Forced marriage

Если бы сердце можно было расколоть на части, то её сердце разлетелось бы на тысячи осколков, совсем как этот бутылёк. Времени на раздумья не было. Одно мгновение отделяло Сакуру от непоправимого. Один миг мог разделить её жизнь на до и после. Годами натренированное тело шиноби чётко просчитывает траекторию полёта — куноичи резко подаётся вперёд, вскидывая руку, пытаясь перехватить ускользавший экстракт. Она была совершенно точно уверена, что у неё хватит ловкости, чтобы поймать его. Куноичи не сразу понимает, почему её рука вдруг перестаёт слушаться её, резко вильнув в сторону, так что дыхание от неожиданности замирает на приоткрытых губах. Ледяная усмешка принца раздаётся рядом с её ухом, практически насильно вырвав Харуно из секундного ступора, а внутренности вдруг скручивает от тошнотворного ужаса. Её запястье было крепко сжато в болезненной хватке чужой ладони. Грани реальности стираются, превращая секунды в зыбучий водоворот болезненного осознания. Он захлёстывает Сакуру неспешно, медленно утягивая в тягучий омут отчаяния и обжигающей тьмы. Почему всё должно было закончиться именно так? Почему в этой глупой мести именно она должна была занять ключевую роль разменной монеты? Почему её судьба должна была решиться подобным гнусным образом?! Сакура медленно вскидывает глаза, встречаясь взглядом с принцем. Он смотрел на неё с явной забавой. С лёгкой тенью укоризны, как обычно глядят на неуклюжих детей. Тех, что по неосторожности обронили дорогую игрушку и сломали её. Чуть вскидывает брови, ожидая бурной реакции. Но Сакура едва ли могла пошевелиться, практически оглохнув от оглушительного рёва крови в ушах. Ей хотелось кричать. Подбородок невольно вздрагивает, но куноичи с силой стискивает зубы, с шумом выталкивая скопившийся в лёгких воздух, на что принц лишь выдавливает кривую усмешку. Пешки созданы для того, чтобы ими было не жаль пожертвовать. Вот что читалось в его глазах. Сакура отказывалась верить в происходящее. Не находила в себе сил, чтобы посмотреть себе под ноги. Смеживает веки, пытаясь скрыть набежавшую на глаза предательскую влагу, размывающую картинку смазано-белесыми бликами от ярких ламп на потолке, белых стен, чужого лица, находящегося так близко… И кровавого марева, неожиданно смешавшего весь этот калейдоскоп красок в один единственный цвет. Багряно-красный. Гаара становится перед куноичи, резко заслоняя спиной весь обзор, безжалостно врываясь в её разрозненное сознание подобно безудержной песчаной буре, вмиг заполоняя всё вокруг бушующим шелестом песчаных волн, мгновенно усмиряя обострившиеся эмоции. Подчиняя, успокаивая. Сакура всё чувствовала. Весь спектр эмоций был мгновенно обуздан чужой волей. Его аурой. Так чуждо и противоестественно. Безжалостно и властно. Никогда прежде Сакура не испытывала ничего подобного. Это поражало и пугало одновременно. Его аура была настолько яркой и сильной, что даже закрыв глаза, куноичи могла бы абсолютно точно определить, кто сейчас находился рядом. Его аура… Она была особенной. Она была словно соткана из миллиарда крошечных поблескивающих частиц, и окружала Гаару словно тягучая невесомая пелена. Она медленно перетекала, уподобившись самой безмятежной водной глади. Обманчиво-спокойной, как в тот краткий миг, что мог стать предвестником самой сильнейшей бури, совершенно точно передавая настроение носителя. Гаара был спокоен. Восхитительный, безграничный океан несвойственных ей эмоций, который беспрепятственно теперь овладевал и ею, неминуемо уничтожал крепкую, казалось бы, непреодолимую плотину, состоящую из противоречивых чувств и сомнений. Это было за гранью её понимания. Куноичи невольно впитывала в себя чужие ощущения, как впитывает в себя истосковавшаяся по влаге почва первый проливной дождь — это было похоже на откровение. — Немыслимо… — с дрожью в голосе, невольно шепчет она, встряхивая головой, с трудом пытаясь вытеснить из сознания чужое присутствие, чтобы вновь обрести контроль над собственными эмоциями, невольно фокусируя взгляд на затылке Кадзекаге, чувствуя, как в горле неожиданно пересыхает. Она даже не могла разозлиться. Кадзекаге не позволял ей этого сделать. Он попросту вытеснял из её сознания всё противоречивое, хладнокровно отфильтровывая ненужное, вздымая просто каллосальные стены невероятного самоконтроля — Сакура медленно вскидывает бровь, вновь ощущая каменную твердь под ногами. Сердце понемногу успокаивалось, сравниваясь с ритмом чужого сердца. Гаара медленно вскидывает руку, крепко сжимая пальцы на запястье принца, отчего тот лишь глухо шикает от боли и выругивается, но всё же подчиняется безмолвному предупреждению, с явной неохотой отпуская руку Сакуры, оставляя на бледной коже цепочку краснеющих отметин. — Какое разочарование… — Принц чеканил каждое слово, с ледяной усмешкой окинув песчаного шиноби надменным взглядом. — Испортил такой момент! Ах, этот сладостный миг был так восхитителен! Сакура хмурится, с неким опасением нерешительно-медленно опуская глаза к полу, ища то место, куда должен был упасть пузырёк, невольно, с дрожью, стискивая пальцами ткань камзола на рукаве Кадзекаге, интуитивно ища поддержки. Гаара мгновенно реагирует на это. Медленно заводит левую руку себе за спину, тем самым привлекая внимание куноичи, демонстрируя на раскрытой ладони уцелевший экстракт в пригоршне поблескивающего песка. Сакура выдыхает неосознанно-лихорадочно, ощущая мощную волну трепетного облегчения, с дрожью поджимая губы. Неуверенно подступает ближе, прикрывая глаза, приникая взмокшим лбом к грубой ткани камзола на спине Кадзекаге, тем самым пытаясь выразить благодарность. Осторожно касается прохладного стекла, невольно задевая пальцами ладонь Гаары, и тот резко сжимает пальцы, стискивая её руку в мягком захвате ободряющего жеста, словно пытаясь передать ей всю свою уверенность, мгновенно уничтожая все страхи. — Только посмотрите на эту испуганную голубку… — выглянув из-за плеча Гаары, сладко тянет принц, окидывая оторопевшую куноичи вожделенно-жадным взглядом. — Такая уязвимая и хрупкая! Что бы ты сделала, не подоспей наш Кадзекаге вовремя?!.. Лёгкая рябь явственного раздражения в ауре Гаары вынуждает Сакуру мгновенно напрячься. Куноичи остро ощущает мгновенную перемену в настроении красноволосого шиноби — инстинктивно затаив дыхание, она смотрела на принца отчаянным взглядом, мечтая, чтобы тот порскорее убрался восвояси. Резкий выпад вынуждает принца изумленно смолкнуть. Сакура видела, как панически расширились его синие глаза, когда рука Гаары безжалостно смыкается на его шее, видела, как мгновенно покраснело аристократично-бледное лицо, а губы разомкнулись. Но, казалось, он мгновенно берёт себя в руки, потому что тонкие черты лица вдруг ожесточаются, а губы растягиваются в издевательской ухмылке — ему не было страшно. Он ликовал. Откровенно упивался этой ситуацией. — Просто знай, милая, — с хрипотцой роняет он, перехватывая запястье Гаары, пытаясь ослабить хватку, — твой мир подобен этому пузырьку… Такой же хрупкий и жалкий! Ты не сможешь собрать его по крупицам, если я захочу его уничтожить! Сакуру трясло. В удушливых стенах лаборатории было слишком тесно для них обоих. Гаара шумно притворяет за собой дверь, отрезая их от внешнего мира, даже не потрудившись зажечь свет — оконные ставни были плотно закрыты и совершенно не пропускали солнечный свет. Но Сакура была рада этому полумраку. Он помогал ей скрыть от него её лицо. Она не хотела, чтобы он видел её сейчас. Куноичи едва держала себя в руках. Сосредоточенно вслушаваясь в биение собственного сердца, она лихорадочно отсчитывала секунды, пытаясь высушить подступившие было слёзы. До боли стискивая зубы, она слепо плюхается на стоящую у стены скамью, пытаясь дышать как можно ровнее. Но проклятая дрожь не уходила, а мысли путались в голове. Более не было той холодной, рассчетливой собранности, что подарила ей короткая вспышка единения двух аур. Ощущение присутствия Гаары в её голове рассеялось, уступив место безжалостной холодной реальности — собственные эмоции мгновенно поглотили её существо, отрезвляя и напоминая о том, кем она являлась в действительности. Не достаточно сильная. Уязвимая. Она была слишком лёгкой мишенью в этой игре. Исступлённо прижимая к груди хрупкий пузырёк, она всё ещё слышала слова принца в своей голове. А руки предательски дрожали. — Харуно! Сакура вздрагивает, беспомощно вжимаясь лопатками в мягкую спинку скамьи, когда Гаара с рыком врезается ладонями по обе стороны от её головы едва не столкнувшись с ней носами, опалив горячим дыханием кожу лица. — Посмотри на меня! Я приказываю! Он грубо перехватывает её за подбородок, не позволяя отстраниться. Леденящая бирюза ярости в его взгляде читалась даже во тьме. Она пугала и окутывала, вынуждая Сакуру вынырнуть из поглотившего было омута отчаяния — куноичи хрипло выдыхает, противоречиво вцепившись в жёсткую ладонь на её подбородке. Ей было больно. Чудовищно-больно от этого напора, но Гаара был непреклонен. — Я не позволю ему навредить тебе. Сакура медленно, практически бездумно кивает, сухо поджимая губы, исступлённо глядя в ледяные глаза. Гаара напряжённо глядел в ответ, казалось, с лёгкостью считывая её эмоции, после чего со вздохом привлекает к своей груди, позволив исступлённо вцепиться в камзол на его спине, крепко обнимая в ответ. Практически сминая в сокрушительных объятиях. — Только не со мной … — тихим шёпотом вторит он, подбородком уперевшись в её макушку, осторожно поглаживая хрупкие плечи, чуть встряхивая. — Тебе нечего бояться! Ты поняла меня?! Но куноичи не понимала. Идти наперекор у феодала — верная смерть. Неповиновение преследовалось по закону, и ей это было прекрасно известно. И Кадзекаге не был исключением — эта должность предоставлялась путем голосования Даймё. Одно его слово, и Гаара мог быть лишён статуса главы деревни, в одночасье утратив все привилегии. Его могли изгнать из деревни. Но самым страшным наказанием являлась смертная казнь. Сакура зажмуривается от этой мысли, качая головой, понимая, насколько далеко она позволяет себе зайти в собственной непокорности. Она буквально ходила по острию ножа. И Гаара рисковал из-за неё. Уже не в первый раз он делал это, чтобы защитить её. Она вынуждала его идти на это. Прижавшись к тёплой груди, куноичи слепо, с силой обнимала песчаного шиноби, жадно вбирая в себя запах его тела, ставший таким родным и нужным, неожиданно придя к одному единственно-верному заключению — это она должна защищать его. Она не позволит принцу навредить ему. И ей плевать, что он сделает с ней. Она должна подчиниться. Это ей было по силам. — Всё будет хорошо, Харуно. Обещаю! Лёгкое движение ладони по её голове окончательно убеждает Сакуру в верности собственных суждений — она не будет колебаться. — Я в порядке, — хрипло отзывается она, осторожно выскальзывая из кольца крепких рук. — Правда, всё хорошо… Гаара напрягается, совершенно точно ощущая перемену в её настроении, и Сакура лишь в очередной раз проклинает его проницательность, украдкой радуясь тому, что в лаборатории было достаточно темно, и он не мог чётко видеть её взгляда. — О чём ты думаешь? Сакура колебалась с ответом лишь мгновение. — Я должна закончить лекарство! — твердо роняет она, чуть выдохнув. Гаара молча глядел в ответ, неосознанно касаясь пальцами её шеи, невесомо очерчивая линию челюсти, словно обдумывая услышанное, очевидно точно придя в замешательство, будто бы ожидая совершенно других слов, и вдруг кивает, медленно отстранившись. Тёплое касание к её телу исчезает, и куноичи прикрывает глаза, пытаясь задержать в памяти этот трепетный миг, после чего решительно поднимается на ноги, звучно щёлкнув клавишей на стене, озаряя лабораторию белым, ослепляющим светом. Работать в его присутствии было совершенно не комфортно. Она буквально чувствовала его испытующий взгляд, но упрямо молчала. Гаара стоял напротив, облокотившись спиной о высокий металлический стол, в присущей ему манере сложив руки на груди. Выглядел он при этом настолько отстранённо, что Сакура бы ни за что и не подумала, что между ними могло хоть что-то произойти. Будто бы она всё сама себе придумала. Слишком холодный и собранный. Так похожий на себя в далёком прошлом. Острый, практически непроницаемый взгляд в обрамлении тёмных век, подкрашенный ярким цветом дымчатого нефрита, с размытими бликами бирюзы в самой его глубине, казался ей невыносимо надменным — совсем как в детстве. Будто бы и вовсе небыло этого временного разрыва — Гаара по-прежнему смотрел на неё так, как это было тогда. С потаённым интересом, совершено закрытый и не понятный. Немного пугающий. Она лишь только могла гадать, как ему это удаётся. Он совершенно точно не походил на того, кто может проявить заботу. И совершенно точно не был способен на то, что произошло между ними прошлой ночью. Между ней и Гаарой. Тем самым, что наводил леденящий ужас. Тем самым, имя которого она долгое время не решалась произносить в детстве, после того, как он едва не убил её, потеряв контроль над Шукаку. Быть может, ей всё это приснилось? И это он целовал её прошлой ночью, сжимая в объятиях?! Сакура краснеет, чувствуя, как сердце в груди невольно ускоряется в бешеном ритме, распространяя по телу ощутимую дрожь, а зрачки её глаз вдруг непроизвольно расширяются, делая взгляд более томным и тяжёлым, а дыхание вмиг сбивается. Внизу живота неизбежно завязывался болезненный узел, и Сакура совершенно не понимала, как можно было желать настолько непонятного и противоречивого человека. Покачав головой, куноичи с осторожностью помешивала в высокой колбе смесь из различных трав, в числе которых теперь находился и драгоценный экстракт. Неприятное томление в теле невероятно отвлекало, а острый взгляд Гаары неимоверно раздражал. Очевидно, это всё последствия дурмана, иначе почему она не могла перестать думать о произошедшем? Всё ведь давно закончилось. Ей следовало внимательно изучить это растение, чтобы определить возможные побочные эффекты и точное время действия. — Ты мог бы… — Сакура невольно сбивается, перестав помешивать лекарство, раздражённо выдохнув, на мгновение прикрывая глаза. — Ты мог бы не смотреть так пристально?! Это жутко отвлекает! Гаара сощуривается на мгновение, уголок его губ чуть вздрагивает. — А сама? — песчаный шиноби отталкивается от стола, медленно направляясь к куноичи, привычно складывая руки за спиной, но так и не отведя от неё глаз. — Почему смотришь на меня… так? — Как? — хрипло вырывается у неё, когда Гаара останавливается в жалком полушаге. Определённо. Дурман по-прежнему мог управлять ею. Иначе почему тогда она не могла прекратить смотреть на его губы, которые казались настолько близко? Она могла бы с лёгкостью коснуться их, стоило лишь только приподняться на цыпочках. — Словно едва держишься… — он медленно опирается руками о стол, по обе стороны от её бёдер, чуть склоняясь к её лицу, вынуждая куноичи прогнуться в спине, лишь бы только сохранить между ними как можно больше свободного пространства. — Чушь… — тихо роняет она, совершенно загипнотизированная этой внезапной близостью. Вот только тело кричало об обратном, и Сакура совершенно не понимала, что с ней происходит. — Я просто задумалась! Щёки пылали, а дыхание было неимоверно тяжёлым и горячим. — И о чём же? — он явно чувствовал её внутренний жар, Сакура это точно знала, потому что видела, насколько сильно изменился его взгляд. От кристально-чистой ясности не остаётся и следа. Она видела, насколько сильно были расширены его зрачки, хотя внешне песчаный шиноби совершенно никак не выдавал себя — кожа лица по-прежнему оставалась бледной, лишённой характерного румянца, а грудь мерно вздымалась. Сакура искренне завидовала этой выдержке, но вместе с этим ей нестерпимо хотелось испытать его. Так ли спокоен он был на самом деле? Куноичи колебалось лишь мгновение, полностью отдавшись мучительному порыву, вновь признавая собственную слабость, в очередной раз проигрывая внутренней борьбе. Противоречивые эмоции полностью поглащают здравый смысл, неумолимо вытесняя его на задворки помутившегося сознания — Сакура тихо выдыхает, неуверенно приподнимая руку, глядя на Гаару с некой долей отчаяния, ненавидя себя за то, что совершенно не могла контролировать себя в этот самый миг. Подрагивающие прохладные пальцы осторожно касаются бледной кожи скулы песчаного шиноби, мягко очерчивая линию челюсти — Гаара замирает от неожиданности, чуть сощуриваясь, глядя на куноичи внимательным, изучающим взглядом. С некой долей осторожности и молчаливого ожидания, явно анализируя происходящее под призмой восхитительной ледяной выдержки. Он был прекрасным наблюдателем и стратегом, но все же куноичи чувствовала, что даже несмотря на всю его рассчетливую собранность, по-прежнему могла застать его врасплох. Она делает глубокий вздох, отводя глаза в сторону, медленно отнимая руку от лица Кадзекаге, но Гаара неожиданно резко перехватывает её запястье, вынуждая непонимающе нахмуриться и вновь встретиться с ним глазами. — Почему не спросишь меня о том, что произошло вчера? Сакура поджимает губы, чувствуя, как лицо предательски краснеет, а дыхание сбивается. Она отстранённо пожимает плечами, невольно вспоминая утреннее пробуждение, и тяжело вздыхает, пытаясь набраться смелости, чтобы говорить как можно более уверенно. — Не думаю, что тебе стоит волноваться на этот счёт! Что сейчас, что тогда… Уверена, тебе не стоит расценивать мои действия, как нечто серьёзное! Мы просто поддались влечению… Что-то в его взгляде неотвратимо меняется, Гаара напрягается, неожиданно отступая от куноичи, медленно выпуская её запястье. Он хмурится, молча обдумывая услышанное. А Сакуре вдруг думается о том, что она поступает правильно, по отношении к нему — он не должен был винить себя в произошедшем. — Поддались влечению? — с холодной усмешкой тянет он, с интересом поглядев на застывшую куноичи, в присущей ему манере медленно складывая руки за спиной. — И как много ты помнишь?! — Достаточно, — холодно режет куноичи, чуть вскидывая подбородок. Гаара подступает к ней почти вплотную, вынудив Харуно непроизвольно податься назад, так что край железного стола больно впивается ей в поясницу, но куноичи лишь противоречиво поджимает губы. Коснувшись пальцами выбившейся из-за уха нежно-розовой пряди волос, песчаный шиноби аккуратно возвращает её на место, после чего чуть склоняется к лицу Сакуры, замирая ровно на уровне широко распахнутых ярко-изумрудных глаз, крепко стискивая её подбородок двумя пальцами. — Поверь, Харуно, когда я решу переспать с тобой, то обязательно точно позабочусь о том, чтобы ты ни за что не посмела об этом забыть!