Дьяволица

РОV Цуна

      Раненых было очень много, это было ужасно… Я не смогла вступить в бой, мне было слишком страшно. Смотря из далека, я видела, как сражалась Сумико, воистину, ба-чан не преувеличила о ее силе. Я восхищаюсь Сумико, она, как и я, попаданка, но знает, что делать и уже смирилась со своей ролью… Она хорошо приспосабливается, не удивлюсь, если в прошлой жизни, она была какой-нибудь бизнесвумен.       После сражения она еле стояла на ногах, но нашла в себе силы и пошла помогать… Она освоила силу ста печатей, как у нее это все получается? Хотела бы и я быть такой, но, видимо, не судьба. Думая об этом, я шла к клановому кварталу, по дороге провожая женщин, что были либо шиноби ранга чуунин, либо отошедшие от дел.       Мельком, я разглядела на здании какого-то человека, но не придала этому значения, слишком устала… А зря, через секунду на нас нападают, удар, я теряю сознание.       — Снимите с них одежду! — Чей-то грубый голос раздался совсем близко.       Я почувствовала, как ко мне прикоснулись. Одежду стали снимать, нет, сдирать с меня. С трудом разлепив глаза, я пришла в ужас. Женщины… Девушки… Подростки… Они были голыми, их насиловали, это даже слишком мягко звучит… Их грубо брали и трахали, кому-то даже вгоняли кунаи в рот, горло, промежность… Тем, кто это делал, было весело…       Страшно, как же мне страшно, господи… Из глаз потекли слез, я понимаю что будет дальше. Шисуи… Шисуи… Шептала как в бреду, а грубые мужские руки продолжали срывать мою одежду.       — А ты красивая, девчонка! — Пошло произнес мужик, что раздевал меня.       — Не надо… Пожалуйста… — Тихо, заплетающимся языком прошептала я.       — Тс-с-с-с, я обещаю, что тебе будет очень больно! — Он приблизился к моему уху. — Я засажу тебе по самые гланды, ты будешь орать в агонии боли и молить, чтобы я остановился… — Пошло прошептал он и облизал мое ухо.       Страшно, как же страшно, спасите… Прошу… Шисуи… Из моих глаз потекли слезы, они что-то вкололи мне, я не могла пошевелить своим телом, но все прекрасно чувствовала…       Его грязные руки прошлись по моему нагому телу, я чувствовала его прикосновения, мне хотело спрятаться. Где же ты, Шисуи? Грязные руки этого мужлана, добрались до моего сокровенного места, отвратительно. Он начал раздеваться, господи… Спасите меня… Прошу…       — Шисуи… Прости… — Последнее, что я смогла сказать.       Мои ноги раздвинули, рывок, и я чувствую ужасную боль. Я не знаю, сколько это продолжалось, но на смену одного пришел другой. Мерзко. Отвратительно. Больно. Я не видела, что происходило, слезы застилали мой взор, это даже к лучшему. Я потерялась во времени, боль — это единственное, что я чувствовала.       От меня, наконец, отстранились, из последних сил я сжалась в комочек и лежа смотрела на небо. Рассвет. Наконец-то наступил рассвет. Меня трясло от того, что случилось и от утреннего холода. Услышав оживление в лагере, я удивилась, секунда и меня аккуратно поднимают на руки.       — Цуна… Прости… — С такой болью и горечью шепнули мне на ухо.       — Шисуи… Прости… — Я разревелась, уткнулась ему в шею и крепко сжала руками его одежду.       Шисуи сильнее прижал меня к себе, тепло, приятно. Движение, он мягко перемещался по деревьям, а я уснула, усталость дала о себе знать.       Открыв глаза первым, что я увидела, был Шисуи, осмотрев помещение, я поняла, что была в своей комнате. Приподняв подушку, я удобней устроилась.       — Цуна… Мне так жаль… — Ба-чан, я ее и не заметила, в ее глазах было столько боли.       Я не знаю, что ей сказать. Мне было очень стыдно, я ее внучка, но так облажалась… Опустив глаза на свои руки, я промолчала. Ба-чан еще постояла и ушла, тихо закрыв дверь.       — Цуна… — Шисуи склонился к моим коленям и положил на них голову. — Прости.       Легонько улыбнувшись, я стала перебирать его волосы.       — Ты тоже прости, что не сохранила себя… — Горько усмехнулась я.       — Главное, что ты жива, я люблю тебя любой. — Помотав головой, произнес Шисуи и с обожанием посмотрел на меня.       В первый раз он сказал, что любит меня. Шисуи… Я тоже…       — Я тоже… — Улыбнулась уже смелее.       Шисуи прикрыл глаза, но так и не отпускал меня. Тепло, нежно, приятно. Все что произошло, было как кошмар, с Шисуи, я стала забывать те мерзкие прикосновения, но липкий страх не покидал меня.       В дверь постучали, я не знала что ответить. Приоткрыв дверь, Сумико слегка зашла в комнату. Оглянувшись, я встретилась с ней взглядом. Приложив пальчик к губам, я попросила быть ее тише, повертев головой, я вновь устремила взгляд на Шисуи.       Сейчас мне совершенно не хотелось говорить, а зачем? С Шисуи ведь таки приятно, а Сумико и так поняла, что все со мной будет хорошо. Чтобы она не говорила про себя, а ведь она действительно гений, вот только, ее гениальность идет рука об руку с безумием. Думаю, она еще проявит себя во всей красе…       Уставши откинувшись на подушку, я поманила Шисуи рукой. Он лег рядом, я закрыла глаза и растворилась в его объятьях. На этот раз, я уснула крепким и спокойным сном, радуясь тому, что мне не присниться то, что произошло, пока рядом Шисуи… Мой Ши-чан. Засыпала я с улыбкой.

РОV Сузуму

      Примерно так и меняется жизнь за один день… Думала я, стоя у окна. Коноха наполовину разгромлена, но не сломлена, это хорошо. Но я больше беспокоюсь о Сумико, моей маленькой девочке с глазами и внутренним стержнем как у взрослого, ей тяжело сейчас. Я чувствую, в ней что-то надломилось… Но надломился не ее стержень, а что-то другое, более опасное и скрытное. После той битвы возле стены, в ее глазах, застыл жестокий блеск.       Темно-зеленые глаза — лес, в нем всегда было светло и уютно, но сейчас в этом лесу затишье. Ее дубравы покрылись тьмой… Она затихла, затаилась, я не знаю, что мне от нее ожидать. При каждой встрече она вежливо здоровается и натягивает фальшивую улыбку, на это неприятно смотреть.       Я не знаю, что делать и что предпринимать, дошло до того, что я обратилась за помощью к Итачи. Но на мой вопрос он лишь покачал головой. Она отдалилась от меня, перестала спокойно сидеть, все время что-то делает, отдает какие-то распоряжения… Но даже соклановцы не признаются мне, они молчат и лишь пожимают плечами. Такао. Он поджимает губы и лишь кланяется, рассыпаясь в извинениях.       Пыталась, несколько раз… Я пыталась с ней поговорить, но она говорит, что все нормально. Я еще никогда не видела такого спокойствия на ее лице, такую сосредоточенность. Она как хищник перед прыжком, затаилась и ждет, но в тоже время и медленно подкрадывается.       Глубоко вздохнув, я направилась в главный зал клана. Сегодня Сумико собирает там собрание, я должна сходить, может там, я найду хоть какие-то ответы.       — Сузуму-сама, — поклонились те, кто охраняет вход.       Ответив легким кивком, я направилась вовнутрь. Сумико сидела чуть выше, чем остальные и смотрела на всех гордо, спокойно.       — Сумико, зачем ты собрала собрание? — Строго произнесла я, обычно от такого тона ее маска главы слетает, но не теперь…       — Сядь, ба-чан. — Ответ был холодный, но спокойный.       Поджав губы, я села чуть поодаль от нее. Она начала свою вступительную речь, сначала все пошло о том, что нас вытеснили из Узушиогакуре. Потом о том, что на нас бесчестно напали, и закончила недавним разгромом. Она говорила о том, что видела, слышала, чувствовала. Моя маленькая девочка, как же тебе было тяжело, а я и не замечала…       В глазах слушателей, я видела поднимающуюся бурю. Вот к чему вело это затишье, приближается большая буря, мне страшно за тех, кто в нее попадет…       — Мне нужна сотня лучших шиноби из нашего клана, сотня тех, кто готов пойти в сам Ад. — Ледяной голос, в котором просачивалась жестокость, бился об стены зала. — Год! Я даю вам год… Такао-сан, — обратилась она к мужчине, он склонил перед ней голову, — вы лично отберете сотню лучших шиноби и представите их мне. Акира-сан, — обратилась она к другому мужчине, — следите за обороной квартала и докладывайте мне обо всем, что происходит в деревне и за ее пределами. — Мужчины склонились и вновь выпрямились. — На сегодня все.       Все стали расходиться, а по моей коже бегал табун мурашек, она мне так напоминает Ашина Узумаки…