Vestal

Бар оказался довольно старым местом с потёртой барной стойкой и приглушенным светом. Однако по вполне себе современному телеэкрану шёл клип Green Day. Несколько пьяных молодых людей курили, сидя на краю некого подобия сцены. Дымка неспешно плыла в сторону столов, которые располагались у таких же олдскульных, если можно так выразиться, стен, которые притягивали взгляд расклеенными на них старыми афишами, оповещающими о «будущих выступлениях» The Who, The Doors, Роллингов и многих других. Я даже не сразу заметил машущего нам рукой Кирка, пока Мэтт осторожно не потянул меня за руку в нужном направлении. Заиграло что-то потяжелее, и он довольно улыбнулся, вероятно, узнав группу. Ещё бы он не узнал, любитель хэви-метал. На лице Томаса поселилась добрая улыбка, которую он, по всей видимости, пытался убрать, но получалось у него не очень. В итоге он встал ещё раз, они снова обнимались, похлопывали друг друга по спине, смеясь. Ну, а я уселся поудобнее на стул поближе к стенке и успел оценить обстановку, прежде чем эти двое усядутся друг против друга, сверкая глазами, и Томас вдруг не подаст голос. – Кто бы мог подумать, что спустя почти шесть лет нас сведёт Доминик в жёлтых штанах, – я закатил глаза, ковыряясь в кармане в поисках сигарет. Мэтт все же не оставил этот жест незамеченным, с укором стрельнул в меня глазами. Том одобрительно усмехнулся: – Правильно, не надо курить. Особенно тогда, когда положено работать. – Эксплуататор, – улыбнулся я в ответ. – Я буду пиво с вишнёвым. – Сегодня я плачу, – поднял в воздух руки Кирк. Жест у него вышел даже с большим энтузиазмом, чем обычно, и я уже посмеивался про себя с его радости. – Тебе вино? – Гуляем. Вино для гурмана на другой раз. Виски, как в старые добрые, – ответил Мэтт. Кажется, он уложил всё произнесённое в пару секунд. Томас тут же направился к бару, я проследил его передвижения взглядом, совсем положив на то, что вообще не понимаю, что происходит. Мэтт даже не сдерживал улыбки, обнажая ряд передних зубов, и я все же пришёл к выводу, что он прикрывал рукой рот, когда смеялся, именно по привычке, стесняясь этого недостатка во внешности. Но, в общем и целом, все эти «недостатки» складывались в очень даже привлекательную картину его лица. За тот момент, что наши взгляды встретились, я успел пережить целую гамму эмоций. Да, я весь замирал, когда он улыбался мне искренне. Ничего в этом такого, правда же, не было. – Мы с ним ещё в одной школе учились, – сказал вдруг Мэтт и снова не смог скрыть улыбку. Он потянулся к моей пачке, якобы невзначай. Ну вот и настала моя очередь карать взглядом. Правда, получалось у меня как-то не очень, а Беллами только рассмеялся. – Он с нами всю Англию объездил, а потом уже разбрелись кто куда. Я ещё пытался что-то сделать, но в конце концов и сам крепко сел на задницу в одном месте. Да уж, – он подкурил, протягивая последнее вместе с выдыхаемым дымом. – Зато молодость удалась, – я свою сигарету уже добивал, поэтому вытащил ещё одну и подкурил от первой. – Спорное утверждение. Не увлекайся сильно, я слежу за нами, – он указал пальцем сначала на себя, потом на меня, взмахнул рукой напоследок, прежде чем положить её обратно на стол. Кирк вернулся как-то быстро, сначала принёс наши пиво и стакан виски со льдом, потом отправился за своей порцией алкоголя. По мере того, как мы пили, атмосфера всё развязывалась, и вот мы уже пошли по второму кругу. Мэтт смеялся, отмахиваясь от шуток Тома, и в основном я был сторонним наблюдателем их разговора, тактично улыбался и попивал второй стакан пива. – Так это вы месяц назад познакомились? – За это я должен тебе спасибо, – на лице Мэтта мелькнула гордость. – Я всегда знал, что ты хорош в работе с людьми, но ты сделал судьбоносную вещь. Я очень рад, что встретил Доминика, – он повернулся ко мне. – Умру от умиления. Теперь можете скрепить свой союз поцелуем, – хмыкнул Кирк, а Мэтт склонился, чтобы поцеловать меня на пару секунд. Я прикрыл глаза и улыбнулся в поцелуй, уже ощущая, как меня начинает разносить. – По третьему? – окликнул нас по очереди Кирк, особо смакуя каждую ноту издёвки. – Поддерживаю. – Протестую, – ответил я, не сознаваясь, что меня ведёт. Допустим, я просто приличный и много не пью. – Да ладно, Доминик, ещё виски с нами? – Том улыбался правым краешком губ, глядя на меня в упор, а Мэтт просто ждал, начну ли я сыпать ироничными замечаниями в ответ. – Окей, – я закатил глаза, уже не знаю в который раз за день. Кирка как и не бывало уже в следующую секунду, а мы с Мэттом снова прикурили. Полпачки спустя, Мэтт и Том уже смеялись как идиоты, фоном всему этому были The White Stripes. Я до неприличия быстро прикончил хороший односолодовый виски, дымя, как паровоз. – Тогда Дэн сказал, что ты по пьяни залазил на тот ларёк и тряс жопой. Мы просто валялись на полу, кстати, я так и не смог, – Кирк прервался, чтобы посмеяться вдоволь, а Мэтт уже икал от смеха, который волнами истерики покидал его грудную клетку. – Так и не смог понять, правда это или нет! – Конечно нет, дебилы, – Мэтт потёр переносицу, снова рассмеялся взахлёб, а я улыбался слишком широко, держась из последних сил. – Просто мы тогда с Дэном спорили, что я не оглушу его, – он кривлялся, явно кого-то пародировал, говоря больше в нос, чем вызвал очередной приступ смеха у Кирка. – Стыдно стало, вот и придумал. – И он потом неделю в ухе ковырялся, это я помню, – выдавил из себя Том. – Но его вариант мне всё равно нравится больше. – Я всегда знал, что ты мечтаешь о моей заднице, – Мэтт снова заржал. – Как же я жил все эти годы, – хохотнул Томас. – Без твоих наглых голубых глаз и вонищи перегара на весь автобус. Разговор теперь не прерывался ни на секунду. Они находили всё новые и новые ответвления в мыслях друг друга, не боясь высказываться, как это бывает, когда люди достаточно времени провели вместе, чтобы без оглядки довериться ушам другого и не выбирать слова. Выпитый виски повлиял на всех одинаково, и мне сейчас ужасно не хватало Клэр. Я никогда не видел её пьяной, наверное, она забавная. – Да, тогда казалось, что подобным разбродом можно заниматься бесконечно. – Мэтт вздохнул как-то по-особенному тоскливо. – Честно сказать, скучаю. Сильно, – поддержал Кирк кивком, после допил остатки в стакане. – Мы могли бы быть не здесь. – Бесполезные слова, – хмыкнул Мэттью, – всегда есть много новых событий и людей, – он глянул на меня, меня немного смутил этот взгляд, стало приятно и тепло, – но и я тоже. Когда вдруг то, что считаешь всем, приходится менять на что-то иное, это по меньшей мере странно, будто рыбой в море плавал, а тебя на сушу выкинуло. – Время грусти, – невесело усмехнулся Том. – Ещё по одной? – Нет. – Да. – Мы с Мэттом ответили одновременно. Я зачем-то помахал руками, прежде чем скрестить их на груди. – И тебе бы уже хватило, – обратился я к нему. – Будет тебе, Доминик. Всего одну, – сказал Томас, когда сполз со стула. Я только головой покачал. Возможно, сейчас я не чувствовал себя таким уж и пьяным, сидя, но, думаю, если бы поднялся, стало бы хуже. Стоило только подумать о проверке своей мощи на практике, начало неприятно тянуть вниз выпитым пивом. – Я в туалет, – сказал я. Мне пришлось опереться на стол стол, чтобы осторожно встать. Мэтт указал мне на неприметный коридор справа. Заносило меня не сильно, наверное, но, заворачивая в поисках нужного помещения, я словил взгляд Мэтта Не зная его месяц, можно было бы подумать, что сейчас он пойдёт за мной и прижмёт где-нибудь в тёмном углу. Как будто я был бы против. Найдя нужную дверь, я усмехнулся своим мыслям. Пьяным я его ещё не видел. Облегчившись, я долго вглядывался в зеркало над раковиной. Мои щеки порозовели от выпитого, волосы лежали как положено, только глаза немного возбуждённо блестели. Я так устал, что не выдержал бы секса. Но и отказывать не стал бы. Это только возбуждало меня. Гей, алкоголик и курильщик. Так ещё и мазохист, как оказалось. Я плеснул себе воды на лицо, потёр пальцами глаза, которые уже начинали болеть. Уж слишком меня расслабила атмосфера и хорошая музыка. Я спешил вернуться к двум товарищам и споткнулся на повороте, ругнувшись себе под нос. Они же никуда и не торопились исчезать, оба с явным удовольствием потягивали мои сигареты, поэтому я, даже не пожалев денег, отправился к бармену, чтобы купить ещё пачку. С красным Мальборо в кармане про запас я чувствовал себя гораздо лучше, ведь курить хотелось просто невыносимо. Надо сказать, я застал интересную часть разговора. – …да ничем и не занимался сначала, – Том затянулся с явным наслаждением, усмехнувшись факту моего прибытия. – Тяжело было? – понимающе склонил голову Мэтт, оперевшись подбородком на согнутую кисть руки, и дымящаяся в пальцах сигарета, которую он часто подносил к губам, своим дымом заставила меня залипать на забавно изогнутый нос. Он часто ерошил волосы, они стояли торчком, вызывая не самые приличные ассоциации, но я нещадно давил их в своей голове томиком Толстого, хоть они и разбегались, подобно тараканам, быстро и в разные стороны. – Не то слово. Всё с нуля. Но в совместный капитал уложились. После той жизни, что у нас была. Мы ведь, – он затянулся, продолжая затем говорить, – такой лёгкой жизнью жили, Мэтт. Ну, что тебе объяснять, ты ведь сам всё это затеял. Иисус на полставки, – он рассмеялся, и Мэттью рядом со мной тоже, в его расслабленном взгляде плясали огоньки. – Моя идеология. – У тебя ещё эти грёбаные длинные волосы были… – По плечо, приличная длина, – отмахнулся с усмешкой Мэтт. – Обритая ты монахиня. – Иди к чёрту. Дальше я уже не слушал часто прерываемый смехом разговор, только прикрыл глаза от усталости и втягивал носом накуренный воздух. Из моей шаткой медитации на Queen меня вытянула горячая ладонь на моем колене. По мере того, как я курил, рука поднималась всё выше, потом скользнула на бедро, потом вокруг пояса, так что мы сидели практически в обнимку, а Мэтт и Том всё разговаривали и разговаривали, обсуждали, кажется, общих знакомых. Мне было всё жарче и жарче от похождений пальцев Мэтта под моей рубашкой. Когда я дёрнулся так, что чуть не грохнулся со стула, потому что большим пальцем он огладил выпирающий позвонок, Кирк заметил, что пора бы нам сворачиваться. С особым злорадством он припомнил, что кому-то завтра нужно на работу. Послав его ко всем чертям, я подался к Мэтту за поцелуем, пока Томас мялся в двух шагах, потому что развернуться и уйти не позволяли банальные правила приличия. Меня это мало заботило, ведь Мэтт игриво сжал моё бедро, хоть и нашёл всё-таки силы оторваться. – Я чертовски пьян, – шепнул он мне на ухо. – Надеюсь, тебе не придётся меня подносить. – Нести? – исправил я, посмеиваясь. – Да, да, – он сделал шаг к Кирку, по пути наткнулся на стол. – Блять! В общем, мы готовы. – Не знаю, как Доминик, но ты уже точно готов, – заржал Кирк. – Пиздюк, – высоко рассмеялся Мэтт. Я тоже засмеялся, потому что очень захотелось, и позволил ему обнять меня за плечи, использовать как опору и как что угодно другое. Он редко матерился, в отличие от меня, но сегодняшний вечер разительно отличался от прежних моих и наших вообще вечеров. Я понял, что нам с Мэттом ни разу не доводилось напиться вместе, а теперь смешило, что я его и в самом деле киданул со своим нежеланием нажраться до бессознательного состояния. Последний стакан виски прошёл сквозь меня, будто и не было его, только появилась лёгкость в мыслях и непривычное тепло в обычно холодных конечностях. Меня больше не трогали после третьего круга, но выпили они ещё прилично. – Да, ты, – икнул Мэтт, когда мы выбрались на свежий воздух. – Монашка ёбаная. – Иди в пизду. – Ну уж нет, – заржал Беллами, стараясь шагать со мной в ногу, но этим только шатал нас в стороны. – Идиота кусок, – я закатил глаза, улыбнувшись. Не успел я опомниться, как Мэтт затормозил, излишне крепко сжал меня в объятиях и поцеловал так старательно и пьяно, что у меня перехватило дыхание. Вдохнуть не давали его руки, но я всё же пытался закидывать свои ему на плечи и мычал что-то невнятное. – Ну, потрахайтесь здесь, – кашлянул Том. Мэтт что-то промычал в ответ, явно не слишком культурное. В какой-то момент мне всё же удалось прервать череду поцелуев, и я накрыл его губы ладонью, надеясь на телепатию. До него, наконец, дошло, и он разжал свою мёртвую хватку, а я едва поборол желание согнуться пополам, потому что сжимал он действительно сильно. Вместо этого я лишь глубоко вдохнул холодный ночной воздух. – Пойдём, любвеобильный, – сказал я после, и Мэтт снова крепко обнял меня. Кирк откланялся спустя пять минут прогулки и тут же свернул в какой-то закоулок. Видно, жил рядом, хитрый мудак. На подходе к метро мы ещё раз покурили, я дрожал от холода, как осиновый лист, поэтому пристроился к Мэтту спереди, дал ему положить голову между моих лопаток и обнять одной рукой. Он выглядел обычно, совсем немного покраснели глаза. Я достал карточку, и он удивлённо вздёрнул бровь. – Ты ездишь на метро на работу? – К тебе – да, – ответил я, пожав плечами для пущего эффекта. Денег, конечно, ёбаный Ойстер жрал немало. Мэтт улыбнулся, он понимал и это, и то, что я бы мотался к нему хоть каждый день, если бы он не просил меня отдыхать и готовить ужин для нас и Фло, которая стала систематически приходить за едой. У неё появилось какое-то новое танцевальное хобби, в общем, подобные совместные ужины теперь были наполнены издёвками Фло над косолапостью Мэтта и весёлой болтовнёй. – Ты только не шатайся, пожалуйста, – попросил я. – Встань на колени и перекрестись ещё, чтобы уже совсем похоже было, – рассмеялся он, направляясь к турникетам. – Ты когда-нибудь проходил в метро бесплатно? – он глянул на скучающую девушку на кассе, потом снова на меня. – Давай карточку. – Да, сейчас, а мне платить, – я выпятил губы, кривляясь. – Просто урони что-нибудь перед турникетом, – Мэтт все же выхватил у меня из кармана карточку, но я не успел его остановить. Он прошёл, а я воровато оглянулся – молодая девушка посеменила следом за ним, цокая каблуками. Мэтт тем временем носком ботинка отправил карточку в поездку по полу, непонятно правда, как она там оказалась, и я кинулся «зашнуровывать кеды». Я думал, что задушу его, когда прошёл, оглянувшись ещё раз на разговорившуюся с кассиршей другую даму-охранника, но мы церемонно прошли на эскалатор, не привлекая больше к себе внимания. Не важно, как это выглядело на камеру – не думаю, что меня засудят на квартиру и ноутбук – но приятная дрожь волнения уже прошлась по телу. Люди были, но не настолько много, чтобы вызвать недовольство толкотнёй. Мы стояли у перехода на северную линию, теперь уже слушали репертуар Мэтта, в ожидании немного пугающей очереди на эскалатор. Я пользовался моментом, прокручивая исполнителей, среди которых разыскал и своих любимых Роллингов, The 69 Eyes и Nine Inch Nails. Тяжелее индастриала у меня не шло до знакомства с Мэттью, а пока что мы слушали Attack Attack!, покачиваясь в такт. В поезде на другой линии было не видно света, настолько сдавило людьми. Мэтт по-хозяйски обвил меня за талию, и я едва смог вытащить руку, чтобы поправить вытянутый у него из уха наушник. Он благодарно улыбнулся, его щеки были розовыми от выпитого, а тело было даже горячее обычного. Ещё две станции под Rise Against ничего не происходило, только люди пытались продвинуться к выходу по мере необходимости, а мы, наконец, получили хоть какую-то долю свободы в конечностях, чем, видимо, Мэтт и решил воспользоваться. Нас снова прижали, в этот раз мы оказались почти что у двери, я практически упал на него, оставив все попытки хоть как-то держаться. Когда его руки сползли в задние карманы моих джинс, я постарался не обращать внимания, хотя жар, исходящий от него, игнорировать было нелегко. Повернув голову вправо, я оценил обстановку, и только собрался посмотреть в другую сторону, как Мэтт слегка склонился и поцеловал меня в шею. Потом ещё раз, и ещё, пробираясь выше к уху. – Что ты делаешь, – тихо возмутился я, поглядывая на людей вокруг. Девушка в углу умудрялась читать книгу, сидящие люди залипали на окна или других людей, стоящим тоже не было дела. Мэтт не ответил мне, лишь скользнул одной рукой между нашими телами. – Давай что ли потрахаемся тут, – шикнул я ему в самое ухо, подумав, что где-то я уже слышал эту фразу сегодня. – Я за, – ответил он, огладив мой пах. – Мэтт, – прошипел я. – Тут же люди. – Тебе ещё не плевать? Я могу изменить это, – он сжал другой рукой мою ягодицу. – Пожалуйста, – я заглянул ему в глаза. Он закатил свои, но с паха ладонь убрал, только засунул её во второй мой задний карман. Я прикусил губу, по моему телу прошлась жаркая волна от осознания того, что он был готов на что угодно в таком состоянии, например, на прилюдные ласки в метро. Я и правда начал возбуждаться. – Ебанутый, – сказал я ему в самое ухо. Было уже не понятно, говорил я это о нём, о себе или о нас обоих. Ему так нравилось, что я сопротивляюсь, хотя очевидно возбуждён. В ответ Мэттью рассмеялся, а я быстро поцеловал его подбородок и снова положил голову ему на плечо. Конечно, он чувствовал, что я получаю не только выброс адреналина в кровь, ведь его руки всё ещё прижимали нас друг к другу совсем близко, хотя мы могли бы уже стать нормально. Что-то резкое ворвалось в единственный наушник, а мне было лень лезть и уточнять, поэтому я решил все отложить на утро. О том, что на работу придётся идти, я старался не думать, наслаждаясь его близостью. Мэтт успокоился, наконец, но, кажется, не так уж и надолго. Мы вышли на одну остановку раньше, и вместо того, чтобы подъехать, пошли пешком. Сбивать Мэтта с его решительного настроя не хотелось, поэтому я просто взял его под руку, прижавшись ближе, пока он курил мои сигареты. Я грелся под его горячим боком. На улице становилось прохладно. Как обычно, даже закатав рукава, он вовсе не мёрз. Мэтт изредка поворачивал голову и зачем-то нюхал мои волосы. Я хихикал и смущался. Тоже чувствовал на себе действие алкоголя, но не думаю, что был настолько же пьян. Я шёл быстро, потому что очень хотел поскорее оказаться дома, в тепле и уюте. Мэтт моих желаний не разделял. Он тут же зажал меня у стены в лифте, украл поцелуями моё дыхание. Мы ввалились в тамбур, чудом на ощупь добрались до нужной двери, и теперь мне уже было не до уюта, я позволил бы ему взять меня даже не заходя в квартиру. Он шантажировал меня этим, шептал на ухо пошлости, предлагал потрахаться прямо здесь, пока тщетно пытался попасть ключами в замок. Я чуть не сошёл с ума. Мне нравилось, что он угрожает мне втянуть меня во что-то рискованное. Нравилось настолько, что я даже не вспомнил, что можно было включить свет, и мы бы попали в квартиру куда быстрее. Когда Мэтту наконец удалось справиться с дверным замком, он за ворот рубашки втянул меня внутрь, захлопнул дверь и прижал меня к ней не совсем аккуратно. Короткий позыв ноющей боли ниже копчика напомнил мне об одной довольно важной вещи. – Мэтт, – я уже задыхался, когда он спустился на шею со своими обычными терзаниями, которые отличались своей особой алкогольной несистематичностью сейчас. – Мэтт, подожди… – Ммм, – он, кажется, был поглощён собственным занятием. Мэтт попытался подхватить меня на руки. Я крепко обхватил его ногами и отталкивал от себя стены, пока он пытался донести меня до спальни и не шататься при этом. В конце опасного пути, ненадолго оказавшись на ногах, мы оба на секунду оторвались друг от друга, и в моем взгляде, я был уверен, он видел то же, что и я в его. Свет фонарей из окна причудливо оттенял его кожу, казавшуюся особенно бледной при таком освещении. Я решил, что если сейчас я не смогу вставить слово, то завтра одной части моего тела будет очень и очень не комфортно. – Мэтт, – он резко притянул меня к себе за талию, поэтому я скорее выдохнул его имя. – Кажется, моя задница этого не переживёт сегодня. – Насчёт этого можешь не переживать, – он облизнулся, ещё пару секунд не желая нарушать установившийся момент осознания между нами. – Я хочу тебя. Не важно, как. Тебя, Доминик, – он снова облизал губы, судя по всему, ему было жарко. Поэтому я и сделал ему одолжение, освободив его от байки и футболки за считанные секунды, и принялся нетерпеливо расстёгивать свою рубашку. Тихие пьяные признания, покидавшие его губы, будоражили меня, я был готов сделать что угодно для него. Я упал на спину, на кровать, пока стягивал джинсы, Мэтт же быстро расправился со своими штанами. Резким движением вытянул из-под меня зачем-то одеяло, и я мог почувствовать его горячие пальцы, стягивающие с моих ног носки, когда он с головой забрался под него. С ума сводящая нежная и тесная теплота вокруг моего члена, уже знакомое головокружение, губы, заставляющие поджимать пальцы на ногах от искрящего удовольствия, обещающего только больше и больше. Снова будто невесомо, пальцы его свободной руки бродили по моему животу вниз, к бедру, поднимали за собой восстания мурашек. Прогнувшись в спине, во власти его умелых действий, я чувствовал себя как никогда желанным. Он позаботится о моём удовольствии – всегда заботился. – Мэттью… – взывая к нему, я из последних сил цеплялся пальцами в одеяло, под которым он спрятался, не в моем положении было размышлять, зачем. Если бы я вообще мог думать, когда моё тело то и дело сводило судорогой удовольствия, оставляющей после себя вихрь эмоций, то кричал бы о своих мыслях на весь мир. На подступах к оргазму, Мэттью резко вынырнул ко мне из-под одеяла, увлёк в поцелуй, который затягивал всё больше. Его рука снова сжала мой член, и у меня было пару секунд, чтобы почувствовать неладное, прежде чем меня окружила жаркая теснота другого характера. Первым инстинктом было зажмуриться. Я тонул в невероятном, тесном до клаустрофобии ощущении и инстинктивно вцепился в бёдра Мэтта надо мной, не сразу даже сообразив, что именно он делает. Я резко распахнул глаза, но мне бы и в голову не пришло возражать. Дошло до меня только после того, как я оказался полностью… полностью в нём. – Тебе же больно, долбоёб, – едва выговорил я, задыхаясь под одной большой волной потрясения. – Мы оба знаем, что оно того стоит. Мы оба, я уверен, могли ощущать это напряжение; такое же ощущение в конечностях, разливающееся после по всему телу, было и когда он впервые замер надо мной, погрузившись почти полностью. Мэттью не стал терять времени, прогибался, чтобы поступательно двигаться и пропускать меня глубже. О, боже. Меня трясло, словно лист на ветру, я все крепче вцеплялся в его бока, помогая найти такой необходимый нам обоим в этот конкретный момент ритм. С каждым разом, что он опускался на меня, мое дыхание застревало в глотке, будто я и не делал попыток вдохнуть. – Умница. Трахни меня. Изогнувшись навстречу, я закатил глаза от такого интенсивного удовольствия, от того, как сжимался вокруг меня он, живой, горячий, выдыхающий тихие стоны, снова соединяющий нас в единое целое. Я любил его тело. Смотреть на него, как сокращаются мышцы. Он не говорил мне этого делать, но ему это нравилось. Ему нравилось, когда им любовались. Было так приятно. У него закатывались глаза, когда он поставил руки позади себя и откинулся назад. У меня рот наполнялся слюной сам собой, когда я видел его член. Он каким-то образом был ещё больше, чем обычно. Возможно, дело было в алкоголе. Чернь волос обрамляла лицо, на котором оставляло свой отпечаток удовольствие, прикрытые голубые глаза невозможно было сравнить ни с чем, они всегда, вкупе с тонкими, изящными даже губами заставляли меня терять рассудок. Минуты проходили, а мы всё так же едва дышали, наслаждались касаниями и туманными взглядами, Мэтт льнул ко мне, я к нему, навстречу, чувствуя, что уже почти ступил на край эйфории. Я сходил с ума, никак иначе. – Ну же, – Мэтт склонился ниже, целуя меня под ухом. – Чуть активнее, – мы сменили позицию за пару секунд, и я уверенно вернулся туда, откуда мы начали. Двигать бёдрами казалось так затратно, физическая нагрузка для меня – злая шутка. В его теле я терял собственный рассудок, чувствуя, как он подаётся навстречу, как хватает меня ладонями за шею и поясницу и прижимается плотнее. Когда мне уже не приходилось сосредотачиваться на ритме, я застонал, громко, несдержанно, чувствуя, как скатываются по спине капельки пота, как вся моя внутренняя энергия превращается в волны удовольствия на нас двоих. – Я не могу… так долго… – я хотел продержаться хотя бы вполовину столько же, сколько и он, раз уж вышло так потрясающе и спонтанно, но потерял рассудок где-то у него на груди, выделяя последние толчки, свои собственные, криками. – Давай же, – шёпот горячим потоком проник в мою опустевшую голову, и тут же растворился без остатка в пустоте, образовавшейся там, снова, как и в тот, первый раз, в постели, освещаемой вспышками чувств, ощущений, признаний. – Порадуй папочку. Я вскрикнул. Его горячий, как пустынные пески, сухой, хриплый, голос с остротцой, я трахаю его, а он мной владеет. Всё как и должно быть. – Умница. Кончай. Последний поцелуй оттенил моё удовольствие, я кончил и упал на него, громко дыша ртом. Я пытался вернуться в сознание, но Мэттью решил за нас обоих, накрыл меня своей рукой, смахнул дурацкую, отросшую чёлку со вспотевшего лба и шепнул на ухо: – Отдохни. Судя по часам, долго мне поспать не удалось. Четыре ночи. Да сколько можно уже поздно ложиться перед рабочим днём.

***

О том, чего хотело моё едва очнувшееся сознание, гадать не приходилось. Тело тоже хотело не отлить, не выпить воды, а именно покурить, чтоб уж наверняка сдохнуть. Я отыскал штаны, выудил из одного кармана зажигалку, а из другого сигареты, и отправился на балкон. У Мэтта на балконе стоял какой-то столик, который ненужной вещью сложно было назвать, но его удобство для меня было в том, что я, усаживаясь по-турецки на нём, доставал до окна, чтобы беспрепятственно стряхивать пепел, когда курил. Чаще всего это случалось, пока Мэтт был на работе. И что это, чёрт возьми, было? Я ответил себе сам, не без сарказма, встречным вопросом. Секс? Кажется, к концу Мэтт отрезвел, а я сам опьянел. Странное чувство, похожее на отрицание, прокралось в грудную клетку и мешало дышать. Собственно, ничего вопиюще неверного не произошло, просто он вот так, с полной готовностью, будто это и не значило для него ничего, сам отдался мне. Вот так просто. Не знаю, ожидал ли я, что ему будет непросто это сделать, или что он просто не захочет, но уж явно не так. Я нервно затянулся. Почему я никогда не могу воспринимать всё как должное, а не копаться в том, что должно быть понятно? Захотелось ему, всё равно ему, он же не я. С чего в моей тупой голове зародился вывод, что бисексуал это обязательно не принимающий? Может, его решительность означала то, что он доверял мне, а не то, что ему было всё равно. Даже если ему и было всё равно, тем более. Какая разница? Во мне что-то переменилось, но я всё никак не мог понять, что именно. Сперма уже не мешала думать. Что точно я решил, сделав последнюю затяжку и затушив сигарету об пачку, так это что я действительно был уверен в том, что схожу с ума от любви к нему, а потому ищу любой повод засомневаться в реальности собственного счастья. Я посмотрел на тёмные окна соседнего дома и пустой переулок, который слабо освещали огоньки фонарей, затем постарался как можно тише пробраться обратно в постель. Мэтт не разочаровал меня своим теплом. Сам не заметив, будто меня выключили, я уснул, и во сне чувствовал себя так спокойно и хорошо. Эти чувства уже становились привычными. Очень хотелось, чтобы так и было всегда, но этого я себе обещать никак не мог. Мы увидим утром. Будильник разрезал утренний воздух и мои барабанные перепонки вдобавок, вызвав у мозга, не успевшего толком сообразить, что происходит, пульсирующее недовольство. Пять часов сна уместились в один жалкий миг. – Мэтт, мать твою, – проворчал я, – где твой телефон? – но он даже не пошевелился, продолжив посапывать в подушку. Я ткнул его пальцем в плечо, в ответ он лишь перевернулся на спину и засопел с ещё большим усердием. Закатив глаза, я еле слез с кровати и долго ещё ползал по полу в попытках найти источник громкого, дразнящего головную боль звука. Проклиная провидение, которое так некультурно вернуло меня к моим сомнительным размышлениям с самого похмельного утра, я продолжал свои поиски. В конечном итоге они и привели меня к комоду, из-под которого торчала одна штанина. Я вытянул штаны и стал рыться в карманах. Наконец-то я обезвредил айфон и с облегчением выдохнул. Шум в голове мешал связно думать, и я откинулся на спину, развалившись прямо на полу, прижав Мэттов айфон к груди. Предатели-глаза закрылись сами собой, а сознание ускользнуло от меня почти сразу, и мне ничего не оставалось, кроме как поддаться и уснуть. То есть сопротивляться, часто моргать и пытаться заставить себя сесть. Ноющая боль в висках усилилась, когда я сел, посмотрел на время и понял, что безбожно опаздываю. Бегом в душ, потом на кухню. Кофе нужно избегать, потому что, вероятнее всего, поверх шума в голове ещё и давление повысится. Поставив молоко для какао на плиту, я с надеждой распахнул дверцы шкафчика, в котором Мэтт держал медикаменты. Изучив несколько коробок в полке, за одной из них я отыскал бутылочку с волшебными шипучими таблетками, очень обрадовавшись факту их наличия. Мэтту нужно было вставать уже через полчаса; мне же надо было выходить в это время, чтобы не опоздать. По-моему, главное вообще дойти до работы сегодня. Я медленно умирал от головной боли, разогревая сковороду. Недопил. Если б допил, хотелось бы только воды, а не умереть. Еда просто обязана была спасти ситуацию, это я рассудил по богатому личному опыту одиночных пьянок. Оставив спагетти и яйца на маленьком огне, я пошёл будить Мэттью, которому оставалось пятнадцать минут до второго будильника, от которого он не факт что проснётся. Что я только не делал с ним в ближайшие пять минут: стаскивал за ногу с кровати, отбирал одеяло, смеясь, когда он с лёгкостью перетягивал его на себя, даже не просыпаясь. Я целовал его и тягал за уши, щипал. Ноль реакции. Я провёл пальцами по его ноге к ступне, и Мэтт разразился смехом, одёрнув ногу подальше, и наконец распахнул глаза в испуге. – Маньяк, я спать хочу, – сказал он, отвернулся и зарылся носом в подушку. – Поднимайся. Я уже опаздываю, а ты ещё нет, – я почувствовал себя мамой, пытающейся заставить непослушного ребёнка встать. – А что на завтрак? – пробормотал Мэтт, выглянув одним опухшим глазом из-под одеяла. Я улыбнулся. – Яичница и макароны. Давай же, – я осторожно стянул с него одеяло, но он вдруг остановил мою руку своей, притянул её к губам и поцеловал костяшки. – Спасибо, – Мэттью подмигнул мне, откинул одеяло и, бодрый, соскочил с постели. Даже не обеспокоившись поисками одежды, он направился на кухню. Я только вздохнул вслед, тоже поднялся, отметив про себя, что голова почти отпустила. На кухне, Мэтт уже вовсю наяривал прямо со сковородки, предварительно разлив какао по кружкам и оставив их на столе. Как так вышло, что его совсем не тревожит похмелье? Ах да, уж он-то точно допил. – Это божественно, – промычал он с набитым ртом. Я пожал плечами. – Обычная яичница. – Ты не будешь? – полюбопытствовал он, а ко мне вдруг вернулась моя головная боль, и я сел на стул, спрятав лицо в ладонях. – Эй, Дом. Что-то не так? – он тут же опустился на корточки передо мной, осторожно отнял мои руки от лица. Я отвёл взгляд. Мы молчали, кружки дымились на столе, солнце на пару секунд скрылось за облаками, оставив нас в бледном свете наступающего дня. Мэттью пытался заставить меня посмотреть ему в глаза, провёл пальцами по моей щеке с такой осторожностью, будто я был хрустальной фигуркой в его руках. Нужная фраза крутилась в голове, но никак не могла скомпоноваться в наиболее точные слова. Мэттью вздохнул. – Я что-то сделал не так? Вопрос повис в утреннем воздухе между нами, и я, наконец, набрался отваги заглянуть в любопытную синь глаз, внимательно изучающих моё лицо. – Я в шоке, – просто ответил я. – Ты был не готов? – Почему? – я задал встречный вопрос. От волнения сердце забилось чаще. – Потому что не хотел причинять тебе неприятную боль. Потому что я эгоист, – его рука соскользнула на моё плечо и сжала его. – Потому что я люблю тебя. Мне не важно, как я причиняю тебе удовольствие. Мне хорошо тогда, когда тебе хорошо. С трудом сглотнув, я уставился на него. – У тебя огромные глаза, – сказал он. – Серые, как осеннее небо. А ещё ты опаздываешь на работу. Он поднялся, перенёс сковородку на стол и уселся напротив меня. Он не требовал ответного признания, да и в принципе вообще ничего не требовал. Я подсел ближе и рассеянно улыбнулся. Головная боль осталась где-то в другом пространстве, солнце снова заглянуло приветливыми лучиками на кухню, а мой мужчина рядом лишь тихо рассмеялся, то ли мне, то ли солнцу, и щурился от удовольствия, как самый настоящий лев. В последний день моей работы на втором этаже, я уже не мог дождаться его окончания и агрессивно ёрзал на месте, хотя перерыв на обед должен был начаться ещё только через полчаса. Собрались мы сегодня без проблем, только Мэтт опять был весь недовольный и сонный до ужаса. Я даже перезвонил ему позже чтобы узнать, не попал ли он под машину на пути к работе, потому что сонливость, одолевающая его, была даже страшнее моей обычной рассеянности. Покручиваясь на стуле, я с нетерпением ждал обеда, как будто бы я вообще на работе когда-нибудь ел. Невероятно сильно хотелось курить, но я держался, потому что Кирк мог зайти в любой момент, кто знает, чем он там занят, а нарываться на новые язвительные комментарии я не хотел. У меня сегодня праздник. Мне остался всего один день в этом скучном аду, и, кажется, я за всю свою жизнь никогда так не жаждал перемен, как когда уезжал в Лондон на учёбу из Стокпорта и вот в этот конкретный момент. А ещё мне впервые в жизни кто-то сказал, что любит меня. Всё менялось прямо на глазах, я даже не мог понять, что послужило толчком к сдвигу. Уж точно не потеря мной девственности. Я рассмеялся. Выгляжу как псих, наверное. Смеюсь и разговариваю с собой. За десять минут до полудня я не выдержал, сорвался с рабочего места и побежал по боковой лестнице к Клэр. Она всё поняла без слов, улыбнулась и сопроводила меня на курилку. Ей за такое могли дать нагоняй, если бы позвонил кто-то важный в рабочие часы, но Клэр была большой девочкой. Думаю, она знает, что делает. И я ей за это очень благодарен. В этот раз я даже не морщился от растворимого кофе, откинулся на стенку за собой и смаковал каждую новую тягу сигареты, успокаивающей мои нервы. – Томас уже перезаключил с тобой договор? – поинтересовалась она, склонив голову и глядя на меня. Я смотрел на противоположную стену, игнорируя молодого человека с планшетом в углу; он то и дело кидал на нас с Клэр непонятные взгляды. – Нет. Думаю, после обеда это, наконец, случится, – я вздохнул, стряхивая пепел. – Ты что, поругался с Мэттью? – вдруг спросила она. – Нет, – рассмеялся я, снова заметив, как шатен смотрит на нас. – С чего ты взяла такое? – Ты ужасно рассеянный сегодня, Дом, – Клэр тоже вздохнула, пододвинулась чуть ближе и положила голову мне на плечо. – У меня совсем мало работы, – ответил я. – Насчёт этого не волнуйся, скоро прибавится, – сказала она, и мы продолжили молча убивать своё здоровье. День после посиделок с Клэр протекал как-то быстрее. Кирк нашёл меня уже через пару часов, вызвал к себе и дал изучить новый трудовой договор. Я специально обратил внимание на фамилии начальства, и владела издательством некая Шерилл Дж. К. Лично я такой и в глаза не видел. Отрывками вспоминался разговор Мэтта и Тома в баре, кажется, Том упоминал кого-то, с кем было проще начинать совместное предприятие. Том также поглядывал на меня как-то странно, наверняка думая, что я не замечаю этого, однако интересоваться, что его тревожит, было неудобно, поэтому я ничего и не спросил, выслушав перечень своих новых обязанностей. – Это всё. Подписи внизу, – я послушно расписался и передал ему бумаги. – В понедельник к девяти. – Понял. Я могу идти? – я чуть улыбнулся, а Томас выглядел каким-то уж совсем несчастным. Когда я уже поднялся со стула, он вдруг затормозил меня. – Постой, – Том почесал щеку нервным жестом, прежде чем спросить: – Как дела у Клэр? Я сощурился. – Могли бы быть и лучше. – Я стараюсь, – выдохнул он. Прекрасно понял, о чём я. – Спасибо. Можешь идти. Этот его вопрос снова заставил меня теряться в догадках, что же ему мешало. Что-то мне подсказывало, что причиной отчасти являлась та самая загадочная мисс Шерилл. Что за странная фамилия, фыркнул я, распахивая дверь в наш со Стивом, все ещё загадочно отсутствующим, небольшой кабинет. Сев на стул и расслабившись, я открыл пасьянс на рабочем компьютере, как вдруг меня схватили за колено. Думаю, мой крик «Ебать!» слышно было на все три этажа. Из-под стола еле вылез Мэтт, умирая от смеха. Взрослый мужчина, да? – Очень смешно, – я закатил глаза, пытаясь успокоить дыхание. – А я вот уволился, – Мэтт поднялся с пола и уселся на мой стол. – Почему? – я был немало удивлён. Как обычно, импульс правит разумом. Мэттью лишь плечами пожал. – А я вот подписал новый договор, – улыбаясь, передразнил я, легонько ударив его по ноге ладонью. Этот день не мог стать лучше. Часто ли к вам на работу вообще пускают вашего любимого человека? Особенно если это офисное здание. – С повышением, – ответил усмешкой на улыбку Мэтт. – Отметим? – он повёл бровями, смеясь, а я закатил глаза. – Ну уж спасибо, мне пока хватит. – Я глянул на часы. – У меня ещё час до конца дня. – Давай сбежим? – Нет, – протянул я. – В данном случае сбегаю я один, а так мы сидим, и сидим вдвоём. Он промычал в наигранном раздражении. Я поднялся и подошёл к окну. Мэтт тут же переместился на моё место, покрутился на моем стуле, цепляясь пальцами в край стола, затем тоже встал. Спустя пять подозрительно тихих минут я всё ещё смотрел в окно, опираясь на подоконник руками. По взгляду, которым он меня окинул, становилось понятно, что он что-то задумал. – Подойди, Доминик. Оттолкнувшись, я не спеша подошёл к нему, опуская глаза в пол. – Я не имею права уходить раньше шести, – пробормотал я. – Ты же понимаешь. – Я знаю, – ответил он, приподнимая мой подбородок пальцами. Встретившись взглядом со мной, Мэттью шкодливо улыбнулся, чуть выпячивая губы. – Мэтт, – предупреждающе выдал я, когда он обвил меня руками за талию и резко прижал к себе. – Может, лучше не… Но он только шикнул, поворачивая голову, поднимая какую-то папку со стола. – Что это? – Несделанный о… – Почему же он не готов, – он улыбнулся, разжал пальцы, и папка упала на стол. – Мистер Ховард. Мэттью склонился настолько, что я мог ощутить на шее его горячее дыхание. Он водил по ней носом, громко втягивая воздух, пока его пальцы принялись за вторую пуговицу на моей рубашке. – Мэтт… – мне ничего не оставалось делать, кроме как отвечать на поцелуй, которым меня буквально заткнули в следующее мгновение. Такой горячий и влажный. Всё моё тело взбунтовалось за пару секунд. Особое удовольствие доставляли последующие поцелуи, с которыми он перебрался на мою шею, посасывал и покусывал, что отдавалось позывами прямо в паху. – Где же наша продуктивность, Доминик, – шептал Мэтт, расстёгивая последнюю пуговицу на моей рубашке и распахивая полы. По коже пошли мурашки от того, как воздух охладил кожу. – Боже, – выдохнул я. – Если кто-нибудь увидит… – Мистер Ховард, – он прижался ко мне пахом с намерением показать, что так же возбуждён. Да, я хотел этого, все утро, пока он лохматый и сонный сидел на кухне, или собирал разбросанные по спальне вещи. – Вы сможете что-нибудь сказать в своё оправдание? Я снова опустил взгляд, чувствуя, как тянет возбуждение низ живота. Его руки пробрались ниже, сжали мои ягодицы, и я сам расстегнул ремень, затем верхнюю пуговицу штанов. – Может, я смогу как-нибудь… отработать? – я принял правила игры и закусил губу до боли. Я попытался представить, что было бы, если бы моим начальником оказался именно он. Как бы я пытался выслужиться, или ронял бы папки, чтобы лишний раз продемонстрировать свои немногочисленные достоинства (рассеянность, например). – Поворачивайся, – приказал Мэтт, отошёл на шаг и сел на стул. Стараясь успокоить сбившееся дыхание, я приспустил штаны, наклоняясь, пробираясь одной рукой ниже, чтобы сжать свой член. – Мистер Беллами? – я обернулся через плечо, чтобы встретиться с оценивающим взглядом. – Опоздания, отсутствие на рабочем месте, – перечислял Мэттью и тяжко вздохнул. – Придётся применить к вам особо тяжелую форму… наказания. Сглотнув, я не смог удержать руку на столешнице и скользнул ею в штаны. За дверью мелькнула тень. Может, если быстро... Я замер на эту секунду, не заметив, что Мэттью сидел так близко, позади меня. Он принялся медленно стаскивать с моих бёдер штаны. – Пожалуйста, – вырвалось у меня. Мне ничего не ответили, только стянули нижнее бельё следом. Дрочить было неудобно, поэтому я оставил порочное дело и уперся обеими руками в стол, не удержав возбуждённого стона. – Из тебя вышла бы прекрасная секретарша, – усмехнулся он, снова лаская обеими ладонями мои ягодицы, слегка раздвигая их в стороны. Я сжал пальцы на краю стола и даже дышать боялся, от желания, чтобы он сделал со мной то, чего я хочу и боюсь в одно и то же время. Он сделал. Провёл кончиком языка медленно, вокруг, прошёлся вверх, затем снова вниз, попытался проникнуть внутрь, покручивая языком, а я старался не заходить дальше вздохов, но у меня что-то не получалось. – Сэр, – шепнул я, чувствуя, как стыд приливает к щекам. Почему это вызывало чувство удовольствия, смешанного с ярым стыдом, я не мог понять, но мне хотелось провалиться в подвал, когда я попросил: – Возьмите меня, пожалуйста. Хмыкнув, он провёл пальцем между моих ягодиц. – Кажется, наказание превратилось в поощрение, – сказал он, затем снова приник губами, посасывая нежную кожу. – Чёрт, – я наклонился ниже, мои ноги начинали дрожать, стоять так было неудобно. Я едва не потерял равновесие, когда мой айфон завибрировал на столе. – Подними, – приказал Мэтт, оставил последний звонкий поцелуй и протолкнул в меня один палец. Открыв рот, потому что задыхался, я едва не сбросил звонок дрожащим пальцем. – Дом, твой парень к тебе дошёл? – зазвенел голос Клэр в моё ухо. – Да, – выдохнул я, едва удерживаясь, чтобы не промычать, когда Мэтт нащупал мою простату, протолкнувшись глубже. – Всё в порядке? Я думала, зайду за тобой, пойдём вместе, – Клэр чем-то зашуршала, а я крепче сжал край стола, так, что пальцы побелели. – Нет-нет, всё… в порядке, – я крепко зажмурился, потому что двумя пальцами Мэтт творил невероятное, давил вверх ещё и ещё. – Мы спустимся к тебе сами, хорошо? – последний слог я едва выдохнул, надеясь, что она не сочтёт это странным. – Ладно, я буду… Я уже не слушал, просто ложась грудью на стол, нажимая отбой, постанывая так тихо, насколько это было возможно. Мэттью покручивал тремя пальцами во мне, стараясь проникнуть все глубже, и у него это получалось. – Трахни же меня, – прорычал я, подаваясь назад, но в ответ получил только тихий смех. – Иди сюда, – он откинулся на спинку стула, снова, я был уверен, с удовольствием разглядывал меня, возбуждённого и готового наброситься на него. Однако он не выдержал, сам притянул меня за бедра, чем вынудил сесть к нему на колени. Скользнув рукой под меня, он снова надавил двумя пальцами, медленно проникая внутрь. Я откинул голову назад, громко дыша, сжимая подлокотники до скрипа. Слава богу, мне больше не пришлось бы сидеть на этом стуле. Я бы работал стоя. Хотя, ещё один такой раз без смазки, и работать стоя я буду в любом случае. – Мэттью, – я получил шлепок по бедру и исправился, – мистер Беллами… – Тебе не нравятся мои пальцы, правда? – хмыкнул он, добавляя третий. – Я недостаточно хорошо справляюсь ими? Может, стоит прекратить? – Нет, нет-нет-нет, – громко возражал я, опускаясь на них всё чаще, поступательно двигая бёдрами. – Ещё. – Ещё? – хихикнул он, снова покручивая пальцами, и добавил ещё один. – Боже, – я закатил глаза. Меня так возбуждало это чувство, он так мастерски растягивал меня, что я тихо застонал. Нелёгкая это работа, быть геем. Мимо кабинета, переговариваясь между собой, прошло сразу пару человек, и я до боли прикусил губу. – Если бы Кирк увидел, – выдохнул я. – То позавидовал бы мне, – другой рукой Мэтт прошёлся по моему животу, лаская, вверх, к соскам. – Блять, – простонал я снова, почувствовав его губы на своём плече. Он снова кусал меня, нашёптывал комплименты, от которых кружилась голова. Делая свою работу, как бог, он всё не прекращал говорить: – Стоило раздвинуть тебе ноги на этом столе, м? Заставить тебя беспомощно стонать? – Я так хочу ваш член, мистер Беллами, – я не мог сказать, сколько раз я говорил это прежде, потому что мне нравилась его горячая длина, его головка, скользящая во мне, и я в любое время мог с лёгкостью воссоздать эти ощущения в памяти. – Сэр. Он прорычал и впился зубами в кожу моей шеи. Спустя минуту я уже был на краю, широко раскрыл рот, громко вздохнул и, поджав пальцы на ногах, опустился до конца в последний раз, крепко сжав рукой себя. – Мэтт, – всхлипнул я, кончая себе в руку. – Блять. Я не двигался ещё с минуту, чувствуя в себе его пальцы. Отдышаться это не помогало. Я осторожно встал, вздохнул и достал из полки влажные салфетки. Мы ещё навестили туалет, а после вернулись в кабинет. Он позволил мне снова развалиться на нём, а мне уже было всё равно, даже если бы Кирк решил заглянуть сюда в этот конкретный момент, чтобы увидеть, как помятый я распластался на Мэтте. – Если бы ты работал у меня… – начал Мэттью, довольно мыча, и я рассмеялся. – Я уже понял, – ответил я, повернулся боком и поцеловал его. – Могу я помочь вам как-нибудь с этим? – улыбнулся я, опуская руку на его немаленькое возбуждение. – Всё в порядке, – промычал он и привлёк меня к себе для очередного поцелуя. Оторвавшись, я глянул на часы. – Ровно шесть. Пора выдвигаться. Но Мэтт снова задержал меня, усадил на стол и целовал ещё минут десять, беззастенчиво облапывая всего меня в процессе. – Это место какое-то заколдованное, – сказал он и наконец отпустил меня на волю. – Пойдём быстрее, не имею ни малейшего желания больше здесь оставаться. Ни на минуту, – ответил я. – Я проголодался. Мы спустились к Клэр, обсуждая вовсю, куда бы можно было сходить на ужин. Она хихикнула, наверное, увидела мою шею, и пожелала нам приятного вечера. Я поцеловал её в щёку и пожелал ей не скучать до конца рабочего дня Кирка. Мэтт за руку тянул меня к выходу, что-то рассказывая про Спагетти Хауз, который тут совсем недалеко. Я лишь последовал за ним на улицу, совершенно не возражая против его планов, ведь мне было всё равно, куда мы пойдём, пока он не переставал крепко сжимать мои пальцы в своих.