Глава 47: Начало Конца
6 марта 2019 г., 15:23
Стараясь не думать о грустном, о неизбежном, я просто хотела ещё немного провести эти подаренные мгновения с тем, кого обещала во что бы то ни стало, какая бы не была ситуация, не бросать. С тем, которого любила так искренне и нежно, и не смогла бы променять. Он один для меня, прямо как яркий свет, спасающий от непроглядной тьмы. Ради него я готова на всё, и, если враг по размеру в несколько раз превосходит меня саму, я не дрогну, а буду биться до конца; и паду бездыханно ниц, а когти яростно будут впиваться в мою уже не дышащую грудь, мне будет всё равно, ведь я спасу кое-что дорогое моему сердцу, а за это и не страшно умереть, зная, что он уже очень далеко, в безопасности, даже без меня.
— Бесполезно, мне уже ничем не помочь, поэтому уходи, не хватало и тебе по глупости замёрзнуть.
— Я не боюсь холода, не боюсь ночи, мне не настолько страшно преследование, как потеря тебя. В чём же тогда мой смысл, если тебя больше не будет? Я не уйду и не оставлю тебя одного.
— Глупая, какая же ты глупая, — усмехнувшись проговорил он. Начинало клонить в сон, силы постепенно покидали его. Голос уже не был так мощен, как прежде, и стал утихать. — А я вот боюсь смерти. Хотя умираю уже не в первый раз… Всё равно очень страшно.
Я с трудом тащила его за воротник куртки, стараясь уйти как можно дальше в лес. После взрыва от лагеря мало что осталось. На грохот взрыва пришли заражённые и начался настоящий кровавый ад. Лужи крови наполнили улицу, я видела, как замертво падали люди, содрогаясь в предсмертных муках. К сожалению, без внимания не остались и мы. Метатрон погиб, когда прозвучал взрыв, металлический осколок от машины глубоко вошёл ему в грудь и ему нельзя уже было помочь. Его сумка болталась у меня на плече и мне из-за неё неудобно было тащить раненого Бальтазара, который закрыл меня, когда по нам начали стрелять, наверняка принимая за заражённых.
— Ты должна идти.
— Я этого не сделаю, — твёрдо проговорила я, ткнув её в голову, подарив поцелуй. — Только с тобой.
— Я понимаю: твоя верность и симпатия заслуживают и похвалы, и оваций, но сейчас… неужели ты откажешь в последней просьбе мне?.. Прошу тебя, если я и впрямь что-то значу, то выполни мою просьбу, оставь меня здесь на этом холодном снежном покрывале, напоминающим мне пенку пива, — голос его совсем упал, последнюю фразу он говорил уже с полузакрытыми глазами. Больше всего ему хотелось уснуть, но он не мог этого сделать, пока я была рядом.
Дин стоял рядом, он смотрел на землю низко опустив голову, не решаясь сказать что-нибудь. Даже будучи призраком он не утратил своей человечности.
Стоило мне убрать ненужный снег со спиленного пня, как картина вызвала у меня смешанные чувства. Под ним лежали две птички, одна из которых, меньше по размеру, чья лапка попала в хитроумную браконьерскую ловушку, была укрыта крылом второй, — свободной от каких-либо оков и могла преспокойно себе улететь, найдя тёплое местечко, отогреваясь в нём.
— Послушай, жизнь даётся человеку раз, второго такого шанса не может быть. Это противоестественно. И раз моё время подошло, то пусть так и будет. Мне правда больно от своего решения, но я не могу, понимаешь, не могу переступить через себя, поэтому я хочу вернуться обратно, на Небеса.
Я прижалась к его груди, ощущая, как затихает его дыхание.
— Не бросай меня! Я не справлюсь!
Он слабо усмехнулся и коснулся отяжелевшей рукой моей щеки.
— Тебе не нужен я, — совсем тихо говорил он. — Тебе никто не нужен, Молли. У тебя есть ты сама.
Это были его последние слова.
Боль нарастала. Вскоре она стала совершенно нестерпимой, и я закричала. Она выворачивала меня изнутри, словно рвала на части, и я не представляла, сколько могу это выдержать. Боль скручивала внутренние органы и лила раскалённую лаву на кожу. Глаза пульсировали, и я зажмурилась. Не кричать я не могла, ведь боль была сильнее, чем я вообще испытывала за свою жизнь. Не было сил её терпеть. Не было сил её анализировать. Не было сил её избежать.
Во мне вновь что-то надломилось. Я отчётливо слышала звук, похожий на звук ломающейся палки.
~✡~
Ветки безжалостно впивались в моё тело, норовили оцарапать лицо и порвать одежду, а трава словно специально скользила под ногами, пока извилистые корни деревьев изгибались на моём пути. Перед глазами всё слилось в размытую череду ветвей и деревьев, свет с трудом пробивался сквозь остатки пышных крон, но его более чем хватало. Вперёд, только вперёд! Дин постоянно оглядывался, проверяя иду ли я. Призрак охотника иногда замедлял шаг, давая возможность мне отдышаться и он часто мотал головой, прислушивался к еле уловимым звукам, которых в лесу было хоть отбавляй. Я физически чувствовала, как по лбу стекает кровь. — Впереди должны быть дома, — сказал Дин. Именно так, я успею, успею. Должна успеть до темноты! Вперёд. Я на полном ходу врезалась в ствол дерева, лишь слегка смягчив своё торможение, тяжело дышал и сжала окоченевшей рукой замёрзший мох. — Вставай, ещё немного! — сказал Винчестер, наклоняясь надо мной. — Ты сильная девочка, ты справишься. И глубоко вздохнув, я поднялась, ощущая, как изнывают от боли ноги. Где-то послышался крик ворона, и я от испуга едва вновь не рухнула на землю, резко обернулась и замерла, пытаясь ещё хоть что-то услышать за своим собственным хриплым тяжёлым дыханием. Вокруг только лесная чаща. Тёмная и густая. Враждебная. Поглощающая свет. И тихо. Стало слишком тихо. Мне мерещились отдалённые шаги и дыхание, и я снова вертелась на месте, бледнея от страха, уже готовая увидеть целый отряд преследования. Я с трудом села на холодную землю, вытягивая ноющую ногу. Я постаралась задрать штанину, чтобы посмотреть насколько сильны были повреждения. Но у меня ничего не вышло. Любое прикосновение отдавалось болью не только в ноге, но в вывихнутой в неудачном падение руке. Горло саднило от боли, и тело с трудом двигалось. Я чувствовала вкус крови на разбитых губах и пульсирующий сгусток боли в ноге и вывихнутой руке, которая отказывалась двигаться. Ребра сдавливало при каждом вдохе. Голова кружилась. Мне казалось, что я попала в самый центр бесконечно чёрного озера, и коварная, невесомая, словно дым, вода затягивает всё глубже. — Моё бедное дитя. Я чуть не вскрикиваю, когда передо мной, словно из воздуха возникает молодая женщина в длинном голубом платье. Мне не создаёт труда узнать её. — Тебе больно? — Надежда подходит ко мне и присаживается рядом на колени. Я отстраняюсь, когда она протягивает ко мне свою бледную тонкую руку с длинными аккуратными пальцами. Куда пропал Дин? — Не бойся меня. Я хочу помочь. — С чего бы это, — фыркаю я и с трудом поднимаюсь на трясущиеся ноги, опираясь здоровой рукой о холодный ствол дерева. — Мы не чужие, — добродушно улыбаясь, говорит Надежда и тоже поднимается. — К тому же, почему бы не помочь своим потомкам, когда есть такая возможность. — Да, одна уже помогла, — я тут же вспоминаю Эллисон, которая сейчас наверняка попивает где-то чаёк с печеньками и её совсем не заботят моменты с Апокалипсисом. — Не надо мне. Я сама справлюсь. — Ну, — Надежда растягивает губы в хитрой ухмылке. — Думаю ты примешь помощь, но только не от меня. Я не успеваю обмозговать смысл её слов, когда из-за деревьев выбегают запыхавшиеся Михаил и Гавриил, Гейб держал за руку какую-то бабу… — Ой, как неловко получилось, — Надежда издевательски захихикала и медленно растворилась. Я в замешательстве раскрыла рот и на негнущихся ногах отошла на несколько шагов назад, когда младший архангел уже хотел меня обнять. — Молли, милая, — Гавриил взял моё лицо в свои тёплые руки и с большими обеспокоенными глазами смотрел на меня. Всё моё внезапно вспыхнувшее негодованием разом улетучилось, когда он крепко прижал к себе, укутывая в свою куртку. Сладковатый запах конфет навевал воспоминания о том прошлом, когда всё ещё было хорошо, когда я ещё была маленькой девочкой и мы просто сидели под раскидистым дубом и говорили не о чём. — Гавриил! Гавриил! — рыдая навзрыд, я не замечала лукавый взгляд наблюдавшей за нами со стороны Надежды. Я уткнулась архангелу в шею, наконец позволяя всему накопившемуся выйти наружу. — Они погибли! Все они погибли из-за меня! Я во всём виновата! Слёзы лились градом по моим щекам оставляя грязные полосы на бледных щеках. Я думала я сейчас умру от всех этих кровоточащих глубоких ран. Но если кровоточит душа, могу ли я и впрямь умереть? Меня разрывают на части мои эмоции, я не могу остановиться, не могу перестать рыдать и кричать. Я не заметила, что мы сидим на холодной земле, что Гавриил сильнее притянул меня к себе. — Бальт… — дрожащим голосом говорю я, поднимая свои горящие покрасневшие глаза на младшего архангела. — Он… спас меня… а… я-я… бесполезный кусок дерьма… И-и-и… Дин! Они все… — Послушай, — тихо говорит Гавриил. Я украдкой смотрю на стоящего в стороне Михаила. — Скаж… — Так, достаточно, — Михаил рывком поставил меня на ноги и залепил пощёчину. — Ты слишком мягок, Гавриил. — Да, отлично, давай теперь избивать её! — замахал руками Гейб, смотря на мою покрасневшую от удара щёку. — Что собственно такого случилось? — вкрадчиво спрашивает архистратиг, оттесняя брата и подходя ко мне. — Что такого случилось, я спрашиваю. — Б-Бальт погиб из-за ме… — Ты военный хирург или обладаешь силой исцеления? — Н-нет… — Посмотри на меня, — чуть понизив голос, потребовал он, настойчиво отстранив, попытавшегося было вмешаться, Гавриила. Обычно добродушное, простоватое лицо мужчины было мрачно и сурово. Кровавые подтёки и опухший нос добавляли его виду угрюмости. В этот момент Михаил как никогда был похож на военного главнокомандующего, и эта секундная схожесть ввела меня в оцепенение. — Бальтазар осознавал свои действия, как и Винчестер. Ты тут не причём, потому что они знали что необходимо сделать. — Я не спасла их! — Повторюсь, ты не первоклассный медик, — достаточно терпеливо пояснил Михаил. — Твоей вины здесь нет! — Я должна была догадаться, что Командир выстрелит… — поспешно забормотала я. — Я должна была придумать что-то другое… — Ты не должна была. Ты не могла этого знать, — он поморщился. — Никто не думал, что так будет. — Я тогда ушла! Из-за меня вы отправились искать меня! Если бы… — Если бы ты не ушла тогда, то мы бы все вышли позже и тогда попали в окружение устроенное Асмодеем. — раздражённо привёл неоспоримый факт Михаил. — Что ещё скажешь? Растеряв все аргументы, я бесцельно всхлипнула: — Это всё мы виноваты… — Мы. Ты. Я. Они… Михаил вздохнул и перестал хмуриться, его голос чуть смягчился: — Ты знаешь, всё уже случилось, никто из нас не виноват, что так вышло. Если искать виновных… то это тот, кто замутил всю эту кашу. Если бы не он, они сейчас были бы живи, — Михаил сделал паузу. — А ведь вот в чём штука — это были их решение. Спасти тебя. Он посмотрел на меня с горечью и, наконец, отпрянул: — Так причём здесь ты? Я закрыла глаза, позволяя слезам скатываться по лицу. Болезненный ком застрял в горле, мешая вздохнуть. — Можешь идти? — Да, — прохрипела я, открывая глаза и встречаясь с обеспокоенным взглядом Гавриила. — Точно? — Да. Гейб не стал спорить, и в его медовых глазах промелькнула тень удивления, но он всё же придерживал меня под руку, когда мы пошли к выходу из леса. Я молчала и старалась дышать тихо, не выдавая собственной боли, держать спину прямо, хоть так и хотелось согнуться пополам и рухнуть. В неровном свете я смогла заметить, как сильно опухла моя нога, и с ужасом подумала, что её придется ампутировать, если я не найду способ привести себя в порядок. Рука же смотрелась немного лучше, и от того страшнее было осознавать, что она всё равно едва движется. Как давно я не ела и не пила нормально? Я не знала, но тело было таким слабым, что идти рядом с Гавриилом удавалось только благодаря силе воли, да и её почти не осталось. Но я не хотела потерять сознание сейчас… Нет. Не когда я снова увидела свет и выбралась из черноты. Не сейчас! Но голова кружилась всё сильнее, и пол словно выскальзывал из-под ног. Я попыталась что-то сказать, но темнота, которой я так боялась, словно прорвало замки и вырвалась из меня наружу, вновь заполняя собой всё вокруг.~✡~
— Опа, — Гейб вовремя подхватил девушку на руки, ожидая, что она упадёт. Он замер на мгновение, держа Молли в своих руках, не давая её упасть окончательно, и впервые за долгое время не знал, что делать. — Какая жалость, — фыркнула Кали, скрещивая руки на груди с отвращением смотря на избитую девушку. — Вот на это ты променял меня? — Замолчи, — рыкнул Гейб, и прикоснулся к шее Молли, проверяя её пульс. Слабый, но есть. — До чего же люди хрупкие, — проворчала Кали, наблюдая, как архангел взял Молли на руки, стараясь быть с неё поаккуратнее. Через полчаса они нашли какой-то небольшой покосившийся заброшенный домик. Внутри было холодно и сыро. Гавриил, долго не раздумывая, принёс Молли в одну из комнат, где стояла широкая двухместная кровать. Он осторожно положил девушку на смятое покрывало и принялся разжигать огонь в камине. Принеся немного воды, он принялся снимать с Молли одежду. Девушка, подобно безжизненной кукле, никак не реагировала на прикосновения, и Гавриил без труда снял её грязную и порванную рубашку, а затем стянул ботинки, крайне осторожно с больной ноги, от которой уже нехорошо пахло, и замер, чтобы лучше осмотреть повреждение. Щиколотка практически полностью налилась густым синим, почти чёрным цветом и опухла. Гейб даже не стал прикасаться и без того видел, как Молли скривилась от боли. Но всё же боль Молли чувствовала, значит, если и перелом, то несерьёзный. Хотя в том, что кость сломана, Гавриил сомневался. — Тебе бы только кого-нибудь раздеть, — послышался насмешливый голос со стороны дверей. Кали стояла оперившись о стену и с интересом наблюдала за нехитрыми манипуляциями бывшего любовника. — Не проще было её там оставить? — Не проще тебе сейчас закрыть свой очаровательный рот? — съязвил архангел, осторожно стягивая с Молли рваные джинсы и легко стянул оставшуюся ткань с её бледного тела, на котором было множество ссадин и кровоподтеков, а на боку так и вовсе красовался огромный синяк. — Какое невероятное событие, — ахнула языческая богиня. — Архангел переживает за грязную человеческую девчонку! Когда она успела стать тебе дороже, чем я?! Гавриил не ответил, он смочил найденное в шкафу полотенце и осторожно начал вытирать грязь сначала с холодных рук Молли. Как вдруг она издала тихий хрип и слабо приоткрыла зелёные глаза, нервно вздрогнула, когда влажное полотенце коснулась ключиц. — Что?.. Что? Гейб почувствовал, как напряглась девушка, и фыркнул, снова потрепав её по голове. — Очнулась. Хорошо, — и сдержал ухмылку, наблюдая за тем, как Молли медленно приходит в себя и озирается по сторонам. — Как твоя вторая рука? — А? С ней всё в порядке. — Вот вруша-то! И не дожидаясь разрешения, да и не собираясь её спрашивать, начал ощупывать плечо девушки. Поначалу та что-то протестующе зашипела, но быстро замерла, позволяя осмотреть себя, испуганно опустила голову и смотрела только в воду в тазу, что уже не понравилось Гавриилу, но он ничего не сказал и продолжил ощупывать руку девушки, пока та не издала едва сдержанный стон боли, прикусив губу. — Вывих, — произнёс Гейб, и бережно перекинул через плечо короткий хвостик волос Молли, стянутый грязной голубой резинкой. — Ты не представляешь, как ты меня напугала. Её плечи подрагивали, спина была напряжена и покрыта глубокими царапинами, отчетливо виднелись бугорки позвонков. Гейб замер, просто рассматривая свою подопечную, а затем осторожно провёл указательным пальцем вдоль её нежной спины. — Не дрожи ты так, — тихо рассмеялся Гейб, но Молли ничего не ответила, и архангел только вздохнул, удобнее перехватив её больную руку. — Будет больно, — предупредил он и подождал, пока она не издала какой-то странный звук, который сам Гавриил решил считать согласием. Он резко надавил на плечо, и послышался громкий хруст, сопровождаемый хрипом Молли, которая изо всех сил стараясь сдержать вопль, согнулась так сильно, что её лицо едва не касалось простыней. — Уже всё, всё, — сообщил Гейб, желая успокоить девушку, которая так судорожно дышала. Молли слезящимися глазами смотрела на него и не решалась взять за руку. Длинные мокрые волосы липли ко лбу и плечам. Гавриил порылся в шкафу и достал какую-то кофту зелёного цвета и потёртые женские брюки, которые были немного велики для худой Молли, которая сейчас напоминала настоящую спичку. Он выудил кожаный ремень с нижних полок шкафа и помог девушке надеть чистую одежду. За это время она не сказала ни слова, что очень сильно беспокоило младшего архангела. — Эй, — он присел на край кровати, поднимая её опущенную голову за подбородок. — Скажи уже что-нибудь. Минуты в тишине начали течь медленно, будто специально оттягивая долгожданный момент. Гавриил выдерживал печальный и тяжёлый взгляд покрасневших от долгих слёз глаз, не решаясь больше заговорить. Он не задумывался, нет, он даже не мог предположить, что настолько грустные глаза могут существовать. Гейб не предполагал или просто не хотел даже допускать мысли, что Молли может быть плохо. Он был слишком наивен. Не смог её уберечь, но ведь клялся перед самим Отцом, что во чтобы то не стало он будет охранять свою маленькую подопечную от всех бед. И что же он сделал в итоге? Лишил девственности? Отличное достижение! Гавриил почувствовал, как ему стало противно от самого себя. — Я справлюсь, — вдруг прохрипела Молли и облизнула пересохшие губы. Гейб соприкоснулся своим лбом со лбом Молли, ощущая её тепло. — С возвращением.
