Vestal

Я нехотя приоткрыл один глаз, ёрзая на подозрительно мягкой и удобной, пусть и скользкой, постели. Как обычно, во сне я превращался в гусеницу, заматывался в одеяло как в кокон, и моего одеяла не хватало, поэтому оставались не прикрыты либо плечи, либо ноги. У Мэтта было огромное одеяло, поэтому оставалось даже лишнее, приходилось выталкивать его, смятое, комьями из-под себя. Открыв второй глаз, я увидел тумбочку с часами. Тикающими, стрелочными часами. Сесть получилось не сразу, тёплое одеяло ласково согревало своим теплом, но я подорвался и огляделся в поисках Мэтта. – Доброе утро, – усмехнулись сзади, и я повернул голову, чтобы увидеть Мэтта в одних трусах, оперевшегося плечом о дверной косяк и скрестившего ноги. Я промычал что-то непонятное, голова о возможной ответной реплике думать не хотела. – Который час? – все-таки прохрипел я. – Половина одиннадцатого. Осторожно, я включу свет, – предупредил Мэттью, потянувшись вбок рукой. Я лежал наискосок, поэтому подтянулся к изголовью кровати, подтянул колени к груди и уткнулся в них носом, как раз в тот момент, когда белый свет наполнил комнату. Поёрзав на пятой точке, я похрустел шеей и зевнул. – Спать хочу, – я зарылся лицом в невероятно приятное на ощупь одеяло. Постель рядом со мной прогнулась от чужого веса, и я услышал тихий смех. Тёплая рука легла между моих лопаток, поглаживая, вторая тут же крепко обвила меня за плечи. Я поднял голову, чтобы встретиться с внимательным взглядом голубых глаз. – Всё нормально? Я кивнул, сонно улыбаясь, и на его лице появилась ответная улыбка. Он притянул меня ближе, пока я послушно уложил ноги на его колени, а голову на плечо. – Йорк скучает по тебе. Лежит у двери второй час, – проговорил тихо Мэтт, водя носом по моим волосам. – Бедняжка, – с укоризной ответил я, и он пожал плечами. – Я пробовал его отвлечь. Он бы разбудил тебя, а ты так хорошо спал, – в самое ухо сказал мне Мэтт, но я не спешил поднимать голову, устроившись так удобно. Однако не смог сидеть спокойно, когда он начал водить языком по завитку моего правого уха, в котором когда-то был прокол. Да, мне тоже было чем похвастаться, я сделал три прокола, а потом я забросил пирсинг, когда одна дырка на левом загноилась. Я забросил мечты о пирсинге, так что дырки уже, наверное, все заросли. Кожа там осталась чувствительной из-за маленьких шрамов, что образовались на месте заросших проколов. Я поджал пальцы на ногах и повёл плечами, стараясь убрать голову так, чтобы не заехать ему по носу. – Чувствительное местечко, – хитро глянул Мэтт, чем снова заставил меня опустить глаза. – Внимателен к мелочам, – пробормотал я. – Иногда в мелочах весь смысл, – рассудил Мэттью. – А теперь предложение: у меня есть спагетти. – Хорошие новости, но я пока не настроен есть, – Мэтт скорчил гримасу, и я рассмеялся. – Но я был бы не против, – я прервался и провёл рукой по его предплечью, перебираясь медленно на шею. – Не против… – протянул Мэтт с приподнятой бровью. Я проявил огромную инициативу, прямо-таки опустошил весь мой запас отваги подчистую, и притянул его к себе для поцелуя. Пару секунд он тормозил, возможно, не ожидал нападения, но потом позволил мне обвить его шею руками и захватить язык губами. Прервав поцелуй, я приказал: – Отнеси меня в душ.

***

На этот раз Мэтта было не остановить, поэтому на пути из душа он тащил меня на руках, жадно целуя. Он осторожно обошёл косяк, его руки на моих ягодицах так возбуждали. Я крепко обвил его ногами за пояс, а полотенце почти полностью съехало с задницы от таких манипуляций. На мне не было вообще ничего, я чувствовал, что скоро снова буду готов. Мой член тяжело упирался в его живот, когда он во второй раз за вечер опрокинул меня на измятую постель. – Ты был так хорош, Доминик, – прорычал он, цепляя губами поочерёдно мои соски. – Слишком хорош для первого раза. Картинки недалёкого прошлого затопили моё сознание, вспомнилось сразу всё, голограмма плюс ощущения: как горячие струи били по моей спине, когда я впервые стоял на коленях перед ним, сосал ему, и огромное желание почти полностью покрывало неумение, как он зарывался пальцами в мои влажные волосы, подсказывал, если нужно, ободрял и хвалил, когда ему было особенно хорошо. Как держал за волосы, и как меня это возбуждало. – У меня достойный учитель, – выдохнул в ответ я, и он от нетерпения сорвал с себя полотенце, накрыл меня сверху своим телом, страстно посасывал губы и подхватил руками под ноги, чтобы притянуть ещё ближе. Уловив краем уха злое рычание, я подумал сначала, что мне почудилось, но через некоторое время почувствовал горячий язык на своей щеке, и это явно был не Мэтт. – Коллинз! – ужаснулся Мэтт, соскочил на пол и схватил полотенце. Йорк зло рычал на него в ответ, а я перекатился на живот, истерично хохоча в простыню. – Доминик! Сними его с постели, ему там не место, – я впервые слышал, чтобы Мэтт повышал голос, но все никак не мог перестать смеяться, когда перевернулся на спину и сел, обмотавшись кое-как простыней. Йорк жалостливо смотрел мне в глаза, и я притянул его к груди. Он царапался совсем не сильно, топтался по моим ногам и поскуливал. – Ты так соскучился по мне, красавчик? – проворковал я, хихикая. Мэтт закатил глаза и вышел из комнаты, а я почувствовал себя в два раза счастливее. Кто-то такой маленький был способен любить меня (предположительно), спустя всего полдня, и это так согревало, что я всерьёз задумался, а не завести ли мне кого-нибудь, даже если и кошку, а не собаку. Когда Мэтт вернулся, в майке с дыркой на плече, я всё ещё валялся на постели с Коллинзом. Он недовольно ворчал что-то под нос, копаясь в комоде. – Ну и ты собираешься спать, чудо мохнатое? – спросил я ласково, почёсывая мягкую длинную шерсть склонившей голову собаки. Тон моего голоса успокаивал его. – Фло сказала, что его стоит оставить в тишине, покое и темноте в десять. Уже двенадцать, – Мэтт сжал губы в тонкую полоску, но его голос оставался каким-то вежливым даже, подозрительно спокойным, хотя в глазах у него плескалось явное раздражение, или же я возомнил себе, что вижу многое. Тоже мне, Шерлок. – Я уложу его, да? – с последними словами я обратился к питомцу у меня на руках. Мэтт хмыкнул. – Материнский инстинкт? – Очень смешно, – проворчал я в ответ, – одолжи лучше что-нибудь из одежды, пожалуйста. Мэттью снова выдвинул массивную на вид полку комода, достал оттуда какие-то вещи после недолгих раздумий, и только шагнул ко мне, как Коллинз подскочил и сердито гавкнул пару раз. – Эй, Миша! – я пытался отвлечь его внимание, но они с Мэттом уставились друг на друга, как два ковбоя, не моргая, один зло, другой с ухмылкой. И тут Мэттью совершил совершенно неожиданное для йорка деяние: прищурил глаза, как я позже понял, прицеливаясь, и легонько запустил вещами в пёселя. Тот спрыгнул, заскулив и поджав хвост, и унёсся вглубь квартиры со скоростью Энтерпрайза. Я обиженно глянул на Мэтта, натягивая свободные шорты. – Ты обидел его. И меня тоже, – я свёл брови вместе и надул губы, но его это лишь заставило рассмеяться. – Борьба за партнёра всегда такая коварная и беспощадная, кому-то приходится страдать, – хмыкнул Мэтт. Я не успел ничего ответить, как он продолжил: – Пойду побреюсь. Надоели эти заросли, – он задумчиво постучал пальцами по подбородку, развернулся и скрылся из виду, направившись налево, в ванную комнату. Я со вздохом накинул голубую рубашку, которая, в отличие от низа, была мне впору, и пошёл на поиски не подававшего признаков какой-либо деятельности йорка. Нашёл его у двери в кухню. Он скрутился комочком на пороге, прикрыв глаза, и поджал хвост так, что у меня сжалось сердце от жалости к маленькому, ни в чём не повинному пёсику. Я присел на корточки рядом с ним и протянул к нему руку, чтобы он мог меня понюхать. Я наверняка уже не пах своим гелем для душа с ванилью, но, видимо, кожа имела свой особый аромат, на который не могли повлиять никакие другие синтетические субстанции. Говорят, у собак обоняние лучше, чем у людей, в четыре раза. От этого я проникся сочувствием к бедному созданию ещё больше. Тяжело жить в мире людей. После того, как Коллинз подполз ко мне совсем близко, я подхватил его на руки и уткнулся носом в его шерсть. Будет тяжело расстаться с новым другом. Я горько вздохнул и отправился на поиски его кроватки. Она стояла в углу гостиной, под приоткрытым окном, и я поджал губы. Там наверняка сквозняк. В голове образовалась блаженная пустота, только легко щемило где-то посреди грудной клетки, от уюта и спокойствия, которые я испытывал в его квартире. Опустив Коллинза на кроватку, я поднял её и отнёс в тёплый угол. Пёс лежал смирно, но стоило мне опустить его на пол, то сразу подскочил, покрутился на своём спальном месте, а потом жалостливо посмотрел на меня. Я тихо рассмеялся, на прощание почесав его голову. – Веди себя хорошо. Не злись на Мэттью, он не будет меня обижать, – Коллинз на секунду серьёзно засопел, наверное, услышав знакомое слово, но послушно улёгся на своё с виду уютное спальное место, успокоенный моим тоном. – Я уже тебя обожаю, мой маленький защитник, – рассеянно улыбнулся я, поднимаясь. Сам бы спал с ним в обнимку на одной кровати. Почему Мэтту так претит эта мысль? Повернулся и нос к носу столкнулся с улыбающимся Мэттом, ойкнув от неожиданности. – Тшшш, – прошипел тот, осторожно прикладывая к моим губам палец. – Почему не побрился, – прошептал я, и Мэттью скользнул ниже, касаясь моей шеи, вызывая маленькие волны приятных мурашек. – Передумал. Завтра. Всё завтра, – также прошептал он в ответ, осторожно взяв меня за руку, и потянул в сторону спальни. Когда шторы стало затягивать в приоткрытую балконную дверь порывами ветра, который выл как-то дико за окном, Мэтт заворочался. Я был абсолютно уверен, что он спит, поэтому, когда его рука легла на мой пояс и сползла ниже по спине, я приобнял его в ответ. Это было так интересно и чувственно для меня, я никогда не спал ни с кем в одной постели. Боялся лишний раз пошевелиться, чтобы не причинить неудобств или как-то помешать его сну. Дождь начал накрапывать ещё полчаса назад. Я задышал чаще, когда услышал раскаты грома, но от укола страха меня отвлекла рука Мэтта, сжавшая мою поясницу, который теперь почти лежал на мне, ровно дыша в мою макушку. Он мог почувствовать моё дыхание на своей шее. Я чертыхнулся про себя. – Боишься грозы? – спросил Мэтт, голос его не был сонным или хриплым. – Детский страх. Не могу спать. И ты не спал? – с лёгкой укоризной спросил я. – Нет. Я притворился, что сплю, чтобы ты обнял меня в ответ. Я покраснел, благо, этого Мэтт видеть не мог, и тихо рассмеялся, но руки, которыми обхватывал его, не расцепил. – Неловко. – Ага. Мы пролежали так пару минут, пока комнату не осветила очередная вспышка молнии. Он нехотя отстранился, а я недовольно промычал от потери контакта с его кожей, которая была такой приятной и как всегда очень тёплой. – Пойду, закрою везде окна, – он поднялся. – Я не привык так рано ложиться. Спать не будем, тащить ноут? Я одобрительно замычал в ответ. – Отличная идея. Сопровождаемый очередным раскатом грома, Мэтт закрыл дверь на балкон и вышел из спальни. Я напряжённо заворочался в огромном одеяле. Обычно я надевал наушники и слушал музыку, валялся без сна всю ночь и засыпал только под конец грозы или наутро, или смотрел какой-нибудь фильм или сериал. С Мэттом мне было раза в три спокойнее, но всё равно треклятая молния заставляла меня ёжиться. В окно мелкой дробью лил дождь, шторы вдруг перестали колыхаться – исчез сквозняк. Через минуту Мэтт объявился с ноутбуком подмышкой и кучей проводов вокруг шеи. Он кинул свой айфон, кабель и наушники в меня, а сам подключил зарядное к сети. – Мак? – я удивлённо приподнял брови. – А что в нем такого? Pro 15, выпустили два года назад. Старый уже. Мне пришлось бы год сидеть на овсянке, если бы я купил такой даже и в кредит. А ведь всегда так хотелось. – Ты просто буржуй, – пробормотал я, пытаясь разобраться с непонятным интерфейсом. Мэтт рассмеялся. – Просто нужно знать, как зарабатывать деньги. Я обиженно надулся. – Ты ещё не настолько стар, чтобы думать об этом. Перед тобой все дороги открыты… – Ты старше меня на шесть лет, – фыркнул я. – Это мало? Зато когда мне перевалит за тридцать, ты будешь ещё в середине самой прекрасной поры своей жизни. Я покачал головой в несогласии. Если уже теперь моя жизнь абсолютно никчёмная и беспросветная, то что будет через два, три года? Я насильно отвлекся от этих мыслей, пока бродил по экрану взглядом. На рабочем столе почти не было папок, только в листающемся снизу интерфейсе было множество программ и ссылок. В правом верхнем углу я заметил значок с названием XML DOM и улыбнулся. Мэтт догадался, что именно я заметил, и тоже усмехнулся. – DOM – Документационная Объектная Модель, – пояснил он. – Платформа для создания множества офисных программ и библиотек на платформе Явки. – Я покосился на него. – Java. – Но… какое ты имеешь к этому отношение? – Во всяком случае, ява-язык мне нравится больше, чем html. На досуге я кодер. Он сказал это так, будто озвучивал совершенно обычный факт своей жизни, вроде «по выходным я разгадываю судоку». – Ты полон сюрпризов. Но почему тебя это интересует? Мэтт потянулся за кабелем и взял с тумбочки мой айфон. На его лице снова появилось выражение, которое я успел уже изучить и запомнить, выражение знания и задумчивости. Оно означало, что сейчас меня ждёт увлекательное путешествие в какую-то истину, о которой у Мэтта было своё мнение. – Во-первых, это прибыльно. Мне заказывают написание программ, чаще всего частники, и программы эти не для массового пользования. Интерфейсы для офисных работников какой-то компании, или игры какие-нибудь, или библиотеки, то есть данные с файлами, как, например, электронные словари. В итоге ты просто получаешь деньги на свой счёт за работу и свободен. Иногда я делаю сайты… – я едва успевал воспринимать информацию. Мэтт постепенно вливался в собственную импровизированную лекцию, помахивая руками в объяснениях. Спустя десять минут я начал задумываться о том, стоит ли мне бежать прямо сейчас, чтобы случайно не умереть от умственного перенапряжения. – Ну ладно, это как-нибудь потом. Во-вторых, мне это интересно. Ты тогда разумен и в контроле над ситуацией, когда ты разбираешься в чём-то редком или новом. Относительно новом. Последний вариант это то, чем я занимаюсь. Я хочу знать, как создаётся то, чем мы пользуемся каждый день. Не можем больше воспринимать жизнь без своих ноутбуков. Неплохо иметь представление о том, что находится у тебя под рукой. За время содержательного рассказа Мэтт уже запустил скачивание фильма, успел порыться в папке с музыкой на моем айфоне и поскидывать себе кое-чего. Казалось, ему было проще говорить, когда он что-то делал. Я мог это понять. Я наблюдал за ним, пока он говорил, и он чувствовал себя так уверенно и комфортно, высказывая свои мысли, что возражений как-то не возникало, хотя они позже приходили в мою голову. Но я был с ним согласен в основной его мысли. – Мы должны контролировать прогресс, иначе он начнёт контролировать нас, – задумчиво произнёс я. – Красивая мысль. – Я все-таки по образованию мастер слова, – этой фразой я насмехался сам над собой, считая, что моя профессия заслуживала этого. – Кадрить мужиков штампами научили, что ни говори. – А я вообще необразованный, можно сказать, – смущённо улыбнулся Мэттью. Я свёл брови, непонимающе глядя на экран. – Как это? Я давно не встречал таких рассудительных людей. Мэтт довольно улыбнулся. – Это был хороший комплимент. Однако, интеллект и образование это разные вещи. Образование это средство развития ума. Я предпочёл самообразовываться, когда понял это. Да и было уже поздно идти куда-то, когда я спохватился. – Но… – я запнулся. – Ты же всё-таки учился в школе. – Да. Из колледжа меня выгнали, но мне было чем заняться, я достиг совершеннолетия, и весь мир был открыт передо мной. – Насыщенная событиями жизнь у тебя была, выходит. Почему ты сейчас вернулся «к истокам»? – спросил я, и Мэтт замер. – Надоело слоняться без дела. Захотелось хоть какой-то стабильности. Жена и дети – не моя стезя, но всё равно, обзавестись постоянными отношениями было бы приятно. – Он вздохнул. – Иногда я чувствую себя… немного одиноко, – он повернулся ко мне, смотрел прямо в глаза. – Я хотел узнать, что такое отношения без того, чтобы меня пытались втянуть в какие-то обязательства. Я бисексуал и, честно говоря, я устал от того, что меня рассматривают, как удачного или не удачного жениха. Мне хочется связи без подвоха. А подвох почему-то всегда есть. Я понимал его в этом. Нет, не в том, что я сам считался удачным женихом. В одиночестве. Это «немного одиноко» иногда сводило в жуткую апатию, когда хочется к кому-то пойти, почувствовать себя хоть капельку нужным, но боишься помешать чужому спокойствию. Да и кому ты нужен, в конце концов, с бутылкой виски, какао в шкафчике вместо еды и прокуренными шторами… Для меня казалось странным, что такой человек, как Мэтт, может чувствовать себя одиноким. Скучать ему точно не приходилось, но ведь это вещь другая, более основательная. Когда ты думаешь «ну вот, вроде бы все налаживается, я сам себе хозяин», приходит снова ощущение, что если у всех есть кто-то, то почему у тебя этого кого-то нет? Поцеловать его сейчас значило бы показать свою слабость, но так хотелось дать ему понять, что за такой короткий срок я привык к нему. Я почувствовал себя тем бивер йорком, который спал в своей кроватке и даже ухом не повёл на гром, измотавшись за день беготнёй. Я цеплялся за Мэтта, осуждал ту Кейт, хотя откуда я знал, что она не смогла бы сделать его счастливым. Смогла бы, может, даже больше, чем я. Хотя это было не то счастье, которое он хотел. Он ведь только что сказал. Ну, может, она бы тоже не хотела детей? – Забыл, что хотел сказать, – Мэтт прочистил горло и отвернулся, а я почувствовал себя предателем. – Точно. Недавно начал качать фильм, но это психология, драма, все дела. Другое как-то не смотрится, – он пожал плечами. – Конечно, давай посмотрим твой фильм, почему нет. – Мэтт тут же заёрзал, устраиваясь поудобнее, скользнул одной рукой на подушки позади меня, и я придвинулся к нему, уже не думая о том, что он может подумать по этому поводу. Но мэттова рука только лишь скользнула на моё плечо, легко сжала и погладила пальцами. – Ещё не загрузился. Полчаса осталось, – проговорил задумчиво Мэтт. – О, а не хочешь попробовать? – Что? – нахмурился я. – Написать программу на Swift. Для твоего айфона. Он напоминает обычный английский язык, и у него упрощённый синтаксис. – Ты шутишь, – фыркая, я ответил ему. – Я серьёзно. Толковым гуманитариям, – я уже начал закатывать глаза, а он тут же возразил, – а ты – толковый гуманитарий, – обычно хорошо это даётся. Давай, открывай, – Мэтт накрыл на секунду горячей ладонью мою руку, а потом ткнул пальцем в значок. – Вот эту. В верхнем левом углу. Я сделал как было сказано, и слева, в как я понял ветке файлов, увидел единственный архив под названием «YourMomsArsehole», и закатил глаза. – Тут у меня уже есть свой проект, как видишь, – Мэтт хихикнул в ладонь. – Просто не хочется углубляться в само написание, тут все коды уже готовы. – Дай-ка… Он повернул ноутбук немного в свою сторону, воткнул наушники и протянул один мне, закинув в список воспроизведения какие-то песни из моих папок, видимо, что-то, что ему приглянулось. Через пару секунд на экран выскочило чёрное окошко, которое я уже точно видел. Пальцы Мэтта забегали по клавиатуре, пока он писал различные команды, одну за другой, и задумчиво промычал, увидев надпись «error», а я продолжал пялиться на то, как он печатает. Я, конечно, после стольких лет, помнил примерное расположение букв на раскладке, но то и дело поглядывал на клавиатуру, когда печатал, и мизинец с безымянным пальцем почти не использовал. В наушнике заиграла лёгкая электроника. – Ты слушаешь электро-данс? – спросил я как-то громко. – Я слушаю почти всё. Но у меня тоже есть свои предпочтения. Можешь потом глянуть в мои плейлисты, – ответил он, потёр задумчивым жестом нос и закрыл чёрное окошко. – Просто под такое легче писать большие объёмы. – Но мы же не будем писать много, да? – с надеждой я глянул на него. Он рассмеялся. – Я пожалею тебя. Это будет обычное приложение… Обычное приложение затянулось на два часа, а фильм уже сто лет как скачался. Я не жаловался, потому что видеть детскую радость на его лице было так приятно. – Ну вот, – Мэтт протянул мне айфон. – Ищи его. Я всё-таки смог сделать небольшое меню, любая вариация нажатия кнопок приводила к надписи со ссылкой на кнопку, которая в свою очередь открывала картинку с факом. Приложение под названием «эй ты» ещё долго развлекало меня, я баловался с кнопкой, а вспоминать, как Мэтт пытался мне объяснить, что такое присваивание значения переменной, мне не хотелось. Благо, и правда, двумя щелчками мыши можно было найти любой код в зависимости от его уровня. Но то, с какой невероятной скоростью пальцы Мэтта набирали текст, оставалось чудом для меня. – Будем смотреть фильм? – спросил Мэтт. Я глянул на часы. – Почти четыре, как раз посмотрим и спать. – Гроза закончилась незаметно, я был поглощён процессом обучения, в течение которого Мэтт не раз признавался на мои причитания, что да, он и в самом деле издевается. – Прекрати играться, серьёзное приложение. В сотый раз хихикая, я запустил «эй ты». Надпись со ссылкой голубого цвета далась мне очень тяжело, она гласила «не жми». Потом появлялся вопрос «Ты правда хочешь этого, извращенец?», последнюю кнопку оказалось создать гораздо проще. Ну и ссылка на картинку с неприличным знаком. – Это гениально, – я прикрыл рот ладонью, пытаясь перестать ржать, но эта глупость забавляла все больше с каждым разом. – Я знаю, – со всей серьёзностью ответил Мэтт, включая фильм. – Давай, прекращай, будем смотреть. Я согласно кивнул, вздохнув, и подключил айфон к ноуту, чтобы пока немного зарядился. – С другой стороны дилемма: может ли человек настолько хотеть забыть что-то, чтобы построить настолько сильную стену между собой и миром? – титры прошли минут пять назад, а мы всё лежали в обнимку. Надо отдать должное фильмам, производящим настолько сильное впечатление, заставляющим задуматься о морали. Мэтт, как мыслитель, естественно любил подобное кино «не для масс». – Меня до сих пор в дрожь кидает. Надо осмыслить это, – ответил я, голос как-то сел, приходила усталость, ментальная, а не физическая. Казалось, рядом с его тёплым телом моё уже впало в спячку. – Надо об этом твитнуть, – рассудил Мэтт, щелкая вкладку браузера. Я усмехнулся, утыкаясь носом ему в грудь. – Почему я не удивлён, что у тебя есть аккаунт. Я умудрялся косить глаза так, чтобы следить за его действиями. Подписан он был точно так же, как на яху, и я мысленно поставил галочку в воображаемом блокноте почитать его твиты. Если он имел привычку много писать туда, то занятие могло оказаться вполне информативным. Мягкий перестук клавиш успокаивал меня, пока он отвечал кому-то, затем писал ещё от себя, прокручивал ленту. Мои глаза сами собой закрывались, и я пробормотал что-то про время. – Уже утро, – ответил Мэтт на нескладный вопрос. И правда, было светло, насколько можно было судить через тёмные шторы. Свет пробивался по бокам, освещая комнату гораздо лучше, чем парой часов раньше. – Спи, – он осторожно приподнялся вместе со мной, но я не сдавался просто так, не хотелось отпускать живую подушку от себя. Мэтт рассмеялся, лениво выбираясь из одеяла, а я насупился, но ненадолго, меня хватило на пару секунд, прежде чем я провалился в приятный, спокойный сон. Когда я резко распахнул глаза, то это было не по моей воле. Я долго не мог понять, что это за звук, пока Мэтт за моей спиной не заёрзал и пробормотал: – Это не может быть будильник, – и крепче прижался ко мне сзади. Я осознал всю неловкую прелесть этого объятия, и стал нехотя выпутываться. Он не хотел выпускать меня, но я выскользнул из его рук и направился на звук. Айфон светил экраном на тумбочке, и я не глядя поднял. – Вставай и выгуливай моего пёсика, ленивая сволочь, – пропели в трубку, я застопорил пару секунд, а потом хмыкнул, выходя в другую комнату. – Ой, ты не Мэтт, – комично возмутилась девушка. – Надеюсь, я ничего не прерываю, хотя эта зараза проспит всё на свете. Я Флоренс. – Доминик, – я зевнул. – Приятно познакомиться, – откровенно сипя, сказал я. – Да, я помню, – загадочно протянула дама на другом конце провода. – Растолкай его, а сам спи. Он этого заслуживает. – Они как-то не ладят. Любишь сверхов? – поинтересовался я, заходя на кухню и ища стакан, чтобы смочить хоть чем-нибудь горло. – Обожаю. Кас, что за прелесть! – Так значит все-таки Миша, – рассмеялся я, всё ещё хрипло. – Так мило. Я называю его мистер Коллинз. – Я тоже, – высоко засмеялись мне в ответ. – Я сам выведу его, у них с Мэттом напряжённые отношения, – я наконец-то обнаружил шкафчик с чашками, тарелками, блюдцами и прочим, и выхватил кружку побольше. – Я надеюсь, он не обижал моего Мишу. – Везёт же тебе, у тебя есть свой собственный Коллинз в личное пользование, – отшутился я, – но… – Но? Я ему яйца о… – Мне удалось все уладить. Его яйца мне ещё сильно понадобятся. Оставь, пожалуйста. Она снова рассмеялась. Её смех был высоким, но очень приятным на слух. Мелодичным. – Ладно, любовничек. Передай ему, что я приеду к полудню, а почему так рано не скажу, – я глотнул воды и оперся на стол, краснея и улыбаясь. – Обязательно. – Адьос. Но угроза остаётся в силе, – я не успел ничего ответить, она сбросила. Сегодня я, видимо, успею познакомиться с ней лично. Мне было интересно, держал ли бивер зло на Мэтта за его вчерашнюю выходку, или же всё уже забыл. Когда я вымыл кружку и направился в гостиную, чтобы проведать йорка, он уже не спал. Неужели, его тоже разбудил ранний звонок? Времени было половина восьмого, мы проспали всего чуть более трёх часов, но мне уже не хотелось ложиться обратно, после вынужденного подъёма. – Привет, – я, как вчера, опустился на корточки рядом с бивером, который гонял лапами мячик, до того, как я подошёл, а теперь ненужная уже игрушка была оставлена без внимания. Он тихо проскулил, зевнув, и завилял хвостом. – Хочешь прогуляться? – я зачем-то подмигнул ему, почёсав мягкую, слегка спутавшуюся, шерсть на спине, а потом аккуратно подхватил его на руки и пошёл на кухню. Налил фильтрованной воды в маленькую красную чашечку на полу около холодильника, которую недавно приметил, и йорк жадно припал к ней, заставляя меня улыбнуться. Еда стояла рядом, но на корм он даже не посмотрел, к нему медленно возвращалась его непоседливость, и он подпрыгнул к моей ноге, не цепляясь, потому что не за что было, и умными глазами посмотрел на меня снизу вверх. – Посиди тихо, я оденусь, принесу поводок и пойдём, – сказал я ему, будто бы он мог понять всё, и направился в спальню. Бивер посеменил за мной, но вёл себя тихо, спокойным взглядом смотрел на спящего Мэтта. Я тихо поднял мятые штаны и майку, Мэтт заёрзал, обхватывая складки одеял крепче, и зарылся головой в подушку. Улыбаясь, я взял свой айфон с тумбочки (он стоял на зарядке). Мысленно поблагодарил спящего Мэтта и вышел из комнаты, намереваясь переодеться в гостиной, чтобы не разбудить его. Перед выходом я, немного подумав, взял мэттову байку со спинки дивана. Утро в марте обычно бывает холодным. Прихватив из сумки сигареты, я надел не особо сопротивлявшемуся биверу ошейник, прицепил ленту поводка и нашарил ключи на маленьком столике рядом с дверью. Было так необычно путаться в этом двойном замке, который я никогда в принципе не умел закрывать, да и открывать тоже, поэтому я закрыл кое-как только на нижний, надеясь, что квартиру спящего крепким сном Мэтта не обворуют, пока я буду выгуливать мистера Коллинза. На свежем воздухе отчего-то зевалось очень хорошо, поэтому я вернулся в квартиру, чувствуя себя слегка уставшим. Коллинз сразу же метнулся на кухню, к корму, а я неспешно пошёл за ним, поставил чайник, но так и не дождался, пока он вскипит. Йорк ещё покрутился вокруг меня, а потом убежал обратно в гостиную. Я задумчиво почесал затылок и прокрался в спальню, кинув извиняющийся взгляд на собаку, которая свернулась спокойно на диване, прежде чем плотно закрыть дверь. Мэтт пробормотал что-то, пока я раздевался, пряжка ремня стукнулась о тумбочку, и я шёпотом чертыхнулся. – Доминик? – прохрипел Мэтт, прочищая затем горло. – Ага. Извини что разбудил. – Я скинул его байку, а он лишь улыбнулся, глядя, как я осторожно складываю вещь на стул. – Ещё очень рано. Всего лишь полдень. – Иди сюда, – он откинул край одеяла в приглашающем жесте, и я нырнул в согретое им одеяло, стараясь не улыбаться слишком радостно. Только мы устроились более менее удобно, я нахмурился. Я должен был что-то ему сказать… Тело уже совсем расслабилось, его будто и не было совсем, Мэтт мерно дышал в затылок, и это отнюдь не помогало думать. Я заворочался, вспоминая причину раннего пробуждения. – Мэттью. – М? – совсем не заинтересованно промычал он. – Фло звонила. Сказала, что приедет скоро и оторвёт тебе некоторые особо важные достоинства, если что не так. Он только фыркнул. – Она была бы не собой, если бы не пригрозила. Особенно этим. Особенно мне. – У вас, кажется, особая дружба. Прежде чем ответить, Мэтт придвинулся ближе и вздохнул. – Ты не представляешь, насколько. В любом случае, спать можно спокойно, полдень на её языке это часов шесть вечера. Я неизвестно зачем кивнул, неосознанно подаваясь назад в объятие, смущаясь немного. Времени прошло не так уж и много, а мы уже спим в обнимку. – Хватит вздыхать, спи. Я был более чем рад повиноваться. Зато к шести вечера я чувствовал уже дежавю, потому как он снова прижимал меня к гладкой стенке, водя мочалкой по коже моей спины, будто бы невзначай скользил между ягодиц и целовал. Целовал, поочерёдно прикусывая губы, водил языком вокруг покрасневшей кожи, поддразнивал. Всё же ему как-то удалось смыть с меня остатки пены, и он отбросил ненужный предмет в сторону… – К черту, – и сжал мои ягодицы, придавливая к стенке так, чтобы я мог явственно ощущать, что ему происходящее нравится ничуть не меньше, чем мне. Я довольно промычал, сжимая до красноты его плечи. – Постель? Скорость, с которой Мэтт отстранился, вылез, выключил воду, обернул вокруг моих бёдер полотенце и практически перекинул меня через плечо, была, видимо, равной его возбуждению, потому что я рассмеялся и завопил почти что истошно: – Опусти меня! Аха-чёрт-хаха, – я заболтал ногами. – Что мне за это будет? – коварно хохотнул он, повернул голову влево и слабо укусил меня в бок. – Ты уже знаешь, что, – я попытался добавить в голос хоть какое-то подобие на эротику, но вышло так, будто мне пережали горло. Мэтт так же неожиданно опустил меня на пол, как и поднял, и я ойкнул, снова оказавшись в его руках, обвил уже почти что инстинктивно его ногами за пояс. Жадные губы накрыли мои, спустя недолгий путь мы буквально ввалились в спальню; я тянул его за волосы, потому что становилось нечем дышать, а он беспощадно и по-собственнически сжимал пальцами мою задницу. Наконец-то он позволил мне дышать, уронил меня на постель и снова впился в шею поцелуями, как чёртов вампир. Мне жаловаться не приходилось, я только закрыл глаза и откинул голову назад, подставляя шею для извращений, выгибаясь в касания всем телом. Когда с меня резко сорвали полотенце и прижались нехилым таким стояком, я почувствовал неладное. – Полегче, герой-любовник, ты же сейчас съешь его с потрохами, – удивлённый высокий голос протянул со стороны двери, и мы синхронно посмотрели на девушку с собакой на руках, стоявшую в дверном проёме. Коллинз любопытно ворочал головой, но девушка прикрыла ему глаза маленькой ладонью. – Не смотри, мой маленький. – Фло-о-о, – прорычал Мэтт, скатываясь с меня и безо всякого стеснения растягиваясь на спине. Я подтянул к себе комок из одеяла и прикрылся, отчаянно краснея. – Я буду на кухне. Присоединяйтесь, любовнички, – она развернулась и пружинисто зашагала вглубь квартиры. Единственное, что шокировало меня на данный момент, я сразу же и озвучил: – Но… я закрывал дверь. Мэтт усмехнулся, закатывая глаза. – Как будто её когда-либо могла остановить закрытая дверь. У неё запасной ключ от моей квартиры. Она не так уж и часто пользуется им. Мы были в душе и не слышали её. Так что бестия хотела в отместку, – «Я все слышу, Маттео!», глухо донеслось до нас, но он даже бровью не повёл, – застать нас за чем-нибудь, и ей это удалось. Любопытство не порок, её любимая поговорка. Я потрясённо моргал, тоже откинулся на спину и уставился в потолок, только сейчас замечая, что он тоже был своеобразным подиумом, только внутрь, а освещение было проведено двумя способами. В такой ситуации мне легче было думать о потолке. – Полагаю, настроение прикончено окончательно и одним ударом, – вздохнул Мэтт, поворачиваясь на бок. – Прости за несанкционированный эксгибиционизм. Ты в порядке? Я кивнул, перевёл взгляд на него и заторможено моргнул. Он вовлёк меня в медлительный поцелуй. Отстранившись, Мэтт прочистил горло и поднялся с кровати, чтобы отправиться на поиски одежды. Повернувшись на бок, я наблюдал, как Мэтт одевается. Он же, закончив, обернулся на меня, будто хотел что-то сказать, но не нашёл слов, и вышел из спальни. Я тряхнул головой в попытке оживиться. Любая неожиданность могла ввести меня в ступор. Я пока потянулся за штанами, в которых должен был быть айфон, и даже нашёл наушники, завернулся в одеяло и включил себе свой инди-плейлист на все случаи жизни. Согревшись, я сам не заметил, как задремал. Разбудило меня ласковое касание к плечу. Я нехотя открыл глаза, не сразу, конечно же, сначала сильно щурясь в попытках нормально рассмотреть, кто сидит сбоку. Волосы, гладкие, длинные… – Фло? – еле слышно сказал я. – Мне показалось, ты не спал. – Дремал, всё в порядке, – я сел, небрежно выдернув наушники из ушей, которые уже болели, особенно левое, потому что лежал на этой стороне. – Подумала, ты захочешь попрощаться с мистером Коллинзом. – Я всё проспал, прости, – я смутился. Может, Мэтт и не хотел, чтобы мы так уж сильно знакомились. – Прекрати, – она игриво усмехнулась и шлёпнула меня по бедру. – Если бы я знала, что тебя это так смутит, я бы так не делала. Крест на пузе, больше не буду, – она и правда окрестила живот. Я рассмеялся, выпутываясь из одеяла. Флоренс, казалось, была такой же по-детски непосредственной, как эта шутливая клятва. – Где же ангел? – я потянулся, похрустел шеей и только потом натянул майку, которая валялась ближе всего. – С Мэттом сидит. – А Мэтт что делает? – я пока поставил айфон на зарядку, хотя ему это не особо и нужно было. Просто Фло пока вставать не торопилась. – Готовит бешамель к спагетти. Я бы осталась и поиздевалась над ним ещё немного, но мне пора, нужно кое-куда успеть… а вот и радость бежит, – она улыбнулась. Пёс остановился у двери, виляя хвостом то ли радостно, то ли нетерпеливо, и посмотрел на обоих по очереди. Девушка рассмеялась: – Иди уже к своему любимому, я не обижусь, – и йорк как по команде рванул ко мне на колени, когда я присел на корточки у кровати в ожидании. Спустя пару минут, а может и больше, мы, как любящие родители, таскались за Коллинзом, гладили и баловали его, а потом все втроём, довольные, притащились на кухню. Фло опустила собаку на пол и сразу же подошла к Мэтту, чтобы чмокнуть его в краешек улыбающихся губ, он сделал то же одновременно с ней, и она подмигнула ему. – Всё запомнил? Спасибо, – она подошла ко мне, подставляя щеку, чем показала, что со мной собирается проделать то же. Когда я улыбнулся и легонько поцеловал её в щёку в ответ (было непривычно, но без неловкости), она продолжила: – Спасибо, принцесса, не знаю, что бы Коллинз делал без тебя в этот день. Я ахнул. – Откуда… – Мне пора бежать! Пока, – она порывисто шагнула в гостиную, со смехом сбежав от расспросов. Я сердито глянул на Мэттью. – Она сама, если ты о прозвище. Я ни при чём, – он продолжал как-то таинственно улыбаться, будто они тут поговорили о чём-то, что ему было приятно, но я этого не мог понять. Мэтт шутливо покачал головой в неодобрении моих манер, когда я уселся на стол. – Останешься до завтра? – вдруг спросил он, не оборачиваясь, совсем обычно, будто спрашивал о том, сколько сахара я предпочитал класть в чай. Ничего особенного, да? – Если предлагаешь, – я постарался скрыть смущение, но не вышло. Мы уютно молчали в течение нескольких минут, пока не услышали глухой стук закрывшейся входной двери. – Жаль, что у меня нет велосипеда. Я бы проводил тебя на работу, – неожиданно для нас обоих сказал я. Мэтт достал из кастрюльки ложку, которой помешивал соус, подул на неё и попробовал немного. – Ну, это не проблема, если ты и правда хочешь. Могу собрать свой старый фикси. Мысль о том, что я буду провожать его, свернулась тёплым клубочком где-то под сердцем и грела очень приятно. Теперь хотелось проводить с ним больше времени, пока он позволял мне это. Хотя кого я пытаюсь обмануть, от него и только исходит инициатива, будто это нужно ему, а не мне. Другая мысль сменила такую уже привычную, но все равно неприятную, и я вкрадчиво поинтересовался: – Мэтт… – он ждал, пока я продолжу, и выключил плиту. Повернулся ко мне лицом, внимательно изучил взглядом моё лицо. – А почему Кейт так заинтересована в тебе? Он сначала нахмурился, видимо, не сразу вспомнив, про кого я, но потом хмыкнул и потёр кончик носа в привычной для него манере, пока обдумывал свой ответ. – То есть, ну… я бы удивился, если бы ты кому-нибудь не понравился… – я пытался нормально выразить мысль, но запутывался ещё больше, и от этого предложения веяло большей неловкостью. Он закатил глаза и шагнул вперёд, ткнулся мне в шею своим носом и прижался торсом, обхватив руками за пояс. Я обнял его за плечи, но он не торопился меня снимать со стола, просто позволяя пока погреться в крепко держащих, но осторожных, руках. – С Кейт мы знакомы с самого первого рабочего дня. То есть я не знаю, наверное, она всё-таки не сидит дома, ходит на свидания какие-то, потому что в первый же раз, когда мы сидели в кафе после закрытия, – оно и понятно, оба работали допоздна, – она, конечно, вся такая женщина, смеётся с шуток и так далее. Но больше… ничего просто. Нет ни интереса, ни притяжения, ничего особенного. Он осторожно подхватил меня пониже и спустил со стола на гладкий и холодный кафельный пол. Я глазами, неотрывно следящими за его выражением лица, просил продолжать. – А… ну, не знаю, – сказал я после того, как он замолк. – Секс? – Оу, – Мэтт сморщил нос, видимо, снова пытался в своей голове сложить информацию более лояльной мозаикой. – На то время… хм, у меня была Фло. И для этого, и посмеяться, и не односторонне постебать женский и мужской род, она та ещё язва… и тоже би... – Ты хочешь сказать… – таких крюков не было даже в сюжетах сериалов. Я охнул и кое-как продолжил: – Вы… – Да, мы были почти что в отношениях, то есть старались построить их. Я уже говорил, что хотел хоть как-то осесть, – по мере рассказа Мэтт раскладывал салфетки, тарелки с едой, столовые приборы, – но мы с ней всё время ссорились. Просто постоянно. Когда плохая привычка друга задевает, тогда ты можешь просто его подколоть на этот счёт, а другое дело, когда ты живёшь с этим другом. Потом я так привык, что она рядом, и мы решили просто вернуться на ту комфортную стадию. Закончив, он пожал плечами и закрыл кастрюлю, соус из которой он перелил в чашечку, пока я пытался нормально воспринять всё, что ему было рассказать мне. Мэттью замешкался на секунду, а потом полез в верхний шкафчик, откуда достал два бокала. – Вино?