Vestal

На следующий день я проснулся от звонка моего же айфона. Кто их вообще придумал, чёрт побери, звонки по утрам. На сонную голову я, почему-то, был уверен, что это Крис звонит, и что я убью его к чертям, несмотря на то, что уже перевалило за полдень. – Ты охуел что ли, шкафчик с саркастичной ухмылкой, – простонал я в трубку и повернулся на живот. На другом конце провода воцарилось молчание, которое, однако, в следующую же секунду заполнилось истеричным хохотом. – Вот табуреткой меня уже называли, а шкафчиком ещё ни разу, – едва проговорил через смех Мэтт, а я прорычал. Ему-то какого хрена надо? Смех его только набирал обороты. – Не вынуждай меня грубить. Заткнись, прошу тебя, – проворчал я. – Спать хочу, дико. – Чёртов соня, проснись и пой. У нас был уговор, помнишь? Что мы проведём день по-твоему, – Мэтт на другом конце провода что-то уронил и ойкнул. Я молча сопел в подушку. – Ты спишь? – Ага. И тебя приглашаю. – Дом! Ну же. Мне завтра на работу. Целый выходной есть, и я не хочу просидеть его, – затараторил Мэтт. – Поднимай уже свою тощую задницу и иди в душ или куда ты там обычно идёшь утром, потому что уже день, и я буду у тебя через полчаса. – Ага. Мэтт фыркнул и положил трубку. Он ещё не знал, что я заставлю его просидеть этот день в любом случае. Только со мной вместе. Мысль о подъёме не первое, что приходит в голову, когда устраиваешься поудобнее в тёплом одеяле и зарываешься носом в любимую подушку. Я не успел долго поспать, потому что в дверь раздался настойчивый звонок. Предчувствуя, что он не отвяжется, я нехотя выбрался из кровати и пошёл открывать. Впустил его и зашагал обратно, даже не дожидавшись, пока он снимет верхнюю одежду. Я сразу же рухнул на кровать, как только вернулся в спальню. – Здесь я ещё не был, – задумчиво протянул Мэтт. У меня не было желания даже переворачиваться на спину, потому что тело начинало медленно просыпаться, ноги гудели, а бедра почему-то ныли. Слишком много ходьбы за один день. Но тут я вспомнил, куда хотел повести Мэтта. Надеюсь, мой Джулиан работает этим утром. Латте исправит всё, даже моё клинически плохое настроение из-за пожизненного недосыпа. Мозг медленно скрипел шестерёнками, тоже возвращаясь в реальность, и я таки перевернулся, чтобы посмотреть на Мэтта, который, отодвинув комок из одеяла, подсел ко мне на постель. – Тебе помочь подняться? – он занизил голос, улыбнулся краешками губ. Я закусил губу. Мою сонливость напрочь снял его взгляд, какой-то игривый и чертовской. – Смотря как будешь помогать, – отвечал я. Он наклонился надо мной, скользнул губами по подбородку. Осторожные укусы и поцелуи, которые Мэтт оставлял на моей шее, заставляли меня ёрзать на простыне, и я выгнул шею как мог. Как ещё не вывернул? Ощущения были до ужаса приятными и от этого немного пугающими. Видя, что я только за такое развитие событий, он вдавил меня своим телом в постель сильнее и заелозил носом по моим ключицам. Его бедра тесно прижимались к моим, и я начинал чувствовать, что теряю самообладание. Тело не слушалось от удрволсьвтия. Ёрзало и пыталось то податься навстречу, то сбежать. Он начал легко вдавливать меня в поверхность поступательными движениями бёдер. – Если ты, – движения становились напористее и сильнее, – сейчас же не поднимешься, – он куснул меня в шею сильнее, и я удивлённо вскрикнул, – мне придётся наказать тебя. Я уже сам себя наказал, всеми теми вариантами его наказания, которые он мог применить ко мне. Откуда подобные картинки в моей голове я и сам находил удивительным. Никогда не смотрел и не читал подобного. Но отчего-то это не казалось странным, а только возбуждало. – Я не против наказания, если оно будет таким, как это, – выдох, и мои губы уже в его власти. Сразу же глубоко, властно, борясь за преимущество, мы начали поцелуй, задыхаясь от контакта бёдер. Я потянулся руками к его рубашке, но он вдруг одёрнул их, схватил запястья и вжал их в постель над моей головой. Мне безумно нравилось и это. Это был не первый раз, когда я со злорадством хихикал, как Харли Квин, затевающая шалость, пока Мэтт держал меня за запястья. Может, я и правда фетишист какой-нибудь. Так и знал, что хочу переложить ответственность на чужие плечи. А он и не против. Мысли отрывками метались в черепной коробке, пока Мэтт перебрался на мою шею, исследуя губами каждый сантиметр, добрался до выреза моей майки. Он даже не покусывал, а легонько прихватывал кожу зубами, только намекая, и не прекращал двигать бёдрами. Я начал подаваться навстречу. Он скользнул пальцами левой руки по моему животу, сначала легко коснулся внизу, потом повёл выше, вдавил пальцы глубже. Пытаясь стащить с меня майку, правой рукой он все ещё держал мои запястья, а потому не преуспел в этом деле, и я не смог удержать стона. Поглаживающие движения приятно щекотали, и я выгибался навстречу. – Да, ещё, – протянул я и ощутил, как он отпускает мои запястья, чтобы избавиться от одежды. Я не стал терять времени. Отбросил ненужную тряпку в сторону, воспользовался тем, что мои руки свободны, и принялся расстёгивать его рубашку. Мы ещё не доходили до того, чтобы раздевать друг друга. Я поспешил снова завладеть его губами. Когда все пуговицы были расстёгнуты, я распахнул его рубашку, растерянный, без понятия, что делать теперь. Но, к моему облегчению, Мэтт взял дело в свои руки. Вырвав у меня стон последним звонким поцелуем, он мазнул влажными губами по шее, попутно прикусывал девственно чистую кожу. Я заставил себя открыть глаза и посмотреть вниз; он, дразня, обвёл кожу вокруг моего соска языком пару раз, затем наконец-то стал посасывать его. Я никогда не замечал, чтобы они у меня были чувствительнее обычной кожи. Почти не контролируя себя, я выгнулся как мог, игнорировал зудящий пах и дергающийся член всеми силами. Мэтт вскоре понял, что я больше не в силах терпеть, и скользнул пальцами по моим шортам, под которыми ничего не было. Я охнул, когда он огладил пальцами уже заметную выпуклость, а сам вернулся к моей шее, видимо, с целью оставить мне небольшое напоминание о сегодняшнем утре. Я приподнял бёдра, помог ему стащить с меня последнюю одежду, и вдруг меня ошарашило мыслью, что раньше я никогда ни перед кем не раздевался. Я жутко краснел, пока Мэтт рассматривал моё тощее и наверняка некрасивое тело. Он тихо рассмеялся. Низкий, коварный смешок заставил меня вздрогнуть. Затем накрыл мои губы своими и удивил совсем уж осторожным поцелуем. Я устыдился своего стеснения, раскраснелся ещё больше. Да, в жизни я мог пререкаться и отрицать чьё угодно мнение, но сейчас чувствовал себя таким беззащитным под ним. – Настолько первый раз? Я кивнул. Улыбка, приподнявшая уголки его губ, немного успокоила меня. Действительно, он был первым, кто касался меня в таком ключе. – Позволь мне… – его рука прошлась по низу живота. Я застонал и постарался вложить всё своё согласие в поцелуй, которым впился в его губы. Мэтт уверенно обхватил пальцами мой член, оглаживал большим пальцем головку, метко сплюнул. Я стал кусать его, терзать ниточки губ и вымещать на них своё волнение. Он не без некоторого усилия вырвался из плена моих губ и поднёс ладонь к покрасневшим губам, облизал напоказ и вернулся к своему занятию. Двигал рукой уверенно, оставлял на моей шее поцелуи, один за другим. Голова закружилась, когда он осторожно размазал выступившую на головке белёсую капельку пальцем, взглянул вниз и пробежался языком по припухшим губам. – Мэтт, – я задыхался. – Быстрее. Мне вдруг стало неловко из-за того, что с возбуждением Мэтта мы так ничего и не сделали. Попроси я его трахнуть меня сейчас, он бы не согласился. Я был точно уверен в этом, но не знал, почему. Да и думать мне совсем не хотелось, когда он стал двигать рукой быстрее, иногда сплёвывал и так смотрел на мой член, будто хотел съесть меня, начиная с него. Кончики пальцев покалывало, и я обхватил Мэтта за шею одной рукой, другой пробрался под его рубашку на спине. Сжимал его кожу пальцами, стонал, уже совсем не сдерживаясь, чувствовал краем сознания, как подступает волна наслаждения. Я зажмурился, трясся от чувства, которое я не ощущал так остро раньше. Как наркотик, его хотелось все больше, и я громко стонал, шепча что-то непонятное Мэтту, который едва ощутимо покусывал мой сосок, крепко сжимал в руке мой член. В голове каша, всё так смешалось, боже, пусть остановится, слишком хорошо, нельзя так... Вдруг мои руки снова оказались у меня над головой, он легко удерживал их одной левой, и мой истощённый удовольствием разум стали посещать отрывками картинки. Как бы он трахал меня, прямо здесь, всё так же горячо дыша в шею и рыча от того, что я, именно я доставляю ему удовольствие. Крепко, до покраснений и синяков держал мои запястья, двигал бы бёдрами, ворвался бы в моё тело и не останавливался бы, пока я не кончу. Секс, такой, каким я его хотел. Страстный, грубый. С тем, кому доверяешь. – Умница. Мне нравится, что ты такой возбуждённый. Так сильно хочешь меня? Я застонал, глаза закатились. – Как пошло. Такой большой мальчик, – последнее, видимо, было в адрес моего члена. – Кончай. Я вскинул бёдра, уже не со стоном, а с криком, и кончил ему в руку. Осторожно, он сел между моих раскинутых ног и наблюдал за мной, распластавшимся на простынях, обессиленным и расслабленным. Я пересилил себя и потянулся к прикроватной тумбочке, чтобы достать салфетку. Мэтт принял её ленивым жестом, вытер руку и отбросил куда-то в сторону. Он сладко потянулся, а я обескуражено наблюдал за ним. – Это… – попытался сказать я, но потом просто рассмеялся, махнув рукой. Мэтт улыбнулся как-то снисходительно и поцеловал мой покрытый испариной лоб, перед тем как слез с кровати. Я нехотя поднялся следом, подобрал спальные шорты с пола. Так, в ванную. В дверях остановился, оглядываясь через плечо на Мэтта, который, оказывается, смотрел на мою задницу, и снова глупо рассмеялся, краснея. – Ты идёшь? Он вздёрнул одну бровь, скидывая рубашку с плеч. – Конечно, если приглашаешь. Он не ожидал. Я хмыкнул, подошёл к нему. Мои руки опустились на ремень, я потянулся к его губам. Расстегнув несколько пуговиц и молнию, я стянул штаны до колен, и он потряс ногами, позволяя ткани съехать вниз. Мэтт ухмыльнулся и положил мои руки себе на бедра. Я в очередной раз за этот день впился в его губы, чтобы скрыть своё смущение, и осторожно скользнул пальцами под резинку белья, стягивая его вниз. За каких-то полчаса мы стали ближе друг к другу лишь посредством страстных поцелуев и смелых касаний. Поцелуй становился всё жарче и жарче, и когда я прижался к нему, он вдруг подхватил меня под задницу. Пришлось обхватить его пояс ногами. Опасный трюк, скажу я вам. Мэтт опасно покачнулся, но потом уверенно сцепил руки в замок. – Тебе разве не тяжело? – прошептал я ему в самое ухо. Он покачал головой в отрицании и понёс меня в душевую. Врун. А сам-то от напряжения даже говорить не может. – Всегда мечтал об отдельном душе, – сказал Мэтт повседневным тоном, будто бы это не он только что вжал меня в кафельную стенку, заставив простонать. Он снова стал целовать меня, настойчиво, но медленно, как в самый первый раз. Воспоминание вызвало приятную дрожь, и я вздохнул. Мэтт осторожно опустил меня на пол и зачем-то взъерошил мои волосы, отвернувшись, чтобы включить воду. – Тебе задать жару или понежнее? Я не услышал вопрос, потому что увидел прекрасный рисунок на его спине. Я бы сказал, что это левая лопатка, но он находился чуть выше, доставая до плеча. Татуировка была очень красивой, я поразился тому, насколько натурально она выглядела. Прямо на меня смотрел прекрасный лев, каждый волос которого был идеально прорисован. Лев прорывал кожу плеча, оскаливаясь, но не зло, а будто властно, показывая, что на самом деле хозяин тату только лев в человеческом обличье. Я коснулся клыка пальцем. Несомненно, львы могли быть как ласковыми, так и смелыми. – Дом? – Мэтт усмехнулся на меня через плечо. – Ты не говорил мне о нём, – не покидало ощущение того, что лев настоящий, и я говорил про него, как про живого. Я обвёл самодовольную морду указательным пальцем. – У меня ещё и штанга в языке была. – Почему не оставил? – Проблемы с работой. Я кивнул, развернув его к себе за плечи. – Татуировка просто великолепна. – Я знаю. Хелен мастер своего дела. – Как получилось, что ты сделал тату? Мэтт осмотрел полку на стене, нашёл гель для душа и открыл крышечку большим пальцем правой руки, левой приобнял меня за плечи. Видимо, он выбирал слова, чтобы рассказать очередную историю из своей жизни. – Это был единственный раз, когда я проспорил. Хелен – моя подруга, я познакомился с ней в Берлине. Она опытный тату мастер и давно уже к тому времени уговаривала меня на татуировку, нарисовала по её словам лучший эскиз за всю жизнь и хотела лучшую работу посвятить мне. Девушка она упорная, конечно, но уговорами просто так меня не возьмёшь, – Мэтт фыркнул от воспоминаний, выливая жидкость на ладонь и отставляя бутылочку с гелем обратно на полку. – Мы поспорили. Вспоминать, на что именно и как это было, не очень хочется, поэтому просто скажу: её условием была татуировка, но я мог выбрать место. Я и сам не ожидал, что она будет смотреться хорошо. Так и вышло. Мэтт начал водить руками по моим плечам и спине, попутно массируя. О, эти пальцы. – Он тебе понравился? – любопытно спросил он. – Да, очень. Я смущённо отвёл взгляд. Его руки, скользящие теперь по моим рёбрам, заставляли забыть все, о чем я думал только минуту назад. Однако внизу меня встретило другое не менее смущающее обстоятельство. Как он может при таком явном возбуждении спокойно рассказывать мне что-то, ни капельки не думая о том, что можно с этим кое-чем сделать. Вода вдруг стала казаться прохладнее. Я стрельнул глазами вниз. – И что мы будем делать с тобой? Мэтт усмехнулся. – Пройдёт, чего ему. Я свёл брови вместе. Это был намёк на мою подростковую несдержанность, да? – Можешь помочь, если хочешь, я не против, – Мэтт скользнул руками на мою задницу и несильно сжал. Это приятно взбудоражило меня. Я решил не робеть, насколько это было возможно. Я раньше никогда не видел чьих-либо достоинств, даже не с чем было сравнивать, но мне показалось, что его член может быть больше среднего. Я облизнулся, схватил с полки гель и выдавил на ладонь куда больше, чем надо. Поставил обратно и силой воли старался унять дрожь в руках, которая появилась то ли от перевозбуждения, то ли от волнения. Я вспенил жидкость, легко помассировал его плечи. Он почти прижал меня к стене, одной рукой оперся в кафель стены около моей головы, а второй оглаживая мой живот и бедра. Вода почти не попадала на меня, зато он стоял прямо под струями, пока я водил пальцами по его торсу, пытаясь на ощупь запомнить каждый мелкий изгиб. Занятие казалось мне таким интимным, что я бы уже возбудился в очередной раз, если бы не переживал, что сделаю что-нибудь не то. Одно дело, когда ты ласкаешь себя, точно уверен, что делать и когда уже будет слишком, совсем другое, когда это чужое тело, которое ты не чувствуешь. Я поразился сам себе. С таким мнением я хотел познакомиться с парнем по интернету и просто потрахаться. И чтобы мне при этом было хорошо. Вечно до меня все доходит только спустя километры мыслей и дни времени. – Вот так ты хотел, чтобы мы провели день? – Мэтт не удержал язык за зубами, но я пропустил шутку мимо ушей. У меня было больше десяти лет, чтобы накопить недоёб. Чего ещё он ожидал, вершин самообладания? Я старался вести себя уверенно, взял его член, двигал рукой медленно, без резких движений. Спустя минуту мучений Мэтт обвил меня руками за пояс и поменял нас местами, прислонился к стене и подставил меня под воду. – Смелее, Доминик. Я сглотнул, отфыркиваясь от воды, и сжал крепче. Мэтт прикрыл глаза и обхватил меня рукой за шею, заставив приблизиться. Стал слизывать капли с моей шеи, пока я смелел, не встречая сопротивления, пальцами второй руки водил по коже на яичках. В какой-то миг я отпустил себя. От его реакции на мои действия мурашки по коже, ловил каждый рык и рваный вздох. Спустя несколько секунд он впился в мою шею, заставив меня вскрикнуть. Движения стали смазанными, наши губы встретились и я уже не разрывал контакт, кусая в ответ, стараясь отомстить за все засосы на моей шее. Получалось не особо, но скоро и эта мысль оставила мою голову, по мере того, как Мэтт всё сильнее прижимал меня к себе, а я двигал рукой все быстрее и резче, оглаживал пальцем головку, потом снова возвращался к утерянному ритму. Он в этот раз сильно сжал мою задницу одной рукой, когда скользнул пальцами между ягодиц всего на секунду. Я аж подпрыгнул от неожиданности. – Ещё немного, Дом, – выдохнул он, и я оттянул его нижнюю губу зубами, издав такой стон, будто это меня сейчас прижали к стене и заласкали до оргазма. Вскоре Мэтт особенно сильно впился в многострадальную кожу моей шеи и кончил с низким полустоном. Я обхватил его за плечи и заставил вместе со мной стать под воду и позволить струям немедленно смыть результаты нашего времяпровождения. Мы простояли под душем ещё минут пять, целуясь, и просто касались друг друга. Выносить меня из душевой Мэтт, видимо, не рискнул, боялся поскользнуться. Он стал перед зеркалом и провёл рукой по небольшой щетине, которая ему только шла, на мой взгляд. Я подошёл сзади и накинул ему на плечи полотенце тёмно зелёного цвета. – Ты уже придумал, куда мы пойдём? – он с любопытством смотрел на меня из зеркала. – Знаю, – улыбнулся я почти что мстительно. Я заставлю Мэтта делать то, что он не любит, вероятно, больше всего на свете. – Идём. Мне ещё с волосами мучиться полчаса. Когда мы зашли в CoffeeOn, Мэтт с достоинством смирился с планами на день, выпрямился и последовал за мной к стойке, за которой находилась мини-кухня. Из динамиков на уютной громкости играли Blue October, и я довольно улыбнулся, оглядывая знакомое до мелочей помещение. Джулиана на месте не было, но и посетителей особо тоже, может, пошёл за корицей или просто отдохнуть. Я скинул куртку с плеч и повесил на вешалку рядом с местом Джу за стойкой. В этом месте я любил буквально всё: от лампочек в стильных люстрах до удобных диванчиков, мятых журналов и маленьких подушек. – Сядем на окне? – я кивнул на свободный подоконник. Широкий, с серой подушкой, с розеткой под рукой. Что может быть лучше? Мэтт пожал плечами. Я кинул ноут на подушку, схватил Мэтта за руку и потащил с собой. Джулиан уже был на месте, читал какой-то журнал. Его девушки сегодня не было, что не могло не радовать. Было как-то странно заигрывать с ним, пусть даже и в шутку, в её присутствии. А иначе мне было скучно. Мы с Джулианом были знакомы уже года три. С того самого дня, как я заселился в эту квартиру. С самого первого прихода сюда, чтобы снять стресс и попить кофе, меня очаровал интерьер и приветливый, высокий, стройный, но в меру накачанный (бла-бла-бла), шатен с парой татуировок на правой руке и полу-рукавом на левой. Он был идеален, и я тайно воздыхал по нему каждый день, но потом узнал как-то, что он не интересуется парнями. Совсем. Однако когда я рассказал ему про себя немного больше, он отнёсся к моей ориентации с черепашьим спокойствием. С тех пор я понял, что отличаюсь от столичных коренных жителей. В моём маленьком городке и его маленькой католической общине быть геем не просто было позорно. Скорее, это было что-то, о чём было запрещено говорить вслух, что было ещё хуже. В Лондоне, как я понял, люди считали ханжество нелепостью. А я обожал Джу всё равно. И за латте, и за душевные разговоры, и за обсуждения последних вышедших альбомов, и за характер, более мягкий, чем мой. Мэтт вопросительно глянул на меня, но в следующий момент отступил. Джулиан нёсся ко мне, чтобы крепко поцеловать в щеку и стиснуть в объятиях. Я вскрикнул, когда он приподнял меня. Я рассмеялся и задёргал ногами. – Отпусти. – Не отпущу, пока не скажешь, где ты был целую неделю! – Джулиан шутливо подбросил меня, заставляя вскрикнуть. – Пушинка. – Сам такой. – Я нахмурился, все ещё улыбаясь. – Мне дали отпуск. Отдыхал. Джулиан осторожно опустил меня на пол. Я тут же обошёл его, чтобы стать между ним и Мэттом. – Джу, это Мэтт. Мэттью усмехался чему-то почти ехидно, но потом искренне улыбнулся, забыв про свой передний зуб, и ему так шла эта улыбка, пока он пожимал руку Джулиана, что я невольно залип, не в силах оторвать от него взгляда. На грешную землю меня вернул очередной смешок. – Принцесса отыскала принца, отобрала у него коня и заставила прийти в CoffeeOn? – Джулиан вернулся за стойку и выпалил прежде, чем я смог ответить ему: – Чем я могу угостить вас? Мгновение тишины разрезал входящий звонок. Я впервые слышал, чтобы у Мэтта звонил телефон. Он пожал плечами, попросил выбрать ему на наш вкус и отошёл к нашему подоконнику. Из колонок заиграл какой-то хип-хоп бит, и я поморщился. – Джейн вечно что-нибудь не то скинет, – проворчал Джулиан. – Поставь Rolling Stones м? Ради меня, – я захлопал ресницами. – Я ради тебя делаю больше, чем ради своей девушки, – засмеялся он. – Тебе большой латте? – С ванильной посыпкой, – я уже не обращал внимания на издевательскую кличку. – А принцу? – я закрыл рукой лицо и рассмеялся. Немного успокоился и сказал: – Эспрессо макиато, – задумчиво протянул я. – С карамелью. Джулиан, с выражением лица «ну надо же», отвернулся, чтобы взять турку. – Давно вы знакомы? Я посчитал дни и немного удивился. – Дня четыре всего. Пять даже. – А ты уже смотришь на него, будто он единственный мужчина на планете, – Джу протёр турку салфеткой и насыпал туда зёрен. – Не правда, – охнул я. – Я холоден и неприступен. Он рассмеялся. – Ты говорил, что ждёшь мужчину мечты. Но я не такого варианта ожидал, знаешь. – А что конкретно тебе в моем выборе не нравится? – я притворно разозлился, уступая место только что пришедшей девушке. – Знаешь, на высокого и широкого парня с сильными руками он как-то не похож. – Этот разговор, помнится, состоялся год назад, и я был пьян, – я стал постукивать по деревянной поверхности стойки пальцами, оглядываясь на Мэтта, который уже уселся на подушке и ковырялся в айфоне. – Ладно. Кажется, он стесняется, – Джулиан улыбнулся и поставил передо мной большой и маленький стаканчики. Рядом положил на салфетку два печенья с шоколадной посыпкой. – Эй, – я кивнул в сторону сладостей. – Ой, брось, я же знаю, как ты их любишь. За счёт заведения. – С моей любовью к халяве ты разоришься. Мэтт усмехался, когда я поставил рядом с ним напитки. – И зачем тебе я? Я покраснел и пихнул его локтем под бок, чтобы двигался. – Он натурал. Но я ужасно сох по нему, где-то с год, как приехал сюда, – я отпил немного латте. – И у него есть девушка. Мэтт сочувственно кивнул головой, но в его глазах все равно плясали весёлые огоньки. – Да, я в душе плакал, когда увидел, как они там зажимались в подсобке, – я пихнул Мэтта сильнее, когда он рассмеялся. – Бесчувственный ты. – Нет такого натурала, из которого нельзя сделать бисексуала. Я проверял, – он тоже отпил. – Твои шутки... – я впервые зачем-то попытался прокомментировать его юмор на грани, но закатил глаза, решив не продолжать. Порицания он и добивался, так что единственное, что можно было сделать, чтобы не провоцировать его продолжать – это игнорировать. – Я не брал сахар, не хочу глушить вкус кофе, это кощунство. – Обожаю карамель. Спасибо. – Ну что, приступим? – я поставил стаканчик рядом с собой, положил на колени сумку с ноутом, и из динамиков над нами полилась мелодия песни, которую я узнал без труда. Coffee and TV, слушал же до тошноты, как подросток. Джулиан помахал из-за стойки, и я неловко заёрзал, бросив благодарную улыбку в ответ. Мэтт сопротивлялся недолго, и через полчаса мы уже развалились на окне, украв пару подушек с диванчиков, лениво допивали кофе и смотрели Доктора. Мэтт приобнял меня, я положил голову ему на плечо, а он склонил свою на мою макушку, и я мог чувствовать изредка, как он улыбается мне в волосы. – У тебя даже шампунь с ванилью? – заметил он, глубоко вдохнув, и зарылся носом в пряди. – Нравится? – я улыбнулся, не получив ответ. Курить хотелось очень. – Я сейчас приду. Я переложил ноутбук ему на колени и нехотя слез. Я мог спиной чувствовать взгляд той девицы, которая, кстати, расположилась недалеко от нас. Кто бы выдержал на себе такой пристальный взгляд, это же просто неприлично. Я достал из кармана пачку, краем глаза замечая, как неодобрительно нахмурился Мэтт, и, чтобы не искушать себя, вытащил одну сигарету. На удивление распогодилось, но ветер был холодный, и ни намёка на солнце, как обычно. В голове эхом отозвались слова Джулиана про то, как я смотрел на него. Нет, Мэтт мне не нравился. Совсем. Из этого не могло выйти ничего хорошего. Я для него просто развлечение, причём временное. Но в его присутствии было так… неловко что ли, и я делал и говорил что-то непонятное, или просто неудобно молчал. Странный он. Другой бы уже не стал изощряться, угощать блинчиками, интересоваться жизнью. Просто взял бы то, что ему предложили, и смотался. Но Мэтту, кажется, скучно было просто так жить. Он был полон сюрпризов. А эта татуировка… Я слишком много думаю о нём. Скурив до самого фильтра, я затушил окурок, нацепив нейтральную маску, и зашёл обратно, ёжась. Играло что-то приятное, и я направился к нашему окну, приободрившись. Однако, Мэтту скучать без меня не приходилось. Девушка-брюнетка, которая частенько ходила сюда, чтобы заигрывать с Джу, теперь стояла рядом с Мэттом, что-то говорила ему на ухо и смеялась. Я закусил губу, обошёл её и забрался на своё место. Ну вот. Именно то, о чем я и думал. Мэтт достал айфон и дал его в наманикюренные когти дамочки, которая записала ему свой номер, попрощалась и пошла к своему месту, складывать планшет в сумочку. А стаканчик за собой не убрала, зараза гламурная. Я не удержался и нахмурился. – Нужно бросать курить. Мэтт состроил милое лицо. – Кто-то ревнует. Я отвернулся, но тут же почувствовал поцелуй на своей шее. Тихо проворчал: – А телефон зачем брал? – Она бы не отцепилась от меня. Тем более, я взял её номер, а не она мой. А я могу и не позвонить, – я повернулся к нему, и он дернул бровью. – До конца сезона три серии. Я открыл было рот, чтобы съязвить, но он прервал меня. – И прежде, чем ты скажешь что-нибудь по этому поводу, нет, мне не надоело. Хоть это и сказочка. Я тут же стал спорить с ним, потому что Доктор Кто был моей тайной страстью. – Да ладно, можешь не утруждаться, тебе просто нравится Рори, – сказал, как отрезал, Мэтт. – Он милый кот, в отличие от некоторых диких зверей, – ляпнул я, клацнув на плей. – Может, каждый дикий зверь хочет быть кем-то приручен, – тихо сказал Мэтт, и всего за пару секунд вынужденно погрузился со мной в мир путешествий во времени и пространстве. До моего дома мы шли пешком, обсуждая на ходу всё, что приходило на ум. – Я не думаю, что график чем-то отличается. Как по мне, гораздо лучше идти на работу к одиннадцати, хоть и проводить там весь день, чем с восьми до шести работать, а потом еле приползать домой. Не мой биоритм. Я пожал плечами. – Ты так и не рассказал, где работаешь. – Можешь прийти завтра в гости, если хочешь, – он усмехнулся и завернул в мой двор. У него с ориентацией в пространстве было получше, чем у меня, хоть я и жил уже в этом районе около четырёх лет. Да и в некоторых других вещах он был довольно хорош. – Хочу. – Тогда лучше к пяти, как раз меньше людей будет. Туда же. – Все-таки на вокзале? – я, сощурившись, глянул на него. – Это ещё не самое главное. Я лишь кивнул. – Я скину тебе сообщение, когда приду. – В этом нет необходимости. Я и так узнаю, – сказал Мэтт, окончательно заинтриговав меня. Я взлетел по ступенькам на крыльцо своего подъезда, открыл дверь ключом, который предусмотрительно достал до этого, и впустил Мэтта внутрь. Мы поднялись на мой этаж, и только я потянулся за выключателем, как мою руку перехватили. Я не успел возмутиться, потому что Мэтт был безумно горячий, и в темноте мы разделили смазанный поцелуй и, немного привыкнув к положению тел, продолжили целоваться. Он был требователен и даже резок. Мы отпрянули почти одновременно, задыхаясь. – Мне пора. Зайду в другой раз, – он снова поцеловал меня и отпрянул, не оставив мне возможности ответить. Быстро пошёл по лестнице вниз, а из соседской квартиры вышла девушка, немного поражённая. Я жутко краснел, открывая дверь в своё жилище. Она даже улыбнулась мне, обернувшись, но я сделал вид, что не заметил. Хотелось скорее добраться кровати и заснуть, ведь я мог проспать даже к пяти часам.