Разрушая прошлое

      Зима наступила точно по расписанию. Налетела, как вихрь, как небесная кара. Стойкий минус — аномальная погода для сердца Франции. Люди кутались в зимние пальто, под них надевали свитера потолще, прятали лица за слоями шарфов и ускоряли шаг, быстрее желая добраться до конечно пункта маршрута.       Чердак Арин и Жюля промерз, не спасал даже притащенный Багги обогреватель.       «Надо переезжать» — говорил Жюль, но Арин мало волновали физические неудобства вроде холода. Она пребывала большую часть дня в обличие Нуар, моталась где-то по городу, что-то выискивала и разнюхивала. Несколько раз едва не отправляла на тот свет очередного наркомана, покусившегося на чужую сумочку.       Жюль лишь чудом успевал каждый раз останавливать сестру, та шипела, как дикая пантера и просила не лезть. Жюль не узнавал Арин, и оттого, что он не имел понятия, что с ней и как помочь, ему было страшно.       Жюль догадывался, что Арин ищет Бражника, что она хочет уже поставить точку в этой истории и покинуть этот, сломавший ее мир. Но Бражник был умен, найти его было не так просто. Отследить, откуда летела бабочка, было практически невозможно. Она просто появлялась в городе и все. Будто была соткана из воздуха — из неоткуда. А вот где в это время был сам суперзлодей, было совершенно непонятно. Непонятным было и то, как он мог держать трансформацию так долго, применив главную силу своего квами? Жюль знал. На собственной шкуре испытал, что когда он использовал Супер Шанс, трансформация держалась еще максимум полчаса, и то потом он был без сил, падал прямо там, где стоял. Так что оптимальный лимит после использования суперсилы был пять-десять минут, чтобы не подвергать опасности ни свое здоровье, ни здоровье квами. Бражник же контролировал своих акум намного дольше.       Кем бы ни был Бражник, он был очень силен и очень опасен. Жюль понимал, что используя всяких фриков, заведомо проигрывающих героям, он просто отвлекает их от чего-то другого. Но что это? Какую уловку он придумал, чтобы получить желаемые талисманы?       Жюль не знал, что делать, с какого бока подступиться к разгадке этой тайны. Арин, кажется, помешалась на этом Бражнике, он стал ее целью и смыслом всего. И она хотела его убить, растерзать, как тех бандитов, напавших на ее дедушку и бабушку и благодаря кому она росла без семьи.       Но… как же Габриэль Агрест? Да, Арин предположила, что он мог покончить с собой после смерти сына, и это объяснение могло быть логичным, но неужели Габриэль никак бы не позаботился о невестке и внучке, пусть даже материально?       Жюль достаточно времени наблюдал за ним, чтобы утверждать, что для этого мужчины семья была едва ли не самым важным в жизни. То, что он избегал сына, была банальная шутка природы, подарившая Адриану слишком много черт своей матери. Габриэль просто не справился с этой душевной травмой, поэтому долго контактировать с сыном он не мог. Но Жюль думал, что причина была куда как сложнее.       Габриэль Агрест был болен. Серьезно и неизлечимо.       Это было понятно еще тогда, когда Жюль узнал, что связь с внешним миром модный дизайнер держит через свою помощницу. Та была влюблена в своего босса и ради него была готова расшибиться в лепешку.       Они проворачивали какие-то делишки, но Жюль пока не мог понять какие именно. Иногда они исчезали из поля зрения, скорее всего спускались в подвал, но что могли прятать публичный человек и неприметная с виду женщина? Какую тайну хранили?       Жюль не мог пробраться в кабинет к Габриэлю, он вообще попасть в дом мог только через окно Адриана. Это было еще одной странностью: дом, напичканный таким количеством камер, ловушек и прочими новшествами охранной системы, имел слепое пятно именно там, где защита была больше всего необходима.       Арин дала этому феномену другое объяснение: квами. Возможно, именно сила Плагга давала возможность Адриану беспрепятственно сбегать каждый раз, когда ему этого хотелось, потому что иначе как объяснить, что такой параноик, как Габриэль, не озаботился безопасностью сына после первого его побега? Сам Плагг ответить на этот вопрос не мог. Да, камера не может его заснять, да, он делает своего хозяина неузнаваемым для людей, а что происходило с системой защиты и почему она давала сбой именно на комнате Адриана, Плагг объяснить не мог. — Все это странно, — задумчиво произнесла Арин, глядя в окно, где между домами виднелся кусочек ворот особняка Агрестов. Они с братом перебрались поближе к объекту наблюдения и теперь держали дом Габриэля в поле зрения круглосуточно. — Если предположить, что твой дед — маньяк и в своем подвале мучает невинных девушек, то все становится логично, — пожал плечами Жюль. — А его секретарша ему в этом помогает? — скептически поинтересовалась Арин. — Так она любит его, — фыркнул Жюль. Слово «любит» в его исполнении прозвучало как грязное ругательство. — На нее что-нибудь есть? — бесцветно поинтересовалась Арин. Жюль вздохнул от непривычного строгого тона сестры и полез за блокнотом. Пару недель они тайком проникали в городские архивы и искали информацию о нужных им людях. Жюль взял на себя Натали Санкёр, Арин — Эмили Агрест. — Прошлое — неизвестно. Женщина с таким именем прошла таможенный контроль в Парижском аэропорту примерно шесть лет назад. До этого никого с таким именем не существовало. — Думаешь, — после долгого молчания заговорила Арин, — она имеет пару грешков за душой? — Уверен, — кивнул Жюль. — Имя явно — подделка. И то, что она так предана Габриэлю может значить только одно: он вытащил ее из всего, купил ей имя, дал новую жизнь и теперь она по гроб жизни ему обязана. А еще то, что она любит его, дает Габриэлю просто идеального помощника, который не станет задавать никаких вопросов и сделает все, о чем бы он не попросил. — Это не вяжется с действительностью. Тогда еще была жива Эмили Агрест, и вряд ли она стала крутить роман с боссом под носом у его жены. — Так может она ее и того…? — невинно поинтересовался Жюль, на что Арин только пожала плечами. — Знаешь, я уже ни в чем не уверена. Но нам нужно попасть в подвал Агрестов. Там мы получим все ответы. — Я спрашивал у твоего папаши, что у них в подвале и можем ли мы там переждать зиму. — И что он сказал? — уже более заинтересованно покосилась Арин на брата. Жюль посчитал это для себя хорошим знаком, но, к сожалению, порадовать сестру он ничем не мог. — Что подвал закрыт, — вздохнул он, отводя взгляд. — Раньше его мать выращивала там цветы, но после ее смерти, Габриэль замуровал все входы туда, так что, можно сказать, подвала не существует. — Интересно… — протянула Арин, задумчиво коснувшись пальцами подбородка. — Если подвала нет, то куда исчезает Габриэль, при этом не выходя из дома?       Жюль снова пожал плечами. На этот вопрос он и сам был бы не прочь узнать ответ.