Vestal

Я активно засобирался на работу, одолжил утюжок и вернул волосам приличный вид. К тому моменту, как я прокручивал метры на велосипеде, мчась домой, от боли осталось лишь не особо приятное, но слабое, ноющее воспоминание. Бёдра от непрерывного движения тоже перестали так сильно ныть. Мышцы разогрелись. Хотелось всё-таки переодеться, ещё раз уложить пенкой волосы и прихватить свои наушники. Пользуясь моментом, скурил две сигареты около подъезда. Понял, как сильно хочу курить, только у самого дома. Мне трудно курить под прицелом у Мэтта, во взгляде которого лёгкий укор. На мой аргумент «я курю уже пять лет, ты не можешь просто уговорить меня бросить», он сказал, что курил ровно с двенадцати до двадцати четырёх, а бросил сразу же, как только перестал покупать сигареты. И пригрозил в шутку, что будет везде ходить со мной, чтобы у сигарет была достойная замена. Я улыбнулся, отходя чуть в сторону, чтобы меня не сбили открывшейся дверью подъезда. Кажется, это выбежала на работу моя соседка. Она и её длинные волосы оставили после себя приятный шлейф, пудрово-кофейный. Затушив сигарету, я посетовал, что мне недостаточно было двух, а времени в обрез. Я решил подбавить оборотов, поэтому рванул в подъезд. От The Cure в наушниках моей голове стало очень хорошо. Дома, переодевшись и расчесавшись у зеркала под кавер на Hello, I love you и уложив волосы, я глянул на часы и решил, что времени как раз хватит, чтоб сварить кофе с собой. Едва не обжёгся, когда заливал его в термос, но я не обратил внимания. Главное, что на одежду не попало. Я надел белую рубашку и любимые жёлтые скинни – вот уж Кирк обрадуется, что человек-радуга вернулся. Странно, но он никогда не ругал меня за несоблюдение дресс-кода, хотя следовать ему было обязательно для всего отдела. Засовывать меня в обычные вещи было без толку, потому что нормальные штаны висели на мне, пиджаки были слишком свободные, а в галстуке я смотрелся просто смешно. Как пятнадцатилетний. Взял с собой термос и зарядное, вздохнул и вышел из квартиры. Привет, трудовые будни. Взрослая жизнь мне не нравится, признаюсь честно. Надеюсь, Кирк будет доволен результатами моего отпуска. Проверив ключи, айфон и сигареты по карманам, я отправился навстречу своей скучной работе, где я был мальчиком на побегушках, и больше мне ничего не светило. Не сказать, чтобы Стив сильно был рад моему возвращению. Он только противно улыбнулся этой своей улыбкой «Пришёл? Ну-ну, а я уже обрадовался». Зато Клэр, секретарша, надоедала, раз сто предлагала мне выпить с ней растворимый кофе, но я выбрался к десяти часам в курилку вместе с ней, чтобы напоить её своим и спасти нас обоих от этого ужаса. Обычно мы так и ходили, пораньше сбегали с рабочих мест, – что для неё было очень рискованно, – чтобы никого не было, и можно было бы спокойно рассказать мне все свои сплетни. Мне нравилось её слушать, её проблемы всегда такие элементарные и незатейливые, как мне казалось, по сравнению с моей вечной хандрой. Мне так приятно было погружаться в маленький мир её забот, чтобы отвлечься от собственной гнетущей апатии. Стив только удивлённо поглядывал на меня, когда я со скоростью света – может и нет, но точно быстрее, чем раньше, – расправлялся с отчётами, покачивая головой в такт музыке в моих наушниках. Новый альбом одной из моих любимых групп удался, поэтому я с удовольствием работал, заполнял и раскрашивал таблицы во все цвета радуги, которые теперь казались более яркими, а фоном приятной рутине была хорошая музыка. В студенческие годы меня всегда спасала усидчивость, да и мне нравилось вчитываться в тексты, подмечать нечёткости и неравномерности слога, придумывать, как их улучшить. Не удивительно, что я стал меньше читать, как только устроился к Кирку – моя работа практически никак не была связана с редактурой, поэтому я предпочитал заливать дозу нелюбимой работы тем, что расслабляло меня, вроде фильмов и сериалов, а ещё большим количеством алкоголя. Время близилось к часу дня, когда Кирк соизволил лично заглянуть в отдел. Кстати говоря, спустя полтора года работы здесь, я так и не познакомился ни с кем из соседних кабинетов, потому что мне хватало Стива, да и с работы я старался уйти всегда побыстрее. Теперь мне стало как-то дико при мысли об этом. С Мэттью невозможно было быть не поверить в людей. Он побуждал выражать свои мысли вслух, делиться ими с окружающими. С ним мне казалось, что ничего плохого из общения не выйдет, хотя до знакомства с ним я боялся людей. Он приободрял меня одним своим существованием. И я любил его за это, вдобавок ко всем остальным его достоинствам. Недостатки пока что ускользали от меня, как время на обеденном перерыве. Я всегда был внимателен к окружающим. Вот и теперь я подметил, что Кирк как-то странно поглядывал на разобранную стопку накопившейся работы и на объёмы, которые остались от моих завалов. Он не просто удивился, а что-то задумал. – Кто-то хорошо отдохнул, – я вовремя сдёрнул наушники, чтобы услышать сказанное им. Он вдруг широко улыбнулся. Стало даже как-то жутко. Наверное, он просто был доволен собой. Не-американский психопат. Я усмехнулся своему же каламбуру. – Эти две с половиной недели отдыха определённо пошли на пользу, – в том же тоне ответил я, протянув ему папку с «долгами» за прошлый месяц. – Было бы обидно, если бы это было не так. У нас тут не такой уж и большой коллектив, – сказал Том, подозрительно поглядывая на моё улыбающееся лицо. – Я скучал по твоим штанам, они просто-таки режут мне глаз, напоминая, какой ценный сотрудник сегодня вернулся в наши крепкие дружеские объятья. – Мои штаны тоже тебе рады, Кирк, – проворковал я в ответ. Он закатил глаза. – Меня завтра не будет, не смей опаздывать. Зайдёшь в понедельник ко мне в офис, обсудим вопросы… – он запнулся, видимо, подбирая нужные слова. – Вопросы, касающиеся тебя лично. Вышел он так же резко, как и зашёл, оставив меня один на один с догадками о том, какие же всё-таки вопросы он собирается со мной обсуждать. Это был намёк на повышение? Я едва ли не подпрыгнул на стуле от такой догадки. Неужели он в кои-то веки высоко оценил меня? Думаю, после такого отпуска, кто угодно бы с новыми силами выполнял даже самые надоевшие обязанности. Но какая тут продуктивность, и дня не прошло с того момента, как я вернулся. Мне дозволялось ещё лежать в полудрёме, отвыкать от праздненства отпуска. А я вместо этого все силы отдавал работе. Я вспомнил про Мэтта, которому, наверняка, тоже давно осточертела его работа, но её скрашивали Марк и Майк, с которыми, кажется, он был в отличных отношениях. Он умеет понравиться, этого у него не отнять. Мысль о том, что после работы я направлюсь к нему домой, согревала меня весь оставшийся день. Клэр сделала ещё одну попытку напоить меня своим кофе, но в итоге застряла со мной на моем месте, нахваливая мой напиток богов. Стив заметно нервничал и пытался выглядеть серьёзно, а мне впервые даже стало жалко его. Раньше я судил его за нерешительность, но теперь, когда я достал голову из задницы, я понял, что он тоже мог быть неуверен в собственной привлекательности. Вот только он ошибался, сравнивая себя со мной. Он был по натуре менеджером, с постоянным заработком и целым гардеробом из рубашек по меньшей мере тысячи оттенков серого и голубого. Разве такая впечатлительная и падкая на внешность вещей девушка, как Клэр, смогла бы тут же оценить его и полюбить? Я знал, что тут не могу ничем ему помочь, потому что Клэр была по уши влюблена в чёртового Кирка, который даже на свидание с ней не находил времени. Насколько я мог судить, Кирк уже собирался делать своей девушке предложение руки и сердца, и в этой ситуации мне уже было жалко Клэр. И все равно Кирк козёл, как ни крути, от него одни расстройства у людей, у кого сердечные, у кого психические. У меня — так вообще финансовые. От этой мысли я улыбнулся, пожалуй, даже слишком широко. Клэр пыталась выспросить у меня, в чём дело, но я лишь пожал плечами. – Ты выглядишь влюблённым, это так мило, – хихикнула она, и я тут же покраснел. – Не правда. – Правда. Я закатил глаза. – Разве твой рабочий день не закончился? – О, Томас уже ушёл, я подожду тебя, вместе пойдём. Ты же не против? – Конечно, нет, – я провёл рукой по волосам. Внезапная догадка заставила меня снова улыбнуться. – Хочешь, сходим в кино? Удивление на её лице не описать словами. – Серьёзно? – она заёрзала на месте, сверкая глазами. – Меня так давно никто никуда не приглашал, – с лёгким оттенком грусти в голосе сказала она, и по её вздоху было понятно, что Кирк не уделял ей так уж и много внимания вне работы. Я ещё раз обматерил его про себя, прежде чем ответить: – Конечно. «Секс по дружбе» снова крутят, как раз поздний сеанс. Сейчас гляну, – я снял айфон с зарядки, чуть отъехав на стуле назад, а потом закрыл окно с недоделанной таблицей. Подождёт до завтра. Всё равно Кирк не работает. Стивен потупил взгляд, а через пару секунд вдруг сорвался с места и вышел. – Что это с ним такое? – спросила Клэр. Я пожал плечами. – У тебя с собой лака для волос нет случайно? – она быстро забыла о выскочившем из кабинета Стиве и допила остывший кофе в своей чашке. – Случайно есть, подай мне сумку, – ответил я, чувствуя себя так уютно с кем-то ещё, кроме Мэтта, впервые за пару недель. Вечер обещал быть приятным. А потом я увижу его снова. Пряча улыбку, я прибирался на рабочем месте, пока Клэр побежала разбираться с укладкой. Голос Мэтта в трубке звучал очень довольным, когда я позвонил ему, чтобы предупредить, что приеду. – Судя по твоему твиттеру, ты хорошо провёл вечер. Кто эта симпатичная шатенка? – Я тебе покажу симпатичную шатенку, – фыркнул я, – дай только добраться до твоей квартиры. Всё равно надо вернуть тебе твоё средство передвижения и… – я уже начинал оправдываться, сам толком не понимая, зачем, но Мэтт резко прервал меня. – Ты можешь оставаться у меня когда только захочешь. Купи что-нибудь поесть, нам лень выходить из дома. Я улыбнулся, еле-еле достав одной рукой сигарету из пачки на дне сумки, несмотря на то, что уже почти подошёл к дому. – Значит ли это, что Коллинза тоже придётся выгуливать мне? – Ближайшую неделю, да, возможно, – рассмеялся Мэтт, на заднем плане что-то бурно разъясняла Фло, но мне не было слышно, что именно. Я щёлкнул зажигалкой и прикурил. – Эксплуататоры, – проворчал я. – Буду через полчаса. Стоило мне положить трубку, на моих глазах тут же зажглись уличные фонари, сначала тускло, а затем уже ярче, проливая романтичный свет на обычный городской пейзаж: пара контейнеров для мусора и съезд для машин. Я снова засунул штекер в разъём, а один наушник в ухо, и с удовольствием затянулся. Синтипоп с примесью декаданса и элементами альтернативы, самое то для философских размышлений на седушке велика. Мокрые после недавнего дождя улицы, освещённые вечерним желтоватым светом фонарей, всегда вдохновляли меня на мысли, пока я на автомате крутил педали или гулял пешком, куда глаза глядят. Голос в моём ухе наводил меня на мысль, что лучше этот вечер стать уже просто не может. Но где-то на краю сознания я мог видеть, что меня ждёт у Мэтта дома: просмотры скучных телешоу, поедание пиццы, потому что я не пойду в магазин (ещё чего, с меня хватит и полуночного выгула собаки), а также много смеха и красивые, синие, внимательные глаза, наблюдающие за мной тогда, когда я не могу этого видеть. На углу своего дома я, недолго думая, достал вторую сигарету, сразу же как докурил предыдущую, хотя идти оставалось всего ничего, и приостановился около перилл, у лестницы к первому подъезду. Оперся на них, наслаждаясь пустотой в голове. Кажется, я не доберусь к Мэтту за полчаса, но он и не заметит этого времени. Уж он-то всегда знает, как и чем занять себя. Да и Фло никогда не даст заскучать, будет без умолку говорить о новых гостях в последнем выпуске любимой передачи, смеяться со своих же шуток и норовить подъебать в любой момент. Мне всё чаще приходило на ум, что из нас получилась бы хорошая полигамная семейка, и я поставил себе галочку рассказать об этой мысли Флоренс. Ей понравится такая идея, а в это же время Мэтт будет бороться с желанием хлопнуть себя по лбу на заднем плане. Хотя он не говорил этого, у меня было ощущение, что он ценил эксклюзивность и даже стремился к ней. Хотя не ревновал, когда я сказал, что провёл ночь с кем-то ещё... Этот факт, как и его недостатки, которые мне пыталась раскрыть Флоренс, не держались у меня в голове дольше пяти минут. Я не любил его — я был влюблён и помешан на нём, как подросток, и в первый раз в жизни. Мэтт подарил мне столько первых разов, что я только удивляться и успевал. Я никогда не влюблялся до этого, не так, не когда жить не можешь, не увидев человека один вечер. Когда каждый день вы вместе, а если порознь, то тебя колотит, как с похмелья. Уж я-то думал, примирившись с тем, что мне не доведется испытать эти первые разы, что лишился их вместе с упущенным временем. Но нет. Похоже, Мэтт посадил меня в последний вагон последнего поезда на рейсе подростковой горячки. С каждым шагом я был всё ближе и ближе к мужчине, которого обожал. Я поторопился открыть дверь и зайти в квартиру, едва не навернувшись от того, как неловко сбрасывал по пути обувь. Положив свежую майку в сумку и зубную щётку, я раздумывал о том, насколько глупое и банальное значение имеют подобные вещи. Квартира Мэтта всегда, с самого первого раза, что я побывал там, внушала мне чувство уюта и спокойствия, по большей части от того, что он сам был ключом этих ощущений. Обстановка лишь добавляла сверху. Он часто улыбался мне, и я собирался возвращать ему в десять раз больше улыбок. Когда человек, о котором ты не можешь не подумать без приятной дрожи предвкушения чего-то чарующего, нежного или страстного в груди, стоит перед тобой, да ещё и улыбается, то ты просто не можешь не улыбнуться в ответ. Я очень спешил вернуться в эту квартиру. Выкатить велосипед на улицу из моей квартиры всегда было задачей нелёгкой, но я сразу же запрыгнул на сидение, стоило мне оказаться на тротуаре. В наушнике звучал какой-то поп-рок, и, хотя я не сильно обращал на музыку внимания, фон для поездки по пешеходному мосту был замечательным. Вечером за людьми было особенно невероятно наблюдать, всё чаще это были счастливые пары, держащиеся за руки или идущие под руку, молодые компании навеселе, прогуливающиеся женщины и мужчины неопределённого возраста на пути за своей порцией пива в бар. Темза, на которую я успел обратить взгляд всего на пару секунд, колебалась, отражая в своей темной воде огни района на той стороне, куда я направлялся. Сильное чувство захлестнуло меня, радость за то, что я был частью этого большого и торопливого города. Я завернул на запрещённый путь, где велосипедистам ездить нельзя, и чувствовал себя охренительно двадцатидвухлетним. Прибавив оборотов, чтобы не попасться на глаза охране, которая иногда сновала по периметру решётчатого ограждения, я радовался своему решению срезать, потому что по одной из главных улиц нечего и думать в такое время проехать на велосипеде, без того, чтобы прижиматься к витринам и зданиям и не наезжать людям на ноги. Я всегда старался избегать неловких ситуаций настолько, насколько это было возможно. Чем быстрее я крутил педали, тем резче казались порывы ветра в лицо, глаза увлажнились и нос замёрз. Это ничего страшного, ведь Мэтт знает много способов согреть меня. Я рассмеялся, мотнул головой, прощаясь с остатками своей укладки, и завернул в нужную арку. Остановившись около стенки, я слез с велосипеда, подышал в руки и потёр ладони друг о друга хорошенько, прежде чем достать сигарету. Расслабленно закурив, я буквально заорал, когда меня схватили сзади за бёдра, и выронил сигарету на влажный асфальт под ногами. – Уёбок! – вскрикнул я, бросаясь на хохочущего Беллами, хватал его за руки и пытался зажать их. Он тут же притянул меня к стенке и выкрутил правую руку, чтобы схватить меня за запястья в свою очередь и прижать к шершавой стене грудью. – Вы арестованы за курение в неположенном месте. Вы лишены секса на неделю, но имеете право хранить молчание… – Хуй на. – …до вызова адвоката, а также один звонок… – Отпусти, блять, холодно, – заныл я. Мэтт сложился пополам от смеха, когда отпустил меня. – Не смешно, – я не без пафоса развернулся и зашагал в сторону входа, таща за собой велосипед. – Вечно забываю, насколько ты дёрганый, – он подбежал и обнял меня за плечи. На нём была только байка, от неё сильно пахло его парфюмом, и я притормозил, тайком наслаждаясь запахом, который мне запомнился с самой первой встречи. – Подожди, тут где-то Коллинз бегает. Надо его найти. – Ты идиот, ты это знаешь? – я не смог бы называть Мэтта одним из тех ласковых и сладких до того, что челюсть сводит, прозвищ, но с данной интонацией «идиот» прозвучало так, что он сразу довольно сощурился, смекнув, что я не в обиде. – Так и умереть можно. – Не кури, – предупреждающе заметил он. – Я только одну, – он схватил мою руку, потянувшуюся в сумку. Я уставился на него. – Пожалуйста. – Эти твои огромные глаза, – покачал Мэтт головой. – Не дыши на меня, а то я с тобой сам закурю. – Я подарю тебе никотиновый поцелуй в конце. Будешь бороться с искушением, – усмехнулся я, прикуривая. – С двумя искушениями сразу, – хмыкнул он. – Давай, я постою с велосипедом, а ты поищешь. – Ты отпустил, ты и ищи, – ответил я, прислонил велосипед к столбу и уселся на ближайшую лавочку. Мэтт пошёл вглубь переулка, засунув руки в карманы толстовки, а я выдыхал густой дым вместе с тёплым дыханием, срывавшимся с губ небольшими клубами. Фло всё-таки перебралась, не без нашей помощи, обратно в свою квартиру, а это значило, что мы с Мэттом могли хоть на голове стоять и трахаться при этом. Нехватка его, как наркотик, типичная влюблённость, чёрт бы её побрал, разгоняла мою кровь по телу. Я уже привык хотеть его и с пресным лицом думать о том, что бы на самом деле мне хотелось, чтобы он со мной делал. Мне до сих пор было неловко намекать на секс, а Мэтт вдруг предоставил мне решать самому. У него, такого вроде бы непостоянного в желаниях, была в этом плане немалая доля терпения. Он начинал поцелуй, сжимал меня в руках, сползал по спине ладонями, дразняще скользя под майку или рубашку, но дальше не заходил, а я стеснялся навязываться. Странно, но, несмотря на то, что мы провели ту неделю друг с другом практически безразлучно, и у Мэтта в гардеробе появились обновки в виде некоторых моих вещей и ярких штанов всех цветов радуги, мы так и не зашли дальше минета в душе. Я честно пытался, но без его инициативы к большему у меня как-то всё переворачивалось. Голос в голове противно и настойчиво нашёптывал не слишком хорошие, неверные в корне домыслы. Я гнобил голос в ответ без всякой пощады, ведь знал, что Мэтт хочет меня, хотя и имеет в запасе достаточно самоконтроля. А может это была ещё одна из его игр. Я ужаснулся. Я встречался на просторах интернета с любителями воздержания. Хорошо хоть пояса верности нигде не было видно, а я уже изучил каждый сантиметр его квартиры и хотя бы в этом мог быть уверен. После того, что он мне устроил в постели, было бы невозможно терпеть, ведь я знал, как он был хорош. Вдруг он просто решил, что мне тоже нужно дать шанс проявить инициативу, всё такое. А пока я просто наслаждался звуками, которые он издаёт, и колебания его связок эхом отзывались в моей голове, несмотря на Клаксонов, которые тихо доносились из динамиков макбука Мэтта. – Вот так, да… о да. Да. Левее. Аааах, черт, хорошо-хорошо… да! – с придыханием пониженный от удовольствия голос Мэтта просто кипятил мою кровь, но я продолжал своё дело, сидя на нём и массируя его напряжённые от работы плечи. – Ты умеешь доставить мне удовольствие, – усмехнулся Мэтт в подушку. – Выдай мне медаль, – съязвил я, спустился по тёплой спине пальцами, перекатывая и потирая её. Он только усмехнулся, но отвечать не стал, а просто довольно мычал дальше. Я сам научился делать массаж, как мог, потому как сам раньше любил записываться на оздоровительный, не для самого оздоровления, конечно, а с целью расслабиться. Однако когда симпатичного мед брата заменили престарелой, зато с крепкими руками, женщиной, я перестал ходить. Вот ещё. Психика отъявленного сексиста и эйджиста не выдерживала сильной женщины. У меня не было выбора, кроме как спасать свою жизнь бегством. Это, конечно, шутка. Я и сам не понимал, почему не мог расслабиться в компании Кармелиты. Так звали ту женщину. Сходил я на массаж к ней всего один раз. Повторить основные движения было легко, да и я прилагал немало усилий, чтобы Мэтт действительно расслабился после тяжёлого дня. Но делал это с умным лицом, вроде «я знаю, что делаю». Хотя меня не наебёшь, и один чёрт там был, а не знание. Тут, как и с минетом, энтузиазм восполнял моё неумение. Я ласково провёл ладонями по его спине напоследок. – Ты чудо, – протянул Мэтт, зажмурившись от удовольствия. – Не спи, ты мне нужен, – я покраснел от слов, вылетевших почти что случайно, и в самом деле неожиданно для меня. – Любопытно, для чего же, – я позволил ему выкатиться из-под меня, и он перевернулся на спину, довольно щурясь, когда разглядывал меня. Я покраснел и отвёл взгляд. Мэттью подмигнул. – Дай мне полчаса на душ, свари кофе и включи немного тяжёлого рока, – я деланно надулся. – Может, тебе и хуй пососать. – Можно и так, – он рассмеялся, рывком поднялся и стянул рубашку через голову одним небрежным движением. – Но от кофе я бы все равно не отказался, – кинул он мне через плечо, а я только швырнул в него подушкой, но, конечно же, промахнулся, а Мэтт со смехом скрылся за дверью ванной комнаты. – Слушаюсь и повинуюсь, хозяин, – вслед крикнул я, тоже слез с постели и подобрал подушку, чтобы одним не самым осторожным движением отправить её в полёт обратно на одеяла. Свой кофе он так и не допил. Мэтт не выдержал и пяти минут, развернул меня лицом к себе и навис сверху. Он имел привычку то и дело облизывать высыхающие губы и покусывать их, если не был занят кожей моей шеи или плеч в этот момент, или же просто пощадить мой внешний вид, ведь теперь мне приходилось ходить на работу. Я не сдерживал стоны, сжимал влажную кожу его спины и ягодиц, наверняка так сильно, что оставались красные пятна. Это заставляло его двигать бёдрами даже быстрее, но, теряя контроль, он также терял нужный угол. От звуков соприкасающейся кожи и ощущения того, что он соединён со мной физически сейчас больше, чем никогда, меня бросало то в жар, то в дрожь. – Я рад, что ты решил… – выдохнул он, – попросить с меня счёт за кофе. – А я-то как рад, – простонал я. – Быстрее. Мэтт усмехнулся в мою шею, готовый делать всё, что я только захочу в этот момент, ведь он мог бы не наступить ещё пару месяцев, если судить по моей склонности держать всё своё при себе. – Чёрт, – выдохнул он, оторвался от моей истерзанной шеи и глянул вниз. – Прости, я… – Дай мне… – я оборвал его. Извиняться за то, что мне было так хорошо, это трата времени, сил и воздуха. Я попытался сглотнуть внезапную сухость во рту, но не особо помогло, – дай мне оседлать тебя. – Я так хочу отсосать тебе, Доминик, – прорычал он. – Обещаю, сегодня ночью ты сделаешь это. Более импульсивного человека я, пожалуй, не встречал никогда. Мы начали на кухне, где у него хватало этого ищвращённого терпения растягивать меня, нагнув над тумбочкой, минут двадцать. И кто ещё из нас был мазохист. Хотя со стороны ответ был очевиден, ведь по жопе получал я. Я был счастлив, что он делает со мной всё, что ему захочется. Он не умел читать мысли, а я не умел прямо просить, чего я хочу. Блять, порой я и понимать-то не умел, чего я хочу. Но каким-то чудом мы умудрялись доставлять друг другу удовольствие. Наши вкусы и правда совпадали. Другого объяснения тому, почему что-то, что обычно не работает, работало в нашем случае, у меня не было. Я был рад попробовать что угодно новое и доверял ему, а он... Я терялся в своей же голове. Мэтт толкнул меня на кровать, но в этом не было ничего обидного. Он был скорее нетерпелив. – Спиной ко мне, – подсказал он, и от падения в его тоне, от непоколебимой уверенности, что я сделаю то, что он скажет, я застонал. – Маленький извращенец, – следом добавил он чуть тише, очень довольным тоном. Я бы нашёл, что ему ответить, но когда я хотел его, у меня отключался мозг. Я становился кем-то другим. Собой, но другим. Я выставил на обозрение свою тощую задницу, изнывая от невозможности видеть его лицо. Спустя какое-то время вполне обычного, крышесносного и такого горячего траханья настало время игр. Я развернулся, и мы долго смотрели друг другу в глаза, пока не надоело. Я уже не был тем нежным девственником, хоть и оставался стеснительной куколкой, так что не лежал, оглушённый своими же ощущениями, в одном и том же положении, пока Мэтт, прямо скажем, менял угол и положение моих ног так, как ему хотелось. Теперь у меня были идеи. Много, много идей. Когда я попросил его лечь на спину и позволить мне хоть немного попотеть и получить свою дозу нытья в мышцах ног на завтра, он без пререканий позволил мне, дёргал за бедра, каждый раз всё резче и резче. Но, как я и думал, не прошло и пяти минут. Всё в нём говорило, как он соскучился за неделю по моему телу, и одно это ударяло в голову волной пьянящей радости. – Знаешь, как я хочу тебя? Всего и сразу, – и для меня это не звучало величайшим клише, которые, к слову, я не переношу. Этим он только подтвердил мои наблюдения, и ох, как я был благодарен за это, толкаясь бёдрами вверх без смущения, в нашем сладком забытьи. – Хочу тебя везде. Хочу, чтобы все видели, что ты мой. Я задрожал. Его пальцы скользили между моих ягодиц и поддразнивали, пока я стонал не менее громко, чем от ощущения того, как он задевает во мне то самое местечко. Я уже думаю о том, захочет ли он, чтобы я сделал с ним то же самое. Я хотел бы трахнуть его пальцами, пока сосу его член. Так, как он делает это со мной сейчас. Чувство нежного жара всегда сводит с ума. Нет ничего лучше минета. Его пальцы с лёгкостью скользнули в меня. Туда и обратно. И ещё. И снова. Я дёрнулся, громко стеная, пока Мэтт наслаждался тем, что может трахать меня и отсасывать мне одновременно. Он легко отыскал мою простату, водил вокруг да около, резко надавливал, когда брал в самое горло. Я даже не знаю, что было лучше – эти его пальцы, которыми он безошибочно наглаживал самые чувствительные места, или чувствовать, как он во мне, видит меня и показывает себя в этом безмозглом состоянии, когда исчезают практически все осознанные чувства, и остаётся только необузданное желание продолжать, пока не кончишь и не закончишься. Я подавался навстречу изо всех сил, и даже со старанием ублажающий мою длину язык забылся, когда Мэтт беспощадно раздвигал и покручивал пальцами внутри меня, в конце концов, добавил четвёртый, чем вызвал у меня череду одобрительных ругательств. – Моя дырка, – он шептал эти слова ласковым, пониженным тоном, – ты моя собственность. Потому что только я могу тебя трахать так, чтобы ты сошёл с ума. Скажи это. Почувствовав, как меня замыкает, —настолько меня возбудило то, что он сказал — я резко отстранил его за плечи, на что он с немым ожиданием смотрел мне в глаза. Я бы не перевернул его просто так, если бы он был против любой моей инициативы, поэтому просто лёг на спину и нагло улыбнулся, когда я протянул: – Я как последняя сука хочу твой член. Так хочу, – и перекинул ногу через него, сел сверху и дал ему скользить между моих ягодиц. – Я вижу, бесстыжий, – Мэтт отвесил мне шлепок, я простонал так громко. – Он твой. Бери, – его рука легла на моё бедро. Он сжимал меня так сильно. Как же я мечтал об этом в темноте своей спальни в шестнадцать. Я снова застонал и потянулся рукой назад, чтобы направить его в себя. Он вошёл совсем легко. Было так хорошо, что я взмолился про себя. Вот бы не сойти с ума. Хвала господу богу и да здравствует Королева Елизавета II. В своём блаженстве я был эгоистом, и мне было стыдно за это. А может это он настолько хотел заставить меня забыться, что я даже не замечал, как из его приоткрытых, покрасневших губ вылетают откровенные стоны. Я стал наращивать темп, наши голоса сливались в один. Жадным взглядом собственника Мэтт смотрел, не отрываясь, как входит в меня его член, как налит возбуждением мой. Так что я устроил для него маленькое шоу. Закидывал руки за голову, тянул за свои же волосы, взлохмачивал их, откидывал голову назад, чтобы этот садист мог увидеть все свои укусы, засосы и слабые синяки. Не думаю, что мой беспорядок на голове смотрелся так же экстравагантно, как постоянный на его, но, судя по тому, что из его груди рвались довольные стоны, ему нравилось то, что он видел. Двигаясь безо всякого ритма, я закатил глаза от удовольствия, когда Мэтт скользнул одной рукой вниз по моей ноге, огладил так нежно, что я весь превратился в дрожащий лист. Другой он крепко вцепился в моё бедро. Он прикрыл глаза, и прежде, чем я мог подумать, что что-то не так, он крепко обхватил мои бедра ладонями и стал толкаться навстречу, приговаривая глупые нежности о том, какой я совершенный, когда такой податливый и весь в его власти. Я обожал идею того, что я ему принадлежу. Я обожал и этот удивительный момент, когда превращаешься в безумное нечто, дрожишь и двигаешься, двигаешься навстречу и сжимаешь его за плечи, за спину, за ягодицы, не понимаешь где ты, и хочешь одновременно прекратить эту пытку, и ею же наслаждаться. Он вжал меня в себя и положил на бок. Снова, стоило только мне открыть рот, чтобы вдохнуть, потому как Мэтт выколачивал из меня весь воздух с каждым движением бёдер, я уже не смог не закричать. – Мэтт! – я чувствовал, как его член вздрагивает, когда я кричу его имя. Он прикрывал глаза, как довольный кот. Он так любил, когда я стонал его имя, давал понять, что именно он заставлял меня делать это, извиваться на измятых простынях и терять рассудок от близости. – Мэтт! Пожалуйста... Не могу... больше терпеть! На пару секунд мне показалось, что я улечу с постели, но Мэтт крепко сжал меня в объятиях, прежде чем кончить. Я обожал чувствовать дыркой, как дёргается его член во мне, когда кончает, и его руки на моей коже, и мой налитый член, мои влажные от удовольствия глаза, я обожал всё это. Оставалось только вопить от наслаждения, чтобы не умереть, и мне хватило несколько десятков секунд дрочки, чтобы обильно кончить. – Невероятный, – шепнул Мэтт, снова и снова роняя короткие, поверхностные поцелуи на мои губы. – Кончи. Я и не говорил тебе терпеть, глупый. Я чуть не сошёл с ума, когда всё-таки кончил. Промычав что-то, что я и сам не понял, слабо оттолкнул его и повернулся на другой бок, прикрыв глаза от усталости. День выдался долгим, секс изнуряющим, а ласка расслабила больше, чем казалось возможным. Я мог чувствовать заботливые касания к животу, наверняка это была салфетка, и я бы поблагодарил, но вместо сотен слов лишь прижался покрепче, когда он снова залез на постель и укрыл нас обоих одеялом. И хотя он не делал сегодня ничего сверх обычного, Мэтт всё равно гладил меня под одеялом тёплыми ладонями и шёпотом рассказывал мне, как сильно ему понравилось, обнимал со спины, и я засыпал на полуслове, как никогда счастливый. Я чувствовал себя не в своей тарелке всё следующее утро, даже несмотря на термос с латте. Причиной этому определённо было то, что я оставил свой телефон в других штанах, и теперь без музыки работать было совсем тоскливо. Кирк пока не появлялся, поэтому, глянув на время в углу экрана, я решил собраться через полчаса в курилку, и полез было в карман, чтобы отправить Клэр сообщение об этом, но лишь тяжело вздохнул, в очередной раз ощутив себя без своего любимого и незаменимого устройства как без рук. Стива не было уже второй день, ушёл на больничный, и лучше мне от этого не становилось, лишь увеличивало силу скуки, которая беспощадно грызла меня все утро. Мэтт уже встал, скорее всего. Ему совсем скоро выходить на свою работу. Я мог представить, как он улыбнётся, обнаружив свой термос наполненным вкусным капучино без сахара и упаковку любимого песочного печенья на столе. Я и сам улыбался во все тридцать два от воображаемой картинки, едва ли не растекаясь по столу от безделья. Внезапная идея заставила меня хихикнуть, глянув на рабочий компьютер, и я решительно кликнул пуск, чтобы запустить пасьянс, который Клэр складывала как грандмастер. Мне даже не успело надоесть это нелепое действо, когда телефон на столе призывно пиликнул, привлекая внимание. Звонок с линии приёмной. Мы не имели права использовать офисный телефон в личных целях или чтобы договориться о походе на перекур, поэтому я слегка удивился, увидев, что звонит Клэр. – К тебе пришли, – она хихикала, когда ворковала что-то вне трубки. – Кто? – я подорвался со стула. Не может быть. – Он попросил остаться инкогнито, – я мог слышать такой знакомый смех на заднем плане, и закатил глаза. Клэр тоже рассмеялась. – Ну же, Том всё равно ещё не пришёл. – Бегу, – я буквально бросил трубку, зачем-то провёл по волосам рукой и прихватил на всякий случай сигареты. Воровато оглядываясь по сторонам, я скользнул в дверь на боковую лестницу, спустился вышел в приёмную со стороны служебных помещений. Клэр цвела всеми цветами розового, смеясь с чего-то очень сильно, а Мэтт разводя руками что-то в шутку доказывал. – Не смущай мою девушку, – подскочил я и перегнулся через стойку, чтобы чмокнуть Клэр в щеку. – Мэттью пытался убедить меня, что… – она хихикнула, закрывая лицо руками. – Это не так уж и важно, можешь не говорить, – сказал я, сжалившись, и стрельнул взглядом в сторону Мэтта. Он был ещё более менее расчёсан сегодня, нельзя было сказать, что он торопился отнести мне что-нибудь. – Ты принёс? – А что мне за это будет, – он улыбнулся во все зубы и достал мой телефон из кармана джинс. – Моё золотце, – я потянулся к айфону, но Мэтт резко отвёл руку назад, сощурившись. – Я зарядил его. Где моя награда? – Клэр притихла под боком. Я оставил мягкий поцелуй на уже колючей от щетины щеке. – Как скромно, – подколол он. Я закатил глаза, обвил его за шею и поцеловал в губы. Мэтт притянул меня ближе. Клэр сбоку едва дышала, а я мысленно извинился перед ней за подобное представление, но ничего не мог с собой поделать. Так приятно. Сзади деловито прочистили горло, я подскочил от неожиданности. – Перестаньте шокировать мою даму, мистер Ховард, – сказал Кирк и склонился, чтобы осторожно поцеловать Клэр в губы на пару секунд. Я глянул на неё, едва заметно вздёрнув брови в немом вопросе, а она заулыбалась ещё больше от смущения. – Мне доложили, что вы устроили себе внеплановый перекур. Рука Мэтта незаметно скользнула на мою талию. Только сейчас я заметил, что Мэтт практически не реагирует на происходящее, вместо этого внимательно следит взглядом за Кирком, который отвернулся, чтобы отыскать какую-то папку на стеллаже позади Клэр. – Как можно было не, мистер Кирк, – количеством вежливости в моем голосе можно было по меньшей мере убить лошадь. – Вы соизволили не оставить мне работы сегодня. Кирк тоже как-то странно замер, когда повернулся к нам лицом. – Говорил же я, что ты найдёшь себе принца, – усмехнулся он. Я закатил глаза. Спустя пару мгновений Мэттью ожил. – Кирк, ты ли это, – он обошёл стойку таким осторожным шагом, будто она была заминирована. – Беллами, черт тебя дери! – воскликнул Том. Он уже надвигался на Мэтта, расставив руки в стороны. Мэттью крепко сжал его в объятьях, похлопывая по спине. Мы с Клэр просто молча наблюдали за разворачивающейся перед нашими глазами сценой. Мой начальник и мой бойфренд обнимаются так, будто прошли афганскую войну бок о бок, и ещё десять раз после помянули былые времена. Я усмехнулся сам себе. Да уж, день с самого начала принял довольно неожиданный поворот.