Фото на память

— Ну, что, живая? — поинтересовался Метатрон, открывая дверь комнаты. Он поставил на тумбочку стакан воды. — У меня для тебя хорошая новость.        Поспешно приподнявшись, я жадно опустошила половину стакана и обратилась в слух. — В баню идём сейчас. Это, — он уложил принесённое им бельё на кровать. — Твоя новая одежда.  — А где хорошая новость? — с призрачной надеждой спросила я, стискивая пальцами плотное толстое стекло и с недоверием посматривая на оставшуюся открытой дверь.        Не подыграв мне, мужчина отошёл, подхватил-таки какую-то тетрадь со стула и по-хозяйски согнул её в руках.  — На выход, — бескомпромиссно скомандовал Писарь, приглашающе распахнув дверь. — Давай-давай!       Пораскинув мозгами, я решила взглянуть на ситуацию с другой стороны и подчиниться. Благо, помыться я мечтала давно, а на компанию, если подумать, мне было теперь фиолетово. Даже лучше, что рядом будет кто-то, способный присмотреть за мной в подобном состоянии.       Второй раз я переступила этот порог, в тайне надеясь, что больше никогда не окажусь здесь. Деревянная лестница еле слышно поскрипывала под нашими шагами. Всё здесь ощущалось, почему-то, по-другому, не так, как вчерашним вечером, когда меня тащили наверх волоком. Хорошо работало освещение, в помещениях гуляло тепло и даже, к моему удивлению, отсутствовал запах сырости и затхлости. Здесь было, не побоюсь этого слова, уютно. Дом словно был наполнен жизнью, но при этом чуть осторожничал со своим новым гостем.       Невольно посмотрев в сторону комнаты, в которой вчера проводился допрос, я вынуждена была не останавливаться и шагать дальше. Прижав чистую одежду к груди, я медленно перевела дыхание, успокаиваясь. В доме нам никто не встретился, но ещё на подходе к входной двери я услышала какой-то непонятный мне шум, доносящийся с улицы.       Когда мы вышли на крыльцо, меня сразу же обдало холодом. После нагретых помещений, я в полной мере прочувствовала на собственной шкуре, что на дворе уже не осень и поспешно вжала голову в плечи. Судя по звукам, где-то за плотными постройками работала болгарка. На ступенях сидел неизвестный мне парень, с коротким ёжиком чёрных волос и казахской внешностью. В руках у него был зажат нож и какая-то толстая, обточенная на конце палка. Встретив и проводив нас заинтригованным взглядом, он, однако, промолчал и вновь принялся срезать тонкие полоски древесины, бросая их себе под ноги. — Запомните мои слова! — прокатилось вдруг по двору.       Вздрогнув от неожиданности, я остановилась на гравийной дорожке. В нескольких метрах от меня стояла сгорбленная фигура в сером махровом платке. Женщина стояла ко мне спиной и размашисто жестикулировала. Одета она была так, словно на дворе уже был как минимум январь. — Мёртвые будут ходить по этой земле! Они убьют наших детей!       Я круглыми глазами обернулась на Метатрона и поражённо прошептала: — Что она тут делает? — А мне-то откуда знать, — неопределённо пожал он плечами. — Ко мне не лезет и хорошо. — Никчёмные суки! Все вы забыли своё место в пищевой цепочке! — Пошли уже, не на что тут смотреть, — Метатрон настойчиво потянул меня за руку. — Вы все сгорите в адском пламени!       Опасливо оглядываясь на, раздающуюся за моей спиной проповедь, то и дело перемежающуюся с отборными матами, я добралась-таки до бани. Заострив внимание на сумасшедшей старухе, я даже забыла осмотреть двор и хоть как-то изучить местность вокруг. — И давно она живёт здесь? — не удержалась я от вопроса, стаскивая с себя грязную одежду и аккуратно складывая её на деревянной лавке несколькими минутами позже.       В бане было тепло и влажно, от стен упоительно пахло деревом и смолой. От этого запаха у меня просто голова пошла кругом! Я готова была ощутить себя самым счастливым человеком во вселенной, если бы не множественные но, то и дело услужливо всплывающие в голове.  — Довольно давно, — отозвался мне скучающий голос «доктора» из предбанника.        Внутренних дверей здесь не наблюдалось, поэтому и закрыться у меня возможности не было. Покривив душой и понадеявшись на порядочность Метатрона, скрытого от меня стеной, я разделась. — Жить с такой… немного неадекватной женщиной довольно проблематично. Вам никогда не хотелось её убить? — А ты я смотрю решаешь проблемы быстро и особо не паришься, — послышался смешок и шелест страницы. — Лично мне — да, но к великому несчастью решения здесь принимаю не я и уж тем более, что наоборот к счастью — не ты.        Никогда бы не подумала, что обычное мыло пахло просто божественно! Даже не помню, когда я в последний раз с таким блаженством мыла лицо. Ни о чём не думая, я полностью отдалась процессу и при этом улыбалась как дура. — Я слышал, что тебя нашли в лесу. И ты была не одна. Не расскажешь? — А надо? — Мне было бы интересно послушать.       Кажется, он там неплохо устроился и скрашивал времяпрепровождение лёгким чтивом. Я то и дело слышала шелест тетрадных страниц, мастерски скрывающихся за плеском воды, и всё больше мрачнела, вспоминая прошедшие дни, которые больше походили на страшный кошмар, от которого я не могу проснуться. — Я была с Дином Винчестером. Знаешь такого? — Пф-ф-ф! — послышался тихий смех, который походил на издевательский. — Спрашиваешь! Неужели он тебя бросил одну? Как не по джентельменски с его-то стороны! — Он мёртв. — глухо сказала я, смотря на своё отражение в железном тазу. — Опять?! — В смысле? — взвесив в руке ковшик, я подумала о том, как было бы неплохо оприходовать им моего надсмотрщика по голове. Но, боюсь, против вооружённого мужчины, эмалированный ковш являлся слабым аргументом. — Интересно ему самому не надоело всё время умирать? — видимо вопрос он задал больше самому себе, нежели мне. — Ох, деточка! Боюсь, если я буду тебе рассказывать про жизнь этих охотников — это займёт слишком много времени!       Больше мы не обмолвились ни словом. Оказавшись под серым безрадостным небом, я шла, потеряв всякую надежду на то, что когда-нибудь моя судьба снова будет зависеть лишь от меня самой. Я уже видела, как меня снова заводят на второй этаж и запирают в одиночестве. Ничего не объясняя и ничего не обещая. Сколько продлится моё заточение? Чем оно закончится? А не всё ли равно теперь?..        Мои мысли прервало неожиданное препятствие на пути. Смотря себе под ноги, я чуть не столкнулась с невысокой фигуркой, одетой в просаленное тряпьё. Старуха раззявила беззубый рот и, словно не решаясь излиться очередной речью, возмущённо шамкнула тонкими губами. Вознамерившись обойти неприятную помеху, я старалась даже не смотреть в её сторону. Но мутноватые карие глаза пожилой женщины, обрамлённые десятками глубоких морщин, с удивлением таращились прямо на меня, и это трудно было проигнорировать. Наконец, она заговорила своим тонким, даже скрипучим старческим голосом, похожим на скрип деревянной кровати: — И ты сгоришь, шлюха! — она схватилась своими тонкими длинными пальцами в мои плечи и начала их сдавливать. Я же в свою очередь удивлялась как в такой маленькой старухе столько силы? — Но сначала сгорят все, кто тебе дорог! Они сдохнут, сдохнут, сдохнут! А ты будешь горе-е-еть!       Шарахнувшись в сторону от обезумевшей бабки, я врезалась в Метатрона. Откуда-то со стороны забора послышался звонкий мужской гогот. Стараясь как можно быстрее увеличить расстояние между мной и этой ненормальной, я чуть ли не побежала к знакомому крыльцу.       Я забежала в дом быстрее Метатрона, стараясь не вслушиваться в то, что вопила мне вслед старуха. Её голос вселял в меня панику, и мне казалось, что я сама сейчас могу легко потерять рассудок, вслушиваясь в её речь и даже находя в ней смысл. — Да уж, — протянул Писарь, заходя в комнату и закрывая дверь. — Ты выживала на улицах города, видела смерть, которая дышала тебе в спину, но ты испугалась поехавшей старухи?! Нет, ты серьёзно?       Он отошёл к противоположной стене и аккуратно приоткрыл одинокую дверь.  — Следуй за мной.        Заглянув в проём, я увидела, как он не спеша удаляется от меня по пристроенному переходу.  — Ну же, идём, — кинул он через плечо.        Обернувшись по сторонам, я нерешительно переступила порог двери, которой здесь явно не должно было быть.       Этот коридор отличался ото всех, что я видела раньше. Старые, но добротные половицы пола тихо поскрипывали от наших шагов, стены были обтянуты толстой тканью с непонятными узорами, лампочки давали тусклый жёлтый свет, но этого было вполне достаточно, чтобы видеть, коридор наполняли приглушённые звуки, залетающие сюда из соседних помещений. Свернув за угол, мы наткнулись на явно скучающего парня, привалившегося к дверному косяку. Завидев нас, он выпрямился и кисло улыбнулся. Вид у него был помятый и заспанный, даже волосы торчали в одну сторону, будто его корова лизнула.       Пока Метатрон о чём-то с ним разговаривал, я в свою очередь пыталась понять куда и главное зачем он меня сюда привёл. Почему-то меня посещало ощущение, что Писарь играет здесь по своим правилам. Что у него на уме? — Заходи, — сказал Метатрон, когда военный куда-то ушёл. Он отворил дверь, жестом приглашая меня войти первой.       Настороженно обернувшись, я шагнула на светлый кафельный пол. Это помещение, очевидно, когда-то было кухней, но его переделали под иные нужды.       Не успев как следует осмотреться, я замерла, заметив в комнате знакомое лицо. Губы невольно дрогнули и вытянулись в улыбку. — Бальтазар…       Я сорвалась с места, свалив с края стола какие-то инструменты, и порывисто обняла его. Он опасно качнулся, но устоял под моим напором. Уткнувшись носом в мужскую грудь, я глубоко вдохнула его тепло. Одному Богу известно, как же я соскучилась. Его запах, его тепло, он сам… Такой родной и близкий для меня.       Я запоздало заметила, что меня шатало. Вернее сказать шатался Бальт, а я вместе с ним. Затаившись, я некоторое время прислушивалась к состоянию мужчины, пытаясь угадать, стоило мне отпускать его или ещё нет. Бальтазар обнимал меня за талию одной рукой, правая же была за его спиной. Подняв голову, я увидела, как бывший ангел сверлил взглядом стоящего позади Метатрона, наблюдающего за нашими обнимашками с нахальной улыбкой чеширского кота. — Брось скальпель, пожалуйста, — елейно попросил Писарь и до меня сначала не дошло о чём он говорит. — Хватит тянуть моё время.       Серебристый прибор звонко стукнулся о кафель. — Крыса помойная, — рыкнул Бальт, сильнее прижимая меня к себе. — И морда у тебя страшная. — Эй! Между прочим, вот эта мордашка, — Писарь указал на своё лицо. — Очень даже симпатичная.       Бальтазар ничего не ответил, уперевшись взглядом куда-то в пол. — Прямо два сапога пара, — пробурчал Писарь, закрывая дверь на защёлку. — Чтобы никто не вошёл. — Зачем ты привёл её? — Подумал, что это будет отличной идеей, а также мотивацией для тебя! — пожал плечами Метатрон, хитро ухмыляясь. По его глазам я поняла, что он что-то задумал. — Однако, если тебе не нравится её присутствие, я могу отвести её обратно. — Нет, — поспешно выпалила я, поймав на себе его испытывающий взгляд. — Я хочу остаться здесь!       Бальт молча обхватил меня за плечи. Не дождавшись возражений, Писарь принялся нерасторопно собирать сваленные инструменты. — Вы двое угрохали моё здоровье! — внезапно заявил он. — Один чуть не отдал концы! Вторая разгромила любезно предоставленную ей комнату, испортила личное имущество и моё моральное здоровье! — Обратись к психиатру, — саркастично ответил Бальтазар. — Ты привёл её сюда, чтобы завоевать моё доверие?       Выпрямившись Метатрон гордо посмотрел на нас: — Мне наплевать доверяешь ты мне или нет. Я просто делаю свою работу. — Это ещё какую? — Соблюдаю указание Его, — Писарь поднял палец, указывая на импровизированное небо. — Хочу домой. — О-о, правда? Тебе же так нравилось быть человеком! — я практически услышала, как Бальтазар утробно рыкнул, с силой изгоняя воздух из лёгких. — Я больше ни одного дня не хочу быть человеком. Сплошные унижения одно за другим. Геморрой одним словом. — Ты думаешь, я поверю тебе? — Бальтазар повысил голос, мягко отстраняя меня в сторону. — Что ты с ней сделал?!        Широко шагнув, он пошатнулся, но устоял на ногах, вовремя схватившись за край стола. Стол жалобно скрипнул ножками по кафелю, но выдержал. Бальт постарался выпрямиться и держаться ровно, но был слишком физически изнеможён для этого. Я чувствовала его злость — она была практически осязаемой. В уголках глаз Писаря собрались мелкие морщинки:  — Ничего, — он подошёл ближе, внимательно наблюдая за ним, и за холодной маской я увидела еле уловимую улыбку, адресованную скорее мне, чем бывшему ангелу. — Это не должно тебя беспокоить. Не ты её хранитель. — А какая разница?! — «Любовь — есть самое отвратительное чувство во всей Вселенной, что создал Господь. Любовь заставляет нас делать глупые ошибки, принимать скорые решения, сходить с ума по объекту вожделения… Чтобы потом познать все круги боли и упасть в самую пучину отчаяния», — Метатрон ходил по комнате, не спуская с нас своего гордого взгляда. — Так говорила Надежда. Ох, она была невероятно мудра! Сколько разных статей мы могли с ней написать! Как жаль, что она умерла. И как жаль, что её потомки настолько тупые создания, что аж блевать хочется. — А ну закрой пасть! — Ба! — наигранно испугался Писарь, отойдя в дальний угол. — Переигрываешь! На высокопарные речи айкью не хватает?       Бальтазар стоял на ногах благодаря лишь своему упрямству, вряд ли он был способен обезоружить Писаря или хоть как-то существенно навредить ему на самом деле. — Давай, малышка, расскажи о наших посиделках в комнате. — Вот сейчас не понял, — Бальт сместил тяжёлый взгляд на меня. — Ну, — неуверенно начала я, заламывая руки за спиной. — Он присматривал за мной. Хотя, я не до конца уверена, что можно тебе доверять. — Ой, да брось! — Писарь всплеснул руками. — Я за тобой в бане не подглядывал ведь! Хотя мог! — Чего?! — тут Бальт чуть не навернулся вместе со столом. — Я ещё так молод, но с тобой, мадемуазель, у меня случится настоящий инфаркт. — Ох, скорее бы, — Метатрон сложил руки в молитвенном жесте. — Ради тебя, красавчик, так уж и быть, буду жить вечно.