Глава 7.
11 июня 2020 г., 14:50
Огромный зал был залит тёплым светом тысячи свечей. Бесчисленное множество гостей вело светские беседы обо всём и ни о чём одновременно. Молодёжи среди присутствующих было немного, и она преимущественно собиралась небольшими компаниями. Девушки украдкой поглядывали на юношей, а те в свою очередь ловили взгляды юных дам, чем заставляли их миловидные лица заливаться смущением.
Взрослая же часть гостей с улыбкой ностальгии наблюдала за молодыми. Они вели разговоры о политике, о делах насущных, некоторые налаживали связи, другие наслаждались торжеством и возможностью встретиться со своими старыми знакомыми.
В целом, в зале царило лёгкое веселье и оживление. Однако, если заглянуть в душу одного юноши, который обходил и приветствовал знакомых своего почившего отца, то можно понять, что общее настроение праздника разделяли далеко не все. За его любезной улыбкой и вежливыми поклонами, таились необъятная ненависть и злоба, направленные на одну-единственную особу, находящуюся сейчас в этом же зале. Если бы он мог, он бы сию минуту бросился к девушке и, может быть, даже заавадил бы её. Но это было невозможным, так что ему оставалось только сдерживать мелкую дрожь, вызванную бушующей ненавистью, и кипящую ярость.
«Надо бы подождать, пока она не выйдет из зала, — говорил он сам себе. — Тогда, я незаметно ускользну отсюда за этой грязнокровкой и потребую ответы! Да, она мне всё расскажет! Но нельзя действовать необдуманно. Надо выждать, надо подгадать момент…»
Девушка же, на которую так злился юноша, тоже не была весела. Она, хоть и не питала такой же злобы, всё же никак не ожидала и не желала увидеть своего однокурсника здесь.
«Вот надо было ему оказаться здесь и сейчас!» — недовольно ворчала она про себя. — «Как бы нам поговорить наедине? Немало надо обсудить. Хотя, насколько я его знаю, он сейчас невероятно зол и, наверное, набросится на меня. С другой стороны ни у меня, ни у него нет волшебной палочки, так? Тогда он может и струсить. Что ж, стоит попробовать… ”
Тут девушку отвлекла её госпожа, леди Моргана:
— Гермиона, — позвала она. — У меня есть к тебе одна просьба…
Может быть, если бы волшебницу тогда не отвлекли, она бы всё же заметила, что в этот момент за ней пристально следила пара синих и холодных глаз. Их обладатель, вот уже несколько минут сряду, ловил каждое её движение и каждый жест и, кажется, не думал останавливаться. В один миг он перевёл взгляд на стражника, сделал неопределённый жест, указывающий на девушку, и тут же вернулся к своим наблюдениям.
«Странная ситуация, — думал принц. — Почему не Гвен подле Морганы? Да хоть бы и другая служанка была с ней, не так и страшно, но почему же именно она? Бывшая пленница разбойников, которая случайно оказалась в пылу битвы, потом попала во дворец… А теперь и вовсе подле подопечной короля. Что-то мне это не нравится…»
Раздалась краткая песнь медных труб, возвещающая о появлении короля. Разговоры стихли, их заменили звонкие аплодисменты, приветствующие монарха.
— Мои дорогие подданные, — начал свою речь Утер Пендрагон, — сегодня мы собрались в Камелоте, чтобы отметить знаменательную дату! Вот уже двести лет наше королевство процветает в радости и спокойствии. Так поднимем же свои кубки во славу наших предков и насладимся прекрасным вечером!
Гости наконец подошли к столам, пир начался. Вскоре в зал торжественно вошла труппа артистов. Полилась задорная мелодия, люди в пёстрых нарядах принялись исполнять невероятные кульбиты и прыжки. Публика тепло приняла выступающих, со всех сторон слышался смех и овации, на лицах гуляли широкие улыбки. Переливающиеся звуки свирелей и флейт, чарующие мелодии ротты и кроты* слились в единое целое и никого не оставили равнодушным.
«Кажется, Леди Моргана тоже увлечена происходящим, — размышляла Гермиона. — Тогда она, наверное, не будет против, если я ненадолго отлучусь. Главное — показать Малфою, что нам надо выйти.»
Девушка оглянулась, пытаясь найти светлую макушку среди всех гостей празднества. Конечно же, это было несложно. Драко ярко выделялся на фоне других придворных. Как только она на него посмотрела, парень тут же повернулся в её сторону и поймал взгляд девушки. Она несколько мгновений внимательно всматривалась в его лицо. Затем едва заметным наклоном головы и глазами сказала ему: «Видишь дверь? Нам туда!». И медленно двинулась к двери.
«И без тебя знаю», — про себя подумал Малфой.
Драко и сам прекрасно понимал, что сейчас наилучший шанс уйти без необходимости объяснять что-либо собеседнику. Оставалась лишь одна проблема. Как ему уйти? Не будет ли невежливым просто встать и выйти? Но делать что-то надо.
А представление тем временем продолжалось. Музыка становилась всё громче, всё быстрей, всё озорней. Помимо танцоров появилось и несколько певцов, которые умело играли голосами, переходя от низких нот к высоким, и обратно. И, так как внимание публики было приковано к выступлению, никто из гостей не обратил внимание на странное поведение принца. Он подозвал к себе одного из своих людей, после чего некоторые стражники, получив приказ Артура, стали медленно подбираться поближе к двери.
«Что это? — подумал Драко, глядя на следующую за Гермионой стражу. — Зачем они идут туда же? Слишком подозрительно, чтобы быть просто совпадением. А вдруг?..»
Юношу посетила неприятная догадка. Он поморщился.
«Не-ет, это точно бред. Грейнджер, конечно, змея подколодная, но не могла же она обличить во мне самозванца. Или могла? Абсурд. Какой-то глупой служанке бы не поверили. Точно. И всё же, что это такое сейчас было? Не верю я ей. Наверное, будет безопаснее остаться здесь.»
Тем временем девушка уже оказалась за пределами зала. И, хоть делить шкуру не убитого медведя не слишком разумно, именно этим сейчас и занималась Гермиона Грейнджер. В голове уже мелькали образы того, как «Джулиан Тарлтон-младший» жалобно умоляет девушку стать сообщниками. И, наконец, услышав его мольбы, она благосклонно дает своё согласие. В то же время маленькая тревога зарождалась в её разуме. Допустим, волшебники станут партнёрами, но что затем? Вариантов того, как они сюда попали — ноль, как им вернуться обратно — ноль, зачем они здесь — снова ноль, и так далее по списку. Чтобы удержать влияние на хорька придется хитрить, не иначе.
Гермиона, минуя длинный коридор, огляделась по сторонам. Никого рядом не было. Откуда-то издалека доносились шаги.
«Малфой, а ещё медленнее можно?» — недовольно подумала Грейнджер, поджав губы. В ожидании прибытия собеседника она оперлась о стенку и опустила взгляд, начав внимательно рассматривать подол своего простенького платья. Всё это так странно и ново, несмотря на то, что Гермиона уже достаточно давно так выглядит. Всё равно было непривычно.
Гул нарастал. Когда топот прекратился где-то рядом со служанкой, девушка подняла голову, вобрав побольше воздуха в лёгкие, чтобы начать свою речь, как вдруг поняла, что перед ней вовсе не тот, кому предназначены её дальнейшие слова. Вернее сказать, не те…
— Я могу Вам чем-то помочь? — начала волшебница, пытаясь скрыть свою растерянность за невинной улыбкой.
«Нужно поскорее их спровадить, сейчас же придет хорёк!»
— Разумеется, можете. Следуйте за нами.
Не дождавшись ответа, стражники быстрыми движениями взяли под руки Гермиону. Служанка заметно побледнела. Что происходит?
— Я сделала что-то не так?! — пропищала пленница, инстинктивно пытаясь вырваться из тисков стражи. Ответом ей стала тупая боль, поразившая затылок. Ноги подкосились, веки вдруг стали тяжелыми. Девушка потеряла сознание.
***
Яркое и необыкновенно чистое небо манило своей голубизной. Пчёлы и шмели весело перелетали с цветка на цветок, луг пробуждался после прохладной ночи. Лёгкий ветерок разносил по залитой светом округе душистый запах трав, цветущих лишь здесь. Это особенное место Мерлин приметил давным-давно. Людей здесь никогда не бывало, потому пребывание на лугу приносило расслабление и спокойствие магу. И вот настало время, когда хозяин убежища пришёл не один. — Смотри, — сказал он спутнице, сорвав ветвистое растение на тонкой ножке с заострёнными листьями и маленькими нежно-фиолетовыми лепестками, — это душица. Ароматная травка замечательно снимает усталость и помогает спокойно уснуть. К слову, она один из компонентов вечернего снадобья Морганы. Сорванный цветок направился в плетёные корзинки неподалеку. — А вот это… — маг подобрал следующее низкорослое растение. Но он не успел ничего сказать. Гермиона залепетала странные и новые слова, смысл которых маг едва ли мог понять. Какой-то неясный поток звуков, но никак не речь человека, ручьём лился из её уст. Маг абсолютно уверен, что говорила она на том же языке, что и он сам, да вот только, едва ли до него что-то доходило. Мерлин выглядел сбитым с толку, хотя сказанное Гермионой было нечто неясное, но даже так слушать был безумно интересно. Она такая удивительная. — Мы называем это тимьяном. Гаюс часто делает из него лечебные повязки для простудившихся, — чтобы показать, что и он что-то знает о травах, сказал маг. — А сейчас, смотри, пожалуйста, внимательней. Мерлин на мгновение закрыл глаза, начав едва уловимо что-то нашёптывать, а когда вновь открыл, прежде насыщенно-голубые глаза светились янтарём. Внезапно, почти весь луг покрылся золотом — одуванчики затопили пространство своими яркими жёлто-рыжими макушками, обращёнными к солнцу. На лице Гермионы засияла лучезарная улыбка, в глазах загорелись детский восторг и восхищение. — Это ещё не всё, — довольный собой, вымолвил маг. Секунда, и растения, напоминающие мёд, стали больше походить на белые перья. Будто надев белоснежные шапочки, они закружили в грандиозном танце, поднявшись ввысь. Ветер, призванный Мерлином, хаотично направлял их туда-сюда, играясь, словно рыжий игривый котёнок с клубком нитей. — Невероятно красиво… — поражённо произнесла девушка. — Это пустяки, Гермиона. Знаешь, я всё хотел у тебя спросить… — почему-то Мерлин засмущался. — Всё, что угодно, — с улыбкой ответила ему девушка. Но тот самый сокровенный вопрос парень так и не сумел задать. Маленькие плечи девушки задрожали, слёзы хлынули градом, покрывая солёными дорожками щёки. Ужас застыл на её лице. Волшебник вдруг ощутил страх за это хрупкое создание, во рту стало сухо. Что с ней? Как ей можно помочь? Недоумение и ярость посетили его сердце. Кто посмел её так напугать?! Прежде чем юноша смог как-то отреагировать, его слух достиг истошный вопль напуганной Гермионы: — Обернись же! Последовав словам девушки, Мерлин посмотрел за спину, но не увидел ничего. Неожиданно земля начала уходить из-под ног, и мага засосала неясная чернь, даруя чувства беспомощности и отчаяния. Темнота резала глаза. Никакие заклинания не прекращали и даже не замедляли падение, он всё падал и падал вниз, болтая руками и ногами, заранее зная, что это бесполезно, но всё же… Всё же! Ведь Гермиона осталась где-то там, ей наверняка грозит ещё большая опасность. Радостные картины, что видел Мерлин несколькими минутами ранее, стали рассыпаться в прах. Кусочек за кусочком распадалась его мечта, пока не осталась одна кромешная тьма. Тьма и пустота. Волшебник с грохотом вдруг упал на землю, всё тело сразу болезненно заныло. Весь воздух из лёгких выбило падением. Мерлин пытался опереться на руки и встать, но сильная дрожь неожиданно ослабевших рук, раз за разом мешала хотя бы приподняться. Немного отдышавшись и придя в себя, он собрался с силами и, наконец, сел. Гул в голове путал мысли, ноги стали ватными, руки всё ещё потряхивало. Ещё пару мгновений, и волшебник почувствовал, что уже может встать. «Да что происходит? — поднимаясь, подумал маг, в душе которого смешались гнев и испуг. — Где я? Почему я ничего не вижу кроме черноты? Я же только хотел сказать Гермионе… Гермиона? Она тоже тут? Надо ей помочь!» Парень силился разглядеть хоть что-нибудь, но всё было тщетно. Только чёрная пелена перед глазами. Тогда он попытался закричать, но ни единого звука не вырвалось из его груди. Мерлин стал дышать учащённее. Паника медленными шагами подкрадывалась к нему, становилось то холодно, будто он застрял в глубокой пещере, то жарко, как если бы он был заперт в маленькой, душной, полностью чёрной комнате. Вскоре вновь раздался пронзительный крик. Но теперь незнакомый, надорванный, и сиплый голос в отчаянии срывался. «Кто это?» — подумал Мерлин. Тут же всё затихло. Пытаясь разглядеть хотя бы себя, Мерлин не сразу заметил маленький огонёк, зажёгшийся чуть поодаль. Крошечная яркая точка несмело и слабо дрожала, и почти не давала света. «Огонь? Там кто-то есть!» — радовался маг. Он поспешил к свету, так чётко выделявшемуся на фоне мрака. Сначала шаги давались ему тяжело, будто кто-то тянул его назад, но с каждым мгновением становилось легче. Вот Мерлин уже почти бежал. Огонёк же как бы боялся их встречи и убегал прочь. Он всё уменьшался и уменьшался, и так дрожал, будто со всех сторон на него дул штормовой ветер. «Да я будто и с места не сдвинулся!» — раздражался маг. Наконец, огонь замер. Пламя медленно вытянулось вверх тоненьким язычком. Его плавные, и несколько игривые, колебания становились всё сильнее. Вдруг, снова раздался крик. Но громче, протяжнее. И где-то совсем близко. «Да что это такое?» — уже не на шутку взволновался парень. Будто испугавшись приближающегося человека, огонёк ещё раз вздрогнул и стал быстро расти. Огненный вихрь увеличивался и пожирал дома… дома? Мерлин огляделся. Со всех сторон из темноты появлялись дома, раздавались вопли. Кто-то промчался перед самым носом парня, он отшатнулся, но спиной наткнулся на другого бегущего. Его окружила паникующая безликая толпа. Дома кругом пылали, бушевало огненное море. Люди в ужасе убегали, кто-то спотыкался и падал, его тотчас затаптывали насмерть, детский плач оглушал, чёрный пепел неприятно оседал в носу и на губах, удушливый дым заполнял лёгкие, вызывая мучительный кашель. Кашель, заставляющий выплевывать кровь и чуть ли не сами лёгкие. Кашель, сопровождающийся ужасающей болью в груди. Мерлин упал на колени, по щекам потекли слёзы. Он видел, как замертво падают люди. Он видел, как рушатся дома. Он слышал, как по-звериному воют от отчаяния брошенные дети и люди, потерявшие в огне близких, как кричали несчастные, придавленные развалившимися зданиями. Но Мерлин не мог и шевельнуться, всё тело будто окаменело. Маг собственными глазами наблюдал, как невероятная сила уничтожает Камелот. Великолепный ранее город, сейчас представлял собой лишь кладбище для огромного числа невинных душ. Ещё немного и он превратится в пепелище. Мерлин наблюдал агонию города и ничего не мог сделать. Мог только смотреть и винить себя. Он не знал, из-за чего всё произошло, не знал, как остановить разрушения, как помочь людям. Он знал только то, что это была его вина, что это именно он обрёк всех на гибель. И то, что теперь уже поздно сожалеть.***
Тихий, но настойчивый зов вырвал Мерлина из его странного сна. Волшебник резко сел и стал беспокойно оглядываться. Никого не было рядом. Только тьма, маленькая полоска лунного света на каменном полу и тишина. Сердце мага отбивало бешеный темп, лёгкие судорожно вбирали в себя воздух, забывая про выдохи. Со лба прокатилась капелька холодного пота. Постепенно юноша стал приходить в себя и успокаиваться. «Это просто дурацкий сон… — с облегчением выдохнул он. — Всё хорошо.» — Мерлин, — снова взывал голос. «Килгарра?.. — изумлённо подумал волшебник. — Это был его голос? Но зачем я ему понадобился?» — Мерлин! — повторилось нетерпеливее. В голосе уже чувствовалась явное раздражение. Парень вздохнул. Вставая со своего ложа, он старался двигаться аккуратно, как тать в ночи, чтобы никого не разбудить. Крадучись, он дошёл до двери, тихонько приотворил её и лёгкой тенью выскользнул наружу. — Мерлин?! — продолжал взывать дракон. Чем ближе маг подходил к подземелью, тем более беспокойным он становился. Что могло случиться, чтобы Килгарра его позвал? Опять что-то связанное с пророчеством? Но почему именно сейчас? От пламени факела предметы отбрасывали на стены причудливые тени, играя с размером и формой. При каждом движении рукой фигуры колыхались и расползались прочь в разные стороны. Тем временем, Мерлин уже стоял на краю пропасти, ожидая появления дракона. — Килгарра? — позвал он, когда дракон всё не появлялся. Послышался шум ветра, поднимаемый мощными взмахами могучих крыльев. Почти тут же появился тот, кто стал нарушителем ночного покоя. — Мерлин, — приветствовал юношу дракон, усаживаясь на неровный холодный выступ, — ты всё же пришёл! — Будто бы я мог проигнорировать твой зов, разбудивший меня, — недовольно ответил парень. — Скажи, зачем ты меня звал? — Всё меняется, — печально отвечал Килгарра. — Всему виной чужестранка, Мерлин. — Что? — непонимающе спросил маг. — Чужестранка? Ты о чём? — О, ты прекрасно понимаешь, о ком я говорю! — с усмешкой произнёс дракон. «Гермиона? — подумал юноша. — А она здесь причём?» — Та девушка — ведьма, — начал объяснять Килгарра. — Ты, думаю, уже знаешь об этом. — Да, я знаю, — ответил парень. — Но разве это так важно? — Её присутствие влияет на судьбу каждого жителя Камелота гораздо больше, чем ты думаешь, — ответил дракон. — Особенно на твою и Артура. — Разве ей это под силу? — с ноткой неверия спросил Мерлин. — Одна обыкновенная девушка, и такие колоссальные изменения? — К сожалению, Мерлин, — ответили ему, — всё именно так. И сейчас тебе необходимо помочь ей убраться как можно дальше! Назад, в её родные края! «Но ведь я не хочу!» — пронеслось в голове слуги прежде, чем он понял, что именно означала эта мысль. — Но как мне это сделать? — расстроенно спросил он. — Я не могу просто посадить её на лошадь и отправить домой! Всё куда сложнее! — чуть ли не в отчаянии воскликнул Мерлин. — Ищи ответы в мудрости предков, — произнёс дракон, поднимаясь и взмывая вверх. — Доверься опыту прошлого и слушай своё сердце, Мерлин! — Стой, Килгарра! — крикнул маг вслед уже улетевшему дракону. Ответа не последовало. Лишь факел тихо потрескивал, слышались далёкие завывания холодного ветра, и горячее сердце отбивало слишком быстрый ритм, отдаваясь шумом в ушах. «Вернуть её? — думал волшебник. — Ещё и как можно быстрее? Серьёзно? Мне казалось, что у нас есть ещё немного времени…»***
В крохотной заброшенной комнате собралась любопытная компания: наследный принц, двое стражей и служанка леди Морганы, что сейчас пребывала в царстве Морфея. — Дурни, она хоть жива? — разгневанно произнес принц. Стража виновато пожала плечами. Время близилось к пяти утра, значит, девчонка в отключке вот уже шесть часов. Артур метнул недовольный взгляд в сторону подчиненных. «Потом разберусь». Юноша подошёл к пленнице, лежавшей на деревянной кровати в углу комнатушки. Он поднес руку к её носу. Неровные струи воздуха устремились навстречу его ладони. — Вам повезло, — сказал Артур, обращаясь к похитителям. — Дайте мне воды. Пора разбудить её. Фляжка оказалась у просящего. Он тут же плеснул холодную воду спящей служанке в лицо, это действие тут же возымело свой эффект: Гермиона, закашлявшись, резко поднялась на кровати. Глаза очумело бегали из стороны в сторону, всё бы словно в тумане, голова болезненно ныла. Прежде чем начать что-либо спрашивать, Артур выждал некоторое время, дав девушке прийти в себя. — Гермиона, я полагаю, — заговорил с ней принц, повысив голос, тем самым привлекая внимание собеседницы. — Да… Милорд, — после паузы тихо отвечала она, сбитая с толку. По лицу по-прежнему стекали капли воды. — Тогда, будь добра ответить мне на несколько вопросов, — добавил Артур, после чего взял стул и сел рядом с кроватью. «Не нравится мне всё это», — подумала Грейнджер, поёжившись. — Почти две недели назад, — начал принц, — была схвачена банда разбойников. Вместе с ними была обнаружена и спасена, если верить словам разбойников и самой пленницы, девушка, недавно ими пойманная. Так? — Полагаю, что так, милорд, — не понимая, чего от неё хочет сам принц, согласилась волшебница. — Но в то же время у нас нет оснований верить тому, — пытаясь искоса заглянуть в опущенные глаза Гермионы, говорил принц, — что её плен — правда. Ведь как удачно всё сложилось: девушку ранят в бою, за ней ухаживает сам придворный лекарь, потом ей помогают найти работу во дворце. Вскоре она уже лично служит подопечной короля. Слишком хорошо, тебе так не кажется? — внимательно следя за движениями и мимикой девушки, договорил он. Она подняла голову и посмотрела в глаза, излучавшие недоверие, подозрение и что-то ещё. Гермиона и ранее задумывалась о том, что слишком хорошо всё сложилось. Особенно странным ей всегда казалось то обстоятельство, что никто не задавал ей вопросов. Ни о разбойниках, ни о её положении подле самой подопечной короля, ни о чём-либо ещё. «А я только решила, — с досадой подумала она, — что про меня либо забыли, либо решили не трогать.» — Гермиона, — почти строго произнёс Артур. Девушка вздрогнула. — Конечно, всё это довольно сомнительно, но применять к тебе какие-либо меры наказания пока что никто не собирается. Леди Моргана лично уверяла меня, что взяла тебя в свою прислугу по собственной воле. Также другие слуги подтвердили, что тебя данная новость нисколько не порадовала, даже наоборот. Так что не стоит меня бояться, — уже мягче сказал принц, — я пришёл сюда не за этим. — А зачем тогда? — удивилась волшебница. — Я пришёл поговорить с тобой о том, что ты видела и слышала, когда находилась в плену у разбойников. — Но, милорд, вряд ли я чем-то могу Вам помочь. Простите. Эти душегубы схватили меня незадолго до облавы, так что пробыла я у них в руках недостаточно долго, чтобы узнать что-либо полезное. — И всё же я прошу тебя подумать. Видишь ли, твои слова важны для воссоздания общей картины событий. И от них во многом зависит и твоя участь, — холодно ответил принц. На что он намекает? Гермиона нахмурилась. — Дайте-ка подумать… — Сколько угодно. Воспалённое сознание пленницы лихорадочно вспоминало события того злополучного вечера, но, увы, ничего значительного припомнить не удалось. Какие-то глупые шутки, ухмылки да и всего. Но вряд ли принц будет удовлетворён подобным ответом, это он уже ясно дал понять. Что тогда? Врать. «Одна мысль глупее другой! А ещё лучшая волшебница своего поколения…» — с укором подумала она. Вдруг откуда-то всплыло слово, за которое служанка решила ухватиться, словно за спасательный круг. — Что-то про похищенные карты… — промямлила Грейнджер. — Что дальше? — холодно отозвался Артур. Но отстранённость эта была напускной, на деле же он еле сдержал напряженный выдох. И теперь с жадностью ожидал продолжения. «Итак, я что-то сказала, что дальше то? Карты и карты. Ничего такого, вроде бы. Да и не уверена, от разбойников ли я это слышала или где ещё… Точно. Разговор между леди Морганой и некой дамой. Но что-то мне подсказывает, что, упомяни я эту вылазку госпожи, не сносить мне головы. Поначалу я думала, что Моргана — невероятно злобная интриганка, и весь тот разговор, вероятно, один большой коварный план, который не сулит ничего хорошего. Но затем случилось так, что я стала ей прислуживать. И, наверное, она не такая плохая?.. Вполне возможно, что я просто не так растолковала для себя встречу этих леди… Значит, будет лучше промолчать об услышанном тогда…» — Гермиона?.. — Да, извините меня. Больше ничего припомнить не выходит. — Вот как. В таком случае, расскажи мне, зачем ты вообще направлялась в Камелот? Откуда ты вообще взялась? В этот момент Гермиона Джин Грейнджер почувствовала небывалую лёгкость, наконец-то она знала, что ей ответить. С приятной уверенностью, о которой уже успела позабыть, она принялась рассказывать байку, придуманную совместно с Мерлином. Цепочка событий была до безобразия проста: друзья детства, Мерлин и Гермиона разлучились по воле случая несколько лет назад, и вот, узнав, что друг в Камелоте, она поспешила к нему, но попала в лапы разбойников. Рассказывая это, девушка старалась добавить как можно больше эмоциональности, надеясь таким образом прибавить своим словам веса и реалистичности. — Я понял. На этом, пожалуй, всё. Ты можешь возвращаться к своим обязанностям. И, да… — в его безразличном тоне неожиданно проскользнула нотка мягкости. Принц покосился на стоящую позади стражу. — Считаю нужным извиниться за своих людей. Боюсь, они не совсем правильно истолковали мой приказ, я не хотел, чтобы они применяли грубую силу. Прошу прощения и надеюсь, что это недоразумение не повлияет на твою искренность в дальнейшем. — В дальнейшем? — удивилась девушка. — Да, надеюсь, ты и впредь будешь честна и не будешь скрывать какую-то важную информацию, — несколько небрежно, как что-то само собой разумеющееся, произнёс Артур. — Особенно, если ты вспомнишь что-то ещё про разбойников, их замыслы, какие-то карты, чьи-то имена. Всё что угодно. А теперь, ты свободна. Иди, — закончил он. Стража у двери отошла в сторону, пропуская растерянную Гермиону, которая несмело вышла прочь. Мысли волшебницы находились в полном смятении. Она глубоко вздохнула и сделала первый шаг. Девушка брела по коридору, куда-то намереваясь прийти, но совсем не следя за дорогой. Будто это совсем сейчас неважно, важно лишь то, что сейчас занимало все её мысли — поведение принца. Солнце уже давно встало, и чем дальше шла по коридору девушка, тем больше прислуги ей попадалось. Но она не обращала на людей никакого внимания, сейчас люди не более чем надоедливые и шумные помехи. И, едва стала Гермиона приводить мысли в порядок после этого странного разговора, в неё чуть ли не с разбегу врезалась выбежавшая из-за угла Гвен. Столкнувшись, они обе сделали пару шагов назад. — Гермиона! — первой опомнилась Гвиневра. — Тебя со вчерашнего вечера ищут! Могла бы хоть предупредить кого-нибудь, а не сбегать с праздника и бросать госпожу одну! И вообще, — с каждым словом недовольство в её голосе набирало всё большую и большую силу, — нельзя так исчезать! Если бы не принц Артур, который любезно подсказал нам, что это его стража помогла тебе, лишившейся сознания в коридоре, ты бы уже наверняка лишилась своего места! Гермиона была несколько сбита с толку этой тирадой. Но быстро взяла себя в руки. — Ох, мне так жаль! — почти искренне извинилась девушка. «Значит, — недовольно размышляла Гермиона, — принц столь великодушен, что помог мне, попавшей в беду. Ага, сначала подговорив своих людей эту беду устроить. Вот ведь подлец! Но, кажется, придётся воспользоваться этой легендой.» — Я думала, — с видом, выражавшим неловкость и признание своей вины, продолжала девушка, — что ненадолго выйду подышать свежим воздухом, мне полегчает, и я смогу вернуться. Мне так жаль! — Ладно уже, — заметно смягчилась Гвен. — Сейчас гораздо важнее то, что ты нашлась и не собираешься терять сознание опять. Ведь так? — с нежной улыбкой спросила она. — Конечно! — так же ответила Гермиона. — Отлично. А теперь, — лицо Гвен теперь выражало собранность и серьёзность. — пора идти и помогать. Ты же не забыла про прогулку и пикник для леди Морганы и её спутников? — Да, разумеется я помню, — ответила ей волшебница, мысленно настраиваясь на рабочий лад. — Нужно поспешить. Сегодня именно ты будешь помогать госпоже со сборами, а также сопровождать её во время прогулки. Не оплошай, я на тебя надеюсь. — Но почему же я буду одна? Что насчёт тебя? — Не забывай, что ты должна в скором времени начать справляться с обязанностями служанки миледи и без моей помощи. К тому же, у меня уже имеется другое поручение. — Хорошо, я поняла, — ответила Гермиона. «Ну здравствуй, рутина», — грустно вздохнула девушка, чувствуя, как груз ответственности на её плечах день ото дня становится лишь тяжелее. Но не время унывать, так ведь?***
Пока во всём замке царило оживление сборов, в покоях принца Артура было, как обычно, спокойно. Если, конечно, не считать того бардака, который устроил Мерлин, пытаясь подобрать наряд своему господину. Парень то хватался за одну рубашку, поднимал её перед собой и внимательно осматривал, то убирал её в сторону, ходил из угла в угол, видимо, о чём-то размышляя. Потом маг снова возвращался к вещи, смотрел на неё уже изменившимся взглядом, и, как пару минут назад, опять откладывал. Чем же объяснить его задумчивость и рассеянность? Ответ максимально прост. Гермиона. Конечно, предстоящее мероприятие тоже немало его интересовало, но главным предметом его весьма печальных дум оставалась эта девушка. «Чего от меня хочет Килгарра? — думал парень, уже в сотый раз измеряя шагами комнату. — Разве я могу расстаться с ней? А хочет ли она этого? — парень остановился. Брови потянулись к переносице, глаза застыли в напряжении. — А если ей это всё в тягость? Если она будет только рада избавиться от всего этого? От меня?» Парень помотал головой. «И о чём я вообще думаю? У меня ещё куча дел!» — мысленно сказал он сам себе и наконец вернулся к выполнению своих обязанностей. В эту минуту в покои зашёл Артур. — Чем ты тут занят?! — недовольно воскликнул принц. — Здесь будто бы орда разбойников прошлась! Твоя работа заключается не в том, чтобы устраивать беспорядки, — он поднял рубаху, валявшуюся недалеко от входа, — а в том, чтобы их убирать! — Простите, сэр, — растерялся Мерлин. Он был до того поглощён размышлениями, что не замечал до этого тот бардак, что сам и навёл. — Сейчас я всё приберу! — воскликнул он и бросился поднимать одежду. Артур глазами следил за быстро бегающим по комнате слугой, который, очевидно, мало понимал, что делает. Его движения были резкими, дёрганными, глаза остекленели и, казалось, даже не видели ничего перед собой. — Мерлин? — спросил Артур. — Да-да, сейчас… — бессознательно пробормотал Мерлин. — Да что с тобой сегодня? — почти не надеясь на ответ, произнёс принц. — Мерлин! — Да? — волшебник, вздрогнув, остановился и посмотрел на Артура осмысленным взглядом. — Что я могу сделать для Вас? — Для начала подай мне одежду, подготовленную для прогулки, — принц перехватил растерянный взгляд слуги и вздохнул. — Как можно быть таким рассеянным, Мерлин! Мне казалось, что уж с этим заданием ты должен справиться! — Сию минуту, — сказал волшебник и, сгрузив только что собранные вещи на ближайший стул, он бросился к кровати, на которой лежал наиболее понравившийся парню вариант. — Ладно, — сказал Артур, увидев, что его приказание всё же было исполнено, — что-то даже ты можешь сделать. — Что-то ещё? — услужливо уточнил Мерлин, передавая господину одежду. — Да, объясни мне одну вещь, — снова начал разговор Артур спустя непродолжительное молчание. — Что ты здесь устроил? — Я… — неопределенно заговорил парень. Не найдя подходящего ответа, он замолчал. — Ладно, можешь не утруждать себя умственной деятельностью, — бросил Артур, ожидая, что Мерлин, услышав привычные подтрунивания, станет прежним. Вопреки ожиданиям этого не случилось. Вместо привычной весёлости, принц с удивлением отметил тревогу на лице слуги. «Да что это такое? — думал Артур. — Может ли его переживания быть связанными с моими догадками? Думаю, если спросить сейчас, ему не удастся отшутиться и уйти от разговора». — Вообще, — наигранно расслабленно заговорил Артур, — я тут у тебя кое-что спросить хотел, — маг вскинул взгляд и посмотрел на говорившего. Мерлин заметно напрягся. Ему не давали покоя тяжёлые мысли о Гермионе, судьбе Камелота, предсказание и огромная ответственность, лежащая на нём. А серьёзный тон и сталь в глазах принца показывали, что разговор важный и не терпящий отлагательств. — Да, конечно, сир, — сказал Мерлин, глубоко вздохнул и выпрямился, готовый ко всему. «Будто хоть что-то сможет меня сейчас удивить, » — подумал юноша. — Как ты думаешь, — медленно проговорил Артур, — нет, даже без этого, просто скажи мне, девчушка, что сейчас живет у вас с Гаюсом. Как же её там? Гермиона, да? — Верно, Гермиона, — подтвердил слуга, стараясь поддерживать фасад равнодушия и безразличия. Получалось не слишком хорошо, вернее сказать, чертовски паршиво, так что острый на такие вещи глаз Пендрагона сразу распознал подвох. — Подружка твоя. Мерлин вздрогнул. — Не это меня сейчас интересует. Лучше вот на что ответь. Она ведь ведьма? В голове мага произошел немыслимый взрыв. Что? Артур хочет знать, обладает ли Гермиона магией? Нужно ли ему это рассказывать? Да, принц снисходительно отнёсся к тому, что и Мерлин, скажем так, не совсем обычный человек, но свыкся он с этой мыслью далеко не сразу. К тому же, это не Мерлинова тайна, а девушки, что ему доверилась, так имеет ли он право раскрыть эту карту? Пусть и перед своим господином. Артур заметил секундное колебание слуги, но почему-то всё-таки решил не давить на парня. Пока что. «Любопытно, » — подумалось принцу. — Не замечал подобного, сир. Если это всё, то Вам пора начать собираться на прогулку с господами. — Да, ты прав, — ответил Артур, обдумывая то, что узнал сегодня от этой странной парочки. «Очевидно, что-то тут есть», — размышлял он. — «И, кажется, я даже понимаю, что именно происходит».***
Двор величественного замка Камелота пришёл в оживление. Множество аристократов кружками стояло под тяжёлыми каменными сводами галерей, пока ещё большее число слуг шныряло вокруг, в спешке завершая приготовления. Вслед за вчерашним пиром готовилось новое развлечение — конная прогулка. Несмотря на то, что бо́льшая часть прислуги уже давно выехала вперёд, спеша приготовить место, где остановятся господа для обеда, людей всё ещё было много. Господа были воодушевлены предстоящей дорогой и обедом на берегу озера. Во внутреннем дворе собрались преимущественно мужчины, лишь некоторые дамы изъявили желание поехать, большинство же оставалось в замке. Среди смелых аристократок оказалась и Леди Моргана. Сегодня подле неё Гермиона, которая должна была сопровождать госпожу на протяжении всей прогулки. Девушка, хоть и была рада тому, что она не остаётся в замке и не будет заниматься рутинными делами типа мытья посуды и уборки, но предвкушение омрачилось тем, что всю дорогу она будет вести лошадь Леди Морганы, а сама идти пешком. «Да, может, быть сопровождающей не так уж и приятно, — размышляла девушка, стоя близ своей госпожи, но так, чтобы не мешать ей и являться по первому зову. — Но могло быть и хуже, я думаю…» — Гермиона! — воскликнул появившийся из ниоткуда Мерлин. — Я думал, что ты остаёшься в замке. Разве не Гвен обычно сопровождает Леди Моргану? — Мерлин, привет, — обрадовалась волшебница своему другу. — Она ушла с другими слугами вперёд, чтобы подготовить всё к приезду господ. — Вот оно как, — медленно произнёс Мерлин. Было видно, что он хотел сказать что-то ещё, но не успел. — Мерлин! — позвал принц. — Прости, я должен идти, — с разочарованием сказал маг, делая несколько шагов в сторону Артура. — Но мы ещё поговорим, хорошо? — бросил он, уходя. — Конечно! — с улыбкой сказала Гермиона. Парень ушёл, и волшебница вновь почувствовала себя одинокой и лишней. Зачем она здесь, среди всех этих аристократов и слуг? Разве её место не среди учеников Хогвартса? Среди своих друзей? Она погрузилась в свои думы, а её взгляд блуждал по лицам оживлённой толпы. «И чему это они так рады?» — будто спрашивали её глаза. Пока она не увидела молодого аристократа, окружённого самыми видными лицами королевского двора. Мужчины с сосредоточенными и грустными лицами смотрели на парня, изредка задавая ему вопросы, на которые тот отвечал, очевидно, не сам. Чуть позади господина стоял его слуга, который беспрестанно что-то ему подсказывал. Но, казалось, никто из кружка совсем этого не замечал. Всё внимание было приковано только к молодому дворянину. Конечно, Гермиона бы вряд ли остановила своё внимание на ком-то из незнакомых ей бесчисленных дворян, но этим некто был человек, которого волшебница презирала. Драко Малфой. Изображая скорбь утраты дорогого отца, он прекрасно отыгрывал свою роль, и никто не сомневался в его искренности. «Какой же он мерзкий тип, — сморщившись и отвернувшись, подумала Гермиона. — Не задумываясь использует личину другого человека и пользуется тем, что ему это даёт. Вон, даже горе изображает. Ужасно, — но тут другая мысль появилась в её голове. — А разве ты лучше? — сказал голос совести. — Ты так же пользуешься чужой историей, чтобы оставаться во дворце. Ты пользуешься легендой, придуманной Мерлином и теми благами, которые даёт звание его подруги. Ты ничем не лучше этого хорька, — шептал этот голос. — Ты даже хуже. Ты ещё и смеешь осуждать его за свои же пороки», — был вынесен безжалостный приговор. Девушка помотала головой, пытаясь избавиться от мыслей, которые были справедливы и потому ещё менее приятны. «Да, я не лучше, — почти зло отвечала совести Гермиона. — Я тоже пользуюсь благами, данными мне другими, пользуюсь чужим именем. Но я не горжусь этим, не считаю, что это делает меня лучше других. В отличие от Малфоя, который только и рад такому повороту судьбы, рад, что его лицемерие и притворство могут сослужить ему неплохую службу. В моей ситуации ложь — единственный путь выжить и вернуться домой. В его — повседневная норма жизни, — тоном победительницы закончила девушка свои размышления. Совесть тихо вздохнула, но ничего не сказала. — Ну, а теперь мне пора подумать о своих обязанностях», — ощутив в себе силы, волшебница выпрямилась, расправила плечи и подошла ближе к своей госпоже, напоследок бросив строгий взгляд на Драко. Тем временем, пока Гермиона вела внутреннюю борьбу со своей совестью, Малфою приходилось отыгрывать горюющего сына. Оказывается, среди двора было множество старых друзей Тарлтона-старшего. Теперь же, как и впрочем на протяжении всего времени здесь, они посчитали своим долгом выказать ребёнку покойного товарища искренние соболезнования. Драко видел, что многие из них действительно были огорчены, и это его немало поразило. «Разве могут при дворе оставаться такие искренние и сочувствующие люди?» — спрашивал он себя. Конечно, волшебник знал, что ему придётся говорить со многими людьми о своём якобы отце, но воображение рисовало только подлецов и хитрецов, которые и рады будут смерти одного из своих возможных соперников. Либо здешние аристократы просто прекрасные актёры, которые не позволяют даже проницательному Драко залезть в их души (а в своей проницательности Малфой не сомневался, это его качество никто не смеет оспаривать), либо их души предельно чисты и открыты. И любой из этих раскладов был удивителен для волшебника. «Неужели, они действительно горюют? — продолжал думать Драко. — Я уверен, что эта печаль неподдельная. Но откуда в их сердцах столько искренности? Я всегда был уверен в том, что только самые умные, амбициозные и изворотливые могут достигнуть верхов. Разве не это я наблюдал с самого детства?» — растерянно искал ответов в своей памяти юноша. И ничего не находил. Странные впечатления оставило это открытие. Вдруг у парадного входа во дворец зашептала толпа, стремглав пробежало несколько слуг, спешащих, очевидно, с важным посланием. Ещё несколько мгновений спустя, всю площадь объяли то же волнение и трепет ожидания. Двери медленно открылись, появился король. Толпа приветственно зашумела, встречая своего монарха. После кратких слов о его счастье по поводу предстоящей прогулки, толпа заколыхалась, дрогнула и двинулась в ту сторону, где их дожидались запряженные кони. Дамы, не без помощи слуг, усаживались в сёдла, господа уже ловко вскочили на лошадей, удерживая лучших коней двора на месте, ещё пару мгновений и, казалось, можно ехать. Как бы не так. Не все были столь же ловкими наездниками. Бледный юноша-аристократ стоял подле вороного толстоногого коня и сверлил взглядом луку высокого седла. Возле морды коня стоял его слуга и что-то ласково говорил фыркающей лошади, глядя в умные глаза и гладя жёсткую шерсть. Заметив замешательство в глазах господина, слуга этот, как и подобает его должности, тихо обратился к дворянину. — Господин, — произнёс Нэлли, наклонившись ближе к юноше, — что-то не так? Вам не нравится конь? Одно ваше слово, и его заменят. — Нет, — нахмурился парень. — Всё в порядке. Лучше помоги мне взобраться на этого зверя. — Как прикажете, — учтиво ответил слуга, отпустив голову коня и похлопав его по мощной шее. — Мне сказали, что Август — так зовут коня — один из самых умных и спокойных во всём Камелоте, — подбодрил Нэлли, полагая, что смятения Джулиана вызваны сомнением в надёжности коня, и надеясь своими словами успокоить тревогу хозяина. Драко Малфой, играющий слабого телом дворянина, не был бы гордым носителем своего имени, если бы не сумел подметить зорким глазом то, как другие дворяне взбирались в седло. Однако увидеть со стороны это одно, а вот повторить самому — совсем другое дело. Нэлли тем временем принёс небольшую подставку, должную облегчить подъём на этого страшного зверя — коня. Конечно, Малфой ни минуты не сомневался в предназначении предмета, но на мгновение в его лице отразилось осознание тщетности попыток слуги помочь ему. Нэлли выжидающе смотрел на господина, давая понять, что он ждёт только шага, движения, жеста, чтобы помочь Джулиану. Парень криво ухмыльнулся. «Да разве он может понять, — думал Малфой, — что и это не поможет мне? Разве может он понять, что я не имею ни малейшего понятия о том, как садиться и сидеть в седле, как управлять этой скотиной? Нет, ничего он не поймёт», — со вздохом закончил он. — Помоги мне, — отчеканил Драко, крепко вцепившись за какую-то выпирающую часть седла и шагнув на принесённую слугой подставку. Пока волшебник мысленно давился произнесенными ранее словами, Нэлли быстрым движением оказался подле господина. — Возьмитесь левой рукой за гриву, — тихо заговорил Нэлли, одновременно с этим указывая, куда поставить ногу, куда деть руку. — Теперь ногу сюда. Возьмитесь здесь. Перенесите ногу. Подождите, — Нэлли обошёл лошадь, чтобы помочь со стременем. — Да, вот так. Теперь садитесь, садитесь, не бойтесь, — и только убедившись, что господин сидит, что лошадь не нервничает и не думает скинуть с себя седока, слуга занял своё место — слева от лошади у её передней ноги. Он взял поводья и огляделся, как бы показывая всем, что его господин тоже готов выдвигаться, что не было никакой заминки, что неумение Джулиана Тарлтона управляться с лошадью самостоятельно вполне нормально и что его согласие участвовать в сегодняшней прогулки — великая милость всем присутствующим. Гермиона, издалека наблюдавшая эту сцену, сдержанно усмехнулась. Она смотрела на напряженную позу Драко, который вцепился в гриву лошади и седло. Его ноги сдавливали бока коня так, будто он безудержно нёсся, и Малфой обязательно свалится, если не будет так держаться. Раздался протяжный и радостный оклик трубы — объявление начала прогулки. Слуги, остающиеся в замке, быстро прошмыгнули к стенам, давая всадникам и всадницам возможность выйти со двора. Только что разрозненная и нестройная толпа вмиг преобразилась: кони и люди быстро перемещались, но так, чтобы не мешать друг другу. В мгновение ока двор опустел, а стук копыт десятков лошадей стал стремительно удаляться. День стоял изумительный. Птицы будто соревновались в мастерстве, исполняя нежные и звонкие трели. Их голоса то сливались в стройный хор, то распадались на множество отдельных звуков, который являли собой ещё более прекрасную мелодию. Пейзаж же был под стать музыке, разливающейся по округе. Живописные виды равнин и долин перемежались с полным жизни лесом, в глубине которого копошились звери, цвело буйным цветом множество растений. Мирно шумела листва молодых деревьев, басовито гудели старые дубы, робко шептала зелёная сочная трава. Солнце, пробиваясь сквозь игриво качающиеся листья, пронизывало каждую травинку, каждую букашку грело своим светом, улыбалось каждому путнику. Природа дышала, жила и радовалась тёплому ласковому солнцу, нежному и мягкому ветру, пушистым округлым облакам и веселью, царившему среди оживлённо беседующих людей, наслаждавшихся этим днём. И Гермиона не была исключением. Она беспрестанно оглядывалась по сторонам, пытаясь уловить и запомнить каждую деталь того времени, в котором она оказалась. К дворцовой обстановке она уже привыкла, но этот лес, вроде, точно такой же, какой она видела ещё до Хогвартса, ей казался самым прекрасным местом из всех существующий во всем магловском и магическом мирах. Не доводилось ещё девушке наблюдать такую гармонию людей и природы. Всё ей казалось очаровательным, милым и прелестным. Конечно, почти каждый человек этой длинной колонны разделял восторг юной волшебницы. Но нашлись и те, чьё сердце не дрогнуло, увидев умильное единение природы и человека. Таким равнодушным был и Драко Малфой. Уже более часа он сидел на лошади, крепко вцепившись в гриву послушного коня. Его ноги давно устали и уже не могли сжимать бока животного так же, как это было ещё при дворе, однако мышцы всё ещё оставались напряжёнными, будто выжидая момента, когда такое их состояние будет оправдано. Лицо юноши не выражало ничего кроме предельной концентрации. И когда какой-либо дворянин или дворянка обращались к нему с вопросом или высказыванием, ни один мускул лица не менял своего состояния напряжения, только губы сами по себе как-то шевелились, ворочался во рту язык, напрягалось горло, и выдавливались слова. К счастью Драко, таких заинтересованных в его персоне личностей было немного, и почти все они после двух-трёх фраз переходили к другому собеседнику или компании, и почти не беспокоили юношу. Тем временем вереница слуг и господ медленно, но верно подходила к ещё более живописному месту, где должен был состояться обед. Чем ближе процессия подходила к назначенной остановке, тем явственнее чувствовалась прохлада и некоторый запах свежести, влаги и ила. Вот уже слышался далёкий плеск ленивых волн, дорога змейкой убегала вниз, к кромке берега. Промеж деревьев всё чаще выглядывали заросли лещины, с редких, залитых солнцем опушек на путников смотрели кусты боярышника. Пташки прыгали с ветки на ветку, иногда они резко взмахивали своими тонкими крылышками и тотчас улетали. Вскоре показалось озеро, к которому направлялся король и его гости. Оно встретило людей свежим ветерком и плеском прозрачных волн, набегавших на круглые камешки берега. Где-то чуть в стороне, на высоком берегу высилось белое сооружение. Кони свернули влево и пошли в его сторону. Многие гости с искренним восхищением смотрели на высокие горы на противоположной стороне водоёма, на голубую рябую воды, на отражающиеся в ней зелёные кроны прибрежного леса, блики яркого солнца, и, кажется, это водопад? Чем дальше по берегу проходили люди, тем лучше было видно пенящийся и падающий на камни и в воду горный поток. Шум этого завораживающего, красивого и величественного явления привлёк почти всё внимание дворян и их слуг. Даже Драко Малфой, позволивший себе за время прогулки несколько расслабиться и успокоиться, пару раз бросил небрежный взгляд на водопад, что уж говорить про более впечатлительных и менее искушённых людей, составляющих немалую часть всей процессии? Гермиона во все глаза смотрела вокруг, останавливая своё внимание на горных склонах, зелёных холмах где-то справа, лесах, подходивших к самой кромке воды, весёлом щебетанье птичек, плавающих утках где-то на середине озера. В какой-то момент, она, залюбовавшись природой, чуть не упала, запнувшись о неровности пути. Это немного отрезвило её и урезало восторг, однако на лице девушки по-прежнему сияла улыбка, а глаза сверкали. Наконец, они дошли до того сооружения. Им оказалась полуукрытая беседка, построенная как раз для подобных мероприятий. Она находилась на крутом берегу, возвышавшемся над озером, и по её краю стояли перила, имитирующие небольшой балкон, с которого было прекрасно видно живописную панораму. В остальной же части этого незамысловатого павильона уже стояли накрытые столы, между которых всё ещё шныряла прислуга, то тут, то там поправляющая что-то, добавляющая последние штрихи. Ветер нежно ласкал лица и качал бутоны цветов, собранных в букеты и стоявших на шёлковых скатертях. Так прошло около часа, после того как небольшая процессия заняла свои места за столом. Господа наслаждались пищей, местными красотами и, конечно же, светскими беседами. Хотя, может, только делали вид, что наслаждались. Уж один из них точно. В это же время Моргана отозвала Гермиону, наградив щедрой улыбкой. — Хорошо справляешься, можешь отдохнуть. Дальше Гвен подменит тебя. — Благодарю, миледи, — заметно обрадовавшись, ответила ей Гермиона, почтительно кланяясь. Девушка удалилась. — Я знал, леди Моргана, что ты добра, но не догадывался насколько, — шутливым тоном сказал принц. — Могу ли я узнать, чем же тебе так приглянулась эта служанка? — Никаких секретов, — с лёгкой улыбкой отвечала Моргана. — Просто понравилась, вот и всё. Есть в ней что-то привлекательное. Будто чувствуешь, какая у неё светлая душа и доброе сердце, — очевидно льстя, продолжала она. — К тому же, я слышала, что она родом из тех же мест, что и Мерлин. «Да она ведь даже хуже домовых эльфов! Что за чушь!» — думал Драко о волшебнице. Миледи бросила взгляд за спину Артура, где стоял маг, ожидающий приказа своего господина. Почему-то он показался ей угрюмым. — Вы и вправду великодушны, леди Моргана, — вмешался Тарлтон-младший, решив вставить своё слово. — Вы так любезны, сэр Джулиан, — подопечная короля выдержала паузу. — Артур, быть может, тебе тоже стоит показать нашему гостю широту своего сердца и отпустить на минуту-другую Мерлина? — девушка захлопала глазами, как бы спрашивая: «И разве можешь ты отказать моему очарованию?». И, так как женская красота, порою действительно, сила, принц повиновался чарам девушки. — Мерлин, — позвал принц. — Ты можешь идти, — он сделал паузу, пока слуга, как бы возвращаясь от своих мыслей и переводя взгляд от удаляющейся фигуры Гермионы на говорящего, сделал полушаг, чтобы показать, что он весь во внимании. — Но не задерживайся и не уходи далеко. То, что я тебя сейчас отпускаю, не значит, что ты свободен на всё время нашего пребывания здесь. — Спасибо, сэр, — не сдержал улыбки парень, кланяясь своему господину и отходя от стола. В несколько шагов маг оказался у своеобразного порога павильона. Быстро сбежав вниз по невысоким ступенькам, Мерлин шагнул в зелёную свежую траву. Отойдя шагов на двадцать, подальше от случайных и нарочных взглядов аристократов и слуг, парень остановился и огляделся, думая, куда пошла Гермиона. После того как Артур с ним заговорил, Мерлин перестал следить за тем, куда пошла девушка, и теперь пытался понять, как её нагнать. Волшебник был безмерно благодарен своей спасительнице, подарившей шанс поговорить с Гермионой. С прошлого вечера его съедали тревога и волнение. Такие липкие и неприятные чувства, что так просто не смыть, как ни старайся. Внимательно оглядываясь вокруг, в поисках хоть каких-то намёков на тропу, Мерлин, казалось, совсем не обращал внимания на красоту пейзажа вокруг него. Солнечный свет был ему слишком ярок, он бил по глазам и заставлял жмуриться, озёрные волны как-то чересчур часто и громко плескались, перекликаясь с почти надрывным пением птиц. Поморщившись, маг почти наугад пошёл в лес, увидев, как ему казалось, следы только что прошедшего здесь человека. С каждым шагом парень становился мрачнее, и тени вокруг, вторя его настроению, сгущались. Кроны деревьев здесь были гуще, а солнечного света, который мог дотянуться до высокой травы, было всё меньше. В какой-то момент Мерлин понял, что совсем не следил за дорогой, погрузившись в свои невесёлые думы. Он остановился и глубоко вздохнул. Проведя рукой по лицу, Мерлин новыми глазами, полными решимости и собранности, оглянулся. Звуки стихли. Пение птиц уже не казалось таким раздражающим, свет не бил по глазам, а мысли в голове наконец прояснились. — Гермиона? — достаточно громко позвал Мерлин, поняв, что блуждать и искать девушку самостоятельно слишком долго и глупо. Где-то правее и со спины раздался приглушённый ответ. Мерлин отправился туда, откуда слушался голос. «А я ведь так и прошёл бы мимо, » — подумал маг, поняв, каким рассеянным он только что был. — Гермиона, можно тебе составить компанию? — проронил маг, когда подошёл к сидящей у дерева девушке. Она ушла довольно далеко, желая спрятаться от посторонних глаз, чтобы перевести дух, но была найдена магом. Будь это кто-либо другой, вероятно, она бы расстроилась, но почему-то в этот раз девушка вздохнула с облегчением. — Конечно. Садись, — она похлопала по траве рядом. Мерлин присел на это место, думая, не слишком ли они близко друг другу. Какое-то время они молчали. Вроде, у каждого на языке крутилось множество вопросов, но нарушить волшебство момента не хотелось. — Где ты была этой ночью? — всё же заговорил маг. Гермиона подняла изумленный взгляд на Мерлина. Он действительно выглядел так, будто переживал за неё. По сердцу сразу растеклось что-то теплое и приятное. Раньше никто так не тревожился о Грейнджер, кроме родителей и мальчишек. Почему-то уши начали гореть. «Стоит ли говорить правду о прошлой ночи, тем самым взволновать его ещё больше? — думала девушка. — Да, стоит. Смолчать было бы ещё большим поводом для волнения», — она решилась рассказать волшебнику о «свидании» с принцем. И с каждым сказанным ею словом, Мерлин становился всё мрачнее и мрачнее. — Прости меня, — прошептал он, когда рассказ подошёл к концу, — я должен был предвидеть это. — Разве здесь есть твоя вина? — с тихой усмешкой произнесла девушка. — Вовсе нет. — Но я должен был, не знаю, поговорить с Артуром ранее, — всё сильнее чувствуя свою беспомощность и бесполезность, перечислял Мерлин, — да хотя бы предупредить тебя! — Мерлин, — тихим, спокойным и глубоким голосом изрекла волшебница. — Здесь абсолютно нет твоей вины. Да и сокрушаться сейчас совсем лишнее. Это произошло. Ни ты, ни я, никто другой не знал, что так будет. Поэтому, хватит винить себя. Давай лучше поговорим о чём-то другом, хорошо? — улыбнулась Гермиона. Мерлин оглядывал лицо Гермионы, глаза растерянно бегали по тонким чертам её красивого лица. Он будто искал ответа, а точно ли он может простить себя? Точно он сделал всё, что мог? Точно ли с ней всё в порядке? Повисло молчание. Видно было, что возвращаться к ночному происшествию никому из них не хочется, а любые попытки заговорить о чём-то отвлечённом или будничном выглядели бы фальшиво. Хотя Мерлин и порывался что-то спросить, но не мог заставить себя нарушить мирный покой, царивший здесь и сейчас. Казалось, что нет ни одной причины говорить, когда вокруг них природа хвастается своей величественной красотой. — Гермиона, — наконец заговорил собравшийся духом Мерлин, — позволь спросить тебя кое о чём. — Да? — Тебе здесь не нравится? — тихо спросил парень, глядя на свои руки, зарывавшиеся в сочную траву, росшую кругом. — Ты по-прежнему хочешь вернуться домой? — Это моё единственное желание… — после маленькой заминки ответила волшебница. Её лицо выражало глубокую печаль девушки, тоскующей по дому и близким людям. — Что ж. Тогда сделаю всё, что смогу, и помогу тебе вернуться домой, — бросил Мерлин, поднимаясь на ноги. Почему-то очевидный ответ, которого он ждал, причинял гораздо больше… Боли? Странное чувство. И всё же, отблеск неуверенности в голосе Гермионы вселял хрупкую надежду в волшебника, за которую он решил ухватиться.***
Драко Люциус Малфой, ныне же сэр Джулиан Тарлтон-младший, сидел на кровати в нехарактерной для него позе: скрючившись, он опёрся локтями о колени, уронив лицо в свои руки. Юноша выглядел настолько мрачным и угрюмым, что Нэлли не решался проронить и слово, а потому был вынужден молча переживать волнение за своего господина, тихо устроившись в самом дальнем углу комнаты на случай, если сэр всё-таки решится поделиться своими тревогами со слугой, как это было раньше. «Что-то господин выглядит нехорошо сегодня. Что-то произошло? Или это простое недомогание после длительной и утомительной прогулки? Хотя, вроде, всё прошло не так плохо, путь был недолгим, во время обеда было время восстановить силы, — рассуждал про себя Нэлли. — А! Быть может, из-за того, что он сегодня был не слишком хорош в седле? Но ведь это вполне логично, памятуя слабость его тела. С другой стороны в последнее время он выглядит крепче обычного, интересно, ему лучше из-за другого климата? — слуга мотнул головой, удивляясь тому, насколько его предположения могут быть абсурдными. — Сэр Джулиан всё такой же, каким был раньше. Да и такой пустяк, как езда верхом, его никогда не волновал. Ничего не понимаю!» — Ваша милость, — решился Нэлли, медленно приближаясь Джулиану, — как Вы себя чувствуете? Мне позвать лекаря? Ответом был вымученный вздох, выражавший усталость и… презрение? Слуга предпочел списать это на переутомление, час всё-таки поздний! — Нэлли ведь, да? — Эм… Да, сэр. «Он не узнаёт меня? Ему дурно? Наверное, стоит позвать лекаря, думаю, это что-то серьёзное, » — подумал слуга. — Не пойти ли тебе прогуляться? — Как прикажите. Поклонившись, мужчина покинул спальню юного господина, оставив его наедине с самим собой. Или почти наедине… — Аа! — раздалось на всю комнату. Малфой непроизвольно вздрогнул и посмотрел туда, откуда исходил сей крик. Белое пернатое существо с алыми глазами, наполненными гневом по отношению к смотрящему, неуклюже распласталось на подоконнике. — Н-не смей-й так вести… С-себя с ним! Юноша зло ухмыльнулся, его настроение неожиданно улучшилось. Всё-таки, возвышать себя над слабыми — его хлеб. — Ха, как я погляжу, ты уже приспособился к своей новой жизни. И как? Нравится? — Я-я выклюю… Теб-бе глаза, м-мерзавец! И, как бы в доказательство своих слов белый ворон, скованными движениями поднялся на лапы и пикировал с подоконника, размахивая крыльями. Происходящее не могло не веселить наблюдателя. Жалкие, по его мнению, попытки Джулиана освоиться со своим новым телом представлялись комичным шоу. — Попробуй, Л-и-а-м, — игриво протянул Драко, — Я даже дам тебе фору. Не буду двигаться целых пять секунд, — самоуверенно заявил слизеринец, вконец раззадорившись. — Т-ты не жилец! — голос Джулиана звучал более уверенно, с каждым разом он заикался всё меньше. — Неужели? — Малфой резко поднялся со своего места и большими размашистыми шагами достиг больше подпрыгивающую, нежели порхающую, птицу. Он крепко сжал его крыло, подняв бывшего Тралтона над собой. — Такими-то хилыми попытками. Давай я тебе кое-что поясню. В твоих же интересах прекратить пороть эту чушь. Случись что со мной — тебе же аукнется, — волшебник тряхнул рукой, которой держал Джулиана, и ворон, до этого пытавшийся клювом и когтистыми лапами дотянуться до белой руки с тонкими пальцами, как будто растерял свои силы и безвольно повис, лишь продолжало подрагивать напряжённое крыло. — И если так сильно хочешь, чтобы Бэрли… — Нэлли, — с усилием произнесло пернатое, находясь в тисках. — Он самый. Если хочешь, чтобы ему легко и весело жилось, как при настоящем Джулиане, советую вести со мною дружбу. К тому же, в моей власти сделать твою жизнь лучше, так почему бы тебе не поработать на меня? Длинные тонкие пальцы, больно сжимающие белоснежное крыло зачарованного Тарлтона, ослабили хватку. Птица наконец ощутила относительную свободу и позволила себе чуть больше дерзости. — Я н-не стану… Не стану работать на такого прогнившего человека, — ворон сделал паузу, видимо, собираясь с силами, чтобы снова заговорить. — Но я соглашусь, если мы будем партнёрами. Я т-требую равные условия! — Гадёныш, тебе не кажется, что здесь условия не ты выдвигаешь? Вероятно, жизнь Ширли тебе не дорога. Что ж… Прискорбно! Неплохой был слуга. Пользуясь случаем, ворон из последних сил развернулся в тёплых объятьях своего мучителя и клюнул его, что было мочи, в основание большого пальца. Реакция была мгновенная. Малфой зашипел от боли, выронив страшно довольную собой птицу. — Я передумал! Я убью тебя здесь и сейчас! — воскликнул волшебник, глядя на раненую руку. — Что ты такое сделал? Это к-кровь?! Убью-ю-ю! Юноша захлопал по карманам здоровой рукой в поисках палочки, когда как Джулиан, отскочив на всякий случай подальше от него, недоуменно наблюдал за каждым действием. Какой странный тип. Минуту назад так хорошо отыгрывал роль крутого парня, у которого всё схвачено, мир у его ног, а сейчас… Это что? Почему у него так заблестели глаза? Почему вены на лбу так вздулись? На него почти жалко смотреть. — Гр-р-р, — злился Малфой. Их взгляды пересеклись как раз в тот момент, когда волшебник почти выудил палочку и собирался вдобавок пнуть посильнее несчастную птицу, но внезапно возникший посторонний шум насторожил обоих, заставив на мгновение забыть друг о друге. Они больше не были здесь одни. — Простите, сэр, что без стука. Я услышал шум и забеспокоился… — виновато произнес входящий Нэлли. — Господин, что с Вами! Что произошло?! — восклицал переменившийся в лице слуга, завидев кровь хозяина. — Занимаюсь одомашниванием, — с не скрытой злобой произнёс Малфой. — Ах, эта чёртова птица! Сэр Джулиан, не лучше было бы избавиться от нерадивого животного, навредившего Вам? — Неплохая идея, — рыкнул Драко. Лицо его постепенно возвращалось к привычному спокойному выражению. Пора было надевать назад маску сдержанного и болезненного юноши. — С чем пожаловал? — холодно произнёс волшебник, оглянувшись на Нэлли. — Я же ясно дал понять, что не нуждаюсь в чьей бы то ни было компании. — Сэр, я удалюсь, как только юная мисс даст вам настойку для сна, — быстро отвечал слуга, оправдываясь за нарушение приказа. — И, разумеется, как только перевяжем вашу руку. — Юная мисс? — недоуменно повторил Малфой, наблюдая за тем, как Нэлли возвращается к двери, выглядывает из-за неё, зовёт кого-то. Почти тут же в комнату зашла та самая мисс. Дворянин задыхался от возмущения. Вошедшая девушка, державшая в руках маленькую сумку, тоже не выглядела довольной. — Я был у придворного лекаря, но никого, кроме этой девушки, не застал, — заискивающе произнес Нэлли, стараясь про себя понять причину появившемуся на лице его господина недовольству. — Гермиона заручилась, что разбирается в травах и поэтому ей не составит труда пом… — Я понял, Нэлли. Хорошо поработал, можешь быть свободен, — перебил Драко. — Но ваша рука… Позвольте мне обработать рану. Раздражение волшебника нарастало и медленно перерастало в ярость. «Да свали ты уже!» — Всё в порядке. Грязн… Грейн… — судорожный выдох, — она это сделает. Иди отдыхать, Нэлли. Увидимся завтра. Мужчина поклонился и незамедлительно покинул покои господина. Дверь захлопнулась. Они остались абсолютно одни. В голове каждого накопился целый ворох вопросов к другому. Но кто же первым выдаст своё волнение, вызванное этой встречей? Кто первым обнажит свой разум перед другим? Несколько минут они безмолвно смотрели в лица друг друга. В комнате воцарилась напряженная тишина. Казалось, даже воздух потяжелел. Каким-то немыслимым образом белый ворон вернулся на подоконник и, радуясь появлению нежданного гостя, стал невольным зрителем безумной игры «кто кого переглядит». В течение этого продолжительного молчания, маги думали о том, что на уме у другого, как поступить, перечисляли свои преимущества перед врагом и рассчитывали, какой исход может иметь эта встреча. «Отвратительно, — думал Малфой, ругая себя за растерянную сноровку и осторожность. — Я уже и забыл, что Грейнджер тоже здесь. Но да ладно, в дуэли я ей точно не проиграю! — парень выпрямился и вернул себе свою аристократическую осанку. — Рисковать тоже нельзя, нельзя быть излишне самоуверенным. Хоть она и грязнокровка, но, как бы не хотелось этого признавать, что-то в магии да смыслит. Выжду момента, а пока…» — Итак, — рассерженно выплюнул слизеринец, — какого чёрта, Грейнджер?!.. — Это мои слова, Малфой! — не менее сердито отвечала нахмурившаяся Гермиона. — Последнее, что я помню перед началом этого мракобесия, так это твоя противная физиономия! — Поблагодарила бы, что не унылая рожа нашего шрамированного, а моё прекраснейшее лицо, грязнокровка, — мерзким насмешливым тоном ответил Малфой. — А теперь верни всё на круги своя! Помяни моё слово, мой отец узнает об этом! И тебе никак не избежать наказания, — довольный своим злодейским планом, волшебник усмехнулся, — но если ты прямо сейчас начнёшь ползать у моих ног с мольбой о прощении, может быть, грядущие муки сократятся. Минут на пять. Но, поверь, это невероятно много, я даже как-то слишком щедр с такой, как ты. — Ты себя вообще слышишь?! Сделай исключение, воспользовавшись мозгами по назначению хотя бы раз! — не на шутку распалялась девушка. — Если бы это было моих рук дела, зачем бы я и себя перемещала сюда? Это бессмысленно. «Как бы он меня сейчас не бесил, — говорила себе Грейнджер, — надо держать себя в руках. Хотя бы попытаться. Без палочки он никто, а для драки Малфой слишком труслив. Преимущество у меня, так что беспокоиться нечего, надо только немного успокоиться, — волшебница глубоко вздохнула и скрестила на груди руки. Уязвлённого юношу распирало от недовольства. — Это я и хотел бы узнать. Выкладывай всё, Грейнджер! «Не похоже, чтобы она готовилась воспользоваться магией, — удивлялся Драко, пальцами слегка касаясь своей палочки, готовый в любой момент взмахнуть рукой и произнести заклинание. — Совсем меня не боится? Или тут что-то другое? Я, конечно, мог бы и сейчас её поймать или даже прикончить, но что-то здесь не так, надо ждать.» — Для начала тебе следует понять, что мы в одной лодке, Малфой, — уже спокойнее говорила Гермиона, потирая пальцами переносицу. — В одной, слышишь?! Поэтому оставь свое возмущение на потом, потому что то, с чем мы столкнулись, не какие-то детские забавы. Всё, что нас окружает, вполне себе реально! — девушка инстинктивно сжала руки, успевшие покрыться лёгкой коркой загрубевшей кожи от усердной работы в замке. — Поэтому, нам нужно действовать сообща, но для этого ещё нужно доверие. Я готова пойти на этот шаг, если это поможет нам выбраться из этой западни. А что насчёт тебя? — Какая от тебя может быть польза? — неверяще произнёс маг. — А от тебя? — парировала Гермиона. — Что ты делал, прежде чем сюда приехать? — Уж точно не бегал послушным псом за какой-то выскочкой, — фыркнул Драко. — Малфой, достаточно. К чему эти препирательства? — девушка с сожалением вздохнула. Тяжело же с этим парнем придется. — Лучше скажи мне вот что. Как долго ты в этом мире? Как ты стал «Джулианом Тарлтоном-младшим»? — Так не пойдет, — напрягся Малфой. — Почему я первый должен выложить свои карты на стол? Сначала ты, — настаивал Драко. Грейнджер была к этому готова, поэтому подобный расклад не сильно удивлял. — Что ж, полагаю, я должна сделать первый шаг к нашему взаимному доверию. Ладно, слушай. Прошло около трёх недель, как я очнулась в этом месте. Может, чуть больше. Открыла глаза я на берегу странного озера, затем по стечению обстоятельств очутилась в замке в качестве друга одного человека, согласившегося мне помочь… Почему-то Гермиона не хотела так сразу говорить, что этот самый знакомый — величайший волшебник всех времен и народов, а ещё, что у неё нет палочки… — Странная история, — хмурый сосредоточенный взгляд внимательно следил за движениями и мимикой волшебницы. Теперь в нём читалось ещё и недоверие. — И это всё? С чего бы кому-то здесь помогать незнакомке? «Зараза!» — подумалось девушке. — Есть причины, — уклончиво ответила волшебница. — Так что насчет тебя? — По моим подсчетам я здесь примерно столько же, — сухо говорил Драко. — Да и тоже у озера очнулся. Вряд ли это совпадение. — Малфой… Или лучше Джулиан? — смешок. — А это ты как объяснишь? — Грейнджер, тебе ли не знать, что такое магия, — тоном уставшего человека, объясняющего элементарнейшую вещь, ответил он. — Ещё лучшей ученицей поколения зовёшься. Я так и думал, что незаслуженно. «Магия? — нахмурилась и напряглась девушка. — То есть, он колдует без палочки? Как это возможно? Или она у него всё-таки есть?! Где же тогда моя? Не понимаю.» — Как долго ты сможешь оставаться в Камелоте? — серьёзно спросила Гермиона, строя в голове какие-то проекты дальнейших действий. — Полагаю, до конца чествования юбилея. Неделю ещё точно. — Этого мало! Сделай всё, чтобы задержаться! — не столько сердито, сколько отчаянно воскликнула Грейнджер. — Не указывай мне! — Драко и сам понимал, что этого мало, но разве в его силах продлить празднование? — И, кстати, если это тот самый Камелот и сегодня я видел того самого Артура Пендрагона, почему бы нам не найти того самого Великого Мерлина и просто не попросить отправить нас назад? А, Грейнджер? Я здесь меньше твоего, но уже нашел выход. Чем ты тут вообще занималась? — насмешливо закончил он. Гермиона снова тяжко вздохнула. — Всё не так просто, как ты думаешь. Вдруг Малфой тихо шикнул, но не от негативных эмоций, захвативших его, а от неприятных ощущений. Рука по-прежнему саднила, несколько капель крови окрасили пол, что не укрылось от собеденицы. — Очаровательная птица, она мне уже нравится, — произнесла Гермиона, слегка улыбнувшись. — Но надо обработать руку, тебе так не кажется? — Заткнись, — процедил сквозь зубы слизеринец. — Ты в этой дыре явно забыла о существовании… Парень прервался. Гермиона вопросительно изогнула бровь, ожидая завершения его мысли. Наконец и Драко осознал, что излечить его руку магией было бы совершенно опрометчивым поступком, ведь Нэлли уже видел ранение господина. «Интересно, что же это за чудо-лекарство, избавляющая от таких ран всего за ночь? Как странно», — вероятно, это бы и подумал слуга. А лишние подозрения сейчас ни к чему. Взгляды волшебников пересеклись. — Хорёк, сколько же с тобой проблем, — ворчала девушка, копаясь в маленькой сумке, свисающей с её плеча, и подходя ближе к нему. — Дай сюда. — Чего? — Малфой инстинктивно сделал шаг назад, одернув руку к себе. — Ты что надумала? — Послушай, мне это нравится не больше твоего! — снова чувствуя закипающую злость, вскрикнула Гермиона. — Смею тебе напомнить, что я в твоих покоях уже достаточно долго, а это может некоторым показаться весьма подозрительным, мне пора возвращаться. Так что сделай мне одолжение: захлопнись и дай уже свою руку. Или ты сам справишься с перевязкой? Не думаю. Малфой не успел ответить: гриффиндорка с силой притянула его к себе. Вынув из своей сумки всё необходимое и разложив на недалеко стоящем столике, она принялась обрабатывать рану. Как оказалось, Гермиона теперь всегда носила с собой эту сумочку, в которой хранила всё необходимое для оказания первой помощи. Жизнь слуги тяжела, не знаешь, когда и что может пригодиться, поэтому лучше быть готовым ко всему. В этот раз, рациональность Грейнджер сыграла на руку. — Сейчас немного пощиплет, — сказала она, нанося какую-то жирную бесцветную мазь. — С медициной в этом времени совсем беда, так что это мои самоделки. — Мне от этого должно стать легче? Т-с-с, — цокнул Малфой, когда девушка надавила сильнее. — Нельзя ли поаккуратнее! — Меньше дергаться надо, — равнодушно произнесла она, мысленно злорадствуя. Через минуту рука была забинтована. Пусть от бинта здесь одно лишь название, это, скорее, его прародитель, но чем богаты, тем и рады. Гермиона выглядела удовлетворенной своей работой, зато Драко был темнее тучи. — Я больше не могу здесь оставаться. Обсудим всё остальное при первой же возможности. К слову, если Его Милость мучают ночные кошмары, вот склянки со снотворным, — сыронизировав, она всучила ему два бутылька, наполненных вышеупомянутой жидкостью. — Пусть Вашей Милости снятся только добрые сны, — всё ещё издеваясь, закончила девушка. — Проваливай уже. — Да-да, — бросила Гермиона, успевшая дойти до двери. — Кстати, покормил бы ты своего ворона. Голодный ведь, наверное, сидит. Итак, невероятно странный и насыщенный день подошел к концу. Этой ночью каждый обитатель замка думал о чем-то своём: кто-то строил зловещие и грандиозные планы, кто-то, съедаемый тревогой, беспокойно размышлял, что же делать дальше, а кто-то просто был рад, что теперь в этой неясном, непонятном мире теперь не один.
Примечания:
*Крота - смычковый музыкальный инструмент. Ротта - струнный музыкальный инструмент, похожа на лиру.
Всем привет. Итак, Вашему вниманию представляется глава, которую мы писали невероятно долго... Кстати, на данный момент она самая большая, 20 страниц! Новый рекорд. 7 Глава пережила многочисленные изменения, надеемся, Вам понравится. К слову, встречайте новый размер фика — макси, да, детка! А ещё у нас новый редактор.
Ура!
С Любовью, Silver_Hoof и Мисс Псина.
