Bloodsport

У Дерека красивые глаза. Стайлз обратил на это внимание ещё в тот самый первый вечер в баре, когда на барную стойку перед ним опустился шот с текилой и долькой лайма и напротив появилось сияющее привлекательной улыбкой лицо. И эти глаза вмещают столько эмоций – уж Стайлз с его способностью находить приключения на свой зад успел изучить практически весь спектр. Сейчас эти глаза сверлят его пронизывающим взглядом. В нём ни капли недоверия – что приятно, учитывая обстановку вокруг, – только недоумение. Видимо, Дерек просто хочет знать, каким образом Стайлз пришёл к такому выводу. Стайлз бы с радостью поделился, если бы была возможность. Но как только слова слетают с его губ, тишина в столовой взрывается, как кинутая в костёр канистра масла. – Вы, Винчестеры, совсем с ума посходили?! – голос Питера, обычно обволакивающий, звучит как рваный крик в пустоте. Он вскакивает так резко, что стул со скрежетом отъезжает назад. – Вы пришли в наш дом и надеетесь, что мы станем слушать эту чушь?! – Чушь? – Дин ударяет ладонью по столу, посуда подпрыгивает. Его глаза сверкают вызовом. – Охренеть, мы за этим сюда и приехали – разбирать «чушь», пока тут кому-то головы отрывают! Сэм делает глубокий вдох, словно сдерживая желание врезать брату локтем. – Дин… – Нет, ну правда! – Дин вскидывает руки, его раздражение закипает, срывается с края голоса. – Этот красавчик тут орёт и не хочет задуматься, что если мы правы? Может, кому-то просто не хочется копать глубже? – Дин, заткнись, – Лора откидывается назад, её пальцы с силой стискивают край стола. – Это наша семья. Ты вообще не имеешь права открывать рот, когда дело касается нас. – О, так у нас теперь клуб по интересам? – Дин скалится. – «Если ты не Хейл, тебе сюда нельзя»? Серьёзно? – Хватит! – Талия встаёт, и её голос звучит не так громко, но обладает той силой, которая может заставить стихнуть даже ураган. Она смотрит на Питера с явным предупреждением, затем переводит взгляд на Дина, но он упрямо удерживает её взгляд, дыша тяжело, как разгорячённый боец на ринге. – Мы сейчас теряем время, – Голос Ричарда холодный, с металлическими нотками. Он стоит рядом с женой, его взгляд цепкий, пронизывающий. – Если эта версия верна, нам нужно проверить её. – Ну конечно, послушаем старого доброго охотника, – Питер усмехается, но уголки его губ дрожат от напряжения. – Вы никогда не задумывались, как всё время, куда бы вы ни приходили, за вами следуют смерть и разрушения? Винчестеры резко напрягаются. – Ты только что сказал, что это наша вина? – тихо спрашивает Сэм. – Я сказал, что ваш подход оставляет желать лучшего. – Ты нас просто терпеть не можешь, да? – Дин усмехается, но в его взгляде нет и намёка на веселье. – Может, потому что мы тебя раскусили, а? Питер с силой вцепляется в край стола, словно удерживая себя от того, чтобы не опрокинуть его к чертям. Лора отрывает взгляд от сцепившихся Питера и Дина и кидается на Сэма: – Ты серьёзно думаешь, что мы могли упустить такую деталь? – В её голосе ярость, недоверие и что-то ещё – то, что только несколько часов назад было лёгким поддразниванием и флиртом. Сэм морщится, но не отводит взгляда. – Я думаю, что иногда вы видите то, что хотите видеть. – Ох, ну конечно! – Лора горько смеётся. – Сэм Винчестер, великий аналитик, который лучше всех знает, что происходит в чужом городе! – Лора… – Нет, правда, ты же такой умный, да? А я, наверное, просто дура, раз не додумалась до этого? Сэм медленно, сдержанно выдыхает. – Я не говорил этого. – Но ты именно это имел в виду. Между ними искры напряжения, но не только от злости. Что-то пульсирует в воздухе, граничит между спором и тем, что было раньше. Кора, сидя в своём углу, только ухмыляется, лениво подцепляя вилкой очередной кусок салата, как будто наблюдает не за семейным скандалом, а за вечерним спектаклем. Стайлз и Дерек переглядываются. – Почему ты так решил? – Дерек наклоняется над столом, чтобы Стайлз смог услышать его голос. – Основатели города, – Стайлз подаётся вперёд. – У меня есть предположение, что жертвы являются их потомками. Нужно изучить их родословную. Если это окажется правдой, то тогда мы свяжем всех жертв. Дерек смотрит на покрасневшего от крика Дина и кивает в сторону холла. Они тихо выскальзывают из столовой и направляются к входной двери. Дерек заводит Камаро, Стайлз разглядывает через окна, как продолжается ссора. Машина, шурша шинами по гравию, выезжает на дорогу. – Куда мы едем? – спрашивает Стайлз. Окна опущены, и прекрасный запах леса и вечерней свежести заполняет салон. – В архив, – Дерек смотрит в зеркало заднего вида. Проверяет, что за ними никто не едет. – Но разве он не закрыт? Дерек улыбается. – А тебе всегда нужно разрешение, чтобы сделать что-то? Стайлз тихо смеётся. Ему нравится, когда они с Дереком заодно. Появляется ощущение, что нет ничего невозможного. Городской архив освещается одинокой лампой, висящей над главным входом. Стайлз пытается прикинуть, сможет ли дотянуться до окна на втором этаже, но Дерек съезжает в подворотню к соседнему зданию и останавливается. – Проникнем через крышу, – говорит он и выходит из машины. – Хэй, – Стайлз вываливается следом. – Я не человек-паук, я по крышам прыгать не умею. – Я твой человек-паук, – говорит Дерек и сметает замок на двери одним махом руки. – Идём! Стайлз тратит следующие несколько минут на фантазии – Дерек в спандексе – и едва замечает, что им понадобилось преодолеть всего шесть пролётов, чтобы оказаться на крыше. Ветер гонит по поверхности песок и старые листья, пахнет ночной свежестью и чем-то металлическим. Внизу редкие машины проезжают по улице, в окнах соседних домов мерцают телевизоры. Дерек подходит к краю крыши и оценивает расстояние до здания напротив. Стайлз становится рядом, следит за его взглядом и тут же отшатывается назад. – Нет. Нет, нахрен это. – Что? – Ты не можешь всерьёз думать, что мы это перепрыгнем. – Я перепрыгну. – Ну а я – нет! – Стайлз делает широкий жест в сторону пропасти. – Это не два метра, Дерек, это… – Шесть. – Офигеть, спасибо за точность, Кэп! Дерек закатывает глаза и поворачивается к нему. – Я прыгну с тобой. – Ага, конечно. Ты просто возьмёшь меня и... Погоди. Погоди, нет. Стайлз отступает, но Дерек уже делает шаг вперёд. – Нет-нет-нет, – тараторит он. – Ты же понимаешь, как это опасно, да? – Стайлз… – Ты меня уронишь! – Я тебя не уроню. – Ты уронишь меня, и я разобьюсь к чертям! Дерек закатывает глаза. – Я держал тебя в более… рискованных ситуациях, и ты не умер. Стайлз в ужасе вскидывает руки. – О, конечно, давай обсудим это сейчас! – Но ты выжил. – Не важно! – Стайлз судорожно вдыхает, всё ещё отступая. – Я не хочу, чтобы ты меня трогал. – Ты не жаловался, когда… – ЭТО НЕ СЧИТАЕТСЯ! – Ты был подо мной… – ОТСТАНЬ! — …и стонал моё имя. – БЛЯТЬ, ДЕРЕК! Дерек делает ещё шаг. – Ты же понимаешь, что я тебя всё равно возьму, да? – Ты можешь сделать это хоть немного менее странным?! – Стайлз, мы трахались, – шипит Дерек, их лица в нескольких сантиметрах друг от друга. – Я уже знаю, как ты пахнешь, а ещё твой член был у меня во рту. Не время строить из себя оскорблённую невинность. Стайлз смотрит на него снизу вверх, моргает и краснеет. – Ты… Ты просто… – Давай спасём моего младшего брата, – говорит Дерек, обхватывает его покрепче и прыгает. Воздух свистит в ушах, мир сжимается в один напряжённый момент, и Стайлз почти уверяет себя, что они разобьются. Но Дерек приземляется плавно, как кошка, мягко прижимая его к себе. Стайлз тяжело дышит, крепко держась за его плечи. – Я тебя ненавижу. Дерек ухмыляется. – Знаю. Он отпускает его и направляется к двери, ведущей на нижние этажи. Стайлз, всё ещё потрясённый, смотрит ему вслед. – Я когда-нибудь отомщу тебе за это. – Сначала давай взломаем архив. Стайлз выдыхает и идёт следом. Они спускаются на нужный этаж, подсвечивая себе фонариком телефона. Стайлз неуклюже разворачивается на повороте между пролётами, его нога скользит по керамической плитке, и он падает головой вниз, но Дерек ловит его за плечо. – Ты когда-нибудь научишься двигаться тише? – шипит он. – Ты когда-нибудь научишься не бесить меня? – парирует Стайлз. Они проникают в помещение, в котором вместе работали ещё днём, и крадутся меж длинных стеллажей к дальнему углу. Архив погружён в полутьму, лишь дежурные лампы у входа отбрасывают слабый свет. Запах пыли, бумаги и старого дерева висит в воздухе. – Итак, – Стайлз садится за комп и вставляет флешку в порт, – теперь мы официально преступники. – Мы уже были ими, когда перелезали через крышу. Стайлз шикает на него. – Давай пробьём оставшиеся два имени: Натан Арчибальд и Эндрю Хадсон. Ты берёшь первого, а я второго. Они как-то должны вывести нас на Гордона Уокера и Алексу Джонс. – Знаешь, – говорит Дерек, – я думаю, что у основателей города уже есть составленная родословная. Кажется, её можно посмотреть в базе на компе администратора. Стайлз довольно потирает ладони и направляется за стойку в холл. Не проходит и пары минут, как он взламывает систему. – Серьёзно? – Дерек подаётся вперёд, наблюдая за его движениями. – Чувак, я Винчестер. Если бы я не умел взламывать базы данных, меня бы из семьи выгнали. Дерек улыбается и кивает на экран. – Давай ещё раз проверим Эву и Кайю, – он ведёт пальцем по родословной. – Корни Эвы уходят к Мато Вакаша, а Кайи – к Тахео Навахо. – Теперь идём от обратного, – Стайлз внимательно прослеживает родословную Натана Арчибальда. – Смотри, вот здесь, – он тыкает в экран, где линия обрывается, – некий Лютер Уокер. Написано, что не имел детей. – Или не признавал их, – говорит тихо Дерек. – Будем считать, что второе, поскольку фамилия у них одинаковая. Давай теперь Эндрю Хадсон. Они прослеживают его родословную до девушки по имени Кэтрин Хадсон. Среди новостей в поисковике Стайлз находит информацию о том, что в возрасте семнадцати лет она была изнасилована, а потом выслана родителями в другой штат к тётушке. Стайлз долго смотрит на экран. – Каков шанс, что она забеременела? – спрашивает он. – У нас только косвенные улики, но совпадений слишком много. Дерек молчит, но его пальцы стискивают край стола. – Она исчезает сразу после случившегося, – он щурится, прокручивая страницу вниз. – А потом, через пару лет, внезапно появляется Алекс Джонс. – Ты думаешь, Алекс – её дочь? – А ты сам как думаешь? Стайлз медленно откидывается на спинку стула, кусая губу. – Это не просто убийства, – он смотрит на родословные. – Это расчёт. Их выбирали. Дерек кивает. – Они убивают потомков основателей. Лиам – последний. Воздух в архиве кажется тяжелее, чем был минуту назад. – Нам нужно возвращаться, – говорит Стайлз. – Надеюсь, что Питера уже успокоили. – И твоего брата тоже, – кивает Дерек. Стайлз смотрит на него выразительным взглядом. – Хочешь повторить Винчестеро-Хейловский скандал прямо тут? Дерек улыбается. – Наш скандал приведёт нас к одному, и ты знаешь, что это. Стайлз краснеет до кончиков ушей и встаёт из-за стола. – Поехали, – он хлопает Дерека по груди, проходя мимо. Дерек ловит его запястье. На секунду дольше, чем нужно. Стайлз замирает. – Поехали, – хрипло повторяет он, высвобождая руку. Дерек ухмыляется и следует за ним.

***

Камаро мягко катится по ночной дороге, пробираясь через лес к особняку Хейлов. Стайлз наблюдает за светом фар, которые выхватывают силуэты деревьев, пока Дерек ведёт машину в полной тишине. – Ты так напряжён, что, кажется, сейчас разорвёшь руль, – замечает Стайлз. Дерек не реагирует, но его пальцы, действительно, крепче, чем нужно, обхватывают кожаную обшивку. – Просто думаю, – говорит он, наконец. – Ну ты это делаешь слишком яростно, – фыркает Стайлз. – Если хочешь врезаться в дерево, предупреждай заранее. Дерек фыркает в ответ, но не отвечает. Когда они подъезжают к особняку, дом уже не выглядит таким взбудораженным, как когда они уезжали. Внутри царит приглушённая тишина, перемежаемая негромкими голосами из гостиной. Стайлз первым заходит в комнату и замечает, что все уже выглядят чуть менее взъерошенными. Питер, вальяжно откинувшись в кресле, рассматривает свои ногти, будто ничего не случилось. Дин лениво вертит в руках бутылку пива, Сэм стоит рядом, скрестив руки на груди, Лоры нет, а Талия и Ричард переговариваются чуть в стороне. – Ну, по крайней мере, никто никого не бьёт, – замечает Стайлз, подходя к братьям. – Это временно, – бурчит Дин, отрываясь от бутылки. – Где тебя, блин, носило? – В архив ездили. Это правда: все жертвы были потомками основателей. – Архив. Три часа ночи. Темнота. Вас только двое, – веселится Питер. Стайлз показывает ему средний палец. В этот момент у Сэма в кармане раздаётся вибрация. Он достаёт телефон, смотрит на экран и сразу отвечает: – Бобби, это ты вовремя. В комнате становится тише. – Мы нашли в архиве, что все жертвы были потомками основателей, но нам нужно больше зацепок, – говорит Сэм. Бобби что-то отвечает, и Сэм напрягается. – Чёрт… Да, подожди, скажи ещё раз. Дерек и Стайлз переглядываются. – Что он говорит? – спрашивает Дин. Сэм кладёт телефон на стол и включает громкую связь. – Слушайте, парни. Я покопался в старых записях. Среди коренных народов, которые жили в вашем районе, был ритуал, связанный с обезглавливанием. В комнате повисает зловещая тишина. – Это было не просто жертвоприношение. Это считалось… высшей формой подношения духам, – продолжает Бобби. Стайлз сглатывает. – Ты хочешь сказать, что кто-то сейчас повторяет этот ритуал? – Я хочу сказать, что это не просто серия убийств, – голос Бобби звучит напряжённо. – В этих смертях есть смысл. – Какой смысл? — Дерек складывает руки на груди. – Они называли это «пробуждением». Всем резко становится холодно. – Пробуждением чего? – медленно спрашивает Сэм. Бобби на секунду замолкает. – Пробуждением духа, запертого в земле. Талия резко замирает. Её пальцы медленно соскальзывают с подлокотников кресла. – Мам? – Дерек смотрит на неё. Она медленно поднимает взгляд, её лицо бледнеет. – Это Неметон. Все оборачиваются к ней. – Что? – Стайлз моргает. Талия глубоко вдыхает, её голос звучит приглушённо. – Это не просто жертвоприношение. Это способ пробудить Неметон. Питер, который до этого казался безучастным, резко подаётся вперёд, его глаза вспыхивают осознанием. – Чёрт возьми. Это же очевидно. – Вообще-то нет! – вмешивается Дин. – Намекаю: мы не имеем ни малейшего понятия, что за хрен этот ваш Неметон. Питер бросает на него раздражённый взгляд. – Неметон – это источник силы, который был запечатан много лет назад. Город построен на нём, но его влияние подавлено. – Если жертвы – потомки основателей… – Талия смотрит на мужа. – То их кровь может служить ключом. – Ключом к чему? – спрашивает Сэм. – К разблокировке того, что когда-то заперли наши предки, – говорит Ричард. В комнате стоит мёртвая тишина. – Твою ж мать, – тихо ругается Питер. – Значит, тот, кто за этим стоит, хочет пробудить Неметон, – говорит Дин. – А нам нужно его остановить. – А чем опасен этот Неметон? – спрашивает Стайлз. Талия медленно качает головой, словно всё ещё не может поверить в масштаб надвигающейся трагедии. – Видите ли, Неметон не является положительным или отрицательным существом. Он усиливает магию, может превратить место в цветущий край и так далее. Но если пробудить его неправильно, он начнёт притягивать всё потустороннее, что есть в этом мире, и Бейкон Хиллс превратится в эпицентр хаоса. Магия Неметона может открыть проходы в другие измерения, освободить древние сущности или духов, которые были заперты. Ритуал пробуждения может не только пробудить Неметон, но и сделать его неуправляемым. Мы никогда точно не знаем, что случится, если Неметон пробудится. Всё зависит от того, кто пытается его пробудить. – Подождите, – Стайлз делает пару шагов по гостиной сначала в одну сторону, потому в другую. – Основатели. Почему именно основатели? – Потому что они первыми построили город, – говорит Дин. – Нет, не только, – Стайлз смотрит на старшего брата. – Они не просто его построили. Они что-то сделали с этой землёй. – Хочешь сказать, что основатели могли использовать силу Неметона во благо города? – спрашивает Сэм. – Вы же сказали, что это возможно? – он смотрит на Талию. Та кивает. – И тогда получается, – добавляет Питер, – что кто-то хочет этот договор между основателями и Неметоном разрушить, чтобы повергнуть всё в хаос. – Ну, – выдыхает Стайлз, – теперь всё официально в полной жопе. – Как обычно, – хмурится Дерек. Стайлз устало кивает. – Ладно. Кто хочет остановить тёмный ритуал и спасти город? – О, да, детка, я в деле, – Дин хлопает его по плечу. – Тогда за работу, – говорит Талия. Теперь они знают, в чём истинная угроза. И времени всё меньше.