Skool luv affair

У него в мочках обоих ушей по три прокола, два прокола в хряще, но носит серьги он только в нескольких. Ещё он любит браслеты. Серебристые цепочки или в виде кожаных шнурков: их хорошо видно, когда он тянется за чем-нибудь, и рукава его лабораторного халата чуть задираются. А ещё у него жутко красивые лодыжки. Ради таких лодыжек можно было бы развязать ещё одну Троянскую войну, потому что где такое видано, чтобы… — Эй? Чимин вздрагивает, тут же отвлекаясь от любования чужими лодыжками, и оборачивается к упавшему на соседний стул Тэхёну. — Эй. — Что? Опять кормишь свой нездоровый футфетиш? — Футфетиш, — вздыхает Чимин, — это стопы. Я совершенно спокойно отношусь к его стопам. — Вот и хорошо. Не хватало ещё. Хотя наверняка и стопы у него красивые, думается Чимину тоскливо. Лаборант выгружает на стол колбочки с реактивами и штатив для пробирок, негромко осведомляется у учителя, нужна ли помощь с проведением опыта (на этом моменте Чимин немного умирает от его голоса), и уходит. — Так что, — спрашивает Чимин, оборачиваясь к Тэхёну. — Ты опять подрался? Тэхён радостно улыбается. — Нет. Хотя у него губа кровоточит и на переносице новая ссадина. Чимин цокает языком, достает из рюкзака упаковку пластырей (они ему вообще не нужны, он только ради Тэхёна их с собой носит) и сует ему в руки. Их дружба была то ли очень клишированной, то ли странной: учителя к ней относились крайне неодобрительно («давай поговорим начистоту, нужно ли тебе общаться с такими, как он?»), а родители просто пожимали плечами. Тэхён — школьный хулиган, у него прогулов больше, чем посещённых уроков, два временных отстранения от занятий (и это за три месяца-то) и связи с какими-то подозрительными компаниями. Не сказать, что Чимин весь из себя такой примерный — скорее, просто посредственный. Таких, как он, в школе 90 процентов из всей массы — не гений, но и не безнадёжный. Такой же, как и все. Правда, если не считать того, что он уже как третий месяц по уши влюблен в их лаборанта, что подрабатывает в школьной лаборатории. Да, наверняка и неудивительно, что он хватает сплошные тройки по химии, если вместо конспектов рисует карандашом на полях цветочки и имя Мин Юнги. Когда Тэхён толкает его в бок, привлекая к себе внимание, Чимин поспешно прикрывает ладонью изрисованные поля, поворачивается и закатывает глаза — тот наклеил себе пластыри на нижние веки, оттягивая их вниз. «Этот ребенок тебя портит», говорили они. Чимин отбирает у него пластыри, с ворчанием наклеивая их куда надо, но все же не сдерживается и тихо смеётся. — Третья парта! Может, вы прекратите миловаться и покажете нам, как проводится эта реакция? Чимин застывает — он и забыл, какая была тема занятия. В общем, не будем углубляться в подробности, но в конце истории оба получили тройки за ответ на уроке. — Ничего, господин Ботаник, — бормочет Тэхён успокаивающе. — У нас еще проверочная впереди. Может, получишь что-нибудь нормальное. И Чимин уже заранее понимает, что нет, ничего «нормального» он не получит, потому что как только им на столы ложатся листы с заданиями, учитель произносит привычное «кто сдаст первым, пойдет относить поднос с материалами в лаборантскую». И он уже по привычке пишет всякую ерунду вместо реакций, делая умный вид, и сдает работу через несколько минут. Учитель заглядывает в лист и вздыхает. — Может, ты хотя бы перепроверишь? Чимин давит улыбку. — Думаю, ничего лучше этого я написать не смогу. Он ловит смешливый взгляд Тэхёна, перед тем как спешно выйти с подносом на руках. Чимин прознал фишку в самом начале этого года, когда его отправили в лаборантскую за реактивами, а он вместо престарелой лаборантки мисс Пак узрел самого бога. С того самого момента он и понял, что влюбился, окончательно и бесповоротно. Он с минуту мнется перед дверью, поправляет волосы и смотрит на себя в фронтальную камеру, чтобы удостовериться, что не выглядит слишком странно. Хотя, надо признать, чаще всего Мин Юнги либо смотрел в смартфон, либо читал книгу, не обращая на него ни малейшего внимания. На этот раз так опять и происходит: он сидит, закинув ноги на стол (тут Чимин внутренне взвизгивает: видно его лодыжки) и читая какую-то брошюру, и даже глаз на него не поднимает. Чимин аккуратно ставит поднос на стол, как и всегда, и удаляется, с секунду позволив себе полюбоваться. Сердце колотится, как бешеное, когда он выходит и опирается о стену, приходя в себя. Тэхён советует сказать ему хоть что-нибудь, чтобы просто инициировать разговор; Чимин бы и сам рад, у него даже было с полдесятка заготовленных фраз. Не хватало только смелости. Он думал, что если решится спросить хоть что-то, то либо запнется, либо сжует слова, либо что-нибудь еще… Ну его. Тэхён — ужасно сострадательный друг. Ну, как вариант — его просто достало видеть бесконечные страдания Чимина по объекту воздыхания, а поэтому он дает какие-то советы, по большей части бестолковые. Нет, ну серьезно, оставить любовное письмо в лаборантской? Тэхён говорит: у тебя месяц, иначе я сделаю это за тебя. Ладно, угрозы угрозами, но будем объективными. Мин Юнги — бог в человеческом обличии (Тэхён говорит, что это вкусовщина, но какая разница), говорят, что он учится в колледже на какой-то биохимической специальности, а лаборантом просто подрабатывает в свободное время. То есть — красивый, умный, финансово независимый. И Чимин — старшеклассник, у которого с химией все ну очень плохо. Никаких шансов. Ни-ка-ких.

❀❀❀

На дворе весна, у всех гормоны бушуют и побуждают на странные поступки. Тэхён задирает всяких там детей из классов помладше, все вокруг активно сбиваются в парочки, учителя объявляют друг другу вражду. В частности, учитель французского, Ким Намджун, и учитель географии, Ким Сокджин. По обоим ученицы одинаково пускали слюни, а они пускали слюни друг по другу (хотя активно выказывали взаимную ненависть). За этой враждой было забавно наблюдать, но временами она выходила ученикам боком. Урок французского; Тэхён прогуливает, Чимин пытается выглядеть лодыжки мистера Кима, того, что Ким Намджун. У него телосложение бесспорно потрясающее — ноги длинные и все такое, но в лодыжках у него что-то не то. Чимин не чувствует внутреннего трепета, когда на них смотрит. — Вот, к примеру, в классическом французском «девяносто» переводится как «quatre-vingt-dix», а на джерсийском диалекте это звучит, как «nénante»… Пак Чимин! Можете сказать мне, где находится Джерси? Чимин тут же тушуется под его пристальным взглядом, робко предполагая: — В США? Мистер Ким качает головой, поправляет очки и выглядит ужасно оскорбленным. — Джерси — остров в проливе Ла-Манш. Чему вас только учат на уроках географии? Учат-то нормально, это Чимин все последнее время витает в облаках и никак не может перестать мечтать.

❀❀❀

— У тебя две недели, — воркует Тэхён, пока Чимин пытается отстирать свежее пятно от вишневого сока со своей рубашки. — Две недели до чего? — осведомляется он хмуро. Настроение у него не очень — мало того, что опрокинул на себя поднос на виду у всей столовой, так теперь еще приходится стоять с голым торсом в туалете. Может, к черту ее, эту рубашку? — До того, как я просуну под дверь лаборантской письмо от твоего имени. Обязательно подпишу класс, твой ID в Какао-токе и электронный адрес, на случай, если он настолько старый, что пользуется электронной почтой для переписки… Чимин брызгает в него мыльной водой. — Ты этого не сделаешь. — В последний раз после этих твоих слов я спрыгнул со второго этажа, так что не надо меня недооценивать. Сделаю, и еще как. — Я взрослый человек, и я сам разберусь, когда мне нужно будет признаваться, и надо ли вообще… — Вот и проживешь всю свою жизнь в одиночестве, — подводит итог Тэхён и щекочет его голый бок. Чимин аж вскрикивает от неожиданности, хватается за его предплечья мокрыми руками, и именно в этот момент дверь в туалет раскрывается. Чимин полуголый, Тэхён прижимает его к раковине, все в порядке вещей. Какой-то первогодка окидывает их непонятным взглядом и бочком проходит к туалетным кабинкам. — Если я и проживу всю жизнь в одиночестве, — шипит Чимин, — то только из-за тебя.

❀❀❀

Остается одна неделя, опять урок химии, опять тема, которую Чимин не понимает. Он обреченно смотрит на лист задания, лежащий перед ним, и уже предвидит жирную двойку (тройку в лучшем случае), стоящую в углу листка. Он кидает тоскливый взгляд на усердно строчащих что-то одноклассников, с потолка берет какие-то несуществующие формулы и идет сдавать листок. Учитель смотрит на его унылое лицо и даже не задает вопросов, молча кивая в сторону подноса с материалами для лабораторной. Одна неделя, думает Чимин, пока идет в лаборантскую. Одна неделя, и Юнги будет вот с таким же отсутствующим видом читать письмо, написанное доброй рукой Тэхёна… Дыхание уже привычно сбивается при виде Юнги и от мысли о том, что они в этой комнатке совершенно одни. Одна неделя, и… — А что показывает эта лабораторная? Так, он собирался сказать совсем другое, что-нибудь более умное, что-нибудь отвлеченное, или… Отбой операции, отбой, отбой. У него в голове мигают аварийные огни и завывают сирены, потому что Юнги отвечает своим невероятным голосом, не поднимая глаз: — У учителя чего не спросил? — Я спросил, но ничего не понял… Зачем, просто зачем он выставляет себя в таком плохом свете? Вот сейчас Юнги наверняка подумает, что он тупой, как пробка. Сердце переходит на режим усиленной работы, когда Юнги вздыхает и поднимает на него взгляд. — Это качественная реакция. Определяет, где альдегид, а где кетон, — поясняет он. Видимо, лицо у Чимина такое безнадежное, что он уточняет. — Ты хоть знаешь, чем они различаются? Чимин качает головой. Уши наверняка красные, как сигнальные огни… — Функциональной группой, — объясняет Юнги. — Ты имеешь представление о том, что это такое? Дай-ка угадаю: нет? Он раскачивается в своем кресле на колесиках, смотрит на Чимина внимательно и, кажется, откровенно забавляется. — Не-а. — Эх. Какие все же безнадежные ученики в наше время пошли. — Спасибо, — закатывает глаза Чимин, начиная уже жалеть об этой идее. — Ладно, я пойду, у меня урок. Вывод: Юнги красивый, умный, финансово независимый, но характер у него — мудаческий. Чимину от досады плакать хочется. — Стой, — говорит Юнги, и Чимин тут же оборачивается. — Нужна помощь? Слов в голове разом становится слишком много, но в то же время так мало, что становится невозможным подобрать что-нибудь подходящее. Чимин смотрит на Юнги и думает, что за сегодня он точно краснел больше, чем за всю свою прошедшую жизнь. — Я… — начинает он и понимает, что совсем не знает, что можно на такое сказать. — Полагаю, что нужна. Давай договоримся так: ты моешь за меня пробирки и расставляешь все реактивы, а я вкратце объясняю тебе тему. Идет? Услуга в обмен на услугу. — Да, но… — У тебя урок, знаю. Можешь приходить сегодня до пяти, пока я в школе. Чимин издает непонятный звук, похожий на «ладно», и как можно быстрее выходит из лаборантской. У него вид до сих пор недостаточно адекватный, чтобы возвращаться в класс, а поэтому он по пути заворачивает в туалет, чтобы хоть немного собраться с мыслями и успокоить бешено колотящееся сердце. Так, все по порядку. Один: он, кажется, действительно заговорил с любовью всей своей жизни. Два: любовь всей его жизни предложила ему помощь с химией (перед этим понасмехавшись немного, но это мелочи). Три: любовь его жизни, кажется, думает, что он не особенно умный. В класс он возвращается спустя пять минут — определенно не то время, за которое можно донести один несчастный поднос до лаборантской и вернуться. Тэхён смотрит на него очень подозрительно, когда он садится на свое место. — Что такое? — Тебе не придется писать никому письма от моего имени.

❀❀❀

Чимин признает, что ведет себя довольно трусливо и недостойно, потому что всерьез подумывает о том, что ему не стоит приходить. Нет, ну серьезно: вдруг он действительно опозорится? Не в том смысле, что опозорится своими знаниями по химии (он предчувствовал это на интуитивном уровне) — что, если он споткнется и упадет? Скажет что-нибудь не то? Тэхён в ответ на это закатывает глаза и говорит, что Чимин точно останется одиноким на всю жизнь, если будет упускать такие шансы из-за неуверенности в себе. По его словам, это «знак свыше» и «благословение судьбы». Тэхён, конечно, временами несет всякую ерунду, но это звучит вполне себе убедительно. Чимин успевает сто раз передумать, и вместо того, чтобы зайти на самом большом перерыве, практически дожидается пяти часов и заходит сразу после уроков. На часах половина пятого, и он тратит драгоценные пять минут на то, чтобы собраться с духом, стоя перед дверью с табличкой «лаборантская», и чтобы проверить, нормально ли он выглядит. Он выглядит безнадежно, очевидно взволнован и очевидно влюблен. Интересно, Юнги это понял? Может, из-за этого даже поиздеваться решил? От этих мыслей Чимину становится очень печально (потому что они похожи на правду), но он, пересилив себя, все-таки стучится в дверь и несмело заглядывает внутрь. — Эм, привет? Юнги как раз снимает с себя лабораторный халат (Чимин думает, что неплохо бы было, сними он все, что под ним), и даже при этом выглядит неприлично горячо. Он оборачивается и окидывает Чимина прохладным взглядом. — О, а я и думал, что ты уже не придешь. Гляди, что я для тебя приготовил, — говорит он и легко кивает в сторону стола с реактивами: на нем несколько подносов с рядами пустых пробирок. Ничего, их мыть — проще простого. Небольшая плата за то, чтобы находиться с Юнги в одной комнате и даже с ним разговаривать. — У меня были дела, — отвечает Чимин. — Извини, что так поздно, хён. Юнги слегка прищуривается, но с улыбкой, Чимина даже дрожью от его взгляда прошибает. — «Хён»? Почему не «сонбэ»? Ладно, ничего, и так сойдет. Вообще было бы неплохо, если бы ты пришел чуть раньше, я уже уходить собирался… Хорошо. Давай приступать, чтобы не терять времени. Чимин закатывает рукава и поскорее отворачивается, чтобы не светить покрасневшими щеками. Они еще даже не начали, а он уже смущается, как впечатлительная школьница. — Откуда начать? Я надеюсь, у тебя есть хоть какой-то фундамент, чтобы мы могли отталкиваться? — М-м, — тянет Чимин неловко. — Я не думаю. — Все так плохо? С какого момента тебе непонятно? Только не говори, что с самого начала. — Увы. — Как ты до выпускного класса-то дожил? Чимин стискивает зубы покрепче, чтобы не сказать чего-нибудь ему в ответ. В итоге Юнги начинает объяснять ему материал практически на пальцах, максимально все упрощая, и когда Чимин домывает все, что нужно было, то они садятся за лабораторный стол, и в ход идёт какая-то старинная пыльная книга. Чимин выслушивает четыре «мне за это не платят», два «как ты не можешь этого понять», одно «твоя тройка не заслужена» и одно «почему я за это взялся». Это немного (много) унизительно, но Чимин готов потерпеть, потому что раз: Юнги от него на расстоянии меньше полуметра, можно порассматривать его руки и иногда лицо в профиль; и два: он действительно начал что-то понимать. Со скрипом, конечно, но теперь в голове начало что-то складываться. Вместо нужных получаса они сидят аж полтора, и Чимин бы не заметил этого, если бы не звонок от Тэхёна. Его он сбрасывает, потому что не до конца уверен в том, будет ли Тэхён адекватен, но Юнги смотрит на его локскрин и внезапно вскакивает. — Дерьмо, — стонет он. — Я же должен был зайти в универ… — Извини? — Ничего. Надеюсь, у тебя в голове хоть что-нибудь отложилось. — Отложилось! — поспешно уверяет его Чимин. — Спасибо огромное. Я впервые за несколько лет начал хоть что-то понимать в химии. Юнги смотрит на него как-то подозрительно. — До уровня выпускного класса тебе как до луны, учиться и учиться. Чимин тоже встаёт, подхватывая со стула рюкзак. Сейчас бы сказать что-нибудь вроде «увидимся» или подобное, или вовсе нагло попросить какие-нибудь контакты… — Завтра придёшь? — Что? — Ну, завтра. Потому что мы даже не дошли до органики, вы же ее сейчас изучаете, так? — Да, но… — Просто скажи, придёшь ты или нет, — закатывает Юнги глаза. — Чтобы я знал, нужно ли мне мыть пробирки. — Да, — кивает Чимин и, господи, опять краснеет. — То есть, нет. Ничего мыть не надо. — Вот и отлично. Только на большом перерыве, ясно? Больше положенного времени я в школе оставаться не собираюсь. Вот. А теперь прошу меня простить, я опаздываю.

❀❀❀

Тэхён говорит, что он ведет себя похлеще тех девочек, которые писались в восторге, когда в школу в рамках какой-то акции заглянул малоизвестный айдол. Это, в общем-то, довольно оскорбительно (потому что зрелище было жалкое), но умом Чимин понимает, что он прав. В тот день они даже вышли с Юнги вместе со школы, пока не разошлись в разные стороны, и сразу же после этого (заранее убедившись, что его никто не может услышать) Чимин принялся звонить Тэхёну, чтобы вывалить все на одном духу. Может, этого делать и не стоило, но у Чимина мозги были разморены химией и Юнги, ему простительно. Как мы уже упоминали, на дворе весна, в связи с чем все ведут себя особенно странно. В крайней степени это проявляется у Ким Тэхёна: если он и раньше был задиристым, то теперь это выходит за все границы. Перерыв после первого урока; у Чимина в голове до сих пор розовая дымка и блестки, а Тэхён чем-то очень раздражен. Это раздражение он и выпускает на каком-то первогодке, пока Чимин берет учебники из своего шкафчика. Это как-то удивительно: Чимин часто забывает, что его лучший друг — тот еще хулиган, задира и подобное; рядом с ним Тэхён такой ребенок, что на него и подумать ничего плохого нельзя. — Это называется уважение к старшим, — говорит он угрожающе, сводит густые брови к переносице и нависает над бедным испуганным пареньком. — И если ты не понимаешь, что это значит, я могу тебе втолковать. — Тэ, отстань от него, — вздыхает Чимин. Это безнадежно: рычагов воздействия на Тэхёна у него нет и не было. — Возвращайся к мечтаниям, Чимин-а, — воркует Тэхён, не сводя со своей жертвы глаз. — И не лезь. Чимин плотно сжимает губы, закрывая шкафчик и прижимая учебники к груди. Вот бы уже кто-нибудь надрал ему задницу как следует, чтобы он успокоился… — Тэхён, ну хватит уже. Тэхён его игнорирует, подцепляет кончиком пальца очки на переносице мальчишки, и они слетают на пол. — Ну что, четырехглазый? Отвечать будем, или?.. Потом случается сразу несколько вещей: Чимин оттягивает его за плечо, Тэхён отмахивается, случайно задевая учебники в его руках, которые с грохотом летят на пол, а кто-то над плечом угрожающе интересуется: — Что тут происходит? Все трое немедленно оборачиваются: это какой-то парень, с которым Чимин несколько раз пересекался в коридорах в начале четверти, но не более того. Он Чимина выше — может, одного роста с Тэхёном, и телосложение у него, объективно, ого-го какое. Чимин даже забывает о учебниках, разлетевшихся по полу. А Тэхён вот забывает о мальчишке, который подбирает очки с пола и убегает, очень мудро поступив. — А ты еще кто такой? — Не отвечай вопросом на вопрос, будь добр. Я спрашиваю, что происходит. — Ты думаешь, что достаточно взрослый, чтобы со мной так говорить? Ты на втором году обучения? На первом? Мы как раз говорили об уважении к старшим, ты тоже можешь поучаствовать в воспитательной беседе… Чимин смотрит на обоих и закатывает глаза. Весна. Правда, прежде чем он успевает среагировать, этот парень обхватывает Тэхёна поперек корпуса и легким движением укладывает на лопатки, опрокинув на пол прямо перед глазами собравшихся любопытных школьников. — Ты как? — обращается этот парень к Чимину, судя по всему, приняв его за пострадавшего. — А… — отмирает Чимин, наклоняясь за учебниками. — Ничего. Этот идиот — мой друг. Прости за него, конечно. Парень качает головой, потом окидывает взглядом раскинувшегося на полу Тэхёна и бросает: — Спасибо за воспитательную беседу, хён. И уходит. А Чимин склоняется над ошарашенным Тэхёном и легонько тыкает его носком ботинка в бок. — Ну, как ощущения, непобедимый Ким Тэхён? Он, конечно, и не ожидает того, что Тэхён во всем немедленно раскается и станет образцовым учеником, но хоть как-то это же должно его отрезвить, так? Но, к сожалению, все выходит с точностью наоборот. Когда он поднимается с пола под ропот окружающих, то выглядит взбешенным. — Я так понимаю, — цедит он. — Это был призыв к войне?

❀❀❀

Таким образом, вокруг все ведут активные и не очень военные действия. Тэхёна очень вдохновляет идея того, что ему в открытую бросили вызов: этот парень только перешел в старшую школу, его зовут Чон Чонгук, и он занимается тхэквондо. Поэтому лезть к нему опасно для здоровья, но Тэхён Чимина не слушает. Получается так, что помимо пластырей Чимин покупает мазь от ушибов, ведь Чонгук, как и полагается любому порядочному герою, носов не разбивает, а оставляет после себя синяки. Может, оно и к лучшему. У учителей географии и французского война тоже полным ходом: правда, это только до поры до времени, уверен Чимин, пока они не признают перед самими собой, что от ненависти до любви один шаг. Как-то раз, когда они сидят в классе биологии перед самым началом урока, в кабинет влетает учитель географии, Ким Сокджин. Он выглядит разозленным и очень недовольным, его привычно уложенные светлые волосы неприглажены и торчат, будто он только из драки. — Дети! — провозглашает он, уперевшись руками в первую парту. — Это внеплановая проверка ваших знаний. Как будет «идиот» по-французски? Они переглядываются между собой, уже понимая, для чего ему это нужно. Тэхён уже открывает рот, готовый поделиться своим запасом французских ругательств, как Чимин его перебивает. — Je t'aime, — говорит он. Лицо учителя вытягивается, и Чимин уже ожидает, что его ложь будет раскрыта, и за обманом последует наказание, но тот просто быстро благодарит его и уносится вон из класса. Тэхён, как и весь класс в общем, оборачивается к нему, только осознав, что он сейчас сделал. На лице многих — недоумение, у кого-то, кто просек фишку, и восхищение. — Вот это да… — шепчет Тэхён. — А ты засранец побольше моего. Я бы не додумался. Чимин пожимает плечами. Главное, чтобы ему это теперь не вышло боком… Итак: вокруг него разворачивается война, а его любовь цветет и пахнет. Он ходит к Юнги уже как три дня, покидая Тэхёна каждый большой перерыв, и это уже дает свои плоды. К концу этого самого третьего дня он уже разбирается в структурных формулах (раньше для него было огромной загадкой, что значат эти схемы из «C» и «H») и под руководством Юнги может решать какие-нибудь простые реакции. Этому помогает то, что он, чтобы не ударить лицом в грязь еще сильнее, начинает потихоньку заниматься дома, а на выходных, пока гуляет с Тэхёном, украдкой почитывает электронную версию «Органической химии для чайников» на телефоне. Не сказать, что это самое захватывающее чтиво, конечно. Тэхён как раз делится с ним негодованием по поводу тхэквондистов, которые слишком много о себе думают, когда замечает это. — Эй, — зовет он его с подозрением. — Ты чем это там занимаешься? Переписываешься с кем-то, что ли? — А? — отзывается Чимин, встрепенувшись. — Нет, читаю. — Врешь, — тянет Тэхён. — Дай посмотреть. Чимин немедленно прячет телефон в задний карман и краснеет: нет уж, не хватало еще, чтобы Тэхён обнаружил, что он настолько ударился в эту тему… Он пытается достать его телефон, Чимин уворачивается; завязывается потасовка, и заканчивается все тем, что оба летят в какую-то клумбу, Тэхён седлает его, чтобы не брыкался, и с торжествующим лицом достает его телефон. Чимин уже не сопротивляется, но трижды жалеет о том, что не блокирует экран паролем или подобным… — Что? — кривится Тэхён и читает вслух с экрана: — «Гидрирование»? «Галогенирование»? «Гибридизация»? Это еще что? Постой-ка… Кошмар, я поверить не могу… — Отдай, — вяло отзывается Чимин и пытается отобрать у него телефон. Тэхён только уворачивается и смотрит на него полными ужаса глазами. — Это все из-за него, да? — Да, и что? Какая разница? Мне все равно нужно было подтянуть химию, теперь у меня хоть есть какой-то стимул. Чимин пытается вывернуться из-под него, потому что лежать на траве и частично на каких-то помятых ранних цветах — не очень и удобно. — То есть, если ты решишь подтянуть, к примеру, географию, начнешь охмурять мистера Кима? Это немного мерзко, не думаешь? — Так, это ты вообще не в ту степь забрел. Причем тут это? Никакую географию мне подтягивать не надо, я всей этой химией только ради Юнги и занимаюсь, и… — Как это гадко. Чимин злится, скидывает с себя Тэхёна и отбирает у него свой телефон, поднимаясь. — Может и гадко. Но, как видишь, моя влюбленность хоть к чему-то да и приводит, в отличие от твоих. Хотя нет, погоди! Последняя девчонка, в которую ты был влюблен, перевелась в другую школу, вот и результат. Не удивлюсь, что ты втайне втюхался в этого своего тхэквондиста, вот и бесишься. Тэхён аж бледнеет, обиженно глядя на него снизу вверх. — Зачем ты так? — Потому что достало! — едва ли не воет Чимин. — Не читай мне мораль, если с собой не можешь разобраться.

❀❀❀

В последний раз, когда они с Юнги виделись, он дал Чимину свой номер, чтобы тот спрашивал его о том, в чем не может разобраться сам. Все воскресенье, пока Чимин занимается, они переписываются время от времени. По большей части, конечно, по теме химии, но и это что-то. Чимин до сих пор в это поверить не может: какую-то неделю назад он и мечтать не мог о том, что они как-нибудь даже парой слов перебросятся, а теперь вот Юнги желает ему спокойной ночи и удачи на завтрашней проверочной по химии. Невероятно. С утра хмурый и вновь побитый кем-то Тэхён приходит к нему мириться с коробкой пончиков из соседней кондитерской. — Прости, — тянет он. — Вчера я обо всем подумал и пришел к выводу, что у тебя действительно другой случай, и что мне просто надо порадоваться, что у тебя все получается. Это просто я, наверное, немного ревную. У Чимина просто не хватает силы воли сердиться на Тэхёна, особенно когда он строит такие печальные щенячьи глаза. Химия вторым уроком; Чимин заходит в кабинет уже не как на эшафот, а с решительностью: он твердо намерен получить оценку хотя бы выше тройки. Да и не только ради того, чтобы показать Юнги, что он не такой тупой, каким кажется, но и ради самого себя (и ради оценок в табеле, конечно). Они разбирают тему, которую Чимин успел пройти за выходные, а поэтому для него все уже понятно: он даже отвечает на уроке и пишет формулы на доске, что для всех удивительно. Проверочную он пишет долго и вдумчиво, пытаясь вспомнить все, что проходил; первой сдает отличница, ее же и впрягают относить материалы для лабораторной. Чимин даже не расстраивается — они с Юнги все равно увидятся на большом перерыве, сейчас гораздо важнее сделать все, что в его силах. Учитель просматривает его работу, когда он ее сдает, и поднимает на него удивленный взгляд. — Ты это сам писал? — Целиком и полностью, — улыбается Чимин. Юнги, когда Чимин приходит в начале перерыва, сразу же интересуется: — Как прошло? — По-моему, неплохо, — пожимает Чимин плечами. — По крайней мере, лучше, чем в прошлый раз. «И в позапрошлый, — думается ему. — И в поза-позапрошлый». — Были какие-то сложности? — Не особенно. Но, кажется, я немного запорол задание со сложными эфирами… — Результаты будут через неделю? — Да, кажется. — Тогда и разберем ошибки, окей? Чимин ощущает, как теплеют щеки, и тут же отворачивается, расплываясь в улыбке. Юнги сам намекает на то, что они продолжат свои занятия и через неделю? Просто не верится. Временами ему начинает казаться, что его чувства не совсем уж и безответные: он списывает это на то, что ему голову совсем вскружило, но если допустить хоть небольшую вероятность того, что это может оказаться правдой?.. Ну, во-первых, Юнги не похож на того человека, который бы предлагал свою помощь каждому школьнику с нулевыми знаниями. Во-вторых, он хотя и подкалывает Чимина временами, но относится к нему действительно хорошо. Как, может быть, старший брат (но это, конечно же, поправимо). Конечно, шансов на то, что Чимин ему нравится или еще понравится, примерно 5 из 100, и эти причины мы уже разобрали — у Юнги наверняка в этом его колледже есть девушки, которые за ним бегают, более красивые, более умные, более серьезные, и самое главное — то, что они, собственно, девушки. Ну серьезно: какова вероятность того, что он, такой идеальный, ко всему прочему еще и гей или хотя бы би? Мизерная. Правда, потом Юнги ему улыбается, или треплет по волосам, или они случайно соприкасаются коленками под столом, и Чимин просто тает от восторга. Как же сильно он влюблен, господи. Больше всего ему нравится, когда они сидят и разбирают какую-нибудь тему в учебнике или решают реакции. Последнее — самое неловкое, потому что под пристальным взглядом Юнги Чимин ошибается непозволительно часто. И он готов ошибаться снова и снова, потому что Юнги нетерпеливо отбирает у него ручку и: «Нет, водород присоединяется к самому гидрогенизированному углероду, мы же это проходили». Сидеть так, плечом к плечу и обсуждать какие-то заумные химические штуки — что-то по-своему невероятное. Особенно тогда, когда Юнги невзначай прикасается к его пальцам, забирая ручку не глядя. В один из таких уроков Юнги говорит: — Прибавь еще один атом кислорода. Чимин послушно пишет, что сказали. — Нет, не молекулу, а атом. — Но я же… Как это? Юнги вздыхает и забирает у него ручку, зачеркивая индекс у «O» и дописывая квадратные скобки. — Ты что, не понимаешь разницу между атомом и молекулой? Чимин молчит, рассматривая формулу, и тщательно раздумывая. Признаваться неловко. — Можно и так сказать, — соглашается он, упорно глядя в тетрадь. Кажется, Юнги очень-очень близко, и Чимин ощущает, что он не сводит с него глаз; ему хватает решительности только на то, чтобы кинуть на него короткий взгляд и тут же опустить его обратно в тетрадь. Юнги улыбается уголком губ, чуть сощурив глаза, и их лица действительно на ничтожно маленьком расстоянии; Чимин смотрел слишком много фильмов, чтобы понять, что такие сцены обычно кончаются поцелуями. Он приближается все ближе и ближе, так медленно, что у Чимина сердце, кажется, вот-вот остановится. Но не целует. — Мне вот интересно, чем ты занимался все это время на уроках химии. Ладно, я могу тебе одолжить свой учебник. Там, кажется, все довольно сносно описывается. И он поднимается и подходит к своей сумке, разыскивая внутри нужный учебник. — В следующий раз принесу, забыл сегодня… Чимин за его спиной кусает пальцы одной руки, другой обмахивая свое лицо, чтобы не краснеть так ярко и очевидно.

❀❀❀

Помимо химии или каких-нибудь школьных новостей они начинают разговаривать на какие-нибудь сторонние темы: как-то раз, когда Чимин приходит к нему на большом перерыве, он говорит: — Меня от химии уже тошнит. Тебя, наверное, тоже. Может, просто сделаем перерыв? Юнги предлагает ему угощаться рисовыми пирожками, которые он принес из дома (и которые прислала ему мама), и они просто болтают обо всем на свете все полчаса перерыва. Ладно, если у них не получится встречаться, то и дружить — тоже хороший вариант. Общаться с Юнги — потрясно. Таким образом, Чимин постепенно узнает его все ближе, и с такого расстояния подмечает какие-то детали, которые упускал ранее. К примеру, Юнги показывает десны, когда улыбается, пьет много кофе (как доказательство — пустые стаканы из кофейни через дорогу, лежащие в мусорке), любит хрустеть пальцами и иногда кусает ногти; он любит музыку — у него смартфон всегда обмотан наушниками, а на столе стоят портативные колонки; ему нравится носить одни и те же светлые джинсы, сильно изодранные на коленях и бедрах, и простые рубашки, которые он никогда не застегивает на две верхние пуговицы. Кроме одержимости его лодыжками Чимин приобретает еще несколько: одержимость коленями и мягко выступающими ключицами. А еще едва заметными веснушками на его переносице, которые можно увидеть, только если хорошенько присмотреться.

❀❀❀

— Ты так влюблен, — говорит Тэхён. — И это отвратительно. Отвратительно в хорошем смысле, но все еще… — Почему? Тэхён вздыхает. — Ты постоянно либо витаешь в облаках, либо говоришь о своем Юнги. Ты совершенно не уделяешь мне времени. — Ага. И поэтому ты ищешь внимания у своего мальчика-спортсмена? — Это не мой мальчик! — злится Тэхён. — Он просто говнюк, которому нужно знать свое место, вот и все дела. Еще раз заикнешься о подобном, я тебя в окно выкину. Фу. Это даже еще более отвратительно. Чимин вздергивает брови. Может, и не в романтическом смысле, но Тэхён Чонгука провоцировал, а Чонгук на эти провокации велся. Четверг; совсем скоро выходные, Тэхён где-то пропадает, а Чимину совершенно нечего делать на перерыве. Можно было бы зайти в лаборантскую, но навязываться не хочется, так что он просто слоняется по школе. Вот и зря, наверное, потому что когда он выруливает в дальний коридор третьего этажа, то слышит чей-то приглушенный разговор. Подслушивать — плохо, плюс это вмешательство в личную жизнь, но когда Чимин выглядывает из-за угла, то видит спину мистера Кима, того, что Ким Сокджин, учитель географии. Вместе с ним и другой мистер Ким, тот, что Ким Намджун, учитель французского, он стоит к Чимину полубоком, и тот едва остается незамеченным. Чимин зажимает рот ладонью, чтобы не издать невзначай каких-нибудь странных звуков от удивления, и прячется обратно за угол. Да, подслушивать — плохо, но узнать, что у этих двоих творится — дело его чести. Тем более, они разговаривают спокойно, совсем на них не похоже… — Я говорю тебе, — тихо говорит Ким Намджун, — она точно это видела. Ты слышал притчу о трех полых статуэтках? — Что еще за притча? — Про то, как к одному царю принесли три статуэтки, которые на вид были совершенно одинаковые, и… Приглушенный смешок. — К сути. — В общем, все, что она видит, тут же выходит из ее рта, понимаешь? А если узнают остальные? Директор? Нас же уволят. — И пусть увольняют. Чимин прислушивается. И что это за секрет такой, из-за которого могут уволить? — А в трудовой книжке будет указано: уволены по причине гомосексуальности. Очень интересно. Оба тихо смеются, прежде чем… О господи, господи, господи, это точно звук поцелуя. Чимин опять зажимает себе рот, чтобы сдержать шок, и потихоньку, на цыпочках, отходит подальше, пока его не раскрыли. Вот оно. Его ложь все-таки сработала, и он каким-то образом (хоть и косвенно) свел двух учителей? Когда звенит звонок, ознаменовывающий начало урока, он, как на иголках, дожидается Тэхёна, чтобы рассказать о том, что узнал. Но на урок Тэхён не является (что неудивительно). На следующий он все же приходит, хоть и к середине — печальный и побитый. Чимин придерживает вопросы о том, что случилось, сходу переходя к новому открытию. — Угадай, что случилось, — торжественно шепчет он, пока Тэхён вытаскивает из рюкзака тетради. Тэхён оборачивается и угрюмо смотрит на него из-под длинной челки. — Что? Опять Юнги на тебя как-то по-особенному посмотрел? Или вы случайно соприкоснулись руками? Запал Чимина тут же пропадает, и он чувствует, как улыбка слетает с губ. — Да, — кивает он. — Что-то вроде этого. Нет, узнать, что с ним случилось, определенно нужно, потому что Тэхён не первый день себя так странно ведет. Всю первую половину недели он ходил, как в воду опущенный; может, что-то серьезное? Но стоит Чимину только начать, учительница громко на него шикает, призывая к тишине, и он вынужден подчиниться. Как только звенит звонок, Тэхён быстро сгребает все вещи со стола в рюкзак и так стремительно удаляется, что Чимин и слова сказать не успевает. Наверное, он действительно с головой ушел в свою влюбленность и совершенно перестал замечать все, что творится вокруг него и с его друзьями. Правда, попытки найти Тэхёна в школе успехом не заканчиваются, на звонки он не отвечает, так что Чимин просто пишет ему в Какао, чтобы позвонил, как только сможет. От этого у него отменно портится настроение: сейчас бы поговорить с кем-нибудь и рассказать, что случилось, чтобы его пожалели и как-нибудь успокоили… Тэхёна нет, и кандидатур на это у него остается не так много.

❀❀❀

Он решает пойти к Юнги. Если не растрепать, что он узнал про учителей, то хотя бы как-то подвести к этому тему, узнать, как он относится к гомосексуальности в общем… Когда он подходит к лаборантской, в нем крепнет какая-то странная решимость: он решает пригласить Юнги куда-нибудь, даже если по-дружески. Кажется, раньше он никогда не был в лаборантской вне большого перерыва или когда его не отправляли туда на уроке химии, и это довольно странно. Он же не навязывается таким образом? Наверное, нет, они же сблизились хоть немного… Что сказать? «Хэй, привет, мне тут внезапно стало скучно, и я решил тебя увидеть»? Он перебирает в голове все возможные варианты, пока нажимает на дверную ручку. Все эти варианты оказываются ненужными, потому что он начисто теряет дар речи, застывая на пороге. Юнги не один: он с какой-то незнакомой девушкой. Девушкой, которая наверняка его: она сидит на его коленях, и они разрывают поцелуй, чтобы посмотреть на вошедшего. У Юнги волосы растрепаны чужими пальцами, на скулах играет легкий румянец, а губы чувственно приоткрыты и все раскраснелись от поцелуя. Он смотрит на Чимина с удивлением, чуть приподняв брови. Чимин бы обязательно полюбовался, если бы не ситуация (и его глупая влюбленность, которая как раз рвалась на клочки). — Ой, — бормочет он, пятясь. — Простите. «Простите». Наверняка они вместе посмеялись над этим неловким «простите», прежде чем возвратиться к поцелуям. Или она спросила: «кто это?», а Юнги ответил ей: «просто мальчишка, которому я помогаю с химией, не бери в голову». И как он мог надеяться на что-то? От глупости этой ситуации немного хочется смеяться. И много — плакать. Опять выходные; Тэхён никак не напоминает о своем существовании (хотя под его аватаркой аж в нескольких соцсетях горит значок «в сети», а сообщение Чимина прочитано), и он ощущает себя до неприличия одиноким. Когда мама спрашивает у него, что произошло и почему он такой опустошенный, он говорит ей почти правду: что он несчастно влюблен и это безнадежно. Заканчивается все тем, что он плачет у нее в объятьях, а она гладит его по волосам и приговаривает, что у этой девушки дурной вкус, что она предпочла кого-то другого такому «чудесному мальчику», как он. От этого лучше не становится, потому что у Юнги вкус как раз-таки хороший — эта его девушка в разы и разы красивее, чем он. А еще потому что он до сих пор не признался маме, что он гей.