Vestal

На выходных я даже не заходил к себе домой. Мэтт теперь все время был дома, маялся всякой ерундой и посему не смог избежать похода со мной по магазинам. На рубашки по тридцать фунтов я даже не взглянул. Он бы выглядел в них на десять лет старше, ни-за-что. Мы остановились только у стеллажа с майками, и настала его очередь закатывать глаза. – Они пиздецки дорогие для куска ткани, – хихикал он, щупая материал. – Теперь понятно, почему ты такой худой. Шутка или комплимент моему гардеробу? До меня дошло спустя добрых пять минут, и я рассмеялся. Мэтт умел поднять мне настроение одной фразой. Я вздохнул, как мечтательный подросток. Как же я любил его. – Вот эта с кружкой кофе такая милая, – я рассматривал разные рисунки в стиле минимализм из той же серии, и выбрал себе одну бардовую, на которой был нарисован велосипед. – Правильно, хватит с тебя кофе и сигарет, – он улыбнулся, откладывая остальные. – Пора переходить на колёса. – Ха-ха. Вот оно, положительное влияние Беллами во всей красе. – Кирку за это воздастся, будь уверен, – малозначительно пробормотал себе под нос Мэтт и всё же сбежал от меня к рубашкам. Он вытянул одну более-менее сносную, тем самым не специально напомнив мне, что я хотел купить что-нибудь хотя бы отдалённо подходящее на рабочий дресс-код. Я проигнорировал избитую клетку, которую носили все, кому не лень, используя американский олдскул не по назначению, и продолжил рассматривать футболки. Особенно понравившуюся серую с достаточно большим вырезом я повесил себе на локоть. Чего-то такого, более открытого, я ещё не носил, но новенькое определённо не помешает. Мэтт утонул в рубашках. Он затерялся в фасонах и расцветках, как ребёнок, хотел посмотреть и приложить к себе все и сразу, а я тем временем задался философским вопросом, откуда во мне вдруг нашлась тяга к чему-то новому. Оглянувшись, я его не сразу нашел. Он уже потерялся в своих любимых штанах прямого кроя. – Мне нравятся эти, – пробормотал он. Я окинул взглядом его выбор. – Одна из самых очаровательных вещей в тебе – отсутствие вкуса. – Обижусь, – предупредил Мэтт. – Что за извращение, – но тут он запрятал их обратно. – А я только начал подсчитывать средства! – возмутился я. Мы переглянулись, сражаясь взглядами не больше пяти секунд, прежде чем рассмеяться. – Я хочу купить это извращение. Мэтт простонал. – Я ничего не понимаю в твоих вкусах. – Будет стимул к ним присмотреться, – сказал я, с улыбкой выуживая утерянные среди других штаны. Он неуверенно посмеялся, терпеливо ожидая, пока я закончу с поисками. – Всё? – Пожалуй. Хотя я бы ещё… – Тут скучнее, чем в аду, – намекнул Мэтт, повернулся к примерочным и потянул меня за другой локоть. Забавно было понимать, как его утомляют подобные покупки: Мэтт был из тех людей, которые без задней мысли покупали одежду по мере её удобства и внезапных внешних характеристик, абсолютно не задумываясь, как она будет сочетаться с остальными вещами в гардеробе. Я не был дотошным в этом плане, но любил выглядеть хорошо, и неосознанно сравнивал и выбирал самое подходящее так, чтобы не выглядеть нелепо. Мэтту, кажется, плевать было на всё это, поэтому он возбуждённо покручивался на пятках, в то время как я пропадал в примерочной, а затем и у кассы, пока девушка с улыбкой пробивала вещи. Стоило мне на пару минут засмотреться на ремни в правом углу, как приветливый голос девушки уже ворвался в мою голову пожеланием: – Приятного дня, спасибо. Мэтт кивнул головой, пытаясь намекнуть мне, что пора на выход. – Ты с ума сошёл, – начал я возмущаться, но он практически вытянул меня за руку на улицу. – Я никому не позволяю за себя платить. – Уже позволяешь. – Но… Мэтт затормозил. – Доминик, – я чуть не налетел на него, а он красноречиво посмотрел мне прямо в глаза. Моего полного имени было достаточно, чтобы понять, что он не считает это темой для спора. – Хорошо, – я опустил глаза на свою обувь, разглядывая грязные носы ботинок. – Тогда я готовлю сегодня, – я поднял голову, чтобы получить осторожный поцелуй в уголок губ. – Когда ты уже поймёшь, что я хочу многое для тебя сделать, просто пока не знаю, что. Пошли в Ялу, люблю их палочки по-французски. Уж кто не любил казаться романтиком, так это Мэттью Беллами. Такую чудесную вещь он говорил с таким недовольным видом, будто вот-вот начнёт ворчать, как угрюмый дед. Я на автомате взял у него один пакет, всё ещё пытаясь осмыслить то, что он сказал. Меня проняло. Он весь был такой, состоящий из важных мелочей, и моим любимым делом было замечать их вовремя, ведь почти все они были для меня, и без исключения все важны. Кафе в начале смежной улицы я знал, но никогда не был там. Некоторая простота интерьера делала его более уютным, чем оно могло бы казаться из-за своего небольшого размера. В нем абсолютно не было тесно по ощущениям, подавали качественный, судя по запаху, кофе, а вай фай без пароля окончательно покорил меня. Мэтт отправился за своими палочками, я попросил только американо и круассан. Написав пару твитов, я задумался о романе-победителе Букеровской премии этого года длиной в 842 страницы (самый длинный победитель, получается?), и именно в этот момент Мэтт поставил перед моим носом лимонный салат. На мой укоризненный взгляд он только улыбнулся, забыв про зубы, и я прямо расхотел спорить, покорно достал вилку из рядом стоящей на столе корзинки для столовых приборов и улыбнулся ему в ответ. – Спасибо, – от простого касания к руке он весь засиял. Даже вспомнил, что я люблю всё кислое. Палочки, видимо, требовали больше времени для готовки, поэтому Мэтт пока нагло похлёбывал мой кофе, тоже оказавшись поглощённым бесплатным интернетом. Отметив все непрочитанные рассылки на почте, я дёрнулся и едва не уронил вилку, которой ковырял не начатый из-за того, что айфон отбирал все моё внимание, салат, когда из динамика раздался звучный бас. Я сморгнул на всякий случай и снова уставился на изображение, всё это время пытаясь припомнить, когда мне в последний раз вообще кто-либо звонил. – Да? – Дом, детка, привет! – Келли как обычно радостно приветствовала меня. Такая милая. – Келлс, ты не забыла про меня, – улыбнулся я. – Конечно нет, дурачок, – я любил смех Келли, искренний и добрый. Сразу же, заслышав его, хотелось её видеть, обнимать и держать за руку, медленно поддаваться её расспросам о моей ну очень интересной жизни. – Мы только вчера приехали. – Заходи на ужин. У меня есть что отметить, – закусив губу, я осторожно отмерил себе вилкой немного салата. – Я вряд ли смогу. Пока пытались усадить в машину Аву, я думала, рожу раньше срока, – она снова рассмеялась. – Я бегала за ней по всем комнатам, в конце концов, она спряталась так, что пришлось звать на помощь Алфи. Не знаю, как он её уговорил, но домой мы вроде доехали. Я хихикнул, чем привлёк взгляд Мэтта на пару секунд. Он слушал меня в пол уха, при этом усиленно делал вид, что не подслушивает. – Я отправлю к тебе Криса, – продолжала она. – Он обижается, что ты забыл про него, хотя ты знаешь, он этого никогда не сказал бы, так что тссс, – мы синхронно рассмеялись. – Ты в хорошем настроении, Дом. С парнем там своим сидишь, да? – Келли, – проворчал я. Чуть оторвавшись от трубки, спросил у Мэтта: – Здесь можно курить? – Нельзя, – Келли и Мэтт ответили едва ли не хором, и я закатил глаза, пытаясь нащупать свободной рукой пачку в сумке. – Вы подружитесь. – Ладно, не буду отрывать. Но ты помнишь про ужин, отличная идея. На Криса не обращай внимания, он прошёл Fall Out 3, совсем грустный стал. Придётся купить ему FIFA 14. – Какая потеря, – вздохнул я наигранно. – Третий не очень. Его можно понять. Смешно, что ты говоришь о нём, как о ещё одном ребёнке. Келли закатила глаза, я мог это видеть у себя в голове. – Я сам зайду как-нибудь, да? – Конечно, в любое время. Алфи в садике, мы с Авой дома одни. Пойду, что ли, тоже посплю, пока эта маленькая молния в автономном режиме. – Отдыхай, Келлс. Привет Крису передавай, намекни, что я скучаю, чтобы не расслаблялся, как ты это умеешь, – я вытянул одну сигарету из пачки и стал рыться в поисках зажигалки. – Увидимся, Дом, развлекайтесь там как следует. – Келлс, – я покраснел, она тихо рассмеялась, отключаясь. Мэтт улыбался, глядя на меня, я снова отвёл взгляд. Он сладко потянулся, прежде чем встать и отправиться за своей порцией еды, а я, не найдя зажигалку, забил и принялся за салат, который оказался очень вкусным. Кофе довольно-таки сильно остыл, пока мы прикончили свои закуски в тишине, будто обволакиваемые тихими разговорами людей вокруг и другими звуками, типичными для любого кафе. Но американо мы допили не без удовольствия, мой круассан тоже разделили пополам, и я откинулся на спинку стула, чуть не умерев от чувства сытости. Так я давно уже не наедался. – Жарковато, – пожаловался я, Мэтт согласно кивнул. – Пойдём, – он поднялся и почесал затылок. – Меня совсем что-то разморило. – Заметно, – я улыбнулся. – Не выспался. После секса я высыпаюсь в разы лучше, – он вздёрнул бровь, улыбнувшись краешками губ в ответ. – Какой примечательный факт, – сказал я. – Можем проверить его при закрытых дверях. На мой намёк он ответил ухмылкой, которая ещё долго не сходила с его лица, пока мы шли по улице, изредка случайно соприкасаясь локтями и сталкиваясь взглядами. Про непроверенный факт Мэтт позабыл. Спал он может даже меньше, чем я, а теперь сидел на бортике ванны и смотрел на меня, пока я, в свою очередь, пялился на себя в зеркало. – Мне пора покупать тональник, чтобы замазывать твои укусы, – пробормотал я и улыбнулся сам себе, расчёсывая пальцами мокрые после душа волосы. Мэтт фыркнул, поднёс бритву обратно к подбородку, затем вдруг передумал, его рука зависла в воздухе. Снова задумался о чем-то. Так на него похоже. – Я до сих пор удивлён, что после двух часов ночного сна не валюсь с ног, – я чувствовал острую нужду заполнить повисшую тишину, материальную для всех органов чувств, но только не для зрения. То, чем мы занимались, не всегда можно было назвать сексом. Не в классическом понимании. Но ему и правда пора было найти другой способ «истязать» меня. – Мы провели остальное время пользой, не так ли, – он полез ко мне намеренно, чтобы поцеловать в щеку и вымазать в геле для бритья с запахом розы, который я ему купил в женском отделе. Что и следовало доказать. Спирт враг всего живого. Никакой «аллергии». Хотя парфюмированные отдушки тоже содержат спирт... Я задумался, и пока я витал в облаках, Мэтт измазал меня в пене так сильно, что чихнул, когда она попала мне в нос. Рассмеявшись, я начал избегать поцелуя и сопутствующей ему пены, извиваясь, как червяк, в его руках. Мэтт осторожно, но крепко обвил меня свободной рукой, держа в левой, отведённой назад, бритву, так что мне пришлось позволить ему оставить на моём подбородке ещё больше пены. Вскоре я с отчаянным удовольствием целовал тонкие губы в ответ снова и снова. Мы слегка увлеклись, и я уже весь был в его пене. – О, отстань, – проговорил я, улыбаясь в поцелуй. – Мне пора, а у меня всё лицо в этой ерунде. Он снова усмехнулся и, наконец, принялся за бритье, внимательно корректируя процесс, пока я заново умывался с недовольным лицом. Я скинул с себя банный халат и склонился, чтобы чмокнуть его в шею. – Не волнуйся, – Мэтт повёл бровями. – Я не волнуюсь, – сказал я, обвив его за пояс обеими руками. – Мне страшно. – Но Дом, ты ступаешь ещё шаг на пути вверх, не вниз. Этого вовсе не стоит бояться. Удачи, солнышко. – Мгм, – промычал я ему в плечо. Я был так благодарен ему за эти слова. Уже в гостиной, одетый в белую рубашку и черные штаны, гордо расправивший плечи школьник, то есть я, схватил сумку с ноутбуком, запихнул сигареты в кармашек сбоку и резво зашагал на выход. Засунув наушники в уши, я услышал подходящую к концу песню, оставленную без присмотра, пока я одевался. Я успел переволноваться по дороге на работу раз пять. Закатывал глаза, когда мимо меня пытались протиснуться в транспорте, сгибая едва ли не пополам. Тогда меня прижимало изнутри особенно сильно. Гонялась на репите песня, мысли точно так же шли по заколдованному злым волшебником кругу, а мне настолько не хотелось тратить моральные силы, чтобы его разорвать, что я решил поволноваться ещё немного, пока меня не встретит на своём обычном месте Клэр, глядящая на меня с тёплым сочувствием. На удивление, в точности таким взглядом она и встретила меня, выглянув из-за своей стойки, когда я подошёл ближе к ней, от нервов скорее прыгая, чем шагая. – Ты выглядишь взвинченным, – она тут же поднялась, обошла стойку, чтобы встать рядом со мной, и по-доброму потрепала по плечу. – Не переживай, тебя там уже очень ждут. – Утешила, – кашлянул я. – Ну, Дом, все будет хорошо. Идём, – я последовал за шлейфом приятного цветочного аромата и игривым цоканьем шпилек, которые Клэр так хорошо умела носить. В лифте я сам торжественно нажал кнопку третьего этажа, прикрыв глаза, и использовал это время, чтобы окончательно смириться с тем, что мне предстоит – новые люди, эмоциональное напряжение, возможные неловкости в общении. Наконец, мне удалось взять себя в руки, и я широко улыбнулся. Клэр хихикнула, раскрытой ладонью пригладив рубашку на моем плече. – Так-то лучше! – и снова цоканье. Три, два, один шаг, поворот направо, и целая доля секунды до ощутимой перемены, которую я мог почувствовать напряжением в кончиках пальцев, на концах оголённых проводов-нервов, в воздухе вокруг, почему-то с запахом типографской краски, или только показалось. Всего лишь вездесущий принтер? Даже не хотелось глазеть по сторонам, ведь я здесь толком никогда и не был. Ещё успею. – Джеймс, как всегда, отсутствует? – спросила Клэр, едва ступив в просторный отдел. Четыре стола были соединены и в то же время странно отгорожены друг от друга по двое, в углу покоился на широком столике сканер, белокурая девушка выглянула из-за одной перегородки перед столом, который находился поближе к окну. – Привет, – она неуверенно помахала мне рукой зачем-то, её длинные волосы непослушными прядями будто выглянули вслед за ней, соскользнули с её крепкого плеча, точно так же проявляя интерес ко мне. – Это Хизер, – тут же выпалила Клэр, улыбаясь, и повернулась ко мне. – Доминик. Ваш новый чудесный работник. Я успел выцепить из общей обстановки взглядом пару красивых папоротников у просторного окна. Свежий утренний воздух с душком лондонской влаги рвался в помещение из двух открытых настежь панелей. Я будто из тюрьмы попал в цивилизацию. Только я открыл рот, чтобы поздороваться, как девушка уже подошла ко мне и протянула руку. Я пожал её и с улыбкой проглотил едва не вывравшиеся изо рта. – Добро пожаловать, – она снова едва-едва улыбнулась, и её скованность явно не была враждебной. Я, скорее, находил в этом такое же осторожное отношение к затратам моральных сил на общение. Мне это было более чем знакомо. Меня удивил её рост. Она была дюймов на восемь, если не десять, выше меня, и это как-то смущало. Почти как Крис. Сама Хизер была больше похожа чертами лица на немку, резкий нос и напряжённый изгиб бровей. – Обещанный новоприбывший? – раздался неторопливый говор сзади, стоило мне только успокоиться. Я тут же стал рядом с Клэр, готовый если что сразу же прятаться за её элегантную, в этом приталенном пиджаке особенно, спину. Какая же Клэр была красотка всё-таки... Подошедшая женщина, полноватая, но с красивым лицом, как-то мягко улыбнулась и тоже протянула мне руку с королевской грацией. – Глория Джексон. – Доминик, – выдавил я, позабыв про своё волнение. Хизер, кажется, была рада переложить обязанности светского разговора на чужие плечи и чуть отхошла назад. Во мне проснулся живой интерес, я прямо вздохнул полной грудью, пожимая протянутую мягкую руку. Глория была рада взять меня в оборот. – Дорогие коллеги называют меня мисс Джексон, так что вы можете приобщиться. Какой милый молодой человек, – в её улыбке скользила хитринка, в тоне приятное расположение, а форма изъяснения, образно говоря, омывала мои уши целебными волнами в кои-то веки культурной речи. – Очень приятно, – щёки горели, я уже чувствовал, что заливаюсь краской. Я глянул в её удивительно яркие зелёные глаза, задумавшись на секунду о том, носит ли она линзы. – Взаимно, – мисс Джексон кивнула, глянув на Клэр, затем снова обратилась ко мне. – Есть у нас ещё один работник… – Да, работник такой же, как я, – фыркнула секретарша, затем кинула мисс Джексон извиняющийся взгляд. Я был наслышан о Джеймсе. Он всё время подкатывал к Клэр, но, в его защиту, стоило упомянуть, что Клэр была слишком влюблена в грёбаного Кирка, чтобы не относиться к чужим ухаживаниям с настороженностью. – Джеймс занятой человек, тем более, помогает оформлять доставки, посему я бы не стала его корить за некоторые задержки. Здесь такое своеобразное болотце из нас четверых, теперь уже вместе с вами, – я улыбался, как дебил, пока она говорила, но ничего с собой не мог поделать, – так что советую от души ничему не удивляться, потому что работа идёт своим чередом. Будем учить по мере необходимости, – она смотрела мне прямо в глаза, я отвечал тем же, не боясь показаться наглым, потому что цвет её глаз был таким отличительно ярким, что до сих пор отвлекал меня. – А я оставлю вас, – Клэр поправила рукава пиджака, подмигивая мне. – Заходи ещё, дорогая, – напутственно сказала мисс Джексон, и Клэр направилась к выходу, легонько сжав мою руку напоследок, когда проходила мимо. – Идёмте, Доминик, будете сотрудничать с Хизер. Она – специалист в своём деле. – Мисс Джексон, – смущённо улыбнулась в ответ девушка, с лёгким укором глядя из-за перегородки на женщину. – Не слушайте её, Доминик, она сама не знает своих сил. Ваше дело будет пока связано в работе с Хизер, после вы разделите обязанности. Располагайтесь, располагайтесь, подключайтесь к общей сети, – плавные движения её рук в воздухе ничем не напоминали мне бешеную жестикуляцию Мэтта, но вселяли в меня то же знакомое чувство доверия больше, чем что-либо другое. – Гораздо удобнее работать на ноутбуке, всегда есть прекрасная возможность сделать то или иное дома, потому как силы с непривычки часто заканчиваются до того, как истечёт время рабочего дня. Мисс Джексон вовремя удалилась за свой стол. Я с благодарностью принял данное мне время на то, чтобы перевести дыхание. Что ж, я определённо не ожидал чего-то даже приблизительно подобного. Честно говоря, догадка касательно должности мисс Джексон посетила мою голову сразу же, как только я закончил впитывать в себя детали обстановки. Я немногое помнил из того, что преподавали мне в колледже, меня куда больше интересовал список книг на почитать и лекции по зарубежной литературе. Честно говоря, я был слегка удивлён, что мы не попадали в типичный для мелких журналов ньюсрум, в котором работать не так уж и удобно, ведь разделяют от других только небольшие перегородки, но наверняка веселее, людей там много. Ещё одной причиной моего потрясения было то, что Кирк без опыта работы перевёл меня в отдел редактуры. Мы ездили в редакции на практику, ещё тогда, когда я учился, и нам преподносили этих литературных редакторов как людей очень умных, знающих свой язык как себя самих. Хотя в реальности ты больше был не избранным мастером слова, а муравьём в огромном муравейнике. Я снова взглянул на огромное окно напротив и крутнулся на стуле в сторону стола, чтобы подключиться к системе. Мисс Джексон образовалась прямо за плечом, подобравшись как-то уж совсем незаметно. – Не пугайтесь, Доминик, – улыбнулась она, легко тронув меня за плечо. – Ну что, Джеймс так и не объявился. Мне уж пора на планёрку, – она глянула на наручные часы. – Сейчас, – уловившая намёк сразу же, Хизер согнулась над открытой полкой своего стола, копаясь там в кипе каких-то листов. – Тут список того, что уже пересмотрено десять раз и готово к вёрстке. Дальше то, что у нас лежит в намётки к следующему номеру. – Да, я вижу, – мисс Джексон внимательно пробежалась по плану. – Вижу, что нам просто необходима ещё одна зоркая пара глаз, – она взглянула на меня из-за листов. Её зелёные глаза выдавали улыбку. – Я спешу, Хизер вам всё объяснит, – она взглянула на Хизер, потом снова на меня. Глория бесшумно прошла к двери, оставив после себя лишь слабый аромат духов. Мы с Хизер напряжённо молчали, затем встретились взглядами и оба отвели глаза так резко, будто на солнце посмотрели. Она вдруг хмыкнула, видимо, заставив себя начать разговор. – Подсаживайся, пожалуйста. Пройдёмся ещё раз по моему, а после планёрки будем поступление делить. – Часто планёрка? – тут же поинтересовался я, чтобы снова не молчать. – Раз в неделю, традиционно в понедельник, в одиннадцать. – Там только редакторы отделов? – Ну и Томас, разумеется. Без него редакция как корабль без капитана. Я удивляюсь его предприимчивости. И как только он все успевает? Я призадумался. Неужели в редакторском отделе Кирк был своеобразным богом и начальником, пока мы только и делали, что посылали в его адрес отрицательные энергетические столпы? Я себя почувствовал как-то неудобно. Странно было, что у того довольно большого отдела бухгалтерии не было отдельного начальника, но Клэр мне сказала, что их нигде и не бывает. В принципе, в этом есть логика. Кого там контролировать и направлять, Стивена? Он и сам знает, сколько планктонской работы ему предстоит. – Доминик, – тихо позвала Хизер. Заметив, как я сбит с толку, она мягко рассмеялась. Вообще, я бы сказал, она была слишком неуверенной для своей внешности. – На твоём лице отражается мучительный мыслительный процесс. Лучше спроси, если что-то интересует. – Здесь все по-другому, – только выдавил я. – Я уже и не помню те круги адовой скуки. Сделать чаю? – понимающе кивнула девушка, поднявшись с места. – Да, пожалуйста. А есть какие-нибудь трудности здесь, о которых мне стоило бы знать заранее? – Кроме того, что глаза вываливаются после первой недели, не думаю, – приглушённо отвечала Хизер, раскидывая пакетики чая по кружкам. Чтобы не утверждать коллегу банальностями, я подошёл сам и с благодарностью принял чашку. Здесь мне уже было в разы уютнее, несмотря на то, что Хизер всё ещё была мне незнакома. – Ты привыкнешь, не переживай, – она пыталась ободрить меня. – Спасибо, – я неуверенно улыбнулся, и мы уселись на подоконник, ожидая, пока вскипит чудо-техника – электрочайник странного вида, потёртый бежевый, с нецелым носиком, зато вполне вместительный. – После планёрки Том обязательно зайдёт, – сказала она. Глаза у неё были почти такие же насыщенно голубые, как у Мэтта. Я вдруг попытался представить, чем он сейчас занимается, один. Что-нибудь программирует или пытается зачем-то дозвониться Фло? Я вернулся к реальности и спросил: – Зачем? – Он редко упускает повод для шуток, как ты уже, вероятно, мог подметить. С таким количеством работы трудно его в этом упрекнуть. – Раньше я считал его ужасным, – признался я, улыбнувшись. – В каждом есть что-то ужасное, если присмотреться, – она тактично не стала его выгораживать, просто улыбнулась мне в ответ. Я уже был фанатом Хизер. Мы уселись за её стол, и она стала медленно, методично напоминать мне, в чем заключается суть редакторского чтения и правки, в каких случаях правка необходима, в каких стоит обратиться за мнением со стороны. Спустя полчаса мы уже удачно смеялись с того, как Кэтлин в конце статьи превратилась в Тэклин. Хизер поведала мне, что в некоторых случаях может даже не смотреть на автора статьи, а по опечаткам и инверсии в предложениях определить, кто так старался ей их оставить. Конечно, если это внештатные авторы, не журналисты, то такие статьи обычно сопровождаются довольно суровой правкой, после всех тех глаз, которые в своём отделе пересмотрели статью, поэтому трудно даже представить, кто их писал. Но, оказалось, штат журналистов довольно постоянный и близкий, поэтому мне предстояло ещё много с кем познакомиться. Я спросил об этом у Хизер, но она успокоила меня, что работа незаметная вдвойне, хоть мы и правим статьи по сто первому разу, но от нас зависит, будет номер идеальным в печати или нет. Ведь согласно «эффекту воронки», чем ближе дедлайн, тем больше пропускается ошибок. В общем говоря, к тому времени, как вернулась с планёрки мисс Джексон, я уже приободрился и даже возгордился собой, насколько это предоставлялось возможным с моим обычным пессимизмом. Ещё вспомнил множество из того, чему был научен, и теперь чувствовал себя на своём месте, хотя судить о том, подходило оно мне или нет, было рановато. До дедлайна оставалась от силы неделя, насколько мне объяснили, статьи, одобренные вёрсткой, остались в шаблоне, на нашу же долю попалось с десять совсем свежих, уже для следующего после нынешнего выпуска, и ещё две, у которых были трудности с размещением на страницах издания. Их Хизер забрала себе, так как была уже знакома с текстами, мне досталось около тридцати страниц различного материала, зато от штатных, так что особенных нагрузок пока не предвиделось. Несмотря на предположения Хизер, Кирк к нам так и не заглянул, зато это сделала Клэр. Она сообщила, что наш занятой «капитан» улетел, точнее, уплыл в типографию за утверждением срока сдачи номеров, а исполнительная секретарша осталась на чай. Я уже не чувствовал себя напряжённо в компании мисс Джексон, когда та переговаривалась с Хизер, шутя, и даже косвенно участвовал в разговоре. После обеденной «сиесты», как выразилась мисс Джексон, мы разъехались по своим местам, и меня предоставили моему немаленькому завалу. Мне достался условный раздел культуры, главную же новостную полосу читала Хизер. Мисс Джексон заметила, как я ёрзал на стуле и тёр лицо, но не спрашивала, нужна ли помощь. Это было понятно, ведь она периодически поглядывала на меня. Я был ей особенно благодарен за тактичность. Расспросы меня бы только нервировали. Пока мисс Джексон снова куда-то испарилась, я обратился за советом к Хизер, и чем больше слушал её, тем приятнее мне была её помощь, а некоторая резкость черт лица уже не бросалась так сильно в глаза. Она, казалось, была из тех девушек, которые предпочитают ведение дневника с дельными заметками ведению личной жизни, и это внушало к ней беззащитное доверие. Некоторые перлы из свежих статей, над которыми нам ещё пришлось посмеяться ближе к концу рабочего дня, она тоже запечатлевала светло-синей ручкой в толстом ежедневнике, который своим внушительным количеством закладок был приятен взгляду, как любая вещь, к которой относятся так бережно. Множество разных по содержанию и качеству текстов меня удивляло. Как и обычно, мои представления о редакторском деле были весьма завышенными, ведь так всегда и случается, когда долго думаешь о чём-то определённом, в итоге вырисовываешь это в наиболее ярких тонах, хотя в реальности даже у самого искусного художника случаются лишние пятна на холсте. Мы проверяли утверждённые статьи, однако и в них находилось весьма приличное количество мелких опечаток в результате исправлений. За целый день я чувствовал себя умственно отработавшим весь предыдущий месяц с его обычным бездельем и механической по большей части работой. Я собирался домой вместе с Хизер, мисс Джексон же всегда оставалась позже всех, как после осведомила меня коллега. Как много приятных людей ходило по третьему этажу, подумалось вдруг мне, и дресс-код уже не имел такой важности, пока сохранялось уважение к личному пространству человека. Фактически, это объяснялось довольно логично, ведь людей творческих в отделе много, и нельзя регламентировано призвать всех следовать какому-то определённому своду правил. Попрощаться с Клэр мне так и не удалось, хотя телефон в приёмной разрывал тишину холла своей трелью. На улице накрапывал мелкий дождь, и Хизер, прознав, что я собираюсь идти пешком, хотя, честно говоря, я бы скорее подъехал на автобусе в таком случае, предложила меня подвезти. Её серебристая ауди среднего класса вполне подходила ей в каком-то смысле. Выбор самодостаточной леди. Я всё же решился спросить у неё по дороге, сколько лет она работает в редакции. Скромно признав, что пять, она поспешила узнать, где мне будет удобнее её покинуть. Договорившись, что в начале Оксфорд-стрит, мы замолчали. Молчание не было ни неловким, ни тягостным. Чем чаще мелькали знакомые дома за окном, тем шире в пределах допустимого становилась моя улыбка. Слишком широкая могла показаться странной, ведь для неё не было видимой причины, но я лишь осознавал, что через десять минут ходьбы окажусь в месте, где будет Мэтт и его удобный диван. После такого дня мне казалось, что мы не виделись уже лет десять. Мы с Хизер распрощались налегке, но до знакомого здания мне пришлось бежать. Дождь всё усиливался, и я нырял под навесы зданий, где это было возможно, и постепенно люди в движении по одной из самых оживлённых улиц Лондона либо продолжали свой путь с надёжными шляпками зонтиков над головами, либо же спешили спрятаться в каком-нибудь из попавшихся под ногу магазинов. Было бы неправдой сказать, что до дома я добрался вымокшим полностью. Безусловно, мои волосы нуждались в дополнительном уходе, а рубашка в сушке. Единственным громким звуком оказался звон ключей, которые я кинул на тумбочку у двери. Меня насторожила царящая в квартире тишина. Мэтт нашёлся на кухне, читал одну из притащенных мной книг, пальцами свободной руки водил по ребристой поверхности прозрачной чашки, в которой ещё оставался чай, вероятно, уже остывший. Он не спешил поднять голову, лишь посмотрел мне вслед, когда я щёлкнул кнопкой чайника и быстрым шагом направился в ванную комнату, чтобы переодеться во что-нибудь более удобное и, что немаловажно, сухое. Мэттью сразу же поднялся, захлопнул книгу, не потрудившись перед этим положить между нужных страниц закладку, и с парой слов сократил последнее ненужное расстояние. Я обмяк в его руках. – Как прошёл день? – Мэтт задал простой вопрос, но выглядел так, будто имел что-то особо секретное на уме. – Лучше, чем я мог ожидать, – теперь я уже не боялся улыбаться, но моя мимика наверняка казалась вымученной. – Твой взгляд на вещи всегда немного более пессимистичный, чем это необходимо, – заметил он, водя пальцами по моим бокам. – Мне так нужно, чтоб ты обнимал меня прямо сейчас. В такую погоду я всегда мёрз, даже если перед этим не бегал под проливным дождём, как-то незаметно для меня самого, но в контрасте с чужим теплом я был ещё более холоден. – А как прошёл твой? – осведомился я, чуть склонив голову вбок. Я заигрывал с его вязким взглядом, обращённым на мои губы. – Чуть не умер от скуки. Прежде, чем я смог что-нибудь сострить, я оказался занят чем-то гораздо более интересным, чем выдумывание добрых насмешек над моим любимым мужчиной, страдающим от неизлечимой болезни – острой непереносимости безделья. Не знаю, в какой именно момент наш поцелуй из искры превратился в костёр, вот только чайник уже выключился, а я никак не мог отлипнуть от стены, к которой меня, можно сказать, с любовью прижал Мэттью. Его руки уже путешествовали по знакомому маршруту – с моих боков на бедра, а мои ложились на его горячую шею, сжимали плечи, пока сбивалось и тонуло в его рту моё дыхание. – Что это такое? – шепнул я и улыбнулся, отстранившись. – Говорю же, скучал, – ладони поспешили оказаться у меня под майкой. – Сильно хочешь чаю? – Мэтт куснул меня в шею. – Ай, не ешь меня, – хихикнул я. – Сильно, но ещё сильнее я хочу переспать с тобой. Под одним одеялом. Восемь долгих часов. Он вдруг отошёл от меня на шаг и повернулся спиной. – Запрыгивай, – сказал он, пригнувшись, чтоб мне было удобнее. Я вцепился в его плечи из последних сил. Мы ржали, как придурки, пока он пытался подхватить меня под колени руками. Я висел на нём и чувствовал себя самым счастливым идиотом за всю историю идиотов. – Ты обещал не есть меня. – Ещё не обещал, – сказал Мэтт, завернув в спальню. – Ты умеешь возбудить аппетит. Дождь за окном всё не прекращался, а Мэтт обнимал меня со спины. Тусклый свет предвещал скорое наступление сумерек. Было ещё слишком рано спать, но и сексом не займёшься после такого дня. Я таял в его руках. Этот час жизни, проведённый в объятьях Мэтта, стёр все сомнения и волнения этого дня. – Как коллеги? – спросил Мэтт, когда понял, что я всё ещё не сплю. Я щурился от удовольствия, когда он поглаживал костяшки моих пальцев кончиками своих. Мы ещё долго так лежали, я подробно рассказывал про серьёзную Хизер и приятную Глорию Джексон, и про то, как меня неосознанно переубедили насчёт Томаса, а Мэттью сосредоточенно сопел мне в макушку, что свидетельствовало о заложенном носе, и это-то в конце весны. Несмотря на свежесть дождя, в этих сумерках было невыносимо душно. Так начиналось наше лето.