Forced marriage

Утро для Кадзекаге начиналось не самым благоприятный образом. Гаара был вымотан, раздражен, его обуревала лёгкая ноющая головная боль, которая лишь только усиливалась с каждой страницей подробного отчёта команды Анбу, вернувшейся с миссии из страны Снега сегодня ночью. Он, кажется, перечитывал три последние страницы в четвёртый раз, всё ещё сомневаясь в том, что ему это не показалось, а рядом с его рукой, на шёлковом платке, были аккуратно разложены окропленые засохшей кровью осколки фарфовой маски одного из членов команды. Подняв на лидера команды тяжёлый взгляд, Кадзекаге медленно закрывает толстую папку, а Канкуро, всё это время сидящий на небольшом диванчике возле стола, тихонько выдыхает, прикрывая глаза ладонью. — Что вы ещё можете сказать в своё оправдание? — тихий вибрирующий голос Гаары, заставляет собравшихся в кабинете шиноби опасливо переступить с ноги на ногу. — Я слушаю. — Девчонка оказала сопротивление… — вдруг отзывается один из Анбу, нарушив возникшее молчание. Канкуро молча зажимает ладонью рот, закатывя глаза, но в разговор не встревает, предпочитая остаться в стороне. Взгляд Гаары останавливается на смельчаке, вынуждая того подавиться своими словами и беспомощно смолкнуть. — Эта девчонка, — медленно отвешивает Кадзекаге, сцепляя перед собой руки в замок и подпирая ими подбородок, — шиноби Конохи. Сильнейший ирьёнин, спасший жизнь моему брату, и ещё сотни во время войны. Ученица Пятой Хокаге — Цунаде Сенджу, с деревней которой, мы, вот уже который год, поддерживаем мирный договор, — его нефритовый взгляд леденеет, — а вы утверждаете, что эта девчонка оказала сопротивление? Повисает чудовищное молчание, нарушаемое лишь тихим дыханием присутствующих. — Прошу простить нас, Кадзекаге-сама, — вдруг низко кланяется лидер группы, и другие члены поспешно склоняются вслед на ним, — на тот момент я не располагал информацией о том, что Сакура Харуно находится в нашей деревне… Её намерения были мне неведомы. Более того, она проигнорировала все отданные мною приказы остановиться, оказав сопротивление при попытке задержания, в результате чего, один из членов команды серьёзно пострадал… Гаара тихо выдыхает, сцепляя зубы. — Ваша миссия в стране Снега длилась тридцать шесть недель и была окончена успешно. Вас не было дома довольно долгий период времени, и не удивительно, что подобного рода информацией вы не располагали… Я уважаю ваше стремление защитить жителей деревни от возможного источника опасности, — он тихо выдыхает, выдерживая небольшую паузу, — но ваша неосведомленность могла стать причиной страшной трагедии! На данный момент наша гостья борется за жизнь одного из наших генинов, — на мгновение его взгляд останавливается на одном из присутствующих, лицо которого было скрыто маской с ликом пустынной совы, — Сатоши Такуро. — Твой младший брат, — мысленно обращается он к вздрогнувшему шиноби, подмечая, как руки парня начинают дрожать. — Вопрос о наказании обсудим позже, — стальным тоном заканчивает Кадзекаге, медленно поднимаясь на ноги, —свободны! С этими словами Анбу мгновенно ретируются из кабинета, и Гаара, тяжело выдохнув, вновь опускается в кресло, потирая переносицу дрожащими пальцами. — Мальчишка может не выжить, — хрипло шепчет Канкуро, поднимая на брата усталый взгляд. — Медики сказали, у него что-то с органами… — Она справится. — Сакура? — Канкуро на мгновенье замолкает, слабо улыбнувшись, и бросает на брата косой, хитрый взгляд. — Она способная, — тихо шепчет красноволосый шиноби, глядя перед собой усталым взглядом, — должна найти выход! — Сакура однажды точно так же спасла и мне жизнь, это верно! Шансов у меня было немного… Гаара молча кивает, смежив веки. — Я в неё верю. Кукольник коротко усмехается, потирая подбородок, окончательно убеждаясь в том, что его брат был безнадёжно влюблен в эту ненормальную, но вслух, конечно же, он этого не произносит, предпочитая благоразумно промолчать. Сакура тяжело выдыхает, утирая лоб тыльной стороной ладони. Глаза пощипывало от бессонной ночи и долгого напряжения, а движения её тела были немного дерганными от усталости, которая наливала мышцы томительной тяжестью. Помощь ассистентов больше не требовалась. Многочасовая операция под её личным руководством, закончилась одиннадцать минут назад и теперь Харуно, сосредоточенно хмурясь, размашистым почерком расписывала компоненты, необходимые для приготовления противоядия. Стоило поспешить, иначе жизнь мальчика могла вновь оказаться под угрозой. Большую часть яда она извлекла из его тела, но в крови по-прежнему бушевала зараза, мешающая нормальной работе организма. В очередной раз проверив дыхание и пульс, куноичи сосредоточенно дописывает последние составляющие и стремительно выходит из операционной, передавая список в руки одного из ожидающий медиков. — Мне нужны все эти компоненты, срочно. В этот раз ей не смеют перечить, и уже в течение часа противоядие оказывается на столе, рядом с больным, и Сакура тотчас же вводит его в вену, нейтрализуя остатки токсинов. Из больницы она выходит около полудня, усталая и разбитая, немного бледная, с залегшими под глазами тенями, но с лёгким чувством облегчения в душе. Мальчик будет жить. — Сакура-сан, — к куноичи стремительно подбегает плачущая от счастья женщина, обхватывая её руки своими, прижимая её пальцы к своим губам, целуя. — Храни вас бог, девочка! Сакура немного теряется от такого, но всё же находит в себе силы для тёплой, доброй улыбки. — Прошу, — немного охрипшим голосом шепчет куноичи, утешая мать ребёнка, — успокойтесь, не плачьте! Рядом с женщиной останавливается молодой парень и вдруг низко кланяется Сакуре, вызывая смущение со стороны последней, отчего она невольно подаётся назад, теряясь. — Моё имя Шин, — наконец, заговаривает молодой человек, становясь ровно, устремляя на куноичи внимательный взгляд сапфировых глаз, — я брат Сатоши. — Харуно Сакура, — чуть склоняя голову, отзывается девушка, — рада с вами познакомиться! — Вы спасли моему брату жизнь, — дрогнувшим голосом шепчет Шин, опуская свою руку на плечо матери, — если бы не вы… Как я могу отблагодарить вас? — Ничего не нужно, — мягко отзывается Сакура, ощущая, как щеки заливает румянец, — вашей благодарности более чем достаточно! — Я ваш должник, Сакура, — вновь низко кланяется Шин, а Сакура смущённо озирается по сторонам. — Сатоши вот-вот придёт в себя, думаю, он будет рад видеть вас… — Нас пустят к нему? — взволнованно отзывается женщина, и Сакура кивает, улыбаясь. — Я предупредила медиков, так что можете поспешить к нему. Ещё раз коротко поклонившись, Сакура провожает взволнованно-улыбающуюся женщину и парня к палате Сатоши, тихонько притворив за ними дверь, облегчённо вздыхая. — Вы хорошо постарались, Сакура. Куноичи вздрагивает, и поворачивается на звук голоса, встречаясь глазами с молодым мужчиной. — Спасибо, — коротко кивает она, легко улыбнувшись. Мужчина так же улыбается в ответ и, протянув руку, касается её плеча. На нем было стандартное облачение медика, а его лицо показалось Сакуре смутно знакомым. — Мы встречались ранее? Мужчина кивает, смущенно улыбнувшись, и касается ладонью своей груди. — Вы спасли меня во время войны! Зецу ранил меня в грудь, прикинувшись моим товарищем. Меня доставили в полевой лагерь, где вы долго выхаживали меня. Помните? Я ещё делал для вас оригами цветов сакуры и оставлял на столике рядом с койкой?.. — Ох, — брови Сакуры изумленно взлетают, она вспоминает небольшие изящные цветы из тонкой бумаги, которые ей дарил один из пациентов, — вы… Таши Огава? — Значит, не забыли, — он тепло улыбается, перехватывая ладонь Харуно в свою руку, — я безмерно рад! Сакура, это я отправил к вам мать Сатоши, — его пальцы осторожно касаются тёмных отметин на её запястье, — я знал, что вы сможете помочь мальчику! Но мне жаль, что всё так обернулось с Анбу… — Ничего, — она высвобождает свою руку, отводя глаза, — вы всё правильно сделали! Не беспокойтесь об этом. Главное, с ребёнком всё хорошо, — она улыбается. — А вы, значит, теперь работаете медиком?!.. — Да! После войны решил, что хочу так же, как и вы, помогать людям и начал учиться! — Я за вас рада, Таши. Вы большой молодец! — Ну, — он мягко улыбается, и вдруг взволнованно вглядывается в её лицо, — ох… Сакура, вам нужен отдых! Вы выглядите очень усталой, пожалуйста, ступайте отоспитесь… — Да… наверное, вы правы. — Больше не смею вас задерживать, — он коротко кланяется, и суетливо удаляется, а Сакуре ничего другого не остаётся, как медленно двинуться к выходу. Полуденный зной разливался в воздухе томительной слабостью. Солнце озаряло безоблачное небо ослепляющими лучами, наваливаясь на неё свинцовой тяжестью. Зевнув, Харуно морщится, пряча глаза от яркого света, и неспеша направляется к резиденции. Безумно хотелось спать, затекшие плечи ныли, холодным покалыванием разливая искорки боли куда-то в район шеи. Шевельнув рукой, Сакура морщится от острой боли в запястье, мгновенно вспоминая ночной инцидент с Анбу, закатывая глаза, качая головой. Тому бедняге явно не повезло. Перелом челюсти у него точно был, потому что она ясно слышала, как при ударе хруснули кости. Она знала, что и с её рукой не всё было в порядке. Возможно, растяжение или трещина. Во всяком случае, ей требовалось восстановить запас чакры, чтобы точно выявить степень повреждения, и заняться лечением. До резиденции Сакура добирается меньше чем за четверть часа, и оказавшись в комнате, тот час же бредёт в душ, где долгое время просто стоит под струями прохладной воды, смывая с тела томительную усталость.

* * * * * *

Гаара медленно выдыхает, откидываясь на спинку кресла, и морщась трёт переносицу. Канкуро заинтересованно приподнимает бровь, выжидающе уставляясь на брата. — Ну, — облокачиваясь на подлокотник диванчика, нетерпеливо отзывается кукольник, — чего там пишут интересного? — Даймё прибудет завтра к вечеру, — убирая послание в ящик стола, наконец, тянет Кадзекаге, задумчиво покусывая губу. — И что тебя так беспокоит? Примем как обычно, — фыркая, отзывается кукольник, взмахнув рукой, на что Гаара лишь хмурится, постукивая пальцами по столу, размышляя. — Я должен сделать официальное заявление в отношение Харуно перед жителями нашей деревни. Они должны знать истинную причину её визита в Суну, — с этими словами Кадзекаге задумчиво трёт подбородок, прикрывая глаза, тяжело выдыхает. Канкуро усмехается, прищуриваясь. — Неужто испугался? — Не выдумывай, — холодно режет песчаный шиноби, — меня волнует не это. Лучше отправляйся разузнай, как дела в больнице, и передай Харуно, чтобы пришла ко мне! — Ладно, — с короткой усмешкой тянет кукольник, тот час же поднимаясь на ноги. Когда Канкуро уходит, Гаара вновь возвращается к работе, перечитывая документы, и когда в дверь осторожно стучат, мгновенно вскидывает голову. — Гаара-сан, — робко отзывается Матсури, переступив через порог — вот то, что вы просили из архива… Взгляд Гаары медленно перемещается с лица куноичи на внушительную папку, которую девушка прижимала к груди. Песчаный шиноби сдержанно кивает, откладывая свиток в сторону, а Матсури с готовностью шагает к его столу, и кладёт перед ним новые документы. — Я могу помочь вам разобрать часть… — нарушая тишину, вдруг выпаливает куноичи, нерешительно покачнувшись с пятки на носок и сложив за спину руки, — у вас и так очень много работы, и вы совсем не отдыхали! Гаара вскидывает на куноичи задумчивый взгляд, отвлекшись от созерцания длинных списков. — Я могу приготовить вам чай? — вновь отзывается девушка, сделав ещё один шажок к его столу. Гаара хмурится, набирая в лёгкие как можно больше воздуха, подмечая в состоянии куноичи некую долю взволнованности. До него отчётливо доносилось её частое дыхание, а щеки были слегка покрасневшими. Заболела? Или же её состояние было обусловлено иными причинами? Тем не менее Кадзекаге разрешает приготовить для себя чай, и утвердительно кивнув, провожает взглядом воодушивившуюся ученицу, которая возвращается спустя несколько минут с дымящейся чашкой свежезаваренного чая с молоком и парой булочек на подносе. Всё, как он любил. — Спасибо, — коротко благодарит Гаара, отпив немного чая. — Твоя помощь не требуется, — кивнув в сторону документов, оглашает он, — я сам всё закончу… Ступай! — Гаара-сан, — Матсури произносит это на выдохе, прикрывая глаза и прижимая к груди ладонь, — ответьте пожалуйста на один вопрос?!.. Гаара медленно отставляет чашку, заинтересованно поглядев на покрасневшую собеседницу. — Спрашивай. — Это правда, — дрогнувшим голосом, шепчет куноичи, избегая прямого взгляда Кадзекаге, — что Сакура Харуно приехала в Суну, чтобы выйти за вас?

* * * * * *

— Ммм, вот это видок… — Какого чёрта, Канкуро?.. Сакура изумленно охает, придерживая полотенце на груди, и мгновенно заливаясь краской стыда. Куноичи только что вышла из душа, и никак не ожидала увидеть в своей комнате взбалмышного кукольника, который, ко всему прочему, сейчас вальяжно устроился на её постели, закинув за голову руки и бесцеремонно разглядывая её. На Сакуре было лишь коротенькое полотенце, которое едва прикрывало её тело, и от осознания этого Харуно становится ужасно неловко — она мгновенно выходит из себя, стискивая зубы от бессильной злобы, глядя на Канкуро сощуренными, пылающими яростью глазами. — Да вот, решил поздравить тебя, — усмехается тот, — и удачно зашёл! Ты произвела фурор Сакура Харуно, с чем тебя и поздравляю! — Ты закончил? — сверля его убийственным взглядом, шипит Сакура, обхватывая себя руками. — Перестань пялиться на меня, и проваливай! — У тебя занятное бельишко, — выуживая из-под подушки лифчик, и прокручивая его за лямку на указательным пальце, лениво тянет кукольник. — Ты рылся в моих вещах?! — изумляется куноичи, выхватывая вещь из мужских рук. — Ты извращенец что ли? — Самую малость, — улыбается кукольник. — Всегда было интересно, что носят куноичи Конохи! У тебя хороший вкус… — Заткнись, — шипит Харуно, хватая брата Кадзекаге за ухо, и болезненно выкрутив, под сдавленные охи тянет к двери, выталкивая непрошенного гостя за порог. — Ну чего ты так разошлась то? — шипя от боли, недоумевал Канкуро, упираясь, за что отхватывает от Сакуры увесистую затрещину. — Я ей тут комплименты, а она драться… — Убирайся, — плечом уперевшись в грудь кукольника и выталкивая его из комнаты, отзывается куноичи. Канкуро демонстративно фыркает, держась за дверной косяк, не позволяея Сакуре даже сдвинуть его с места. — Ну прости, прости, — тянет с лёгкой улыбкой, — не хотел я тебя обидеть! Слушай, ты такая забавная когда злишься… — Канкуро, — рычит Харуно, вскидывая голову, чтобы посмотреть в лицо рослого старшего брата Кадзекаге, — ты испытываешь моё терпение! — Ладно, — вздыхает тот, отпуская косяк, и перешагивая порог, но предусмотрительно поставив ногу, чтобы дверь не смогли закрыть, — эй, а я говорил уже, что у тебя прелестные ножки? Стоп, я пошутил, — словив убийственный взгляд, отшучивается кукольник, приподняв перед собой руки, — я чего заходил то? Гаара просил тебя зайти к нему… — Кадзекаге? — шепчет Сакура, чуть приподняв брови. — О, как растерялась, — усмехается кукольник, легко касаясь её подбородка двумя пальцами, приподнимая голову и заглядывая ей в глаза, — даже покраснела… — Неправда, — она хмурится, отталкивая его руку, отчего улыбка Канкуро становится ещё шире. — Ладно, — он пожимает плечами, — я пойду! — Давно пора, — куноичи спешно прикрывает за ним дверь, тяжело выдыхая, и прижимается спиной к стене. О чем Гаара хочет поговорить с ней? Отчитает за ночной инцидент с Анбу? Она ведь выказала неповиновение, и что того хуже — причинила вред одному из них. Но, ведь иначе поступить она не могла, жизнь ребёнка могла оборваться в любой миг. Она знала, что поступила безрассудно, хоть и правильно, но в груди всё же селится неясное чувство тревоги. Взгляд против воли падает на тёмные отметины на запястье, которые ей так и не удалось залечить — её чакра по-прежнему не восстановилась должным образом. Вздохнув, куноичи стягивает с тела влажное полотенце, и неспеша натягивает на себя одежду. У двери кабинета Кадзекаге куноичи оказывается на удивление быстро, вот только входить не спешит, на мгновение замерев, будто набираясь смелости. Коротко вздохнув, Харуно таки шагает вперёд, в последний миг понимая, что забывает постучать. Дверь со скрипом распахивается, пропуская её внутрь, и Харуно уже хочет извиниться за свою бестактность, как слова комом встают у неё в горле, а рот приоткрывается от изумления. По телу проходит тягучая волна ледяной дрожи, сбивая сердечный ритм, а дыхание становится затрудненным, словно ей было нечем дышать. Изумрудные глаза ширятся на бледном лице, выдавая крайнюю степень удивления — Сакура замирает, а внутри что-то мучительно сжимается. Кадзекаге стоял в десяти шагах от неё, у своего стола. Прямо на её глазах он целовал другую. Скрежещущей болью в груди закручивается спираль, убивая остатки выдержки, и Сакура невольно отступает на шаг, безвольно опуская руки. Девушка стояла на цыпочках, спиной к Сакуре, стискивая жилет на груди Гаары, прижималась своими губами к его, а Сакура даже не могла нормально вздохнуть. Тяжёлый взгляд Кадзекаге она ловит на себе не сразу, куноичи вздрагивает, мгновенно растворяясь под натиском ледяного раздражения, сдавленно кашляет, отводя глаза. — П-простите, — охрипшим голосом шепчет она, опуская голову. Тихий девичий вскрик. — Гаара-сама… я… — Ступай, — холодно отзывается тот, и девушка сбивчиво пролепетав слова извинения, торопливо шмыгает прочь, даже не поглядев в сторону Сакуры. — Стучаться тебя не учили? — Харуно слабо дёргается от звука властного голоса, когда Кадзекаге первым нарушает повисшую между ними тишину. — Прошу прощения, — бесцветным тоном роняет она, так и не набравшись смелости, чтобы посмотреть в его сторону, — не хотела помешать… — Закрой дверь, — Сакура слышала тихую поступь песчаного шиноби, слышала лёгкий шорох его одежды, слышала, как он легко обходит стол, усаживаясь в кресло. Она чувствовала на себе его пронзительный взгляд, вот только не смогла пересилить себя, чтобы посмотреть в ответ. А ей хотелось. С вызовом, с вздернутым подбородком. Хотелось прожечь его до самой души, чтобы он первым отвёл глаза, но на деле куноичи лишь раздосадованно выдыхает, стискивая зубы, смотрит под ноги. Хлопнув дверью громче положенного, куноичи шагает ближе к столу, замирая в трех шагах от полированной столешницы. Сквозь полуопущенные ресницы видно лишь кипу бумаг да размытый, отчего-то кажущийся кроваво-красным, силуэт Кадзекаге. Сакура старалась держаться ровно, как и подобает шиноби, с прямой спиной, чуть отведеными назад плечами — вышколенная осанка война. Покорно ждёт, не смея проронить ни слова. Ей не уютно от его пристального созерцания, и до зубного скрежета отвратительна представшая глазам сцена поцелуя, но Сакура упрямо молчит, зная, что кроме яда с её языка ничего вразумительного сойти не сможет. Хотелось развернуться и уйти, но куноичи упорно терпит молчаливую пытку, продолжая держаться как и подобает шиноби — с достоинством. — Я позвал тебя чтобы обсудить приезд Даймё, — обыденным тоном отзывается Гаара, невесомо шелестя бумагами, просматривая документы. — Правитель страны Ветра прибудет в Суну завтра вечером. Так что церемонию назначим на послезавтра, на утро… — Церемонию? — Народ Суны должен знать, кем ты будешь приходиться мне в дальнейшем. Я должен представить тебя им! — Поняла, — сухо кивает в ответ, а в голосе прослеживается лёгкие нотки раздражения, сдержать которое она была не в силах. — Также хочу поблагодарить тебя за помощь, — неожиданно произносит Гаара, и Сакура невольно в скидывает на него удивлённый взгляд, — ты хорошо сработала! Твои навыки ирьёниндзюцу уникальны… — Мне пришлось вмешаться, — севшим голосом отзывается она, — иначе быть не могло! — Ты могла серьёзно пострадать, — ледяным тоном заявляет Кадзекаге, — Анбу доложили мне о ночном инциденте. Ты оказала сопротивление… — Я знала, на что иду. — И всё же, — с этими словами Гаара медленно поднимается на ноги, обходя стол, останавливается в шаге от притихшей куноичи, — это было довольно рискованно. Тебя могли убить! Сакура лишь криво усмехается, встречаясь с ним глазами. — Мне жаль, что всё так обернулось. Я могу идти? Гаара замолкает, глядя на неё тяжёлым взглядом, и Харуно, так и не дождавшись ответа, резко разворачивается, направляясь к двери, но цепкая рука песчаного шиноби неожиданно перехватывает её предплечье, пригвоздив к месту. — Я не давал разрешения! — Это была Матсури? — неожиданно для себя шепчет куноичи. — Твоя ученица, — она оборачивается, вскидывая голову, — верно? Я узнала её! — И что с того? — он хмурится, глядя на неё с высока. — Тебя это смущает? — Ты целовал её, — в ней кричала обида в перемешку с отчаянием, а глаза пытались найти ответ в его отрешенном лице. Он тихо усмехается, так и не выпустив её руки, крепко стискивая пальцами бледную кожу. — Значит, не нравится, — он делает для себя какие-то выводы, а Сакура едва ли сдерживает себя, чтобы не натворить глупостей. — Ты влюблен в неё? — она глядит с укором. — Забавно. — Ответь! — Ты забываешься, Харуно, — с рыком произносит он, разворачивая её к себе. — То, что произошло между мной и Матсури, не твоё дело. Обсуждать с тобой это я не намерен! — Но… — Но? — он прикрывает глаза, вскидывая голову к потолку, затем, с короткой усмешкой шагает ещё ближе, сократив разделявшее их расстояние до самого минимума. — У тебя всегда есть что возразить, верно? В этом вся ты! Сакура невольно отшатывается, но руки Гаары держут крепко, не позволяя даже сдвинуться на миллиметр. Она упрямо вскидывает взгляд, отчаянно желая доказать ему свою невозмутимость, а внутри всё клокочет от ярости и разочарования. — Импульсивная, своевольная, упрямая, — режет свистящим шёпотом, — раздражающая… А что у нас здесь? — Кадзекаге резко перехватывает её запястье и, потянув на себя, открывает взору синеющие отметины оставленные Анбу. — Восхитительный узор, не находишь? Его нефритовый взгляд леденеет, глаза сужаются, наливаясь опасным блеском. Сакура пробует вырвать руку, но Гаара не позволяет высвободиться. — Пусти, — шипит сквозь сомкнутые зубы, — мне больно! И он отпускает, отступив на шаг, а она замирает, глядя на него снизу вверх, тяжело дыша. Силится найти подходящие слова, но теряется, видя его лёгкую усмешку. — Тебя так потряс мой поцелуй с Матсури? — сцепив за спину руки, вдруг интересуется Кадзекаге, и сердце Сакуры пропускает удар. — Тебя это задело. Тебе это неприятно? — он медленно обходит её со спины, чуть склоняясь, и его дыхание касается её уха, вызывая волны мурашек по всему телу. — Я слышу как бьётся твоё сердце! Это не страх, — глаза Сакуры ширятся на бледном лице, а на щеках поступает румянцевое смятение — слова Гаары достигают цели, — ты подавлена! Твои глаза выдают тебя, и как бы ты не старалась держаться внешне, я с лёгкостью могу тебя прочесть… — Это не так, — пытается противиться, но знает, что он чертовски прав, а голос дрожит шелестящим шёпотом, — неправда! — Меня не обманешь, Харуно. Я вижу тебя, — он тихо выдыхает ей в самое ухо, и Сакуру охватывает волна будоражащей дрожи. Она невольно прикрывает глаза, закусывая губу, чуть вскидывает голову, позвоночником ощущая твёрдую мужскую грудь. Он пах свежестью, чистой одеждой, песком и древесными нотками пряного тепла. Впервые в жизни Сакура вдруг задумывается, каково это — целовать Кадзекаге. Каков на вкус его поцелуй? Возможно, мягкий и чувственный, а может быть яростный и страстный, как и его натура? Какое эмоции обуревали Матсури, когда он целовал её? — Должно быть, приятно… — одними губами, задумчиво роняет она. — Что? — Гаара легко усмехается. — О чëм ты думаешь? — О вас с Матсури, — прикрывая глаза, выдыхает она, и вздрагивает, слыша как Гаара обходит её, останавливаясь перед ней, глядя на неё заинтересованным, подозрительным взглядом, — мне жаль, что всё так обернулось… Гаара молча слушает, невозмутимо сцепив за спиной руки. — Мне жаль, что тебе придётся жениться на мне, вместо того, чтобы быть с ней! — Тебе жаль? — тянет Кадзекаге, изучая её. — Да. Он усмехается, но взгляд остаётся ледяным. — Отчего же? — вдруг интересуется он и Сакура изумленно вскидывает брови, непонимающие глядя в ответ. — Я сужу по себе и могу сказать точно — мне плевать! Ведь я знаю о твоей любви к проклятому Учиха! Мне не жаль вас. Изумрудные глаза ширятся на бледном лице, Сакура выдыхает, растворяясь в нефритовых омутах призрачный бирюзы. Мне не жаль вас. Гаара бьёт больней чидори Саске в далёком прошлом. Он достигает самой души.