Ловцы

      Тэхен осматривает крышу покореженной машины и едва не рыдает. Сердце его уж точно обливается кровавыми слезами.       Безумно печалят царапины от когтей (сколько сейчас стоит покраска?), бесспорно расстраивают вмятины (а сколько стоит их выправление?), и безмерно огорчает вид разбитого стекла (а сколько будет стои… да дохрена это все, блять, будет стоить — где столько бабла взять, мать вашу?!). Тэхену хочется биться головой о ближайший столб, а ещё лучше бить об него головой оборотня, не без помощи которого его любимая детка теперь выглядит много, много хуже и потрепаней своего привычного вида.       Намджун раздает указания прибывшим на место происшествия сотрудникам, Юнги собирает что-то в пыли у обочины дороги, а Чимин бегает по периметру, принюхиваясь.       Тэхен, игнорируя суматоху вокруг и распластавшись по капоту, обнимает столько железа, сколько позволяет длина его рук, и наглаживает свою малышку, нашептывая ей самые ласковые слова извинения и признания в любви, которые только знает; старательно не обращая внимания на оборотня, наблюдавшего за ним, как за душевнобольным.       — Твою мать, Тэхен, сейчас же прими вид адекватного человека, которого мне перехотелось бы убивать, — раздается над ухом свирепый голос Намджуна.       Тэхен, отпружинивая от машины, встает по стойке смирно.       — Я сделаю себе одолжение и даже не буду спрашивать, как из простого поручения увезти потерпевшего домой ты умудрился вляпаться в очередную историю, — видимо, у тебя к этому скрытый талант, — и не буду спрашивать, почему из твоего носа торчат белые тряпки…       — Это салфетки.       — Закрой рот и не перебивай, — не меняет интонации шеф. — Наш новый друг сказал, что это был дракон, во что поверить сложно. Твоя версия?       Их «новый друг» стоит чуть в сторонке, засунув руки в карманы черных спортивных брюк.       — Когда это он успел стать нам другом? — ревниво косится на него Тэхен. Намджун выгибает бровь, и человек, осекаясь, торопливо отчитывается: — В смысле, я это… хренотень-то не разглядел. Темно же было, а зрение у меня и для человека не очень, с собачьим вовсе не сравнится. Так что, если Скуби-Ду говорит…       — Скуби-Ду? — рядом возникает Чимин и, подергивая плечами, будто танцует, напевает: — Дуби-дуби-ду, на помощь иду?       Тэхен, радостно скалясь, кивает, подставляя другу ладошку, которую тот без раздумий отбивает. Как же здорово, что есть хоть один сотрудник в их отделе, понимающий его с полуслова и всегда готовый поддержать. Тэхен вот прямо хоть сейчас готов пустить слезу умиления в благодарность вселенной за то, что подогнала ему такого охрененного друга!       Намджун, видимо, пускать слезу умиления в благодарность вселенной за таких двух сотрудников не собирается. Он наблюдает за ними ошарашено, и точно так же произносит:       — Если вы, придурки, сейчас же не заткнетесь — месяц будете пахать в ночную.       Словно только вспомнив, что они не одни, и рядом стоит никто иной, как не особо счастливый, мягко говоря, от произошедшего шеф, Тэхен и Чимин встают по стойке смирно уже оба.       — У нас же нет ночных.       — Подумываю ввести. Специально для таких долбоебов, как вы, — устало массирует переносицу двумя пальцами Намджун. — Что нашел?       Чимин, пожимая плечами, разводит руки в стороны:       — Ничего. В том-то и дело. Никаких посторонних запахов крови, кроме Тэхена и нашего оборотня, а ведь парень говорит, что ранил дракона. Но следов, подтверждающих это, нет.       — У Юнги?       Они смотрят на заторможено бредущего вдоль дороги парня в очках и белом халате. На его белоснежном лице с синюшными кругами под глазами, что поразительно сочетаются с голубым цветом волос, совершенно апатичное выражение.       — Ну-у, когда у него такой скучающий вид… — тянет Чимин, склонив голову вбок. — Скорее всего, находок тоже нет.       — У него всегда такой вид. Я видел его оживленным, только когда мы всем отделом подарили ему на день рождения коробку, в которой спрятали мозг. Вот тогда он нам едва канкан не станцевал.       — О, не! Дома есть ещё один способ его растормошить, — подмигивает Чимин.       Намджун мрачно смотрит на него и, прикрывая глаза, выдыхает сквозь зубы, сдерживаясь похоже из последних сил.       — Почему вы двое, блять, работаете именно в моем отделе? Из-за вас, полудурки, у меня уже вся башка седая.       Тэхен хочет было возразить, что башка у него седая, потому что кто-то перемудрил с перекисью водорода, а они тут совершенно ни при чем, но от необдуманного поступка (с массой последствий) его спасает оборотень. Видимо, устав просто стоять и ждать, он подходит к ним.       — Когда я, наконец, смогу попасть домой?       — А, ты же ещё… — морщится Намджун, вспоминая про него. — Сейчас дашь интервью и отпустим. Тэхен…       — Эм. Если можно, хотелось бы попросить, чтобы это сделал кто-то другой.       Тэхен издает громкое «пффф!» и демонстративно отворачивается, накинув на себя маску полного равнодушия: подумаешь, не очень-то и хотелось! А Намджун на слова парня понимающе кивает, и вот так-то сейчас прям дважды обидно было.       — Мудрое решение, — одобряет шеф. — Запишем твои показания, и на пока сможешь быть свободен, — он поворачивается к Чимину: — Возьмешь у Тэхена и… — щелкает пальцами в воздухе и вопросительно приподнимает бровь.       Поняв, что от него хотят, оборотень представляется:       — Чонгук.       — Скуби-Ду, — не удержавшись, шепчет себе под нос Тэхен, и Чимин издает сдавленный смешок.       Намджун бросает на них тяжелый взгляд, и улыбки с их лиц сползают.       — Так вот, Чонгук, дашь показания, подпишешь несколько бумажек, и кто-нибудь из наших парней, — нормальных, разумеется, не как Тэхен, — увезет тебя домой.       — Хотелось бы быстрее.       — Да что вы, блять, говорите! Серьезно? — не выдерживая, взрывается Намджун. — Не поверишь: и мне хотелось бы быстрее! Хотелось бы не думать, что вы курнули, и вам привиделся дракон; не видеть вот этого, — раздраженный взмах руки в сторону Тэхена, отчего тот поджимает губы. — В идеале на берег моря с бутылкой соджу и какой-нибудь красивой цыпой. Но в нашей славной жизни все редко идет, как мы хотим, так что наберись терпения, Чонгук.       Тэхен не успевает даже позлорадствовать, что и блохастому досталось от их чудесного шефа, как с обочины дороги раздается ворчливый голос, обладатель которого привлекает к себе все взгляды:       — Внимание!       Юнги улыбается, что увидишь нечасто и уже само по себе подозрительно. В руках у него пинцет, которым зажата какая-то отливающая изумрудом пластина, похожая на ноготь. Намджун за секунду меняется в лице раза три и разражается таким потоком брани, что даже оборотень отодвигается от него на несколько шагов, ибо, ну нахрен. Шеф достает телефон, и отходит от них, начиная вести с кем-то эмоциональный диалог.       — Это?.. — Чимин разглядывает находку.       — Ага, — кивает Юнги с жутко довольным видом и опускает пластину в один из пакетиков, что вечно таскает с собой. — Чешуя дракона. Вот уж не думал, что посчастливится столкнуться с настоящим драконом.       — Это было мало похоже на счастье, знаешь ли, — ежится Тэхен, шмыгая носом при мыслях о разбитой машине. — Надеюсь больше никогда с ним не встретиться.       — Твоим надеждам вряд ли суждено сбыться, ведь теперь нам надо его отловить, — рассеянно говорит Юнги и, подумав, добавляет: — Точнее вам, — и, подумав ещё раз, уточняет: — Точнее ловцам и Чимину.       Тэхен, поняв в чью сторону прилетело несколько булыжников, закатывает глаза. Ничего, ему не привыкать. Он потерпит. Делов-то. В конце концов, хорошо смеется тот — кто смеется живым. Бугага!       — Интересно, что он здесь делал? — оглядывается по сторонам Чимин.       — Пытался нас сожрать, — бурчит человек.       — Если судить по старым легендам и мифам — драконов привлекают девственницы или золото, — задумчиво произносит Юнги и, пряча чешую в карман, скрещивает на груди руки. — Тэхен?       — Что — Тэхен? — вскидывается парень.       — На золотце ты не похож, значит девственник?       Все три пары глаз с интересом его изучают. Парень ошеломленно выпучивается, часто хлопая ресницами, и, возмущаясь, жмется ближе к машине:       — Почему я должен обсуждать с вами свою сексуальную жизнь?!       — Потому что драконы просто так не нападают, его что-то привлекло, — терпеливо объясняет Юнги. — Машина твоя — рухлядь с помойки…       Человек хватается за сердце и, торопливо наглаживая капот, шепчет: «Не слушай этого злобного мужика, малышка».       — …на золото не тянет, а следовательно… — не заканчивает Юнги и продолжает выжидающе смотреть.       — И все значит сразу решили, что девственник на рухляди тут я! — оскорбляется человек за себя и детку. — Почему не он? — тычет пальцем в Чонгука.       Чимин внимательно разглядывает напрягшегося оборотня.       — Это вряд ли, — делает вывод.       — Почему это? — уязвленно взвизгивает Тэхен.       — Ну ты посмотри на него!       Тэхен впивается в Чонгука пристальным взглядом. Тот, наклоняя голову вниз, тоже бегло осматривает себя и отступает на шаг, будто хочет сбежать.       — Он такой… кхм… горячий, — подобрав слово, ухмыляется Чимин и хитро прищуривается.       — Да. Аппетитный, — соглашается Юнги. — Руки чем-то похожи на вздувшиеся извилины мозга.       Оборотень окончательно теряется и от такого внимания, и от такого сомнительного комплимента. Он-то не в курсе, что из уст Юнги любое сравнение с мозгом — это высшая похвала. Тэхен цокает языком: их доктору-исследователю лишь бы пожрать, а Чимину — лишь бы потрахаться. У одного все клевые кто похож на мозг, у другого — кто вполне себе сексуальный объект для плотских утех. Идеальная парочка. И похоже это заразно: потому что Тэхен прямо сейчас не отказался бы от пожрать и, вспоминая голого Чонгука, немного (самую малость) согласен со словами Чимина.       А вообще, он ни при чем, это все общение с ними так плохо на него влияет. Да. И хрен кто его убедит в обратном.       — Эм, я думаю дело не в золоте… — наконец, отмирает Чонгук и не заканчивает, кашлянув в кулак и прочищая горло. — Скорее всего, дело в другом.       — Считаешь? — Юнги, ухмыляясь, наклоняет голову вбок.       Раздается хруст, и его голова так и остается лежать на плече, вращая глазами.       Тэхен брезгливо морщится. Вот из-за этого вот он никогда бы и не смог встречаться с зомби. Сама мысль о том, что у его парня внезапно может выгнуться голова под неестественным углом, или рука-нога, или то, что его можно сложить пополам (да хоть морским узлом завязать!), ну, просто… просто — фу! Гадость! Хотя Чимин стопудово сказал бы, что «это же круто!», и задвинул бы что-нибудь про камасутру и все позы, что Юнги преспокойненько сможет принять.       — Чимин, ты не мог бы…       — А, конечно.       Чимин поправляет Юнги голову, возвращая ее в нормальное положение с тем же препротивнейшим хрустом.       — Зомби, — констатирует Чонгук, совсем не удивляясь. — А я-то все думал, откуда этот запах разложившейся плоти.       — Ты действительно так пахнешь? — ужасается Тэхен, прикрывая рот ладошкой.       — Да прям, — отмахивается Чимин, улыбаясь. — Он пахнет ладаном, — и смотрит полным обожания взглядом в сторону своего парня.       Человек, забывая про свой разбитый нос, все-таки пытается принюхаться, и Юнги, совершенно невозмутимо, кладет свою руку ему на лицо, отодвигая от себя.       — Охренительная у вас компашка ловцов, — с сарказмом показывает большой палец Чонгук и обращается к Чимину. — Может, допросишь меня, и я пойду?       Пока Чимин записывает весь рассказ Чонгука; пока Тэхен следит, как эвакуатор загружает его детку, чтобы увезти в автомастерскую; пока он докапывается до механика, требуя, чтобы с его крошкой обращались бережно и не вздумали обижать — часы показывают пять вечера.       Намджун, скорее просто не желая его лишний раз видеть, чем сжалившись, разрешает не появляться на работе до завтрашнего утра. А Чимин, как супер-друг, обещает забрать к себе и накормить ужином, требуя не уходить от автомастерской. Тэхен сидит на пороге мастерской ещё два часа, — чем раздражает работников, — умирая от голода и желания придушить супер-друга за медлительность. Чимин приезжает вместе с Юнги, оправдываясь тем, что он ещё и супер-парень и не мог уехать без своей второй половины, который супер-ответственно относится к своей работе.       Пока они заезжают в магазин; пока добираются до квартиры Чимина; и пока Чимин кидает в одну кастрюльку спагетти, а в другую пару супер-вкусных сосисок для Тэхена (так как сам ест только овощи и это добавляет ещё один вопрос к списку: почему он вместе с Юнги, который жрет чужой мозг?)… В общем, со всеми этими «супер» и «пока» — часы показывают начало десятого.       Тэхен вслух охреневает от того, что он бодрствует уже почти двое суток и ещё не перестает скулить о жалости к своей детке.       — Тэхен, хватит ныть, и достань из холодильника сыр, — велит Чимин, сливая воду в раковину и поднимая клубы пара.       Юнги, стоя тут же на кухне и поджав нижнюю губу, презрительно наблюдает за тем, как они мельтешат перед столом с едой и не устает повторять, что лучше есть «все натуральное». Открывая холодильник, Тэхен видит в большой стеклянной банке, плавающий в мутной жидкости мозг, рядом с которым и лежит сыр, и понимает, что Юнги имеет в виду под «всем натуральным».       — Чимин, знаешь… не так уж я и люблю сыр. Давай обойдемся без него, — и захлопывает дверцу.       Не то чтобы он первый раз в гостях у друзей и видит в их холодильнике еду Юнги, но до сих пор не может привыкнуть к этому зрелищу.       — Ладно, сосиска и так будет — пальчики оближешь.       — Раз Чимин говорит, что сосиска вкусная — значит так и есть, — кивает Юнги и кладет свою ладонь Тэхену на голову. — Но лучше есть натуральные продукты, — наставляет, гладя по волосам и гипнотизируя его черепушку голодным взглядом, от которого Тэхен начинает обильно потеть. — Кушайте, не буду мешать.       И уходит в комнату, включая телевизор. Человек, шумно сглатывая, провожает его спину вытаращенными глазами и вытирает проступившую на лбу испарину.       — Иногда твой парень пугает меня до усрачки, — шепчет, усаживаясь за стол, и набрасывается на еду.       Страх страхом, а урчащий желудок сам себя не накормит.       Набивая полный рот спагетти, и откусывая кусок от сосиски, он жует, прикрыв глаза и урча от удовольствия.       — Партнера лучше у меня никогда не было, — уверенно заявляет Чимин, запихивая в рот лист салата и игнорируя изогнутую бровь Тэхена. — Он практически не ест — это представь, какая экономия в деньгах! Ты-то на свой желудок ползарплаты спускаешь, если не больше. Плюс: ни с кем не скандалит…       — Конечно, если ему кто-то не нравится — он просто загрызает, да и все, — хмыкает Тэхен с набитым ртом. — И поест заодно, экономя тебе деньги.       — Не важно, — беспечно отмахивается Чимин, и Тэхен давится — нихрена себе неважно! — Он понимает меня с полуслова, и ещё у нас просто потрясный секс!       Тэхен перестает жевать и решается сказать другу то, о чем уже не раз думал.       — Он же дохлый, — поднимает на Чимина виноватый взгляд, будто к тому, что Юнги — зомби, приложил свою руку. — Ты, можно сказать, некрофил. Трахаешься хоть и с живым, но трупом.       Юнги в зале громко ржет над какой-то шуткой в юмористическом шоу и дохлым, честно говоря, выглядит меньше всего. Видя, как Чимин открывает рот, Тэхен думает, что именно это он, собственно, и собирается ему сказать, но друг произносит совсем другое:       — Живой-дохлый — это всё условные формальности! — беззаботно пожимает плечами и, прищурившись, гаденько улыбается, кивком подбородка указывая на сосиску на вилке Тэхена. — А ты знаешь, что зомби не чувствуют боли, а вот удовольствие — ещё как! И у них совсем нет рвотного рефлекса. Ты можешь запихивать им в рот какой-нибудь длинный предмет, — сосиску, к примеру, — доставая до стенок горла, и им это не принесет дискомфорта. В то время как человек будет захлебываться соплями-слезами, задыхаясь и сдерживая рвотные позывы. Вот.       Тэхен, не особо понимая — зачем ему эта информация, смотрит на него с подозрением и переводит взгляд на Юнги, который продолжает над чем-то ухохатываться. Зная, что лучше не задавать вопросов, он все-таки осторожно спрашивает:       — Ты это сейчас к чему?       — Все к тому же, — улыбается Чимин, и несколько раз толкается языком в щеку, изображая весьма недвусмысленное действо.       — И это ведь ты сейчас не о сосиске говорил, верно? — проявляет чудеса смекалки человек, и когда друг радостно кивает, с обреченным видом зеркалит его движение.       Вот знал же, что не надо спрашивать.       С сожалением смотря на свою недоеденную сосиску, Тэхен кладет вилку обратно в тарелку и вытирает руки.       — Знаешь, у тебя просто поразительный талант делиться подробностями своей сексуальной жизни совсем не вовремя. Теперь вот у меня аппетит пропал. А я не ел со вчерашнего вечера и сосисочка, между прочим, была очень вкусная.       — Сосиска Чимина — вкусная, — не отрываясь от телека кричит Юнги из комнаты, услышав, очевидно, знакомое слово, и Чимин, хрюкая, закатывается, хватаясь руками за живот.       Тэхен фейспалмит, отодвигая от себя тарелку. Юнги, удивленно на них взглянув, убавляет звук, и идет на кухню.       — Что? Она тебе не понравилась?       — Надеюсь, мне никогда не придется пробовать сосиску Чимина, — со всей искренностью признается Тэхен. — Спасибо за ужин, я лучше — спать.       Юнги обнюхивает сосиску и кривится.       — Я же говорю: мозг — лучшая еда! А здесь какой только хрени не намешано. Все ингредиенты — химикаты. Ни одного натурального!       — Прямо как в вашей ячейке общества — ни одного натурала, — ехидничает Тэхен, моя после себя тарелку и протягивая ее Чимину.       Тот, смеясь, хлопает его по заднице полотенцем.       Так как у друзей однокомнатная квартира — Тэхену стелют на полу. Он падает на одеяло, лицом в подушку, и, натягивая на себя простынку, бормочет:       — Если я услышу чавкающие звуки, и это будет не Юнги, поедающий твой мозг, клянусь — я прокляну тебя до седьмого колена или найду ведьму и наведу порчу на твой огрызок.       — О чем это он? — абсолютно равнодушно спрашивает Юнги, кидая на разложенный диван подушки.       — Разговаривает во сне, — ласково улыбается Чимин и мстительно пинает друга в бок.       Тэхен, уже проваливаясь в сон и пуская слюни по подушке, вяло хнычет в ответ. Выключая свет и пробираясь к дивану, Чимин умудряется дважды наступить ему на одну и ту же руку совершенно «нечаянно».       Юнги, как зомби, которые не спят, включает наушники и распахивает объятия, в которые ловец счастливо падает, — используя своего парня и вместо подушки, и вместо матраса, — и практически мурчит в ответ, когда он начинает перебирать пальцами в его волосах. Этот каждодневный ночной ритуал — усыпляет лучше всего.       Уже засыпая, Чимин вспоминает, что забыл передать Тэхену важную информацию от Намджуна. Он свешивает ногу, дотягиваясь ей до друга, и пихает его несколько раз, прежде чем тот мычит что-то сонным голосом.       — Тэхен, я забыл сказать тебе, что Юнги провел экспертизу найденной пластины — это правда дракон. Но в его ДНК найден человеческий ген.       — Ммм?..       — Я рад, что тебе интересно, — язвительно шепчет Чимин, пихая его в бок ногой ощутимей и больнее. — Человеческий ген — это странно, вообще-то, и здорово все усложняет. Так что наш дракон не всегда выглядит, как дракон, понимаешь?       — Ммм?..       — Ты такой любознательный сегодня! — в притворном удивлении. — Спрашиваешь: при чем тут ты? Да не при чем, в принципе, просто на тех тряпках, что я принес с квартиры оборотня, найден этот самый ген. Наш оборотень либо что-то знает и не говорит, либо дракону от него что-то нужно, потому что в том 111 доме, куда мы с тобой так и не попали, найден мешок с золотыми цацками, сечешь, что это значит?       В ответ раздается тихое сопение. Чимин ухмыляется, устраиваясь в руках Юнги удобнее, и говорит:       — Вот такие новости. Ах, да… самое-то главное: Намджун сказал не спускать с Чонгука глаз, а так как все ловцы теперь пытаются вычислить дракона, опекать оборотня 24/7 он поручает тебе. Типа вы подружились уже, и все дела. Приступать с завтрашнего дня, сегодня он ночует у нас в отделе. Вот. А теперь спокойной ночи.       В комнате виснет тишина, разбавленная тихим сопением и едва слышной музыкой из наушников Юнги. Чимин мысленно отсчитывает до десяти, разгибая по пальцу на руках на каждой цифре.       «Три… Два… Один!»       Одновременно с этим Тэхен распахивает глаза, выпучивая их так, что они едва не вываливаются из глазниц и, подпрыгивая на своей импровизированной кровати, истерично колотит руками воздух, высказывая весь спектр своих эмоций одним жалобным и емким:       — Да, ну блять!       Отделаться от оборотня и забыть о его существовании, очевидно, получится не скоро.