Фото на память

       Я поправила накренившуюся бабочку и взглянула на скривившегося Гавриила. — Что? — Вы сегодня на редкость очень добры, — заметил дворецкий и открыл дверь, пропуская меня вперёд. — Молли? Слава богу! Я боялся, что ты не придёшь! — к нам подбежал молодой парень в костюме и нервно улыбнулся. — Я уже не знал, что делать: заказал больше выпивки и попытался договориться с оркестром, чтобы расширить репертуар. Но у них сейчас перерыв, и я понятия не имею, чем ещё можно развлечь публику. Они в нетерпении, хотят пройти в залы, но ещё несколько таких закусок — и они больше никуда не пойдут. — Хорошо, — кивнула я рыжеволосому помощнику и с ужасом поняла, что не помню его имени. — Сюда не приходил молодой мужчина… слегка неопрятного вида? Высокий, светловолосый, с потрясающей улыбкой? — Эм, не уверен… — Ладно. Я… Ох, мне нужно показать презентацию, и мы начнём. Собери всех, я буду у дверей. — Да, конечно, — кивнул помощник с облегчением и скрылся в толпе, а я направилась ко входу в первый выставочный зал, где натянули безвкусную красную ленту. Эта часть была не моим решением, но на изменения уже не было времени.        Оказавшись на месте, окинула собравшихся взволнованным взглядом, всё ещё ища Бальтазара, и с паникой начиная понимать, что тот не пришёл.        В один момент я почувствовала себя полной дурой. Конечно, он не пришёл. Да и вообще, Бальт, очевидно, был не рад моим заигрываниям. Равно как и не выказывал особого интереса к выставке. Так с чего я была так уверена, что он придёт? «— Что? Привыкла получать всё и сразу? Ха-ха, сладкая, обломись!» — Заткнись, прошу тебя, — взмолилась я, отходя в сторону. — Замолчи. «— И не подумаю, сладенькая моя! Я всегда обещал быть рядышком, помнишь?» — протянул голос, а потом послышалось шуршание фантика. — Прошу, давай не сейчас…        Всё опять катилось к чёрту из-за моего идиотского… — Молли? — от голоса Гавриила я вздохнула и обернулась немного с нервной улыбкой. — Возьмите. Легче станет, честно.        Он протянул мне открытую плитку молочного шоколада. Я без особого желания отломила кусочек.        Голова через несколько минут и впрямь перестала болеть.        Я перевела взгляд на дворецкого и посмотрела на него так, будто лишь теперь, отмыв найденную на улице ржавую монету, поняла, какое редкое и ценное сокровище мне досталось. Ни мятой футболки, ни лёгкой щетины, ни той лукавой усмешки. Чёрный пиджак и белая рубашка. Так просто, но глаз было не отвести. «— Не могу не согласиться! Он и впрямь шикарен».        И как я раньше этого не замечала? С первого своего рабочего дня, Гавриил был где-то неподалеку. Он помогал мне с кучей документов, убирал пустые стаканчики из-под кофе и выполнял множество других поручений… И пусть это была лишь его работа, но почему я должна плохо к нему относится? Он вроде… хороший? Гавриил не смотрит на меня так, как смотрят все: с испугом и презрением. В его медовых глазах я вижу лёгкую хитрую насмешку и теплоту. Такой странный и одновременно манящий взгляд, который, кажется, видит тебя насквозь. — Можно просто Молли.        Гейб приветливо улыбнулся, а я отчего-то почувствовала себя не в своей тарелке. — Я так понимаю, народ ждёт вступительной речи? Может, покончишь с ней и устроишь мне экскурсию? — предложил он дружелюбно, поиграв бровями и я охотно согласилась.        Не просто камень, а будто целая глыба упала с души. Спустя много лет я ощущаю долгожданную поддержку, которая так необходима в такие важные дни. На какое-то время я даже забыла, что планировала сказать, и собралась с мыслями только, когда настроили свет и ассистент представил меня.        Не долго думая, я начала давно изученную речь, словно робот чеканя слова. Всё так же ровно держа спину, и иногда забывая дышать. Мой взгляд скользил по отсутствующим лицам людей. Многие из толпы уже откровенно скучали, увлечённо перешёптываясь. Кажется, я начинала говорить всё тише, медленно горбясь и складывая руки на груди. Как вдруг мой взгляд выцепил из толпы Гавриила.        Он стоял, показывая руками ободряющие жесты, и, казалось, из всех присутствующих, только он слушал меня внимательно, с интересом глотая каждое слово. Думаю, именно его добродушная улыбка и дала главный пинок моей скованности. Я тут же распрямилась, гордо вздергивая подбородок. Что-то внутри наконец перестало сжиматься, словно пружина, и давно отгороженные слова потекли разбушевавшимся потоком.        Я закончила; тихо и машинально взяла ножницы из рук ассистента, не обращая внимания на аплодисменты. До сего момента я и впрямь считала, что так смогу почтить память матери, но сейчас… Сейчас меня одолевали чувства, что это всё неправильно. Будто я пускаю чужаков в свои воспоминания, позволяю их изучать и рассматривать.        Ассистент уже начал что-то говорить собравшимся, и кто-то то и дело подходил высказать соболезнования или восхищение этим мероприятием. Лишь часть людей сразу направилась в выставочные залы, и я внимательно следила за каждым из них, с толикой волнения.        Гавриил был возле столов и иногда посматривал на меня. Охрана стояла рядом со входом и следила, чтобы ко мне не подходило слишком много людей и чтобы никто не задерживался рядом дольше положенного. POV Гавриил        Похоже её не слабо подкосил «отказ» Бальтазара. А я надеялся, что это только раззадорит игривую барышню, ещё в машине я думал какой будет её реакция. Я надеялся позабавиться, но… То как она впустила чужих людей к себе в душу. Вот так вот просто взяла и приоткрыла дверцу! И это шокировало до глубины души, а все эти игры в один момент стали казаться глупым ребячеством.        Я вздохнул и пошёл к Молли. По одному её виду — натянутой улыбке, влажным глазам и напряжённым плечам — понял, что ей нужна была помощь. И, хотя мы всё ещё толком друг друга не знали, разве это повод останавливать игру? — Ты в порядке? — Я подошёл к Молли, и в нашу сторону тут же направился охранник. Она остановила его лёгким жестом руки. — Да, — кивнула девушка и усмехнулась. — Нет, я… не совсем. Ты не хочешь прогуляться со мной? Покажу тебе, что тут интересного, — теперь она улыбалась устало и благодарно. Я охотно кивнул и погладил Молли по плечу, а потом вместе направились в первый зал, где уже порядком набилось народу.        Я думал она устроит мне урок искусствоведения, пусть даже вчера опять напилась до беспамятства, трудно было представить, что она могла думать о чём-то возвышенном. А сейчас… у неё был такой вид, что я вовсе не был уверен, хочет ли Молли о чём-то разговаривать. Но проводить это время в молчании было бы расточительством. Правда, и начало разговора пока никак не приходило в голову, и потому я стал активно оглядываться по сторонам, рассматривать экспонаты. — Тут красиво, — сказал я спустя десять минут прогулки вдоль стен с картинами, и тут же почувствовал себя несказанным идиотом. Но Молли только улыбнулась и посмотрела мягко, едва ли не заботливо. — Спасибо. У меня было не так много времени, чтобы это организовать, и не всё вышло так, как я хотела, но всё же… хоть что-то. — А что тут не так? Всё выглядит на своих местах, — я наконец нашёл тему, за которую мог уцепиться. — Ох, ты и не представляешь, — Молли болезненно усмехнулась. — Помещение не то, с десяток картин мы не смогли достать вовсе, а большая часть — копии, хоть и качественные. Из тех, что я хотела, всего парочка оригиналов, не говоря о том, что я думала иначе провести церемонию открытия — собиралась показать запись выступления моей матери на одной из конференций по реставрации, чтобы она была фоном. Мама умела увлечь своими рассуждениями… Но эта запись в ужасном качестве, и мы не смогли обработать её, чтобы она звучала достойно для выставки. И… вообще…        Мне показалось, что ещё немного и у Молли случится приступ. — Эй, тише, всё выглядит превосходно. Вот, выпей, — я обошёл девушку, встал перед ней и протянул свой стакан с газировкой. Джонсонс благодарно кивнула, жадно сделав несколько глотков, а затем осмотрелась по сторонам. — Здесь всё не так, — обречённо констатировал она и вернула пустой стакан. — Ну-у-у, раз уж здесь всё не по фэн-шую, может тогда переберёмся на чудесный балкон? Подышим воздухом, скушаем тортик… Расскажешь о том, какой бы ты хотела видеть свою выставку. В смысле, да, ты сказала при открытии, но я совсем не знаю историю твоей семьи. — Ты не читаешь газеты? — Не люблю политику.        Про то, что вообще не люблю читать я решил умолчать. — Да мне бы хотелось узнать о тебе от тебя самой, а не из статей журналистов. — Хорошо, — Молли явно обрадовалась моим словам и тут же согласилась. Она взяла у проходившего мимо официанта бокал шампанского и кивнула, чтобы я следовал за ней.        Через служебное помещение мы вышли на широкий открытый балкон, на котором легко можно было бы припарковать пару-тройку лимузинов, если бы кому-то вздумалось вдруг сделать это на двадцать третьем этаже. Ветер тут же растрепал волосы Молли, но та не стала их поправлять, только прикрыла глаза и глубоко вздохнула. Облокотившись на перила и глядя на панораму города, открытую и живую у неё под ногами, отпила немного шампанского. — Что бы ты хотел узнать? — Твоя мать была художником? — меня не интересовал город, я сразу обернулся к собеседнице. — Можно сказать и так. Отец всегда считал, что это просто хобби, но для неё это была целая жизнь. Она жила своими картинами. Все эти выставки, конференции, лекции по истории искусств. Она часто брала меня с собой — так я всем этим и прониклась. И я бы больше занималась этим, но из-за того инцидента отец долгое время вовсе не хотел выпускать меня в общественные места. И да, — Молли уставилась в свой бокал и провела кончиком пальца по тонкому стеклянному краю, — я не люблю об этом говорить, но ты уже и сам заметил. Из-за того случая я могу быть… несколько нервной, находясь в обществе. Мне очень жаль, если это доставляет тебе неудобства. — Я бы не назвал это неудобством, — я пожал плечами, но почувствовал себя так, словно должен был знать что-то, чего даже не замечал. — Но ты хотела бы заниматься другим делом, верно? — Что? — она перевела взгляд на меня. — Ты хотела стать фотографом. — Откуда ты знаешь? —Я рылся в твоей голове. Я видел три разные фотокамеры в твоей комнате. Я взял на себя смелость и посмотрел парочку фотографий. — Ну и как? — с любопытством спросила Молли. — Неплохо. Нет, правда, у тебя определённо талант.        Девушка рассмеялась, а потом замолкла, будто внезапно вспомнила что-то важное: — Ту марионетку сделала я.        А вот это уже неожиданно. — Она связана с тем случаем, да? — Можно сказать и так…        Искры пузырьков в её бокале поблескивали, одна за другой выскакивая на поверхность, и с тихим шипением исчезали, едва её коснувшись, а девушка наблюдала за ними, словно разглядела в шампанском какое-то, ей одной понятное, тайное знание. — Мне было тринадцать. Меня похитили и держали два месяца на окраине города. Я… Нет, не смотри на меня так, тебе не идёт это выражение лица, дорогой, — усмехнулась Молли и протянула ко мне руку, но только слегка сжала моё предплечье. — Всё в порядке, я же здесь. Это было давно, и я почти ничего не помню. Может, оно и к лучшему. Но отец после этого решил, что меня нужно изолировать от всего и ото всех. Ради моей безопасности. — Но при чём та марионетка? — я не знал, какой из десятка тут же возникших вопросов задать первым. Я вдруг совсем по-другому посмотрел на Молли, а та только снова рассмеялась. — Я была настолько потрясена смертью матери, которая была для меня ещё и единственным другом… Я была маленькая и верила в чудеса, в волшебство, в Бога… Нашла на сайте статью о кукле исполняющей желания и настолько поверила во весь написанный бред, что потеряла голову. Просто… Я очень сильно скучала по ней, ты даже представить не можешь и делала всё по девизу: «вижу цель — не вижу преград». Я изготовила куклу за неделю, провела ритуал ровно в полночь и…        Молли снова рассмеялась, но теперь как-то напряжённо. — Что? Ничего не получилось? — Да нет. Как раз получилось, правда не так, как планировалось. Отец через несколько недель женился и, по сути, — у меня есть «мама» и даже брат, но… Ты мне не поверишь. — Поверю, — твёрдо заверил я.        Молли как-то особенно безразлично пожала плечами, и я в этот момент действительно не смог понять, правда ли она так легко пережила нечто столь ужасное и забыла об этом, либо она была чертовски хорошим актёром, который столь умело скрывал свои истинные переживания. — Когда я проколола палец и намазала кровью клыки куклы, то через минуты три она заговорила. Представляешь?! Хотя, это могло быть просто фантазией. Я всё себе выдумала, потому что искала… Поддержки? Была напугана, не знала, что делать. А когда одна из прислуги нашла куклу, то дальше начались долгие приёмы у психологов.        Эта выставка, эта откровенность и то, какой растерянной, уязвимой и вместе с тем спокойной сегодня казалась Молли — это было слишком для одного раза. Я чувствовал, как та слово за словом пускает меня в свою душу, и то был не флирт ради одной лишь ночи, не приманка для игрушки. И это вызывало чувства куда более глубокие, чем простое сожаление. Мне нравилось быть здесь, хотелось быть с ней, чувствовать, слушать, узнавать, утешать, если Молли позволит. Это было полное поражение в нашей общей игре. — Я перегнула палку? Прости, — Молли покачала головой, постаралась разгладить невидимые складки на платье и виновато посмотрела на меня. — Я не так часто кому-то рассказываю о себе. Я ничего не могу с собой поделать. Возможно, мне и впрямь надо меньше пить, — Молли со скучающим видом поставила бокал на столик. — Но я правда стараюсь вести себя сдержанно и по-дружески, так что прости, если я всё ещё перехожу черту. Надеюсь, тебе это не противно. — А должно быть противно? — я вновь ощутил себя идиотом. Как она это делает? Даже прикалываться неинтересно… — Если это ты так себя сдерживаешь, то мне страшно представить, как ты ведёшь себя в отношениях, а не просто во время флирта. — У меня никогда не было отношений, — тихо и смущённо призналась девушка и я ощутил, как у меня сбилось дыхание. — Ну разумеется, — я нахмурился, а затем довольно фыркнул и наклонился ближе к невысокой Молли. Я наконец-то понял, что происходит: наша игра продолжалась. Я был сбит с толку всем этим окружением и историей девицы, что не понял этого сразу. — Ладно, твоя взяла. Кажется, я поверил, как ты изображаешь недотрогу, — прошептал я на ухо Молли, хотя на балконе мы были одни, и никто бы и так не смог услышать. — Прекрасно. Может, тогда поедем в клуб и навестим нашего неявившегося друга? — с самым невинным видом проворковала девушка и отошла от края балкона. — Простите за опоздание!        Мы обернулись на звонкий голос прибывшего Бальтазара. Он пытался поправить галстук, но у него ничего не получалось. — Ты пришёл! — скорее это первое, что ей пришло в голову, а затем девушка охотно помогла Бальту с проклятой удавкой. — Конечно, — Бальт взял бокал с шампанским. — Как я мог пропустить безудержное веселье?