Bloodsport

Дерек целует его в губы, притянув к себе за ворот ветровки, и Стайлзу резко становится плевать на то, что их могут застать в таких обстоятельствах. Даже если это будет Дин. Или Питер. Всё, на чём сосредотачивается его сущность, это Дерек и его чёртовы губы, которые – Стайлз даже не подозревал – умеют целовать так крышесносно. И да, они целовались несчётное количество раз в ту единственную ночь, но тогда дело касалось секса, они были пьяны, а поцелуи были пропитаны животной страстью. Но не этот. Этот поцелуй другой. Он нежный, он неспешный, он извиняющийся, и он такой, что Стайлзу не хватает воздуха, не хватает эмоций, не хватает сил, чтобы сопротивляться. Дерек словно касается его сердца через этот поцелуй, словно способен продраться сквозь все его защитные слои сарказма. Это пиздец как пугает. Дерек останавливается и, тяжело дыша, вдруг начинает улыбаться, глядя Стайлзу в глаза, и Стайлз готов возненавидеть его, и его волчью семейку, и эти грёбаные убийства, которые привели его братьев сюда, и весь этот проклятый город, потому что с такого близкого расстояния замечает ямочки на небритых щеках и то, что два передних зуба чуть длиннее остальных, и его тупое сердце словно взрывается от эмоций, а губы сами растягиваются в ответную улыбку. Таким Дерек был в то утро, когда они проснулись в одной постели, и лучше бы больше никогда не возвращался к этой степени очаровательности, чтобы сохранить душевное равновесие Стайлза. Внезапно вспыхивает резкий свет автомобильных фар, ослепляет на мгновение, и Стайлз поворачивает голову. Перед Камаро стоит полицейская машина, возле пассажирской двери топчется на месте Пэрриш, глядя куда угодно, только не на них, а из водительского окна выглядывает Ноа. – Не хотелось бы отвлекать, – кричит он, – но у нас много работы, а сколько продлится это, – он указывает на Дерека и Стайлза, – я даже знать не хочу. Стайлз вылезает из машины с горящим лицом, потому что ему непонятно по какой причине стыдно перед шерифом, а ещё неловко перед Джорданом, хоть он и не давал ему никаких обещаний. Следом хлопает дверь. Стайлз оборачивается. Дерек – хитрая волчья жопа – светится так, будто ему подарили целый выводок зайчат, и Стайлз понимает, к чему был этот поцелуй. На его глазах Дерек берёт его чувства и топчет их под подошвой кожаного ботинка, самодовольно усмехаясь, ибо он точно слышал приближение чужого автомобиля и точно учуял, кто именно в нём сидит. Не был поцелуй ни нежным, ни неспешным, ни извиняющимся – только таким, чтобы лишить Стайлза дыхания, – он произошёл лишь для того, чтобы Джордан увидел их вместе и отвалил. Дерек просто захотел пометить территорию. Стайлз раздувает ноздри от гнева. Во-первых, в голове слишком много волчьих метафор. Во-вторых, им воспользовались, чтобы заткнуть другого альфача. И да, плевать, что это очередная метафора! Он игнорирует всех, подходит к шерифу, коротко излагает наработки, полученные в архиве, передаёт блокнот с пометками и, попрощавшись с ним, направляется в дом. За спиной шуршит гравий под колёсами, когда он пересекает порог. – Как прошёл день? – ехидно улыбается Питер, когда Стайлз входит в столовую. – Плодотворно, – он оглядывает Стайлза хищным взглядом, – поработали? Тот делает вид, что его тошнит, и садится между братьями за стол. – Порядок? – спрашивает Сэм. Стайлз только кивает. – Какой уж там порядок, – бормочет Дин, – четыре трупа, а вы вдвоём… – он хмыкает, – проехали. – Кажется, я забыл помыть руки, – говорит Стайлз и поднимается из-за стола. Он и так устал от мудацкого поведения Дерека, от мудацкого поведения Питера, а уж мудацкое поведение Дина вообще подведёт его к нервному срыву. А ведь они не приблизились ни на дюйм к разгадке дела. Стайлз толкает дверь уборной и сталкивается взглядом с Дереком, точнее с его отражением в зеркале. Тот, видимо, только умылся, судя по стекающей по лицу воде. – Боже, да когда же вы все сгинете… – бормочет Стайлз под нос и выходит в коридор. – Хэй, – он ловит проходящую мимо Кору, – у вас есть другая уборная? Та мило улыбается, но Стайлз слишком взрослый, чтобы суметь понять, что милота наигранная. – Обычно мы ходим в лес, за первый попавшийся куст, – говорит она, плохо скрывая сарказм в голосе, – но для гостей сделали ещё одну уборную. Второй этаж, первая дверь справа. Стайлз закатывает глаза и взбегает по лестнице наверх. Он так сыт по горло этой семейкой. Уборная здесь просторнее, с большой душевой и окном, выходящим во внутренний двор. Стайлз моет руки и лицо холодной водой, берёт свёрнутое в рулон крошечное полотенце и прикладывает к щекам. На своё отражение больно смотреть, ему нужен алкоголь, к ничему не обязывающий секс и пару суток сна. Секс, возможно, стоит убрать из списка – и так уже дотрахался… до этого. Стайлз различает шаги за дверью и, когда та тихонько открывается, видит на пороге источник своих проблем. Интересно, как бы сложились между ними отношения, не прыгни тогда Стайлз в тачку Дерека? Может быть, они могли стать настоящими бро. Дерек прикрывает дверь, не отводя взгляда от его лица, и мышцы на его руках напрягаются, когда он прислоняется к ней спиной. «Не-е-е-т», – думает Стайлз. «Мы бы никогда не смогли стать бро». – Ты меня избегаешь? – спрашивает Дерек. Стайлз фыркает и бросает полотенце в бельевую корзину. – С чего бы? – саркастично усмехается он. – Разве между нами что-то произошло? – Прекрати, – говорит Дерек и делает несколько шагов вперёд. – Мы поцеловались, и ты психанул. – Я психанул, потому что ты сделал это только из-за Пэрриша! – выкрикивает Стайлз злобно. – На самом деле, ты не хотел… – он останавливает себя, пока не наговорил слишком много, и, сделав пару вдохов, успокаивается. – Знаешь, что? Забей. Не имеет значения. Я позволил тебе поцеловать меня всего раз. Больше не повторится. Дерек вдруг начинает улыбаться, сначала только одним уголком губ, а потом обнажает свои зубы, и эта та самая очаровательная улыбка – слабое место Стайлза. Стайлз ненавидит, когда кто-то знает его слабые места, поэтому злится ещё больше. Он отталкивает Дерека и громко дышит, ощущая, как тело затапливает яростью. В такие моменты ненавидеть этого волчару очень просто. – Выучи, что такое личное пространство, мохнатая задница, – шипит он. Глаза Дерека вспыхивают голубым. Он подходит к Стайлзу вплотную – тот ощущает, как на его теле поднимается дыбом каждый волосок, словно он вступил в центр какого-то мощного магнитного поля, – и говорит почти в губы: – Прекрати называть меня так. Его голос настолько хрип и низок, что это незаконно. Какой-то части Стайлза хочется приклониться и оголить свою шею, потому что подчиняться таким сильным и ублюдочным мужчинам – его фетиш. Но засранистая часть Стайлза, которая, кстати, составляет процентов девяносто от его личности, никогда не даст ему этого сделать. Поэтому он вскидывает подбородок. – Иначе что? Дерек так близко, что каждая искорка его голубых глаз находит отражение в зрачках Стайлза, и кажется, что отодвинуться друг от друга им не позволят законы физики. Они стоят, не произнося ни звука, и только дышат. Каждый боится шевельнуться, потому что это может спровоцировать взрыв. – Дерек, ты где? – раздаётся голос Лоры где-то на этаже. Дерек успокаивается, его глаза принимают привычный зелёный цвет, желваки на лице расслабляются, а кулаки расправляются в ладони. Он одаривает Стайлза безэмоциональным взглядом, разворачивается, хватается за ручку, поворачивает её, и в этот момент Стайлз решает, что не может промолчать. – К ноге, – ухмыляется он. Дерек замирает на секунду, поворачивает ручку в другую сторону до щелчка и разворачивается обратно. Спокойствия и след простыл. Стайлз ухмыляется от уха до уха, хватается ладонями за уголки раковины за спиной и дышит так громко, словно пробежал марафон. Возможно, минуту назад он был уверен в том, что пора заканчивать всю эту свистопляску, но это было до того, как Дерек таращился на него своими голубыми глазами-фонарями. И похоже, что у Стайлза появился новый фетиш. Дерек делает шаг вперёд, хватает его за талию, усаживает на раковину – Стайлз широко раздвигает ноги – и целует так жадно и голодно, что на губах ощущается вкус железа. Стайлз перекрещивает ноги за его спиной, задирает футболку до подмышек, и, боже, эта покрытая густыми волосами грудь и этот торс… Он медленно проводит по нему пальцами, добирается до ширинки и смотрит в глаза Дерека, прикусывая нижнюю губу. Дерек кладёт ладонь на его щёку, большим пальцем высвобождает губу из плена зубов, обхватывает её своими губами и нежно посасывает. Стайлз издаёт стон, запрокидывая голову назад. Дерек широким мазком облизывает его шею вдоль ярёмной вены, а пальцами впивается в его бёдра. – Блять, блять, блять, – бормочет Стайлз, вращая головой слева направо, предоставляя губам и зубам Дерека каждый дюйм своей шеи. – Дерек! – снова раздаётся голос Лоры, и на дверь обрушиваются удары. – Нас ждут родители. Если так приспичило его трахнуть, делай это в своём лофте! Дерек отстраняется и, тяжело дыша, смотрит на Стайлза. Его губы зацелованные, волосы растрёпанные, и Стайлз уверен, что сам выглядит не лучше, и улыбается. – Хозяйка зовёт, – говорит он, но уже беззлобно. Дерек усмехается, приближается к его лицу так близко, будто собирается поцеловать, и шепчет: – Тебе необязательно доводить меня, чтобы привлечь моё внимание. Стайлз невинно пожимает плечами. – Так веселее. Дерек снова ему улыбается – третий раз за вечер, – коротко чмокает в губы, поправляет задравшуюся футболку и отходит к двери. Он ещё раз скользит взглядом по телу Стайлза, словно какая-то часть него хочет плюнуть на всё и остаться здесь, приглаживает волосы и, резко дёрнув дверь на себя, выходит в коридор. Стайлз спрыгивает на пол, пару раз умывается холодной водой – не помогает, потому что кожа вокруг губ и шея красные от Дерековой щетины, – смотрит на своё отражение несколько долгих секунд и тоже спускается вниз. – Как тебе не стыдно, Дерек, – отчитывает племянника Питер, когда Стайлз входит в столовую, – в родительском доме занимаешься такими непотребствами. Стайлз замечает растерянность на лицах своих братьев и как она трансформируется в осознание, когда он садится между ними. Наверное, видок у него тот ещё. – Не лезь не в своё дело, – отбривает Дерек спокойным тоном. – Я просто беспокоюсь о том, какое влияние ты оказываешь на свою младшую сестру, – Питер поворачивается к Коре. – Она же ещё совсем малышка. – Мне семнадцать, – говорит Кора, не отвлекаясь от телефона. – И мне плевать, кого он зажимает в ванной. Главное, не видеть своими глазами. – Не знал, что теперь это называют мытьём рук, – фыркает Дин. – Ты многое пропустил с тех пор, как Кас свалил на небеса, – говорит Стайлз будничным тоном. Сэм справа от него давится смехом. – Замолкни, Сэмми, – шипит Дин. – Да я ни слова не сказал, – возражает тот. – А с тобой, – Дин тычет Стайлзу в грудь, – я поговорю позже. – Плевать, – бормочет Стайлз. В столовую возвращается Талия – она отводила Лиама в его комнату, и Стайлз краснеет, когда понимает, что они скорее всего всё слышали, – и всё внимание сосредотачивается вокруг дела. Сегодня в доме Хейлов собралась только часть семьи – стаи? – и Стайлз этому очень рад. Хватит с него обсасывания их с Дереком отношений Питером, свидетелей в лице Лоры, Коры и их родителей точно достаточно. – Дженнифер Блейк, – говорит Сэм, – та самая учительница, сообщила то же самое, что сказала шерифу. – Слово в слово, – добавляет Дин. – Мы прослушали запись с нательной камеры офицера, что брал у неё показания. Это наводит на подозрения. У меня ощущение, что она знает больше. – Кстати, Дерек, – Лора ухмыляется, – твоя бывшая передавала тебе привет. Дерек не реагирует. – Какая бывшая? – спрашивает тихо Стайлз, наклонившись к Сэму. – А что, лапуля, ревнуешь? – веселится Питер. – Дженнифер, – отвечает Дерек и смотрит на Стайлза. – Учительница английского. Она моя бывшая. Стайлз кивает, приятно удивлённый тому, что он вообще заговорил с ним при остальных. Он-то думал, что они теперь будут притворяться, что ничего не произошло. Что является бредом, поскольку об их утехах в ванной теперь знают все. Волки услышали, а братья поняли благодаря сраному Питеру. Стайлз вспоминает лицо Кайи Ньевес, улыбающейся ему с фотографий в досье и лежащей на металлическом столе без головы. Может быть простым совпадением, что обе бывшие Дерека замешаны в этом деле? И сколько ещё бывших у Дерека? «Боже, да конечно, куча бывших», – думает Стайлз. «Целые толпы». Кто бы не пожелал раздвинуть перед ним ноги? Он сам чуть не сделал это минут десять назад. Во второй раз! – Думаете, она знает больше, чем говорит, но молчит? – спрашивает Ричард. Дин кивает. – Возможно. – А возможно, она сама этого не осознаёт, потому что не придаёт мелочам значения, – говорит Сэм. Стайлз замечает по лицу Дина, что он в это не верит. Обычно его чуйка редко подводит. – Дерек, – обращается Талия к сыну, – ты не мог бы поговорить с Дженни? Стайлзу хочется спросить, почему она называет её Дженни. Неужели они были настолько близки, что он познакомил её с родителями? Он быстро засовывает эти мысли как можно дальше. – Ты знаешь, что мы плохо расстались, – говорит Дерек. – Но она всё равно передаёт тебе приветы, – вмешивается Кора. Дерек одаривает её грозным взглядом. – О, возьми с собой Стайлза, – Питер наклоняется над столом. – И я с вами за компанию поеду. – У нас тут серьёзное дело с обезглавленными трупами, – говорит Талия, – а не твоё любимое дневное телешоу. Питер откидывается на спинку стула. – Вот уж точно не шоу, – бормочет он в стакан, – там я хотя бы не пропускаю самое интересное. – Дерек? – снова обращается к сыну Талия. Дерек вздыхает. – Хорошо, я поговорю с ней. – Завтра, – говорит Ричард. Дерек кивает. – Как успехи в городском архиве? – спрашивает Талия, обращаясь к Стайлзу. Секунду Стайлз думает, каким бы сокращением называла она его, а потом мысленно встряхивается. – Нарыли совсем немного. Есть интересные совпадения, но этого мало. – Какие совпадения? – спрашивает Питер. Стайлз смотрит на него недоверчивым взглядом. Тот не особо интересовался ходом расследования, обычно только их отношениями с Дереком. – Матери двух жертв были медсёстрами, у других двух жертв были коренные жители в предках. – Интересно, – отмечает Ричард. – Особенно, принадлежность к коренным жителям. Если ваша, – он обращается к Дину, – версия того, что убийства были совершены с целью выполнения ритуала, правдива, то здесь можно усмотреть связь. – Надо написать Бобби, чтобы искал в этом направлении, – говорит Сэм и достаёт телефон. А Стайлз вспоминает, что просил шерифа узнать у матери Эвы Уилсон, к какому племени относились их предки. Он тоже достаёт телефон и, пока не передумал, набирает сообщение Пэрришу. Если бы он знал номер телефона шерифа, то обязательно бы набрал ему. 20:49. От: Стайлз; Кому: Джордан. Шериф звонил миссис Уилсон? Мне нужна информация. В его голове проносятся обрывки разговоров. Обычно это происходит, когда важная деталь, которая затерялась среди воспоминаний, начинает всплывать на поверхность. – А ваш эмиссар не изучал эту тему? – спрашивает Дин. – Не, мы больше по сверхъестественным существам угораем, – говорит Кора. Питер смеётся. Стайлз вспоминает первый вечер в этом доме, когда Ричард рассказывал о своей семье, и фотографию, висящую на стене в гостиной. В голове остался лишь размытый образ пятерых человек, стоящих около строящегося здания. – Дитон может обратиться к Сатоми за информацией, – говорит Лора. – Мы можем присоединиться к нему, – предлагает она Сэму. – Или можете не притворяться, что собираетесь расследовать убийства, а приступить сразу к делу, – ухмыляется Питер. – Берите пример с этой сладкой парочки. – Питер, – усмиряет его Талия, но вряд ли это продлится долго. Стайлз пытается вспомнить, как выглядели те люди и что рассказывал о них Ричард. В руках вибрирует телефон, оповещая о входящем сообщении. 20:52. От: Джордан; Кому: Стайлз. Мивоки. – Дин, – говорит Питер, – ты один у нас остаёшься не при делах. Я бы мог познакомить тебя с кем-нибудь. Дин сверлит его свирепым взглядом. – Обойдусь. Питер ухмыляется и отпивает виски. – Так и знал, что уже занят, – он ставит стакан на стол. – Как его зовут? Стайлз их не слышит. В голове голос Ричарда говорит ему о своей семье и том, что его пра-прадед был одним из пяти основателей города. На той фотографии пятеро человек около здания, отдалённо напоминающего ратушу, мимо которой он проезжал, направляясь в архив. Дин вскакивает со стула и наклоняется над столом. – Хочешь узнать меня, давай выйдем! Питер смеётся, Кора с восхищением в глазах наблюдает за дядей, Ричард прикрывает лицо ладонью, а Талия мигает на него красными глазами, пытаясь приструнить. Стайлз судорожно перебирает в голове факты. Четыре жертвы. Все являлись последними потомками в родословной. Среди пятерых основателей были двое из коренных племён. – Ричард, – обращается он к старшему Хейлу, – вы рассказывали про основателей города. – Да? – тот неуверенно озирается, удивляясь резкой смене темы. – К какому племени принадлежали те двое на фотографии? – Мивоки, – отвечает Ричард. Стайлз замирает. Что, если копать нужно в обратном направлении? Что, если все четверо были последними потомками основателей города? Тогда получается, что… Стайлз переводит взгляд на двери, ведущие в холл, куда около получаса назад увела Лиама его мать. Сколько дней прошло с последнего убийства? Два? Периодичность между убийствами составляла три-четыре. Дерек первым замечает выражение его лица. – В чём дело, Стайлз? – спрашивает он громко. Остальные замолкают. Стайлз поднимает голову, оглядывает всех и останавливает взгляд на лице Дерека. – Кажется, Лиам следующий.