Big Bad Wolf

Деймон Сальваторе считал себя счастливым человеком. Однако так было далеко не всегда. Быть может, это случилось, когда Елена впервые поцеловала его? Или когда призналась, что любит? Близко, очень близко, но всё равно выстрел не в яблочко. Настоящая эйфория наступила ровно в тот момент, когда лекарство от вампиризма проникло в кровь, возвращая прежние и давно забытые ощущения. Накопленная годами злость и сопутствующее ей одиночество стремительно покидали тело, в котором снова зарождалась жизнь. Охренительное чувство. — Привет, — ему жутко нравилось видеть эту улыбку на губах Елены. Не с тенью скрытой печали или тревоги, а искреннюю и настоящую. — Привет, — он на миг прикрыл глаза, наслаждаясь долгожданным прикосновением. — Я уже начал думать, что мне придется возвращаться домой одному и придумывать для Стефании историю о том, почему наша мамочка снова на ночном дежурстве. В подтверждение своих слов Деймон укоризненно покачал головой, но искры веселья в синих глазах сводили на нет любую напускную обиду. — Я не могла оставить одного сложного пациента, — она почувствовала, как он накрыл её руку своей, и от этого стало так тепло и уютно. Десять лет пролетели как одно неповторимое мгновение и теперь у них есть всё, о чём они когда-то мечтали — очаровательная дочь и дни, наполненные приятными хлопотами и заново обретённым смыслом. — А как твои дела? — спросила Елена, когда здание центральной больницы скрылось из виду. — Лучше всех. Как и всегда, — он скосил уголок губ в ленивой ухмылке, а внутри между тем стало разливаться то самое умиротворение. Когда-то дорогой брат рисовал ему картины будущего, где человек слаб и беспомощен перед лицом опасности и ментальных травм. У смертных нет способности к регенерации. Люди не могут отключать свои чувства. Слабые человеческие сердца изнашиваются от прожитых лет и нанесённых обид. Стефан думал, что он не справится. Но вера в счастливое будущее с Еленой не позволила одному непутевому вампиру пойти на поводу у своих страхов и былых убеждений. Даже лишённый всех вампирских инстинктов, Деймон сразу ощутил на себе пристальный взгляд карих глаз, прекрасно понимая, что за ним последует. Стоило только повернуть голову, как Елена тут же поменяла угол обзора, слишком старательно изучая скучный вид за окном. Знакомая история. — А у тебя, по-видимому, что-то случилось, — изменения в её настроении чувствовались на клеточном уровне. — Почему ты так думаешь? — удивление в её голосе прозвучало почти искренне. Значит, не сейчас. — Поговорим об этом дома? Елена медленно кивнула и снова улыбнулась. Приятная композиция, льющаяся из включенного радио, сменилась громким голосом ведущего вечерних новостей: Трое человек стали жертвами неизвестного хищного животного за минувшую ночь в Мистик Фоллс. Шериф Мэтт Донован попросил всех жителей быть предельно осторожными в ночное время и не совершать вылазки в безлюдные места. Расслабленная улыбка сползла с губ Елены. Она резко вдохнула и почувствовала, как по позвоночнику пробежала неприятная дрожь — смесь знакомого страха и беспокойства. Она пропустила мимо ушей следующие за оглушающей новостью подробности, потому что прекрасно знала круг основных «подозреваемых». 　 — Успокойся, — Деймон быстро поцеловал её в крепко сжатые губы, но успокоение не приходило. — Это может быть и правда хищное животное, — солгал он. — Оборотень или вампир, — Елена качала головой из стороны в сторону, желая чтобы услышанное оказалось тем кошмаром, который приснился ей пару недель назад. — Ты прекрасно знаешь, кто это может быть. Я позвоню Кэролайн. Неужели то чувство защищенности и спокойствия, которое обрел Мистик Фоллс в последнее время, рассыплется, как карточный домик от неверного движения? В трубке слышались длинные гудки. Никто не спешил отвечать.

✶✶✶

Глаза удалось открыть не сразу. Стоило ресницам затрепетать, как пронзительно яркий свет, подобно изворотливому змею, проник в едва обозначенные щели и больно резанул по радужкам. Острая боль, пронзившая каждую клеточку тела, заставила вспомнить ночное происшествие за считанные миллисекунды. Как Хоуп в обличье волка вонзила острые клыки ей в шею и никакие гранаты с аконитом не могли укротить её звериную ярость. Один такой укус губителен для вампира, а на израненном теле, судя по ощущениям, живого места не осталось. Её колотило как в тяжелой лихорадке. Она тихонько заплакала. — Кэролайн. Кто-то назвал её по имени. Нужно было сконцентрироваться и понять что от неё хотят. Сознание сочилось слабой тоненькой струйкой, но она изо всех сил старалась, чтобы сладкое чувство забытья не завладело им окончательно, потому что знала: назад дороги нет. — Кэролайн, где его кровь? Чья кровь? Голос был таким громким, что она хотела воткнуть пальцы в уши, чтобы приглушить этот невообразимый гул. Яркий свет куда-то испарился. Несмотря на открытое окно, в комнате было невообразимо жарко. Лицо вновь покрылось испариной. — Кэролайн, не молчи, — повторил встревоженный голос и на этот раз она его узнала. Аларик. И, конечно же, поняла о чьей крови шла речь. Но сказать ничего не могла, потому что сильно ослабела от боли и нестерпимой жажды. По ощущениям укусы были повсюду. Хватит ли маленького флакончика для исцеления? — В моей… комнате, — прошептала она так хрипло, словно её душили. — За картиной. Именно этот рисунок подарил ей Клаус на прощание и пузырек с собственной кровью на всякий случай. Но она не думала, что этот самый случай наступит так скоро. Сухой кашель вырвался из лёгких. Дыхание рвалось в клочья и приступ никак не удавалось успокоить. В этот раз смерть подступала слишком быстро. Свет гас стремительно, превращаясь в долгую холодную ночь. В ушах вновь прозвучал искажённый голос Аларика, но объединить звуки в слова никак не получалось. Связь с реальностью окончательно потерялась. Мистик Фоллс выглядел иначе. Как винтажный фильм, снятый на старую пленку. Или любимое блюдо, поданное под другим соусом. Если окинуть его беглым взглядом, то видишь те же узкие улочки, разноцветные витрины и приглашающую вывеску «Мистик Гриля». Воздух был точно такой же, с примесью хвои и чего-то сладкого, волшебного. Как там обычно говорят: аромат, знакомый с детства. — Я хотела красные банты, — воскликнул обиженный детский голос. — А ты купила другого цвета. Зелёный совсем не подходит к моему платью. — Кэролайн, — терпеливо объясняла женщина в полицейской форме. — В последнее время у меня очень много работы. Прости, я совсем замоталась. Хочешь, мы заедем по пути в магазин? — Но мы же тогда опоздаем, — возмутилась девочка. — Спектакль начнется совсем скоро. Я столько раз тебе напоминала! На вид ей было лет десять, но чувствовала она себя гораздо старше. Ведь её мама — шериф Мистик Фоллс, которая была гораздо больше занята ростом преступности и проблемами отцов основателей, чем своей родной дочерью. Кэролайн привыкла к самостоятельности и никогда не жаловалась на отсутствие внимания, но… Но сегодня был особенный день. Первая главная роль в школьном спектакле, которая досталась ей с большим трудом. Она целыми днями напролет учила текст, игнорируя друзей, и даже пропустила день рождения лучшей подруги. Оставалось дело за малым — идеальный наряд, который сделает её неотразимой в этот вечер. И надо же было всё так испортить. Ей хотелось заплакать от досады. Обида больно сдавила грудь, и Кэролайн уже знала, что попросит у Санта Клауса в канун Рождества. Не нужно кукол и сладостей. Ей хотелось поскорее стать взрослой и всё на свете успевать. Что же тут сложного? — Мама, — шептало сознание, но бледные, почти серые, губы не могли произнести ни слова. — Мамочка. По телу пробежал новый разряд ошеломляющей боли. В этот раз волчий яд действовал иначе. Вместо галлюцинаций она ныряла в омут воспоминаний. И новая ослепляющая вспышка отправила её сознание на несколько лет назад. Кэролайн шла по петляющей тропинке, которая вела прямиком в глубь леса. Она не любила одиночество, но каждому необходимо время, чтобы побыть наедине с собой. А знаешь ли ты, что каждая травинка в лесу имеет свой собственный оттенок зеленого? Верно, она уже и забыла, где слышала об этом, но теперь эти слова были не просто красивой метафорой, а чем-то осязаемым и настоящим. Градация лесных оттенков впечатляла. Послышался волчий вой. Протяжный звук так внезапно проник в барабанные перепонки, что по телу пробежала нервная дрожь. Она помнила, насколько опасными могут быть волки. Свет стремительно угасал. Огненный диск солнца давно потух, а знойный воздух стал прохладным и свежим. В лесу темнело быстрее, чем в городе. Никаких неоновых витрин, оранжевых фонарей, вереницей растянутых по кромке дороги, никаких ярких фар. Ничего такого. — Здравствуй, Кэролайн. Она резко развернулась, только лишь заслышав знакомый тон. Собранные на затылке волосы рассыпались по плечам. Незваный гость ловко поддел один из локонов, медленно накручивая гладкую прядь на указательный палец. — Клаус. Несмотря на быстроту реакции, Кэролайн не успела убежать. — Что тебе нужно? —  с упрёком спросила Кэролайн, поднимая глаза. Она, конечно, боялась, но разве можно обмануть тысячелетнего гибрида, который сразу же заметил, как колеблются её чувства от обыкновенной тревоги до самого настоящего страха. — Тебе это хорошо известно — прошептал Клаус и тот час же раздался его дразнящий — ещё движение и поцелуй — смех. Кэролайн всегда злилась на его небрежное самодовольство. Каким бы обходительным не был Клаус с этими его куртуазными манерами и очаровательными улыбками, он всегда был тем, кем он был  — жестоким и кровожадным монстром. Пусть сейчас для них с Тайлером настали не самые лучшие времена, но они справятся, иначе и быть не может. Кэролайн лишь раздраженно хмыкнула и была тут же прижата к дереву так крепко, что кожа сквозь тонкую ткань ощутила каждое вкрапление на шершавой поверхности ствола. Клаус целовал без намека на мягкость, раздвигая языком плотно сжатые губы. В этот раз она сдалась слишком быстро, с готовностью отвечая на его ласки. Чтобы хоть как-то оправдать себя, Кэролайн со всей силы ударила Клауса по груди и он, как ни странно, послушался. — Завтра я еду в один очень романтичный и красивый город и хочу взять тебя с собой. Я же обещал показать тебе Париж, милая. — Ты это серьезно? Она нигде не была, кроме Мистик Фоллс и Клаусу об этом прекрасно известно. — Более чем. Никто не знает Париж лучше, чем я. — Худшей компании и представить нельзя. В зелёных глазах загорелся нехороший огонек, но Клаус убрал руки и больше не удерживал её против воли. Кэролайн тут же убежала на запредельной скорости. Деревья мельтешили перед глазами до тех пор, пока все вокруг не погрузилось в беспросветную тьму. Стоило открыть глаза во второй раз, Кэролайн с горечью осознала, что все усилия были напрасными. Кровь не подействовала, а другого лекарства от её недуга не существовало.

✶✶✶

Растерянный взгляд скользил по платью, которое окутывало тело подобно пушистому облаку. Кэролайн недовольно нахмурилась , потому что знала — в её гардеробе нет настолько необычных нарядов. Красивых, но совершенно бесполезных. Практически нет, тут же поправила она себя. Платье, искрящееся глубокими синими оттенками, в котором она была на самом настоящем балу, теперь пылилось на дальней полке в гардеробной. Когда это было? Кажется, тысячу лет назад. Несмотря на свободный фасон, шагать в таком платье удавалось с большим трудом. Тяжелая ткань, как мощный магнит, притягивала к земле — хотелось опуститься на траву и перевести дух. Кэролайн удивленно хмыкнула. Зачем она пошла самой длинной дорогой — через лес, ведь можно сократить расстояние и выйти на освещенную часть города, наполненную светом, характерными звуками и людьми. Зачем надела это платье? В голове стоял сплошной туман, поэтому ни на один из вопросов она не могла дать вразумительного ответа. Недолго думая, она разорвала ткань, укорачивая свой наряд. Так, по крайней мере, ей будет легко передвигаться. Пробежав несколько миль, Кэролайн с удивлением поняла, что эта местность ей незнакома. Лесной массив, раскинувшийся, казалось, на тысячи миль, и не думал заканчиваться. Непроходимая череда деревьев и ни одной тропинки, которая могла вывести в город. Что это за место? Спустя некоторое время она нашла равнину, свободной от растительности. Вместо травы под ногами была только земля, а деревья, стоящие одиноким полукругом, смотрелись мрачно и одиноко без зеленых листьев. Капля дождя с размаху шлёпнулась ей на лоб и стремительно сбежала вниз. Но обострённое чутье сразу распознало запах крови. Кэролайн резко задрала голову наверх, но ничего подозрительного не заметила. Однако, на лифе платья стало расползаться огромное красное пятно. Крови было слишком много, но откуда она взялась? Ведь ею пахла только одежда. Кэролайн опять принюхалась. Пятна стали появляться и в других местах, безбожно уродуя остатки красивого прежде наряда. Никакой боли — только кровь, снова и снова пропитывающая благородную ткань. Это значит, что она… Она умерла? — Кэролайн? Она не сразу узнала, кому принадлежал этот голос. В этих интонациях больше не искрилась ленивая ирония, а только безжизненный холод, пробирающий до самых костей.