Фото на память

       Они поехали на такси. Молли словно ожила, едва выйдя из галереи, хотя в дороге только о ней и говорила, перечисляя картины, которые были там выставлены. И это удивило Бальтазара, ведь когда они были внутри, Джонсонс было словно всё равно. Казалось, её вдохновляла сама идея организовать это мероприятие, вся эта возня с картинами, подготовка залов. Её будто увлекал процесс, но не результат.         Озвучивать свои мысли бывший ангел не стал, просто порадовался тому, что девушке стало лучше. Когда он заговорил о картинах, в ней снова проснулись те страсть и лёгкость, которые Бальт уже видел прежде. Сам же он только задавал короткие вопросы и кивал.        Видеть брата в одежде дворецкого было очень забавно, а наблюдать за его игрой было ещё и смешно. Все эти безупречные манеры и чистоплотность — это всё не его. Это не тот Гавриил, которого привык видеть Бальтазар, хотя и понимал, что это всё простая игра, которую они затеяли. И она действительно была интересной, если бы в ней не пропал смысл. — Я вижу, ты предпочитаешь пиво, и, кажется, у меня ещё немного оставалось, — дружелюбно сказала Молли, едва они только вошли в её дом. Она быстро сняла туфли и кофту, радостно улыбнулась и махнула Бальтазару, чтобы тот шёл за ней.  — Да, спасибо. С радостью с тобой выпью.  — Отлично! — она бросила взгляд на Гавриила. — Гейб, иди к нам. Сегодня вечером можешь забыть, что ты дворецкий. — Серьёзно? — архангел сбросил с себя порядком надоевший пиджак и снял бабочку.        Он завалился на диван рядом с Бальтазаром, пока Молли ушла на кухню. — Знаете, мальчики, я как-то ходила на кулинарные курсы. Ничего такого, но зато я даже самые простые блюда могу сделать интереснее. Может, омлет с ветчиной и салат, вы как? — донёсся из кухни голос хозяйки. Бальт почувствовал, как заурчало у него в животе, и решил, что предложение прозвучало весьма соблазнительно. У него ещё оставалось часа три, перед тем как нужно будет ехать на работу. — С удовольствием. Тебе помочь? — спросил Бальт и махнул Гавриилу, чтобы тот поискал камень в соседней комнате, пока он будет с Молли.        Девушка возилась на кухне. Она копалась в холодильнике в поисках необходимых ингредиентов: — Если хочешь. Я не откажусь от помощи, — Молли улыбнулась, закрывая дверцу холодильника, и начала раскладывать всё на столе. Выглядела она при этом до того по-домашнему уютно, что Бальт просто не мог признать в ней ту дерзкую Джонсонс. В конце концов, она только что пережила фиаско с выставкой, посвящённой своей покойной матери, открылась едва знакомому дворецкому, рассказав о своём похищении, и, вроде бы не была такой уж плохой личностью, как казалось сперва. — Давай я всё нарежу, — предложил Бальтазар, засучивая рукава. — Я хорошо справляюсь с ножом. Да и на кухне, говорят, тоже.  — Часто говорят? — с улыбкой и тенью ревности на лице, спросила Молли.  — Не очень, но и я не часто готовлю. — И что же, ты не готовишь дома? Всегда заказываешь еду? — удивилась Молли, начиная разбивать яйца в миску.  — Так удобней, чем покупать продукты. И быстрее, чем готовить самому.  — Так это что-то вроде твоего приёма для отношений? — уточнила девушка с довольной ухмылкой.  — Да, что-то вроде, — согласился бармен и принялся нарезать ветчину. Молли рядом уже мыла овощи для салата, и хотя Бальт с лёгкостью обошёлся бы и без этого, так как не особо любил всю эту траву, но останавливать её не стал.  — Включи музыку, а то тихо, — попросила хозяйка дома и кивнула на стоящий недалеко проигрыватель.  — Хорошо, — Бальт выполнил просьбу, ожидая услышать что-то энергичное, но вместо этого кухню наполнила спокойная мелодичная музыка с нотками духовых и густым женским вокалом. — Хм, интересный выбор.  — Что-то не так? — насторожилась Молли. — Если хочешь что-то другое, у меня ещё были виниловые пластинки, но там только джаз и классика. Где-то можно отыскать и рок, — последнее она сказала с заметным сомнением.  — Нет, меня всё устраивает, — кивнул Бальтазар, не желая лезть в чужой дом со своими правилами. Но пластинки с роком он бы не отказался поискать. — Мне, наверное, следует извиниться.  — За что?  — Мне показалось, что ты… — На голову отбитая мразь с замашками? — Именно. — Может вина? — предложила Молли и достала три тарелки. — Виски сойдёт, — пожал он плечами.  — Ну, вино я всё равно открою, — улыбнулась Молли, и Бальтазар поспешил помочь ей с выпивкой.        Под вино разговор зашёл о работе Бальта, и пересказывать весёлые истории стриптизёрш или что-то из пьяных выходок клиентов оказалось куда забавнее, чем могло показаться. Ему ужасно нравился смех Молли и то, как искрились её глаза и менялось лицо, словно она молодела, избавляясь ото всех проблем, что лежали на её плечах.  — М-м, — Молли улыбнулась после очередной истории, когда еда уже закончилась и они оба больше налегали на выпивку, — я же так и не прочитала тебе лекцию. А её лучше вести с иллюстрациями. Идём, — она встала из-за стола, не выпуская из руки бокал вина, и похлопала бармена по ноге, поманив его за собой. Когда тот понял, что девушка ведёт его в спальню, то сразу оживился. Тут же попытался привести волосы и одежду в порядок, торопливо посмотрел на часы. Тридцать минут.        Молли уселась на кровать, и едва только Бальт пристроился сзади, залюбовавшись изящным изгибом шеи, как девушка обернулась и продемонстрировала своему гостю огромную энциклопедию по изобразительному искусству эпохи Ренессанса.  — Я постараюсь не использовать сложных терминов, но ты просто посмотри на эти работы, они восхитительны! Эти тона, тени, прорисовка тел — они передают все грани воображения художника! — Да, чудесно, — выдохнул Бальтазар и постарался вникнуть в сумбурную речь девушки.        Он мог бы слушать её весь вечер, вот только из коридора послышался непонятный грохот и звук бьющегося стекла. — Что это было? — Молли отставила бокал на рядом стоящую тумбочку. — Возможно Гейб что-то уронил, — предположил Бальтазар, поднимаясь с кровати. — Ему свойственно что-то ломать.        Тиканье часов эхом отдавалось в тихой комнате. Обычно незаметное и почти неслышное, теперь оно было подобно грому, и каждое движение стрелки по циферблату разносилось по всей спальне. — Я пойду посмотрю, — сказал Бальтазар и вышел из комнаты, ощущая на своей спине взгляд Молли, которой не понравился, вот такой поворот событий        Мужчина быстрым шагом преодолел коридор и зашёл в комнату в самом конце. Просторная светлая спальня встретила его лёгким запахом лаванды и тишиной, которая нарушалась лишь еле слышным шуршанием. Гавриил рылся в шкафчике, выкидывая с полок различные книги. — Нашёл? — спросил Бальт и приоткрыв дверь выглянул в коридор.        Архангел самодовольно хмыкнул и достал деревянную шкатулку. В шкафчике оказалось двойное дно. На покрытом лаком дереве были вырезаны руны, которые и были причиной столь долгих поисков. Быстро сломав небольшой замочек, Гавриил достал осколок алатыря и повертел его в руках, рассматривая.        Он осторожно коснулся пальцами едва тёплого камня. Спустя года хрупкая вещица совершенно не изменилась, не отражая от себя солнечный свет, а лишь раздавая собственной жар, якобы напоминая, что держишь ты в руках не просто камень. Хотя может это играло воображение, старательно восстанавливая давно забытые картинки.        Пальцы скользили по шершавой стороне, ощущая всё, до самых мельчайших, тонко вырезанных символов. Никто уже толком и не помнил, как переводилась надпись на том старом, но безумно красивом языке. А может алатырь сам хотел, чтобы об этом все забыли, оставляя наконец в покое древнее могущественное оружие.        Хотя от него веяло жаром, алатырь словно протестовал служению тёмным временам. Сложно представить, сколько тайн хранит в себе столь крошечная вещица, сколько сил он содержит. Так же аккуратно вытесанное древо, словно напоминает, что алатырь явился в мир не просто, он несёт в себе какую-то цель — величественную и вечную. — Я думал будет что-то более… эпичное. — промямлил Бальт, забирая кулон из рук брата и с интересом разглядывая. — Присмотрись, — Гейб указал на рисунок. — Разве тебе не о чём не говорит? — М-м-м… Она любит деревья? — Это символ власти, — закатил глаза архангел, но тут же напрягся, когда дверь комнаты неожиданно раскрылась и в комнату вошла хозяйка дома.        Молли уверенно держала в руках револьвер и без страха смотрела на двух братьев. — Положи на место, — холодно приказала девушка, целясь в Бальтазара. — Спокойно, Молли, — мягко говорил Гавриил и сделал короткий шаг вперёд. Ему, конечно, от обычных пуль ничего не будет, кроме дырок в сосуде, которых он хотел бы избежать, чтобы не раскрыться.        Неожиданный и громкий выстрел разорвал тишину. Маленькая дырочка в полу рядом с ногами Гавриила и ледяной взгляд Молли ничего хорошего предвещать не могли. — Положи на место! — Это не твоя вещь, — подал голос Бальтазар. Видимо немного позабыв, что ему следовало быть аккуратнее, ведь он теперь человек. — Но и не твоя тоже, — девушка сделала несколько шагов вперёд, не опуская оружие и не разрывая зрительный контакт. — Не хочешь рассказать откуда у такой дурочки, как ты, такая вещица? — Как ты смеешь так со мной разговаривать, ничтожный дворецкий?!        Архангел растянул губы в самодовольной ухмылке. Их затянувшаяся игра подошла к концу. Пора снять маски!        Гавриил подошёл к девушке, дуло пистолета упёрлось ему в грудь. Он смотрел в глубокие зелёные женские глаза и видел в них настоящий ураган бурлящих эмоций. Конечно, она ещё совсем ребёнок, который не знает жизни. Который думает, что в этом мире всем заправляют деньги, но она ошибается, а всё потому, что никогда не слышала слово: «нет». Думает, что она всемогущая правительница и даже мысли не допускает, о том — как легко сломаться, как просто всё потерять. Такая самоуверенная и глупая девочка. Такой маленький зазнавшийся человечек. — Стреляй, — сказал Гавриил с наслаждением наблюдая, как холод в глазах Молли даёт глубокую трещину.  «— Давай же! Ты же такая смелая!» — Сделай свою ставку, — прошептал архангел на ухо девушки, ощущая, как та напряглась всем телом и её руки мелко задрожали. «— Но ты этого не сделаешь. Ты никогда не отнимала жизни, верно?» — Всё это время, — Молли с силой оттолкнула Гавриила от себя. Она старалась думать трезво, не обращая внимание на голос в голове. Комната вокруг начала медленно расплываться перед глазами, из стен появились непонятные чёрные когтистые руки. Они тянулись к Молли и она ощущала исходящий от них холод. Но это всё не по-настоящему. Всё это иллюзия. — Всё это был ты. — Бинго! Пять баллов в пользу Гриффиндор! Молодец, крошка. — Я поверила тебе! — с горечью сказала Молли и сжала пальцами рукоять пистолета. Болезненный ком застрял в горле, мешая спокойно вздохнуть. — И всё ради этого кулона?.. — Да, весь спектакль ради него, родимого. Честно сказать, каждый из нас чудесно сыграл свои роли, — Гейб окинул присутствующих хитрым взглядом и поиграл бровями. — Пора опустить занавес, крошка. Это мой второй урок.        Оглушительный выстрел разорвал тишину, но Гавриила и след простыл. Молли опустила пистолет и прикусила нижнюю губу. Смешанные эмоции переполняли её и, кажется, уже хлестали через край, готовые вырваться в любой момент. Стоило ей только подумать, что она впервые в своей жизни нашла друзей, как жизнь нанесла ещё один сильный удар и отправила в нокаут, забрав награду с собой. Где она ошиблась? Почему всё так?        Бальтазар по-прежнему стоял возле стола. Сейчас он ненавидел своего старшего брата и не потому что тот рассказал всё Молли, а потому что из-за его выходки он потерял шанс наладить взаимоотношения с этой девушкой. — Уходи, — Молли опустилась на кровать и упёрлась безразличным взглядом в стену, где виднелась маленькая дырочка от выстрела. — Этот кулон… — бывший ангел всё же решился поговорить. — Он принадлежал твоей матери, так? — Это уже не имеет значение. Вы получили, что хотели, — она пожала сгорбившимися плечами и скосила взгляд на висящую на стене фотографию. Единственное фото матери, единственная оставшаяся память, не считая украденного кулона. — А теперь просто убирайся!        Но он не ушёл. Бальтазар вздохнул и сел рядом, глядя на то, как самообладание Молли дало трещину. Но если прежде он принял бы это за слабость, то сейчас он видел в этом немой крик о помощи. Он знал это состояние. Такое можно позволить только наедине с самим собой, при этом одновременно желая, чтобы кто-нибудь был рядом. Бальтазар ничего не говорил, он просто сидел и ждал, когда Молли скажет хоть что-нибудь. Тиканье часов уже стало казаться громоподобным, когда она поднялась с кровати и начала подбирать разбросанные вещи с пола. — Тогда мне был интересен только мой маленький мир, — сухо заговорила Молли, изредка бросая на мужчину безразличный взгляд. — Учёба и тайные игры за пределами этого дома. Новости я не читала. Даже не слушала. Я не была просто глупым ребёнком. Я была эгоисткой, которая думала только о себе. О том, что мне было весело, что жизнь прекрасна, зачем же тогда волноваться? — Она издала рваный вдох и пристально посмотрела на Бальтазара влажными глазами. — А в один день меня похитили. Мне было страшно, очень страшно. — Ты была ребёнком. — Не надо, — сорвавшимся тоном попросила Молли. — Я не была идиоткой. Не была просто ребёнком, да и не ребёнок я уже тогда была. Но это… Так происходит всегда в моей жизни, так происходит со всем к чему я прикасаюсь. Всё рушится… Когда я пришла в себя, то была уже в больнице с кучей капельниц и подключена к аппарату искусственного дыхания. К сожалению, часть моих воспоминаний не восстановилась. В руке я держала кулон, который украл твой грязный уголовник. Рядом сидела мама… — девушка запнулась и тяжело вздохнула. — Она просила сохранить его любой ценой. Просила никому не показывать. Она взяла с меня обещание, понимаешь? Обещание хранить этот кулон! А я его не сдержала, понимаешь?