Vestal

Саундтрек IAMX – Kingdom Of Welcome Addiction После его ухода привычное для меня времяпровождение с сигаретой и ноутбуком быстро надоело. Я наскоро принял душ и лёг спать, включил случайное воспроизведение в плеере и с досадой сморщился, когда понял, что один наушник все-таки сломался. Я уже не помнил, когда в последний раз ложился спать в девять. Чувствуя себя измотанным скорее морально, чем физически, я всё равно не мог заснуть, ворочался и вздыхал, то накрывался с головой, то скидывал одеяло почти полностью. Встал с постели, когда наконец понял причину своего нервного возбуждения. Выудив сигареты из кармана джинс, я вспомнил Мэтта. «Ты ведь все равно меня не послушаешь» Обстоятельства оказались сильнее меня, как и нужды привыкшего к огромным дозам никотина организма, оправдывался я перед невидимым Мэттом, стоя на балконе и вздрагивая от малейшего ветерка. Хотя это он и сказал. Зависимость оказывается сильнее. Холодно, но дрожь в какой-то мере проходила с каждой затяжкой. Решил завтра заняться полезным. Мэтт, скорее всего, не позвонит и не напишет, будет на работе, а работает он допоздна, как я уже мог сообразить. Можно было бы наведаться к Джулиану в CoffeeOn, но отчего-то не хотелось. Я бы с удовольствием позвонил сейчас Келли, чтобы начать, как неуравновешенная и перевозбуждённая девочка-подросток, визжать о том, с каким мальчиком я познакомился, но, думаю, им с Крисом было чем заняться там, в гостях у родителей. Продрогнув, я зашёл обратно в тёплую спальню, но не чтобы забраться под одеяло, согреться и поскорее уснуть. Я всего-то накинул кофту на плечи и достал ещё пару сигарет из пачки. Надымив не хуже паровоза, я вернулся и вырубился сразу же, как только моя голова коснулась подушки. Я так и не придумал, какой же именно деятельности посвящу себя завтра, но точно решил, что она будет полезной, если не общественно, то хотя бы личностно. В итоге я просто проспал весь день. Снова. Возможно, у кого-то планы не сбывались полностью, у меня же они никогда вообще не сбывались из-за феноменальной нехватки энергии. Может и вправду обратиться к врачу. Есть совершенно не хотелось, какао и пара сигарет битой оглушили сигналы тела, так что я решил поваляться в ванной как следует. У меня была подставка, нечто вроде стиральной доски, края которой заканчивались согнутыми пластмассовыми ручками. Специально, чтобы цеплять за края ванны. Удобно ноутбук ставить. Я даже в ванной с ним. Хотя и ругаю себя за это, ведь у меня не настолько прибыльная работа, чтобы выпаривать технику напрочь и покупать новую через каждый месяц. Но с этим ноутбуком мы вместе почти два года, и я так прикипел к нему душой, что очень бы расстроился, случись с ним что-нибудь. Тем более, он всё ещё был жив, что тоже немало удивляло. Я всегда относился к вещам аккуратно, так что никогда не ронял его. Хотя, если вспомнить, как быстро накрывается у меня айфон… молодой ассистент Джон, который работает в мастерской через дорогу от моего дома, уже давно знает меня в лицо, один раз даже на чай приглашал. В шутку, скорее всего. Не налить геля ради пены было выше моих сил, поэтому, довольный, я сидел в yahoo! агенте, как престарелый задрот, там только такие в основном и обитали, просматривал новости, погоду и рекламу на первой странице. Вскоре перешел на просмотры смешных тредов, где люди не уставали задавать идиотские вопросы и получать на них в десятки раз больше ещё более глупых ответов. Скоро присяду к ним на уровень. Интеллектуальный. Вода быстро набиралась, пены становилось все больше, целые горы у моих ног, так что я уже стал бояться за ноутбук. Пришлось разгонять ногами. Дверь оставалась открытой, чтобы бедный девайс не прогревался так сильно, а вот мои плечи уже покрывались мурашками из-за сквозняка. Вечер проходил просто невероятно скучно. Только я открыл папку с сериалом, который недавно загрузил, чтобы смотреть и не беспокоиться о скорости интернета, как противный писк осчастливил мои уши своим появлением. Я мог даже не гадать, кто это. Мне ведь больше никто не пишет. Я никому не давал своих контактных данных. На часах девять вечера и одна минута. Рано он. dz_m:«Привет, принцесса» duh:«Здравствуй, злодей» dz_m:«Чем занимаешься?» duh:«Моюсь» Прямо минута молчания наступила. dz_m:«… даже в душе с айфоном. Я уже завидую хитрому устройству» duh:«В ванне. С ноутбуком» dz_m:«Не верю» Я без лишних раздумий включил веб-камеру и сделал фотографию, отправил её, даже не взглянув. Как может выглядеть прокуренный сонный блондин с пеной на подбородке? По меньшей мере, нелепо. Какая теперь разница. dz_m:«…даже добавить нечего.» duh:«А чего писал?» dz_m:«Ты вообще в курсе, что завтра Пасхальное воскресенье?» duh:«О, надо отправить родителям открытку» У меня очень верующие родители. Меня даже в воскресную школу хотели отправить, и хорошо, что не сделали этого. И Пасха определённо не ассоциируется с крашеными яйцами, вкусными пирогами и ярмарками. У нас было строго определённое расписание на этот день: скромный завтрак, потом месса в церкви, потом мы освящали хлеб и шли домой. Ходить на ярмарки мне запрещалось. Праздность это ведь грешно. Мне можно было делать что угодно, но в пределах дома. Сейчас меня вообще не трогал этот факт, но в десять лет было обидно сидеть на подоконнике и наблюдать, как соседские дети бегают по заднему двору, а их родители делают барбекю и всячески отмечают конец поста. Да и вообще, живя с родителями, я и представить боялся, какая у них может быть реакция на мою ориентацию. В общем, они немного... ебанутые. С лёгким налётом религиозности. Прямо как я. Только вот какая у меня была религия? dz_m:«Не будь ты таким занудой. Пошли, прогуляемся» duh:«Не, не-не-не. никаких ярмарок» dz_m:«Хорошо, не пойдём. Только ты, я и твои любимые блинчики. Идёт?» Это было лучше, чем провести очередное воскресенье, залипая в интернете. duh:«Хорошо, договорились» dz_m:«Я зайду за тобой в полдень» Он опять даже не спрашивал, хочу ли я, чтобы он зашёл. Хотя, я же приглашал его раньше, так что, фактически, он просто избавлял меня от необходимости говорить то, до чего было довольно-таки просто додуматься самому. Мне нравилась эта непринуждённость в нём. Он мог говорить что угодно, делать что захочется, спонтанно, принимал решения моментально. Всегда считал таких людей надоедливыми и легкомысленными, но в нём это только привлекало ещё больше. Я же не сказал, что он меня привлекает, правда? Встречная мысль вопрошала: а разве не я хотел потрахаться с тем, кто мне нравится? duh:«Уговор. Но никаких ярмарок» dz_m:«Понял я, понял. До завтра, принцесса» duh:«Увидимся. Кстати, ты мог бы просто позвонить» dz_m:«Звонил. Не дозвонился» Я поморщился. Чёрт, точно. Айфон с большой вероятностью валялся где-то на диване. duh:«Я постараюсь не проспать» dz_m:«Я всё равно тебя разбужу. Нельзя сидеть дома в выходные. Выходные это в прямом смысле «конец» недели. А тебя вроде как интересуют концы» duh:«Блистаешь умом сегодня» dz_m:«Все, пойду. Я ведь на работе, в отличие от некоторых» duh:«Давай» Я закрыл агент и осторожно переложил ноутбук на полотенце, постеленное на крышке корзины для белья, которое стояло через стиральную машинку, и сосредоточился на мытье своих волос. Надо было привести себя в более-менее человеческий вид. Вылез из ванной, едва оделся и пошёл на балкон. Было уже около десяти часов. Фонари даже на дороге моргали, выключаясь. Западная часть Лондона всегда поражала. Ты попадаешь сюда, и будто оказываешься в другом городе. С моего этажа всегда видна гроза там, боюсь её до потери памяти, но иногда эстетика побеждает страх. Красиво. Улицы сыры и вечно тоскливы, особенно когда идёт дождь. Сейчас тоже начинало накрапывать, что не удивительно. Одна капля, скорее всего, с верхнего карниза, упала мне на нос. Я поморщился и старался больше не высовываться. От пачки осталась ровно половина, когда я решил, что к завтрашнему дню лучше бы выспаться, потому что, как я уже понял, Мэттью гулять любил. Я как-то мечтательно вздохнул и поспешил вернуться в мягкую постель. Завтра узнаем. Проснулся я без будильника и ровно за час до его прихода. Времени как раз хватило на скромный завтрак из тостов и какао, пару сигарет и душ. Волосы намокли, по понятной причине, поэтому нужно было их уложить, что я поленился сделать вчера. Стоило мне только надеть трусы и подштанники, как в дверь позвонили. Несчастная одежка, конечно, больше были походила на лосины какие-то, но времени надеть другое уже не было. Я так и пошёл открывать, с влажным полотенцем на плечах. Мэтт задумчиво разглядывал свои ноги, когда я открыл дверь, но, увидев меня, он тут же изменился в лице и улыбнулся. Я жестом попросил пройти, закрыл дверь на один замок и направился обратно в гостиную. – Классные ноги, – сказал Мэтт, а я покраснел, отворачиваясь к шкафу. Нужно было обязательно выгулять жёлтые штаны, поэтому они первыми полетели в раскинувшегося по-хозяйски на диване Мэтта. Туда же любимая майка с Queen и джемпер на пуговицах. Пока я доставал из ящика в столике фен, Мэтт разгладил мои штаны и с притворной задумчивостью произнёс: – Они тебе нигде не жмут? Я закатил глаза и положил фен на столик, следующим же делом стал пытаться отобрать у Мэтта штаны, но он вдруг схватил меня за руки и потянул на себя. Я удивлённо ойкнул и заёрзал у него на коленях. – Отпусти. – Ты не поздоровался. Штаны остались позабыты, валялись теперь на полу, а я жадно впился в его губы. Он ведь этого хотел? Он с не меньшей страстью отвечал мне, и воздух между нами искрился напряжением. Я шумно дышал через нос, вцепившись в его плечи руками. Как же он хорошо выглядел в этом своём светлом, слегка мешковатом гольфе… Конечно, меня целовали раньше, но так – впервые. Крепко сжимал в объятиях, обжигая касаниями все ещё неприкрытую кожу, отбирал дыхание. А ведь мне только предстояло узнать, всё ли он делает так же хорошо, как и целуется. Я оторвался от него, он тоже часто дышал. Ещё бы. Он облизнул губы, не отрывая взгляда от моих глаз. Мне хотелось немедленно возобновить поцелуй, я жаждал больше этого контакта, но чувство какой-то-там-гордости внутри не позволяло показывать ему, как я был зависим от него. Принципиально? Да. Глупо? Да, учитывая то, каким образом мы познакомились. – Опять курил, – пробормотал он, рассеянно улыбаясь. В какие-то моменты мне не верилось, что он может быть таким уверенным и обольстительным, каким я его уже видел в обществе других людей. В нём будто бы было несколько граней, как в стеклянной призме, на которую падал солнечный луч. Его было так интересно изучать, во всех переливах настроения и мыслей. Я пытался воздержаться от дальнейших размышлений на эту тему, ведь у нас был своего рода договор, и потом мне просто будет очень неприятно, что я обманывал себя. Но Мэтт был куда более глубоким и интересным человеком, чем могло показаться с первого взгляда. Я одёрнул себя и выпутался из его рук, встал и вцепился в фен, как тонущий в спасительный круг. Мэтт деланно простонал от раздражения, но я отчего-то напрягся от этого низкого звука. – Ты ещё и укладываться полдня будешь. Я проигнорировал его и поспешил заняться непослушной прядью с левой стороны. – Скажи спасибо, что не крашусь, - пробормотал я. – Тебе и так хорошо. – Пора стричься. Остальное время мы провели практически молча, иногда переговаривались ни о чём, пока я собирался и одевался. Открыл дверцу шкафа, на которой было зеркало в полный рост. Его я любил не менее безумно, чем диван, на котором ничком лежал Мэтт, закрыв глаза. Ещё бы храпеть начал для полноты картины, честное слово. – Проснись и пой, – фальшиво протянул я, оглядывая себя в зеркало. – Хватит уже любоваться. Мистер Вселенная, – пошутил Мэтт. Он прошёл мимо меня в маленькую прихожую, в которой я уже второй месяц не мог поменять лампочку. Мэтт был в куртке. Мне очень нравился его небрежный стиль. Он явно был не из тех, кто обращает внимание на то, кто что носит. – Я взял зонт, можешь не брать свой, – Мэтт подбросил в руке старомодный не складывающийся зонт-трость. Я кивнул, надел пальто, открыл дверь и помолился, чтобы он нам не пригодился. Как только мы оказались перед входом в Гайд Парк, заполненным людьми самых разных возрастов, я понял, что влип. Я резко остановился, не слушая, чем там меня пытался отвлечь хитрый наглец. – Я же просил, – пробормотал я. Мэттью остановился передо мной. – Ну, Доминик. – Я не пойду туда. – Дом. – Мэтт схватил меня за рукав, умоляюще сверкая глазами. – Неужели ты боишься пасхального кролика? Смешно будет, когда я с места не сдвинусь. Я молчал, насупившись. – Ты обещал. – Я знаю, – закатил глаза Мэттью. – Доминик. Пошли. – Ни за что в грёбаной жизни. Мэтт поджал губы, не переставая пялиться мне в глаза. – Идём. Это всего лишь Пасха. Купим тебе блинчик… – он призадумался, умолкнув, а потом снова продолжил: – Или хочешь, в следующий раз мы проведём день только так, как ты захочешь? Идём, раз уж пришли. Я стал поддаваться его уговорам. – Договорились. Куда захочу, в следующий раз. Он кивнул и прошествовал вперёд, все ещё мёртвой хваткой цепляясь в рукав моего пальто. От главного входа шли три дорожки, мы пошли по той, которая описывала левую часть парка. Там было много всевозможных киосков и разноцветных шариков. Если перед воздушными шарами я ещё мог как-то устоять, то при виде одного определённого киоска забыл про все свои принципы и сцепил руки в замок у груди, не в силах удержать радость. – Мэтт. Мэттью! Он слегка отошёл от меня, и я рассмеялся. – Смотри-ка, попкорн. Хочу большое ведёрко. О, ведёрки с Локи! – воскликнул я с драматизмом лучшего актёра в мире, и теперь уже сам тянул его. – Ладно, ладно, будет тебе попкорн, – тоном снисходительного родителя проговорил Мэтт, по-доброму улыбаясь тому, как я внезапно оживился. Мне только дай повыёбываться, не скрываю. Устроившись с огромным ведёрком на ближайшей свободной лавочке, мы стали шутливо соревноваться в том, кто соберёт самые карамельные, в итоге большая половина оказалась на земле. Я засмеялся, когда Мэтт воскликнул «я смогу!» и закинул в рот чуть ли не все оставшиеся. Конечно же, он закашлялся, и я в истерике стал стучать ему по спине, хохоча так, что на нас оборачивались даже дети. Мэтт слегка разорвал ведёрко по бокам и надел себе на голову, а я поспешил сфотографировать его, пока он не начал противиться, и наотрез отказался удалять фото. Он смирился, выбросил несчастный кусок картона в мусорку и потащил меня куда-то ближе к центру. Ад начался, когда Мэтт увидел аттракционы. В этот момент я готов был даже собирать с малолетками пасхальные яйца, всё лучше, чем войти в эту зону ада на земле. – Дом! Пошли на молоточки, а? Я скептически осмотрел огромное сооружение и поморщился. – Меня вывернет после первого же оборота. – Неженка, – задрал меня Мэтт, уже у кассы, где купил нам по билету. Но бумажек у него на руках оказалось в два раза больше. – Я понимаю один раз, но два?.. – Ты один, я – три, – прервал мои возмущённые возгласы Мэтт, а я лишь головой покачал. В кабинках пахло жутко, но железные опускающиеся крепления хоть как-то успокаивали. Странный скрежет наводил на меня ужас. Во что он втянул меня, экстремал чёртов? – Брось, Дом. Это всего лишь аттракцион! – громко сказал Мэтт, стараясь перекричать гудение механизма. Когда нас начало раскачивать я попытался расслабиться и не закрывать глаз, потому что с закрытыми это было просто ужасно. Мэтт вертел головой едва ли не на сто девяноста градусов и задорно улыбался. Я был в подобии забвения, наблюдал за его лицом неотрывно, чтобы хоть на чём-то сосредоточиться, и вот, мы уже вверх ногами. Ужасное чувство отпустило по мере того, как мы опускались обратно, но тут же набирало обороты вместе с адской машиной. Смахивает на мою жизнь. Сначала ты лежишь на диване и смотришь себе сериалы, а потом несёшься на работу, потому что проспал, а там тебя ещё и вниз головой подвешивают. Спасибо что ещё не вскручивают соски. Спустя пять минут моих мучений и восторженных криков Мэтта я едва слез с этой машины смерти, а Мэтт остался внутри и помахал мне рукой. Я отошёл подальше и стоял, наблюдая, как работает механизм. После десяти минут сдался и купил себе колы. Ждать надоело, и я достал сигарету. Раздался очередной всплеск визгов и криков, это был последний круг, и Мэтт, наконец, должен был уже слезть с этой штуковины. Меня слегка мутило, но после пары спасительных глотков колы и половины сигареты мне стало гораздо легче, и я готов был продолжать прогулку. Лишь бы без экстрима. Мэтт подлетел ко мне весь покрасневший и взвинченный. – Опять ты куришь. Вот поэтому и мутит. Я показал ему язык и улыбнулся. – Я думал, ты останешься там жить. – Только если с тобой, – рассмеялся Мэттью, а я закатил глаза, затянулся в последний раз и выкинул окурок в рядом стоящую урну. – Идём, ты должен мне блинчик за нервное перенапряжение. Мои надежды оказались пусты, потому что не прошло и десяти минут, как Мэтт затащил меня на какое-то другое странное устройство. За пару минут в нём мои ноги словно свинцом налились, и меня снова замутило. На этот раз я купил себе пепси, а Мэтт пошёл за мороженым. Я развалился на пластиковом стуле и тщетно пытался не обращать внимания на детские крики и шумный говор людей. Усталость от шумихи навалилась с тройной силой. Я потёр виски пальцами. – Ты как? Я посмотрел на него, пытаясь всем видом сказать «да ты издеваешься». Он кинул извиняющийся взгляд в ответ, положил руку мне на плечо и легонько сжал, прежде чем отпустить. – Вот. Шоколадное с ванильной посыпкой, как ты и просил, – он закусил губу и продолжил ковыряться ложечкой в своей чашечке с мороженым. – Что? – Ничего. – Чем тебе не нравится мой выбор? Мэтт рассмеялся, а я деланно обиделся. Думаю, до блинчиков я бы не дожил. Мэтт выбрал себе карамельное. Сам-то каков. Сладкоежка. От прохладного мороженого, которое уже начинало превращаться в йогурт, стало гораздо лучше, в голове будто прояснилось. Становилось душно, явно собирался дождь. Я расстегнул пальто, и Мэтт сделал то же самое со своей курткой. – Пошли на автодром, а? – с надеждой спросил он. О. Боже. Мой. Полчаса моей жизни и парочка миллиардов нервных клеток, покойтесь с миром. Я уселся прямо на траву. – Ты что-то совсем зелёный, – слегка испуганно произнёс Мэтт. Я хотел ответить какой-нибудь колкостью, но сил хватало только на то, чтобы сдерживать рвотные позывы разной силы. Рассказывать нечего, Мэтт снова потащил меня на молотки, и сразу же на лунную походку, которая хоть и медленно крутилась, но в разные мать её стороны. Я едва пережил эти пару минут, перед глазами все плыло, желудок подозрительно урчал. Мэтт поздновато заметил моё состояние. Аттракцион замедлялся, и он осторожно взял меня за руку. Теперь он тоже крепко сжимал мои пальцы, пока я пил купленную им колу. – Лучше? Я кивнул. – Прости, – он склонился и поцеловал меня в лоб. – Сейчас схожу за обычной водой. Я послушно остался сидеть под шум людей на заднем плане. Задняя часть парка, с выходом на другой конец улицы, была более тихой – здесь гуляли молодые мамы и отцы с колясками, с более мелкими детьми, и мне вдруг захотелось покататься на детском единороге. Чего только в голову не придёт в таком состоянии. Оставалось лишь пожалеть девушку в костюме пасхального кролика, наверняка ей было жарко, как в аду, а ещё и дети вокруг бегают, кричат и просят прокатить на руках. Бедный кролик, а точнее крольчиха, уже ждёт не дождётся, наверное, когда, наконец, можно будет объявить начало сбора яиц по всей восточной части парка, чтоб побыстрее снять этот грёбаный костюм. Мэтт вернулся, но садиться не стал, только протянул мне руку. Я поднялся на шаткие ноги и мы переместились на лавочку, где я тут же опустил голову ему на плечо. Силы меня окончательно покинули. Он приобнял меня за плечи и зарылся носом в мои волосы. Мне вдруг стало так тепло и необычайно уютно, что даже тошнота прекратилась. Я наслаждался минутой покоя, потому что скоро Мэтт должен был предсказуемо захотеть ещё куда-нибудь. Его нескончаемое любопытство и неусидчивость поражали. – Скажешь, когда тошнить перестанет, купим чего-нибудь на ужин. Я глянул на часы. Было уже полседьмого. Удивительно, прошло почти полдня по моим меркам. – Идём сейчас. Всё равно ты долго не усидишь. – Что правда, то правда, – фыркнул Мэтт, осторожно убирал руку из-под моей головы, потянулся с кайфом руками вверх, как ленивый кот, и встал. Я все же получил обещанный блинчик, пока мы сидели в райски прохладном кафе. Мэтт рассказывал разнообразные истории про свои путешествия в Германии и Италии, то и дело перескакивал с одного на другое и смешно шутил. День проходил просто прекрасно, несмотря на плохое самочувствие после незапланированного экстрима. Я уже так привык к его блестящим глазам, беспорядку на голове и быстрому говору, что даже не хотел, чтобы всё это заканчивалось. – Пойдём смотреть салют вечером? – спросил Мэтт с плохо скрываемой надеждой в голосе. – Угу, – промычал я с набитым ртом. Всё-таки эти пирожные, которые Мэтт не осилил, были невероятно вкусными. Похожими на Наполеон, только крем немного иной. Может, пригласить его на чай, испробовать шедевры моего кулинарного мастерства? Я только вздохнул в ответ на внезапную мысль. Я не знал, входило ли это в наши планы. Может, он был бы и не против. Мэтт тихо рассмеялся. – Нужно тебя откармливать. Я хотел ему сказать, чтобы не включал бабулю, но не мог, есть и слушать его болтовню было гораздо приятнее, не вмешиваясь в процесс. Да и наслаждаться сладостями было гораздо приятнее, чем быстро всё съесть только для того, чтобы подколоть его. Салют начинался в десять, так что у нас было около двух с половиной свободных часов. Мы расплатились (точнее, Мэтт расплатился, на корню пресёк все мои попытки вложить хотя бы долю своих денег) и на удивление спокойно пошли по дорожке, подальше от центра. Лондон овевал нас, вечно сумасшедший, торопящийся куда-то. Этот город оставался таковым даже на выходных; что уже говорить о большом католическом празднике. Так что двигаться по направлению от центра, по дворам и более узким проездным улицам было куда безопаснее. Я вспомнил, что у меня сломались наушники, когда мы завернули за угол, чтобы обнаружить там магазин электроники. Нужно ли говорить, что наушники мне тоже купил Мэттью? Его совершенно не беспокоили деньги, а я, наоборот, экономный до салфетки. Зато всегда могу скопить на то, чего хочу, без особых усилий. Учитывая то, как мало я трачусь на еду и на общественный транспорт, потому что хожу на работу пешком и много курю. Если бы ещё и курить бросить, быть мной стало бы совсем не затратно. А потом перестать пить воду, мыться и дышать. Лучше бы скопил на психиатра. Желание затянуться горьковатым дымом возникло тут же, я вытащил сигарету из пачки, не доставая её из кармана, и закурил. Мэтт состроил строгое лицо и нахмурил брови. – Дом? Только я повернулся к нему, как он выхватил сигарету прямо у меня изо рта и затянулся сам. – Спасибо. Я пожал плечами и достал пачку. Мэтт хохотнул. – Мистер Похуист, – и сжал мою задницу свободной рукой. Я подскочил от неожиданности, и он воспользовался моментом, чтобы отобрать у меня пачку. – Отдай, – обиженно потребовал я. – Попробуй забери, – Мэтт дразнящее затянулся и выдохнул дым совсем рядом с моим лицом. – Задира, – я попытался выхватить у него сигарету, но он увернулся и тут же спрятал пачку во внутренний карман куртки. Все мои атаки были отклонены, но я продолжал пытаться, пока Мэтт вдруг не рванул с места через дорогу перед какой-то машиной, стал на другой стороне и продолжил как ни в чём не бывало курить. Я перебежал следом, но он тоже не стоял на месте, бежал передо мной и высоко смеялся, как истеричка. Я совсем запыхался, когда мы добежали до самого первого дома на этой улице. Мэтт тоже замедлился, только притормозил около урны для мусора. Я отдышался и поднажал, но, стоило мне приблизиться к нему, он сделал последнюю затяжку и выкинул окурок. Глядел на меня, улыбаясь во все неровные зубы. Засранец. Я зыркнул на него. – Ну, дай хоть одну. Он усмехнулся. – А ты попроси хорошо, может, и дам. Я набросился на него с поцелуем. Было плевать на людей, которые проходили мимо нас. Я долго целовал и покусывал его губы, в попытках отомстить за то, что он заставил меня бегать как дурака по улицам. Поцелуй и правда горчил. Мимо прошли две девушки, одна из них засвистела и прокричала: – Жгите, мальчики, – и это заставило меня оторваться от него. Он слегка потрясённо выглядел, но тут же расправил плечи и рассмеялся, достал пачку из кармана и протянул её мне. – Только одну. Я согласно кивнул, облизал влажные губы и достал желанную сигарету. Я закурил, а Мэтт снова повёл меня куда-то за руку и увлёкся очередным рассказом о Германии, в которой он на пасху обблевался копчеными баварскими сосисками. Мне не надоел его фетишизм относительно всего немецкого, но смешила степень помешательства. К вечеру заметно похолодало. Уже было довольно темно, на выходе из подземки была толпища народу, а нам нужно было пробраться к Лондонскому глазу, по гениальному плану Мэтта. Он крепко держал меня за руку, бесцеремонно продвигался через толпу, и мы, наконец, стали в километровую очередь. – Доставай, – серьёзно произнёс Мэтт, и я выудил из почтальонки слегка помятое мороженое. – Это уже пятое за день. Тебе не много, милок? Он легонько толкнул меня в плечо. – Я люблю сладкое. – Он прищурился, откусывая кусочек карамельного рожка. – Я гений. Мы как раз попадём туда, – он указал на колесо обозрения, – к десяти. Надеюсь, будем наверху, когда дадут салют. Я уже делал так. Я улыбнулся. Посмотрим, как он выстоит сорок минут в очереди. Когда мы попали-таки в кабинку, было без десяти. Мэтт прямо светился, весь его вид так и кричал «ну я же говорил». Я пытался пару раз подтрунивать над его детской гордостью, но в душе радовался чуть ли не больше, чем он сам. Я давно уже не видел столько людей за один день, не гулял по стольким улицам и не разговаривал так много, как с ним сегодня. Темза красиво волновалась, её течение было быстрым, но можно было проследить её потоки и их направления. Ветер красиво колыхал воду, проплыла медлительно яхта, оставляя на воде зеркальное отражение своих огней, а небо освещалось прожекторами. Кажется, люди тут будут ещё долгое время после салюта отмечать конец поста. В Рождество тут было ещё больше народу. Крис и Келли как-то пытались затащить меня туда, но после первого же раза я категорически отказался выходить из дома в этот день. Почему-то рядом с Мэттом мне было спокойно в толпе. Спокойнее, чем с ними. Я положил руку на стекло, прижал ладонь к прохладе. Краем глаза мог видеть, как Мэтт задумчиво наблюдает за мной, но мой взгляд все же был обращён на пейзаж, открывшийся передо мной. Вдали мерцали окна домов, а если смотреть влево, можно увидеть Биг-Бен. Я задумчиво постучал по стеклу, желание рисовать нахлынуло с огромной силой. Забытое хобби манило отчего-то особенно сильно именно в его присутствии. Он, тем временем, внимательно разглядывал мой профиль. Спустя минуты тишины мы поднялись почти наверх, и оба в напряжённом ожидании уставились за стекло, ожидая канонад салюта. И, о чудо, как только мы были третьими от самой верхней кабинки, в воздух взлетели красочные струи, одна за одной, и взрывались цветами нашего флага. Я лыбился так, что болело лицо. Повернул голову, и увидел на лице Мэтта немного глупую, но не менее радостную улыбку, копию моей собственной. Он медленно обвил меня руками за пояс. – Спасибо. Это был прекрасный день, – с этими словами я обнял его за шею, и мы осторожно сомкнули губы в поцелуе. Через прикрытые глаза я мог видеть вспышки салюта, но он меня больше не интересовал так, как это делало очарование момента. Который был, сам по себе, таким приторным, что если бы вы увидели его в фильме, то лишь поморщились бы. Но вы не представляли себя на моём месте. На месте героя. Несмотря на всё розовое, в главной роли очень хорошо. Моё дыхание сбивалось не только от поцелуя, а от безопасности и тепла его рук. Видимо, Мэтт уже понял, как я люблю, когда меня сжимают покрепче. Я приоткрыл глаза, пересилив себя, в тот же момент, что и Мэтт. Синева глаз сияла темными отблесками от салюта, который все ещё взрывался, шумя, за стеклом справа. Наконец, я положил голову ему на плечо, убрал одну руку, чтобы удобнее было смотреть на салют, который всё продолжал усыпать красочными каплями и цветами небо. Впервые за долгое время я почувствовал себя молодым и влюблённым в жизнь.