, доводит до состояния, когда хочется просто сбежать, чтобы не слышать его голос, но это не интерес, и не влечение, и не то, что имела в виду Эрика. Дерек на чистом упрямстве не позволяет себе задуматься, что она может быть хоть в чём-то права, но тогда почему его волк не воспринимает Стайлза как чужого? Почему на него реагирует инстинкт, который вообще-то должен просыпаться только в отношении своих? Это ошибка. Волк сбился. Другого объяснения нет. Дерек возвращается домой позже, чем обычно. Не то чтобы он специально оттягивал возвращение, просто проехал нужный поворот. А потом ещё один. А потом понял, что вообще не хочет туда ехать. Он выжимает руль чуть сильнее, чем надо, поворачивая к дому. Камаро глушится с низким рычанием, и какое-то время Дерек просто сидит, уставившись в лобовое стекло. Может, он зря так накручивает себя. Может, всё будет как всегда. Но стоит ему переступить порог, как он понимает – нихрена не как всегда. Не считая того, что в доме теперь пахнет по-другому, в обстановке появились мелочи, которые сразу бросаются в глаза: плед на кресле, книга на подлокотнике дивана, красная олимпийка, переброшенная через перила. Дерек стоит на пороге, чувствуя, как внутренности скручиваются в тугую пружину. Чужие вещи, чужой запах, чужое присутствие, которое уже не кажется временным, – всё говорит о том, что Стайлз здесь укореняется, и Дереку это не нравится. Он не срывается на рычание, не трещит суставами от злости, не делает ничего такого, что могло бы выдать, насколько его это бесит. Просто глубоко вдыхает, медленно выдыхает и идёт на кухню за водой. И тут же натыкается на него. Стайлз стоит у холодильника, держа в одной руке открытую банку газировки, в другой – вилку, на ней болтается кусок пирога. Он выглядит как дома. Настолько как дома, что Дерека передёргивает. – Ты что, обосновался здесь навсегда? – рычит он прежде, чем успевает себя остановить. Стайлз поднимает брови, прожёвывая с неприлично довольным видом. – Вроде да, – он делает ещё один неторопливый укус. – У тебя какие-то проблемы с этим, сосед? Дерек проходит мимо, открывает шкаф и достаёт стакан, намеренно не глядя на него. – Нет проблем. Стайлз протягивает ногу вперёд и с ленцой пинает шкафчик рядом с Дереком. – Звучит так, будто проблемы есть. – Ты слишком много говоришь. – Да, а ты слишком много молчишь. Дерек поджимает губы, и Стайлз смеётся, отпивая газировку и откидываясь спиной на холодильник. – Ты ведёшь себя, как тупой качок из школьной команды по футболу, который ни с того ни с сего достаёт новенького. Дерек раздражённо бросает на него взгляд. – Новенькие обычно не ведут себя так, будто весь дом принадлежит им. Стайлз начинает ритмично кивать, активно пережёвывая пирог. – Вот-вот, тупые качки тоже так думают. Прости, что с порога не упал тебе в ноги и не вымолил позволения дышать с тобой в одном доме. Дерек глухо рычит. – Я просто не понимаю, почему ты вообще здесь. – Да потому что жизнь – боль, Дерек. Дерек открывает рот, собираясь что-то сказать, но тут входная дверь распахивается, и он слышит: – Я дома. Голос Питера разносится по дому спокойно, как будто ничего необычного не происходит. Через секунду он уже проходит на кухню, невозмутимый, как всегда, и кладёт бумажные пакеты с едой на островок. Дерек, не двигаясь, наблюдает за тем, как Питер подходит к Стайлзу и щёлкает его по носу так буднично, будто делает это уже десятилетиями. Стайлз вздрагивает, морщит нос и театрально прикрывает его ладонью. – Эй! – возмущается громко. – В следующий раз жуй перед зеркалом, – отвечает Питер. – Ты ведёшь себя, как голодный енот. – Да ладно тебе, – бормочет Стайлз. – Это был последний кусок пирога. – Последний кусок моего пирога, – поправляет Питер, и Стайлз картинно закатывает глаза, но в его тоне нет настоящего раздражения. Дерек смотрит на них – на эту лёгкость, на их привычность друг к другу – и чувствует, как внутри всё неприятно сжимается. Он не до конца понимает, что конкретно его раздражает: то, как Питер ведёт себя со Стайлзом, то, как Стайлз выглядит рядом с ним – расслаблено и уверенно, или то, как он сам стоит здесь, чувствуя себя третьим лишним. Стайлз вдруг замечает выражение его лица, и, конечно же, не упускает шанс воспользоваться моментом. Он подаётся к Питеру, кладёт руку ему на плечо и тянется поближе, словно собирается что-то прошептать, но, разумеется, говорит громко и предельно чётко: – Не хочешь подняться в спальню? Дерек резко поворачивает голову, его челюсть сжимается так, что заходят желваки. Питер ловит это движение. Он сначала смотрит на Стайлза, а потом переводит взгляд на Дерека. Замирает. Прищуривается. А потом медленно складывает руки на груди, делая вид, что обдумывает предложение. – Ты, конечно, творишь чудеса в постели, но может быть, сначала ужин? Стайлз широко ухмыляется. – Ну да, – протягивает он. – Ты прав. Питаться тоже важно, силы нам понадобятся. Он ловко хватает контейнер с лапшой и парой палочек и отправляется в гостиную, даже не оглядываясь. Но Дерек чувствует его самодовольную ухмылку затылком. Питер вздыхает, бросает на Дерека взгляд, полный усталого развлечения, и хлопает его по плечу. – Расслабься, племянничек, – и выходит следом за Стайлзом. Дерек остаётся один и сжимает стакан с водой так крепко, что стекло грозит треснуть.

***

Дерек не может заснуть. Он меняет позы, переворачивает подушку, слушает, как где-то вдалеке скребётся ветка о крышу, но ничего не помогает. Потому что дело не в постели и не в тишине. Дело в том, что теперь она чужая. Дерек тихо выдыхает, резко садится и проводит рукой по лицу. Веки тяжёлые, тело налито усталостью, но сон всё равно не приходит. Мысли скачут хаотично, зацикливаются на ненужном, отказываются угасать. Такое ощущение, что напряжение застряло в мышцах и не даёт расслабиться. В доме тихо, но Дерек различает чужие шаги, слишком лёгкие и слишком осторожные. Он встаёт и выходит в коридор, двигаясь на звук. В конце коридора у окна фигура. Стайлз. Он не двигается, просто стоит, глядя на улицу. Дерек замирает на секунду, затем говорит тихо: – Ты ходишь слишком тихо для человека. Стайлз отвечает не сразу, а когда отвечает, голос его спокоен, без привычного сарказма: – А ты слишком громкий для волка. Дерек хмыкает, опираясь плечом о стену. – Не спится? Стайлз пожимает плечами. – Новый дом, чужая кровать, шумные соседи. Дерек прищуривается. – Какие ещё соседи? Стайлз медленно поворачивает голову. – Да есть тут один суровый мрачный волк, который весь день ходит с таким лицом, будто готов кого-то убить. Дерек закатывает глаза. – Я думал, тебе плевать на то, какое у меня лицо. – Я разве говорил, что мне плевать? – Стайлз усмехается. – Ну, тогда забираю свои слова обратно. Он снова смотрит на улицу, и в этом жесте есть что-то странное. Не просто усталость. Что-то глубже. Дерек замечает это. И замечает, что его волк тоже. Стайлз молчит, потом тихо говорит: – Ты всегда живёшь в таком молчании? Дерек не сразу отвечает, потому что вопрос звучит не о доме. – Меня устраивает тишина. Стайлз кивает и некоторое время молчит, просто вглядываясь в тёмный лес за окном. – Знаешь, – медленно говорит он, – если бы ты сразу сказал, что ненавидишь меня, было бы проще, – Стайлз усмехается, но на этот раз в его усмешке нет настоящего веселья. – Я хотя бы знал, на что рассчитывать. Дерек смотрит на него, на его профиль, вырезанный приглушённым светом луны, и чувствует странное, неприятное ощущение в груди. Он не отвечает сразу. Потому что не знает, что сказать. Потому что его язык словно сковало. В конце концов, он медленно выдыхает и говорит ровно: – Спи. И разворачивается, уходя в свою комнату, и слышит короткий смешок. Дерек замирает на секунду и возвращается в свою постель. Он натягивает одеяло, закрывает глаза и ждёт. Ждёт, что сон придёт, что мысли угаснут, что утром будет как всегда обычно. Но его волк не унимается. Он чует. И присутствие, и запах, и голос, который до сих пор звучит в голове. Дерек переворачивается на бок. «Просто раздражение», – говорит себе твёрдо, чётко, осознанно. «Он бесит тебя, вот и всё». Но внутри, где волк дышит глубже, где инстинкты сильнее… Что-то другое. Что-то тихое, опасное. И это не ложь. Это не просто раздражение. Это не просто чужой человек в его доме. Волк нашёптывает: «Он важен». Дерек открывает глаза в темноте. В груди клокочет злость – горячая, нервная, не на того, на кого надо. Нет, не важен. Не должен быть важен. Дерек сгибает пальцы, ощущая, как ногти больно врезаются в ладони. Волк внутри не соглашается, требует признать правду, требует подойти ближе, но Дерек рычит – на себя, на него, на этот голос в голове. Нет. Человек, который сводит его с ума, который выводит из себя одним взглядом, одним словом, одним фактом своего существования, не может быть важен, но он уже отравляет воздух этого дома своим присутствием. Уже селится в голове Дерека, в его ночах, в его чёртовых мыслях. Это нужно прекратить, и Дерек знает как. Он избавится от него. Сделает его жизнь настолько невыносимой, что тот сам сбежит. И тогда всё вернётся на свои места и станет тише.