2 глава
12 августа 2018 г., 17:03
«Давайте выложимся на полную, продержимся до самого конца и уцелеем».
«Было бы потрясно, если бы мы смогли на третий день финишировать первыми вот так вот вместе».
Это были те самые слова Наруко, когда, ещё будучи первогодками на интерхае, три друга только-только пересекли линию старта. Этот момент частенько всплывал в голове Оноды, но с наступлением последних межшкольных соревнований он рисовался более ярко, так непринуждённо и естественно, будто всё это было вчера. Чего-то настолько тёплого, как эти воспоминания, Онода ещё никогда не ощущал. Они останутся мимолётным видением, как и тот блестящий финиш…
«Финиш! – воскликнуло сознание Оноды, но вмиг успокоилось. – Ах, да, мы не финишировали. Мы не смогли, то есть… я не смог. Они наверняка победили. Точно победили. Так почему же мне больно и тяжело?»
«А с какими чувствами велосипедисты выходят из гонки? С досадой? Облегчением? Верой команду? А я? С какими чувствами ушёл я?»
Рассудок почувствовал приятный холодок. Потеряв связь с реальным миром, Оноде невольно хотелось глубже погрузиться в подсознательную пропасть, где тебя бы никто и ничто не тревожило, где ты остался бы наедине с самим с собой и радовался, что всё, наконец, закончилось.
Холод стал ощущаться сильнее, и Сакамичи начал потихоньку приходить в себя. Первое, что сразу же бросилось на его ещё неокрепший разум, это боль. С каждым стуком сердца она мерзко пульсировала, заставляя трепетать каждую клетку тела, но это, к счастью, было вполне терпимо. Чувствовалось, что на лбу и глазах лежит мокрая холодная ткань, которая и привела сознание Оноды в реальный мир.
Онода аккуратно поднял тряпицу выше на лоб и с трудом открыл глаза. Рядом с ним над столиком хлопотала менеджер. Она меняла полотенца. Отправив старое, уже тёплое полотенце в тазик с водой, Канзаки взглянула на пострадавшего и расслабилась.
– Очнулся, Онода-кун, – улыбнулась она.
– Канзаки-сан? – Онода непонимающе осмотрелся: он лежал на койке, но не в больничной палате, а в палате Сохоку, куда еле-еле просачивался свет. Кроме Мики и Оноды здесь больше никого не было.
– Врачи сразу же оказали тебе первую помощь, как только им сообщили, что ты упал, – рассказывала Канзаки. – У тебя случилось кислородное голодание мозга, благо оно было кратковременным, и ты сразу же пришёл в себя, а потом заснул.
– Э? Я даже не помню такого, – пробубнил Онода.
Мики хихикнула.
– Врачи сказали, что ничего страшного, но они к тебе ещё заглянут. Повязка не туга?
– Повязка? – спросил Онода и заметил, что его правое плечо перебинтовано. – Да вроде не туго, – он озадаченно взглянул на Канзаки.
– Это единственная глубокая ссадина, а так, всё, слава богу, обошлось.
Надев поданные менеджером очки, Сакамичи осмотрел себя: на руках и ногах ярко цвели синяки. Онода привык видеть у себя их в виде частых гостей, так как сам, ввиду своей неуклюжести, падал с велосипеда бесчисленное количество раз, но сейчас, смотря на эту повязку на плече и множество пластырей, скрывающих мелкие ссадины по всему телу, ему стало как-то не по себе, стало стыдно.
Мики направилась к выходу и, вздохнув, улыбнулась.
– Пойду, сообщу всем, что ты проснулся. На столе стоит бутылка с водой, – указала она, – и не напрягай раненую руку.
– Онода очнулся? – за палатой послышался знакомый голос. Сакамичи бросило в жар. Это был Имаизуми, и, кажется, он пришёл один.
– Да, с ним всё в порядке, – ответила ему Канзаки и удалилась из палаты.
– З-заходи, – робко позвал Онода, продолжая лежать. От нарастающего напряжения он чуть было не вскочил с койки, совершенно позабыв о боли. Сакамичи не был готов. Ему хотелось провалиться сквозь землю, особенно, когда первый, кого он встретит из команды после гонки, будет Имаизуми.
Зайдя в палату, Имаизуми молча подошёл к Оноде и сел на стул, облокотившись на колени. Обычно в подобных случаях пострадавшему облегчённо улыбаются и говорят: «Слава богу, с тобой всё в порядке!», однако высокий брюнет был подозрительно спокоен и невозмутим, или Сакамичи так просто казалось?
Тишину в палате рушил только доносящийся снаружи суетливый гул. Онода никогда бы не подумал, что, находясь рядом с близким другом, молчание может заставить нервничать настолько сильно.
– Победили? – тихо спросил Онода, пытаясь хоть как-то избавиться от этой неловкой ситуации.
– Да, – сухо ответил Имаизуми.
Онода нерешительно улыбнулся в знак одобрения. Сейчас его тело буквально трясло, да так, что даже натянутая улыбка держалась с трудом.
– А где Наруко-кун? – спросил он, уводя взгляд от Имаизуми.
– Не знаю. После церемонии награждения я его не видел.
«Ах, да, Наруко-куну сейчас, наверно, тяжело», – подумал Онода.
– Он… наверняка расстро…
Не договорив, Онода, заметил, как Имаизуми нахмурился и глубоко вздохнул. Сакамичи почувствовал, как от стыда у него защемило в груди. Мысль о том, что именно по его вине не получилось сдержать то обещание, червила его душу. Хотелось разучиться слышать – Онода прекрасно понимал, что после всего случившегося обязательно последует выговор, выговор от Имаизуми. А Имаизуми был единственным из команды, кто знал больше.
– Онода, когда всё закончилось, теперь-то я могу сказать, что тогда ты поступил безрассудно? – спросил Имаизуми с тем же спокойствием. Хмурость на его лице мигом исчезла, и Оноду это сильно удивило, так, что дрожь в теле бесследно улетучилась.
В обычной жизни Имаизуми – человек собранный и сдержанный, он старается контролировать свои эмоции и попусту ими не разбрасываться. Но если возмущение или даже злость брали верх, соответствующий тон в его голосе был отчётливо заметен, но сейчас в нём не чувствовалось ни той же злости, ни упрёка, ни осуждения. Это был всё тот же Имаизуми: спокойный вид и глубокий ровный голос.
– Прости, – поник Онода, однако почувствовал, как нарастающее давление рядом с Имаизуми стало постепенно сбавлять обороты, – я ничего не мог с собой поделать. Я думал, что справлюсь...
***
– И первым, кто взял горную точку на последнем дне интерхая, стал третьегодка из старшей школы Сохоку Онода Сакамичи, признанный Король Горы! – эхом пролетели сквозь деревья эти торжественные слова. Имаизуми, услышав восторженно взорвавшуюся публику на вершине, смахнул с лица пот и с досадой подумал: «Зря ты спохватился за этот подъём, Онода» и поспешил догнать победителя. К удивлению Имаизуми, Онода выглядел вполне себе бодро. Он уверенно держался на велосипеде и продолжал крутить педали, поддерживая неплохой ритм. На лице Сакамичи сияла улыбка. «Это ненадолго». Имаизуми легонько хлопнул друга по спине. – Это был блестящий подъём, ты хорошо постарался! Я еду вперёд. Теперь… – Нет! – перебил Онода. – Я поеду дальше, до самого конца! – Это глупо! – возмутился Имаизуми. «Прекрати». – Я уверен, что смогу! У меня ещё есть силы! – Ты только что в гору взобрался! – сорвался на крик Имаизуми. – Ты думаешь, я не знаю, как всё плохо потом может кончиться!? Имаизуми почувствовал, как его тело охватил жар, но не от гнева, а скорее от тревоги за Оноду. Он не хотел подвергать опасности здоровье друга и не хотел, чтобы тот пострадал. Никто другой на месте Имаизуми не разрешил бы ехать Оноде дальше – Шунске был уверен в этом. – Я доеду. Обещаю, что доеду! Просто позволь мне поехать с тобой! Это наш последний раз. Последний шанс! Наруко-кун догонит нас, и мы все вместе направимся к финишу! – глаза Оноды горели уверенностью и решимостью, но, увы, Имаизуми всё видел насквозь: это было настоящее самопожертвование, причём неосознанное. От мысли, каким бы мог быть исход, Имаизуми становилось мерзко. Он не может позволить себе плохо думать об Оноде и о его опрометчивом поступке: о том стремлении взять горный этап. То было обещанием Оноды и того синеволосого парня из Хаконе, Манами, кажется. Онода старается не только ради команды, но и даже ради своего соперника. Сакамичи – человек чистого сердца. И за это его нужно осуждать? Остановив свои рассуждения на этом месте, Имаизуми ничего не оставалось делать, кроме как верить. – Тогда… продержись до конца. – Я постараюсь!***
– Мечта Наруко так сильно на тебя повлияла? – Она не выходила из моей головы весь интерхай, – Онода медленно поднялся и сидя продолжил, – она принадлежит не только Наруко-куну, но и нам с тобой. Мы же обещали друг другу, что доедем до финиша вместе. Я не мог позволить ей остаться просто мечтой. Имаизуми не мог похвастаться подобным настроем по отношению к этому обещанию, как Онода или Наруко. Подобное – чистой воды фантазия. Эта мечта детская и маловероятная. Чтобы она исполнилась, нужно, чтобы все были сильными, нужно, чтобы каждый смог вытерпеть все невзгоды и боль. Но ведь и Онода, и Имаизуми, и Наруко действительно стали сильнее, они за три года прошли множество испытаний, и, вот, сегодня они продержались почти до самого конца. Однако Имаизуми соврал, если бы сказал, что эта мечта ему не нравилась или совсем его не вдохновляла. Ничего плохого и зазорного он в ней не видел – она необычная и яркая. Такое точно запомнится на всю жизнь. Но Имаизуми на этот счёт не особо беспокоился. Если эта мечта каким-то чудом сбудется, он будет рад, а если нет – то не расстроится. С этим ничего не поделаешь. Если трижды не получилось, значит не дано. – Твоё падение шокировало всех нас. Ты ведь никогда ещё вот так не травмировался, – кивнул Имаизуми на перебинтованное плечо Оноды. И правда. Именно на официальных гонках Онода отличался своей осторожной и аккуратной ездой на велосипеде. Он совершенно неконфликтен, и поэтому никогда не встревал в агрессивные сопернические поединки и не получал серьёзных травм. Онода умел контролировать свои силы и поддерживать нужный ритм. Он не стремился ездить до изнеможения, однако если случай требовал от него выжать все силы, он выжимал их до последней капли. Немного промолчав, Имаизуми продолжил: – Тут и мой просчёт. Не нужно было тебе разрешать ехать дальше. Я чувствую большую ответственность за тебя и твоё здоровье, и я это говорю сейчас не как капитан, а как друг. То, что я не смог уберечь тебя от нежелательного исхода, делает меня виноватым. Всё могло бы обернуться совершенно иначе, – он опустил глаза и болезненно стиснул зубы. – П-прости! Это я виноват! – замахав здоровой рукой, выпалил Онода. Он осторожно посмотрел на помрачневшего друга и потянулся к бутылке с водой. «Ответственность? За меня?» – Пожалуйста, не нужно думать в плохом. Видишь, я жив-здоров. Тешима-сан научил нас верить в чудеса, ведь так? – Верно, – Имаизуми вытер лицо полотенцем, лежащим у него на плечах, и уверенно поднял взгляд, в котором уже не было ни боли, ни горечи. В его глазах блеснул сосредоточенный огонёк. Сакамичи чутка хлебнул воды и неуверенно произнёс: – Значит, я всё-таки был слаб, раз не смог продержаться до конца. – Что за глупости? – удивлённо вздёрнул брови Имаизуми и улыбнулся. – Если гонщик сошёл с трассы, значит, он был слаб? Каждый на гонках отдаёт всего себя. А тот, кто выкладывается на полную, не жалея сил, по-настоящему силён. Оноду передёрнуло. Он изумлённо взглянул на друга, хлопнув своими большими глазами. – Имаизуми-кун… – Не переживай. Ни я, ни Наруко никогда не будем на тебя злиться. Ты сделал всё, что смог, – Имаизуми встал со стула и аккуратно ударил кулаком Оноду в грудь, – и даже исполнение той мечты не сделает нас счастливее, чем то, что ты остался жив. Всё, что так тяготило душу Оноды, было снято этими словами, словно каким-то противоядием. От их неожиданности Онода почувствовал, как в горле встал ком, а глаза покрыла влажная пелена. В ответ Сакамичи мог только улыбнуться, пытаясь как можно менее заметно дрожать губами. Вытерев выступающие слёзы, он проводил взглядом Имаизуми, который направился на улицу. Обернувшись к другу, Имаизуми тепло улыбнулся: – Ладно, отдыхай, – и помахал рукой. Это был всё тот же Имаизуми: добрый и проницательный. Какое облегчение! – Спасибо, Имаизуми-кун! – победив преграду в горле, воскликнул Онода, а потом чуть слышно сказал: – Теперь мне не больно. – Что? Сакамичи, тебе больно!? – Имаизуми ошарашено отпрыгнул в сторону, как только под его ногами промчалась женщина маленького роста. Она вломилась в палату, словно таран, и, судя по её потрёпанному виду, немало натерпелась. – Мама! – ошеломился Онода. Имаизуми тихо отдалился, продолжая с улыбкой ловить слухом все эти «э-э?», «а-а-а!», «прости», «извини», которые Онода так привык выкрикивать. Шунске пристроился к дереву, чтобы скрыться в тени от палящего зноя, и скрестил руки на груди. Он невольно поморщился. «Шустряк, если ты всё знал, так почему его не остановил!? А если с Онодой-куном произошло что-то серьёзное? Не молчи!» – рассекали воспоминания Имаизуми слова Наруко. Тот ужас в глазах красноволосого парня, непрерывные цыки, недовольный подобным исходом рык и нежелание мириться с произошедшим прямо в конце гонки: всё это Имаизуми теперь никогда не забудет. Такой финиш точно запомнится на всю жизнь. От возмущений и переживаний Наруко нервы Имаизуми поднимались с бóльшим напором, а чувство вины безжалостно глодало сознание. Но всё обошлось. Какое счастье! «И всё же, это действительно чудо, что ты остался целым и невредимым, Онода», – накрыв лицо рукой, подумал Имаизуми. Улыбка облегчения мигом исчезла, как только послышалось чьё-то приближение. Это была Канзаки. – Наруко-кун приходил? – запыхавшись, спросила она. Имаизуми в ответ только помотал головой. – Его уже давно нет. После визита матери, членов команды, бывших сэмпаев, кохаев и врачей к Оноде солнце уже перестало припекать. Многие школы уже давно собрали все свои вещи и уехали с места гонок, однако Онода всё ещё слышал, как снаружи люди продолжали хлопотать. В этот раз закруглялись как-то особенно долго. Онода подумал, что уже достаточно отдохнул. Как только боль угасла, он почувствовал какой-то прилив сил и желание поскорее встать на ноги. В тёмной палате Онода сидел один. Сейчас его беспокоил только Наруко, который, по словам товарищей, уже несколько раз подходил к палате, но почему-то старался никому не показываться на глаза. А если кто-то и ловил Наруко, то тот отмазывался, что зайдёт попозже. Говорили, что вид у него был неважный. Онода собрался с силами и встал. Хотелось глянуть, как там обстоят дела на улице и, наконец, отыскать Наруко. Совсем недавно Имаизуми говорил, что все сборы вот-вот подойдут к концу, и можно будет отправляться домой. Но с Наруко Онода так ещё и не поговорил, это ему совершенно не нравилось. Подойдя к выходу, Оноду слегка качнуло в сторону, и его ноги резко подкосились. Вот тебе и прилив сил. Сакамичи привык доверять собственному телу и умел следить за своим физическим состоянием, но сегодня у него как-то совсем не сошлось. Онода, падая камнем, уже был готов завалиться на бок, но вдруг почувствовал опору. Чья-то рука крепко ухватилась за его плечо, а рука Оноды в этот момент оказалась на плече уже чужом. Нет, не чужом. – Так, Онода-кун, даже не думай снова откидываться передо мной, – усмехнулся знакомый. – Наруко-кун! – разжмурившись, воскликнул Онода. Это действительно был Наруко, такой, каким его все привыкли видеть. Всегда приветливо улыбающийся парень, который привлекал людей своей невообразимой харизмой, дружелюбием и стремлением выделяться. В голове Оноды заварилась каша. Хотелось так много всего сказать, столько всего спросить, но все мысли в такой важный момент просто взяли и пролетели мимо. – Я просто хотел выглянуть на улицу, но ноги вдруг перестали меня держать, – сказал Онода первое, что пришло ему на ум. – Да они тебя и в школе, бывает, не держат. Идёшь по коридору и падаешь на ровном месте, – рассмеялся Наруко, вспоминая, как тогда это выглядело нелепо и смешно, однако сразу же утих. – Но… сегодня был особенный случай, поэтому я не позволю тебе снова упасть. Оноду охватили мурашки. Пусть Наруко и любил подтрунивать над всеми, но его забота о друзьях всегда отличалась особой бережностью и чуткостью. – Ничего страшного, не переживай. Со мной всё в порядке, – Онода, подставив ноги под себя, вежливо отстранился от друга. – Пойди, присядь. Тебя ещё нехило так трясёт, – мягко сказал Наруко, заметив, как колени Оноды стали дрожать. – Н-не беспокойся! – воскликнул Сакамичи и, поджав плечи, послушно направился в глубь палаты к койке. Онода не знал, как подступиться к другу, и это выбивало его из колеи. Наруко, наверно, сейчас тяжелее всех на свете, ему приходится скрывать свои настоящие чувства, чтобы не терять образа, в котором он привык показываться на людях. Сакамичи всё это понимал, но не мог сосредоточиться и хоть как-то его… приободрить? Наруко положил руки на пояс и слегка наклонил голову набок. Его взгляд был каким-то тоскливым. – Волнуешься обо мне? – спросил он, слегка улыбнувшись. – Я в норме. – Но тебя так долго не было… Наруко растерялся. – А. Да я просто… не мог собраться с мыслями. Ходил тут, кружил и не знал, что тебе сказать. Он подсел к Оноде и, немного помявшись, вздохнул и сказал: – Напугал ты меня. – Извини… – опустил голову Онода. – Из-за меня ты так и не смог сдержать своё обещание, хотя мы были так близко. – Ну и ладно, – оборвал Наруко. От того как легко и непринуждённо это прозвучало, Онода мог только с недоумением взглянуть на друга. Не может такого быть, чтобы Наруко вот так просто смирился с произошедшим! «Я обещаю! А я всегда держу обещания, которые даю своим друзьям!» – невольно вспомнились Оноде его слова. – Но мы ведь целых три года шли к этой мечте, мы столько всего пережили, и неужели ты не… – Конечно, я расстроен! Но ты чересчур мелочен. Не забивай голову лишним. Выбрось её. – Н-но как ты можешь так говорить? – Онода-кун! – раздражительно рявкнул Наруко. Его глаза пугающе сверкнули. Сакамичи аж подскочил. Наруко, конечно, всегда был довольно вспыльчивым, однако на Оноду он никогда голоса поднимал. Поняв, что переборщил с тоном, Наруко виновато посмотрел на друга. – Обещай мне, что никогда больше не будешь говорить о ней. Время вспять уже не повернёшь. Онода проронил еле слышное «угу» и затих. – Знаешь, – успокоившись, Наруко снова как ни в чём не бывало улыбнулся, – я не очень хорош в образах, обычно провожу параллели с едой, однако я кое-что понял: сегодняшний финиш оказался не таким уж и плохим. Озадаченное лицо Оноды почему-то заставило Шокичи смутиться. Чтобы хоть как-то подавить это неприятное чувство, Наруко ухватился за затылок. Это ему помогало. – То, что после опасной гонки, мы можем снова увидеть друг друга и вместе поговорить, а потом спокойно лечь спать, понимая, что всё осталось позади, и никто из нас не пострадал, – всё это для меня… лучший финиш. – Наруко-кун… – С тобой точно всё в порядке!? Ты точно больше не откинешься? – завопил Наруко, вцепившись в левое плечо Оноды. Он пробежал взглядом по каждому пластырю друга. Шокичи усомнился в своих только что сказанных словах. А вдруг Оноде снова станет плохо? Онода хихикнул. – Мне правда уже лучше. Я больше не упаду. Обещаю. Наруко тут же отстранился. – Фух, ну теперь я точно могу спать спокойно. Они оба рассмеялись. В палате стояла лёгкая тёплая атмосфера, именно такая, какая может быть только у Оноды и Наруко. В первый же день знакомства у этих парней зародились не просто товарищеские, а самые настоящие крепкие дружеские отношения. Амбиции и энтузиазм Наруко мотивировали Сакамичи уверенно идти вперёд, а мягкость и искренность Оноды давали возможность Шокичи глубже понять, что такое забота о друзьях. – Конечно, обидно, что ты упал, не углядел за тобой, – сказал Наруко. – Но знаешь что? Если бы ты в своём тяжёлом состоянии всё вытерпел и доехал до финиша, а потом свалился там без сил, последствия могли бы быть серьёзней. – Ой… – Онода напугался. Он вспомнил про свою гипоксию мозга, которая, к счастью, была кратковременной и неопасной. Но если бы Сакамичи действительно продолжил ехать дальше, неизвестно, во что перерос бы этот недуг. – А-а-а, это я так, к слову! – замахал руками Шокичи, пытаясь развеять страх Оноды. – Я просто имею в виду, что тебе больше не о чем волноваться. В том, что ты не удержался на байке, нет твоей вины. Ты делал то, что считал нужным. Я точно знаю, что в ту гору ты поднимался ради нас от всей души, пусть я даже этого и не видел! И я точно знаю, что тогда ты выглядел крутым! – Спасибо, Наруко-кун, – улыбнулся Онода, пытаясь подавить новую волну нахлынувших чувств. – Хе-хе! Это тебе спасибо, что остался жив-здоров! Ты крепкий парень! – Наруко обвил рукой плечи Сакамичи. – Ты даже не представляешь, как я счастлив, что могу сейчас с тобой разговаривать и снова смотреть, как ты улыбаешься. Сборы закончились, и Сохоку отправилась домой в Чибу. В автобусе стояла смиренная тишина: царил сон. Онода и Имаизуми сидели вместе на передних сиденьях и спали. Наруко же, не задумываясь, выбрал место подальше от товарищей и сел на самое последнее. Он был единственным, кому было не до сна. В голове как назло крутился, словно заевшая пластинка, один и тот же момент, от которого Наруко уже начало подташнивать. Дрожащая рука дотронулась до спины. Бледная кожа, пустые глаза, пугающая улыбка. Вдох. Тишина. Падение. Шокичи тихо огрызнулся и тряхнул головой, в надежде забыть это как страшный сон. Дрожащая рука дотронулась до спины. Она пылала, но не жгла. Бледная кожа, пустые глаза, смотрящие в никуда, улыбка. Вдох. Слово. Тишина. Падение. Шокичи ударил себя кулаком в голову, в надежде выбить оттуда эту неприятную картину. Дрожащая рука дотронулась до спины. Она передала чувства и надежды Оноды. Бледная кожа, глаза, смотрящие на Наруко, уверенная улыбка. Вдох. «Прости». Падение.
