Ловцы

      — Мне плевать, как ты собираешься это делать. Хоть женись на нем…       Тэхен, слушая ценные указания шефа, сдвигает брови и представляет оборотня в роли своей невесты. Что там сейчас в свадебной моде-то? Платья в облипку или с пышными юбками?       Хмурый оборотень в его воображении стоит в коротком белом свадебном платье, нервно отстукивая волосатой ногой. Скрещивает на груди руки и скептически выгибает бровь, когда его белое приталенное платье, расшитое бусинами и стразами, вдруг трансформируется в наряд принцессы с пышными юбками.       О! И мейкап обязательно!       Когда у воображаемого Чонгука губы становятся алыми, он стискивает зубы и начинает угрожающе рычать, оголяя клыки. Мышцы под шифоном вздуваются и рвут ткань. Парень вытирает красную помаду подолом своего красивущего (и, наверняка, дорогущего) сказочного платья, оставляя на нем разводы, и возмущенно крутит пальцем у виска.       Вот он даже в воображении психованная истеричка!       — …или замуж за него выйди.       Воображаемый Чонгук, злорадно скалясь, сдергивает с себя платье и за секунду натягивает его на воображаемого Тэхена. Тот растерянно хлопает ресницами. Оборотень красит ему губы (неровно, кстати), а потом, оценив свои труды, хватается за живот и катается по полу, гиеня. Паскуда блохастая. Воображаемый Тэхен, в голове реального Тэхена, осматривает себя в платье и, на манер оборотня, тоже крутит пальцем у виска — мол, совсем дурак, что ли, получше ничего не мог придумать?       Ой, да и ну их нахрен!       Реальный Тэхен трясет головой, прогоняя картинки, и смотрит на шефа, который раскладывает кипу бумаг по папкам на столе и продолжает:       — Я уже говорил, что мне плевать, как ты это сделаешь? — Тэхен кивает, но Намджун на него даже не смотрит. — Так вот — мне плевать, как ты это сделаешь, но результат должен быть один: ты рядом с ним 24 часа в сутки и глаз с него не спускаешь. Если дракон охотится за ним — защитить ты его, конечно, не сможешь, но, думаю, мозгов вызвать подкрепление тебе хватит. Хотя… — Намджун с сомнением вскидывает на него глаза и, махнув рукой, вздыхает.       Тэхен тоже грустненько вздыхает: ну, чего вот, не такой уж он и безнадежный.       Шеф отворачивается к шкафу за своей спиной и убирает часть папок туда.       — А если оборотень заодно с драконом — постоянный контроль, а тем более твое присутствие, будут его напрягать, — и рассеянно замечает: — Если уж твое присутствие меня напрягает, а я не заодно с драконом… Ну, да ладно. В общем. Так или иначе, ты должен быть всегда рядом, чтобы оборотень не оставался без наблюдения. Ясно?       Яснее не бывает. Тэхен торопливо кивает и, елозя на краешке стула, с надеждой спрашивает:       — А оружие мне какое-то полагается для защиты?       Намджун даже бумаги перебирать перестает, поворачивается и вскидывает на него брови в восторженном удивлении:       — Вот это ты сейчас весело пошутил, конечно. Тебе шокер дать или, может, сразу лопату? — Тэхен разочарованно ковыряет пальцем обивку на стуле. — Никакого оружия. Если вдруг на этом задании с тобой что-то случится, — покалечат или, там, просто убьют, — наш отдел готов пойти на такие жертвы. А страховку за твою жизнь выплатят ближайшим родственникам. Так что не переживай и иди.       Умеет их шеф подбадривать. Как бы не таким «позитивным» Тэхен ожидал от него боевого напутствия. И вообще, довольно печально осознавать, что если его убьют (а, судя по их отношениям с оборотнем, шансы на такой исход имеют место быть) — расстроится этому только Чимин (и, может быть, Юнги, что вряд ли: без мозга он не представляет для него ценности, как человек). Опять же — страховки нет (надо бы действительно застраховаться, а то мало ли). Похороны нынче дорого обходятся — не хочется подвергать родителей таким тратам. Из этого всего человек делает вывод, что умирать он не готов, да и не хочет, а значит, к заданию надо подойти ответственно.       Так что Тэхен, вопреки советам Намджуна, вообще-то немного переживает, хоть и послушно идет. Вытирает со лба холодный пот дрожащей рукой и, перебирая нижними конечностями, шагает по коридору к лаборатории Юнги, возле которой на диванчике сидит Чонгук.       С темными кругами под глазами (не выспался, диваны у них — на пиках спать удобнее, уж Тэхен-то знает), скрестив на груди руки, и вальяжно развалившись и расставив ноги широко в стороны, оборотень неприветливо разглядывает Тэхена. Тэхен отвечает взаимным взглядом, но если совсем уж честно, так-то рад своему первому заданию: это всё интереснее, чем «сядь, не отсвечивай» и «принеси кофе». Не особо, конечно, рад, что следить надо именно за Чонгуком, но Тэхен очень хорошо понимает, что для него это шанс: если он выполнит задание, может, Намджун перестанет на него смотреть, как на самое последнее звено биологической цепи. Ну, так, хотя бы для разнообразия. Было бы неплохо. Так что Тэхен настроен не косячить.       Чимина в офисе нет, как и остальных их ловцов, потому что как раз утром поступили сигналы: о чешуйчатой твари, пожирающей морковку с чужого огорода; и о том, что из канализации раздаются грустные булькающие завывания — кажется, там кто-то застрял в попытке бегства (кто ещё полезет в канализацию просто так?). Тэхену остается только желать, чтобы канализационного монстра пришлось отлавливать не Чимину, хотя именно туда и мог заслать его Намджун в качестве наказания.       Однако отсутствие ловцов не мешает человеку гордо выпячивать грудь колесом и послушно таскаться за Чонгуком хвостиком с жутко самодовольной физиономией. Он идет с оборотнем, когда тот спускается вниз заказать себе еды; стоит рядом, когда тот пьет воду из кулера; и сидит рядом на диване, пока Чонгук тоже на нем сидит, и пока Намджун, увидев их в коридоре, не велит свалить из офиса и не маячить перед глазами.       Спустя два часа играть в секьюрити Тэхену изрядно надоедает, он без конца зевает, но все ещё настроен доказать шефу, что способен выполнить любое его поручение (тем более такое простое), поэтому даже идет с Чонгуком до туалета, и порывается постоять возле.       — Может, ещё подержать хочешь?! — взрывается оборотень, и волосы на его руках встают дыбом.       Видимо это такая фишка организма. Тэхен еще в первый раз заметил, что растительность на его теле первой сдает эмоциональное состояние парня.       — Могу и подержать, — не теряется. — Все равно я там уже все видел.       У Чонгука венка на виске вздувается. Он молча закатывает рукава своего тонкого свитера, и в следующую секунду Тэхен чудеснейшим образом оказывается выкинутым за дверь. Человек тут же разворачивается и долбится в нее, но хрен — оборотень, псина такая, закрылся изнутри на замок. Дергая ручку, Тэхен жмется носом к двери и сердито орет в щель между ней и косяком:       — Я должен всё контролировать!       За спиной тихонечко кашляют, робко привлекая к себе внимание. Тэхен оглядывается и, хватая воздух ртом, как рыба, выкинутая на сушу, тут же вжимается спиной в дверное полотно.       Перед ним стоит Вонхо — аналитик из их отдела. Горячий, чертовски горячий аналитик. Такой горячий, что Тэхену кажется, он может задымиться, если просто постоит с ним рядом. Парень — красавчик, парень — мечта. С накачанными руками, ягодицами такими, что сожми он ими орех — расколет, как нефиг делать, бедрами — крепче, чем нервная система Намджуна (а она у шефа — будь здоров, не зря с ними столько лет работает), и обаятельной улыбкой.       Аррр.       Судьба несколько раз сводила их вместе: они дважды здоровались; один раз Вонхо улыбнулся ему в столовой, вследствие чего Тэхен чуть не словил микроинфаркт; и один раз ехали вместе в лифте — народу было битком, и Вонхо прижали к нему так, что их плечи даже соприкасались, отчего ноги Тэхена позорно подгибались.       Сейчас Вонхо стоит напротив него и, по-видимому, не знает, что сказать, а до Тэхена доходит, как со стороны звучал его вопль. Румянец заливает его с шеи, прямо как показывают в мультиках, проступая на коже некрасивыми пятнами.       — Я не… это вот вообще не то, что кажется. Правда. Ему просто отлить надо, а мне велели всё время смотреть. В смысле — за ним. За ним смотреть, а не на то, как он отливает. Что там может быть интересного-то, да? Ну, журчит и журчит себе…       Он прикусывает язык. Плохо. Очень, очень плохо. Лучше бы просто было уйти, спрятаться где-нибудь под столом, и не позориться. А теперь поздно. Теперь, если он пойдёт прятаться под стол — это будет выглядеть ещё хуже.       — Ну… да? — кивает Вонхо слегка озадаченно. — Этот процесс обычно как-то так и происходит.       — Ага, придержать только надо, ну… чтобы попасть в цель.       Вонхо смотрит на него, как на психически опасного дебила. Улыбается вроде, но как-то настороженно. И Тэхен может его понять: когда он в своих мечтах представлял, что будет разговаривать с Вонхо, он совсем не ожидал, что их первый диалог будет о том, как правильно справлять нужду.       — Я просто хотел постоять с ним рядом, а меня выставили, — несет он и понимает, что несет не то, когда видит, как брови Вонхо приподнимаются, а на лице проступает отчетливое «оу!». — То есть, нет. Я… — облизывает губы, лихорадочно пытаясь придумать достойное объяснение, но так ничего и не придумав, пробивает ладошкой лоб. — Извини.       — Ничего страшного, пары по-разному развлекаются, — успокаивающе выставляет перед собой руки Вонхо, понимающе кивая. — Там ведь твой парень?       — Что? — растерянно моргает Тэхен и, когда до него доходит, брезгливо морщится — ещё не хватало блохастого в парни! — и поспешно восклицает: — Нет! У меня нет парня. Совсем. Никакого. Я свободен. Абсолютно. Совершенно один. Одинешенек. Да. Никого нет. Вот.       Он затыкается, видя, как Вонхо начинает тихонько смеяться, и тоже робко приподнимает уголки губ вверх.       — Ты ведь Тэхен? Я видел тебя несколько раз в кабинете нашего шефа и слышал, как он … ммм… называл тебя по имени.       Мда уж, Тэхен приблизительно представляет, какой именно интонацией Намджун «называл» его по имени, но он слишком счастлив тому, что они разговаривают с Вонхо, а потому такие мелочи не могут его опечалить. Тэхен думает «о-господи-боже-мой он знает мое имя!» и растягивает губы в широченную, даже по его меркам, улыбку.       — Что ж, Тэхен, я тогда, пожалуй, позже зайду, — улыбается Вонхо в ответ (о боги, как он потрясающе улыбается!) и разворачивается, но, сделав несколько шагов, останавливается и поворачивается вновь. — Кстати, ты не хочешь сходить, ну, скажем… в клуб?       Тэхен сияет так, что солнце на его фоне точно должно померкнуть.       — Я-то? — тычет себя в грудь пальцем. — Конечно — да! С радостью!       — Тогда, может, в эту среду? Ты не занят?       Пфф! Какой занят, если зовет Вонхо?!       Мозг напоминает про оборотня, который у него на попечительстве, но какой дурак будет слушать мозг?       — Не занят.       — Отлично. Тогда… до среды?       Тэхен утвердительно кивает, выдыхает «пока» с восторженно-придурковатым выражением лица и опирается на дверь, едва не растекаясь в радостную довольную жизнью лужицу. Не успевает он насладиться самым романтичным предложением сходить развеяться, сделанным возле общественного туалета, как дверь толкают изнутри, открывая, и Тэхен отлетает от нее, едва не пропахав носом пол и чудом удержавшись на ногах. Он поворачивает разъяренное лицо к Чонгуку, который оглядывает коридор и, задрав голову, шумно втягивает воздух:       — Странный запах.       — Ты вообще-то из туалета вышел. То, что теперь тут странный запах — вопрос к тебе.       — Кто здесь был? — игнорирует его колкость оборотень.       — Наш сотрудник из аналитического. И то, что ты называешь странным на самом деле великолепный аромат Армани, — надменно говорит Тэхен, стряхивая с одежды несуществующие пылинки. — Людям, видишь ли, нравится, когда от них вкусно пахнет, а он человек.       — Нет ничего прекраснее натурального запаха, — излишне серьезно произносит Чонгук.       — Сказал мне тот, после поездки с которым вся машина воняет псиной, — бормочет Тэхен и, вспоминая мозги в холодильнике Чимина, добавляет: — Один мне вчера уже задвигал про натуральность продуктов. Хватит с меня вашей прекрасной натуральности. Ты всё? Нассался? Тогда пошли.       — Куда?       — На улицу. Скоро отловленных привезут. Погуляем пока.       Чонгук скрещивает руки на груди, всем своим видом демонстрируя, что не собирается сдвигаться ни на миллиметр.       — Ну, что опять? — возводит очи горе человек. — Шеф будет в бешенстве, если ещё раз нас увидит. Забыл, что он велел покинуть помещение?       — Я не хочу гулять, я хочу спать. У вас тут жутко неудобные диваны, — чеканит Чонгук, и Тэхен не может сдержать ехидной улыбки (диваны-то такие, да). — Я устал, и мне требуется отдых.       — А мне требуется личное пространство! — огрызается Тэхен и обреченно вздыхает, понимая, что может увести оборотня только в одно место. — Ладно, поехали туда, где тебе пока придется пожить.       — Это куда это?       — Ко мне домой.       В свою обитель Тэхен запускает оборотня скрепя сердце. Чонгук скидывает спортивную сумку со своими вещами возле входной двери и, разувшись, проходит. Студия Тэхена размерами скромнее квартиры Чимина, которая в сравнении кажется просто царскими хоромами: софа, плазма, висящая на стене, барная стойка вместо стола для экономии пространства, и шифоньер с комодом. В углу бин-бег, валяясь на котором Тэхен любит играть в приставку, или представлять, как ему вручают медаль за поимку какого-нибудь отловленного. Ничего лишнего.       Тэхен наблюдает украдкой за тем, как Чонгук осматривает его жилье, принюхиваясь, и размышляет: метят ли оборотни территорию, как все собаки? Он представляет, как возле каждого угла Чонгук поднимает лапу… эээ, ногу… и.… Не дай бог.       Чонгук, к счастью, метить ничего не собирается. Он выглядывает в окно и утвердительно кивает.       — Нормально.       Нормально ему. Спасибо большое, сделал одолжение! Вот прямо сразу полегчало. Тэхен фыркает и лезет в холодильник за водой.       — Где я могу принять душ? — спрашивает оборотень, отлепившись от окна.       — Ну, не знаю даже, — задумывается Тэхен и делает несколько глотков из бутылки. — Если во дворе машина с поливочным шлангом не стоит, можно спросить у соседей пустят они тебя к себе или нет.       — У тебя нет душа? — в шоке замирает посреди комнаты парень.       Тэхен закатывает глаза и трет лицо ладонью.       — О, господи… Конечно — нет. Я моюсь дождевой водой. А в туалет хожу во двор в кусты, — оборотень недоверчиво сдвигает брови, и Тэхен не выдерживает: — Это был сарказм, чувак! Тебе надо больше узнать о людях.       — Так где душ? — холодно повторяет вопрос Чонгук.       — Это студия, блять, — с раздражением машет рукой в пространство Тэхен. — И, помимо входной, тут всего одна дверь! Отвори ее и попадешь в волшебный мир с водой и унитазом!       Желваки парня начинают ходить ходуном.       — Полотенце дай, — цедит он.       Тэхен, набирая полную грудь воздуха, длинно выдыхает, приказывая себе успокоиться, с грохотом ставит воду на стол и проходит к шкафу. Полотенце он швыряет, мечтая попасть Чонгуку в лицо, но тот перехватывает его одной рукой в полете и, закинув на плечо, направляется к ванной, явно специально шандарахнув на прощание дверьми.       Упираясь руками в стойку, Тэхен считает до десяти, чтобы не заорать ему вслед все свои соображения касаемо его персоны. Всё-таки Чонгук по-прежнему оборотень, а Тэхен по-прежнему хочет стать первым человеком в оперативной команде ловцов.       Почти первым.       До него только один человек добивался такого, и было это хрен-знает-сколько-лет назад. Ловцы, в отличие от охотников, в свои ряды людей предпочитают не брать. Охотникам убивать можно, ловцам — не желательно. А поймать какого-нибудь разбушевавшегося монстра без угрозы для своего здоровья — человеку не под силу. Потому что человеческие тушки хрупкие и не особо живучие. То ногу себе нечаянно сломают, то шею. Легко воспламеняются, долго без воздуха не могут, от холода корочкой льда покрываются, пахнут съедобно, и их все время надо оберегать от того, чтобы какой-нибудь отловленный ими не закусил. Так что за всю историю существования отдела — людей в оперативной команде не было, кроме одного наглухо отбитого. И истории про него по отделу ходят до сих пор. Половина вранье, конечно, но именно им Тэхен искренне восхищается и именно с него старается брать пример. А о том, что умер тот человек через три года работы, потому что его разорвал гуль (некрасивая такая смерть вышла: кровищи было жуть сколько, и собирали его потом по трем улицам в четыре пластиковых мешка) — он старается не думать. Ну, не повезло, с кем не бывает. Не все же такие невезучие?       Тэхен выпрямляется, уже немного успокоившись, и просканировав пустой холодильник, где лежит поросший мхом сморщенный кусок пиццы двухнедельной давности, принимает решение сходить в магазин. Может же он отлучиться на двадцать минут, поди за это время никто его подопечного не грохнет?       Он пишет Чонгуку записку «я в магаз», кладет ее на сумку оборотня и, пиная ту напоследок чисто из человеческой вредности, выходит.       В магазине в тележку летит всякая съедобно-несъедобная хрень, состоявшая из пачек лапши и банок газировки — на большее денег нет.       Уже подходя к выходу, Тэхен тормозит возле отдела с зоотоварами. Гаденько ухмыляясь, он заходит внутрь. Самый большой бутыль шампуня «от блох и клещей, для крупных пород собак» находится без труда. На этикетке обещают, что шампунь «сделает шерсть вашего любимца мягкой и блестящей», и чуть ниже скромная пометка: «с запахом персика». Мрачный Чонгук с его любовью к черному цвету точно оценит запах персика, а уж о шерсти «своего любимца» Тэхен и переживает больше всего. Не раздумывая, человек идет на кассу, и ему даже не жаль потраченных денег. Увидеть морду Скуби-Ду, когда он ему вручит подарок — компенсирует любой денежный ущерб.       Оборотня, ожидаемо, щедрый дар Тэхена не впечатляет. Зато его подергивающаяся бровь, вздувшиеся вены на руках, стиснутые зубы и свирепая рожа — приводят парня в восторг настолько сильный, что он глушит и без того едва заметный инстинкт самосохранения. Бутылка с шампунем летит в Тэхена, которую он ловит лицом (рефлексы у него все ещё не такие быстрые, как у оборотня), и многострадальный нос снова принимает весь удар на себя.       — Ну вот. Испортил шутку, — укоризненно смотрит Тэхен и трет нос. — Ты знал, что у тебя просто отстойное чувство юмора? И коммуникативные навыки тоже не мешало бы улучшить.       Чонгук, скрипя зубами, садится в угол дивана.       — Истеричка, — с притворным сочувствием вздыхает Тэхен.       Не потрудившись надеть на себя футболку после душа, оборотень с голым торсом и в черных просторных штанах, подпирает голову рукой и отворачивается к окну, сердито поджимая губы.       Убрав шампунь в ванную, Тэхен вываливает на рабочую зону свои нехитрые покупки и ставит чайник с водой для лапши. От рамёна Чонгук отказывается, зато плетется к холодильнику за газировкой. Человек, поглощая лапшу и смотря «Бегущего в лабиринте», просит:       — Мне захвати.       И очень удивляется, когда Чонгук и вправду протягивает ему банку с колой, возвращаясь на другой край дивана и подгибая одну ногу под себя. Отставив лапшу на подлокотник, Тэхен тянет алюминиевое колечко вверх и тут же получает в лицо фонтан брызг. Газировка, пенясь, стекает по его рукам и лицу, заливая домашние шорты с футболкой и даже немного диван. Упираясь языком в щеку, человек считает до десяти, стараясь глубоко дышать, и вытирает с лица липкие потеки. С челки стекают капли, делая волосы темными, и Тэхен смахивает их в сторону, поворачиваясь к оборотню, у которого уголки губ едва заметно приподняты.       Псина блохастая.       — Шутка на уровне детского сада, — шипит человек.       Чонгук совершенно невозмутимо предлагает:       — Сходи, умойся. Ты там себе как раз новый шампунь прикупил.       — Ха-ха, — цедит Тэхен и вскакивает, мстительно выключая телевизор.       Чонгук, откидываясь на спинку дивана, насмешливо наблюдает за ним. В ванной Тэхен не сдерживает себя в проклятиях, пока скидывает мокрую одежду, отправляя её в стиральную машину, и, только оставшись в одних боксерах, понимает, что переодеться-то ему не во что. А ещё, натыкаясь взглядом на пузырь с ароматом персика, придумывает коварный план мести. Он, жертвуя своим гелем для душа, выливает его в раковину, заменяя купленным в зоомагазине шампунем, так как прекрасно понимает, что Чонгук им пользоваться не будет. А должен. Тэхен костьми ляжет, но Скуби-Ду хоть раз, да помоется им. Вот пусть завтра воспользуется тэхеновым гелем и удивится. Сильно удивится.       Из ванной Тэхен выходит в одних боксерах с гордо поднятой головой и дефилирует мимо Чонгука к шкафу. Оборотень на него даже не смотрит, сосредоточенно уставившись в выключенный телевизор. Тэхен одевается и недовольно говорит:       — Ты тоже надень футболку.       — Не люблю футболки, — отрезает тот, не отрывая глаз от телека.       — Рубашку, кофту, майку — в общем, надень на себя что-нибудь.       — Ничего из этого не люблю. Я полностью одеваюсь только когда в общественном месте.       — Ты в гостях, и я что — не общество? — возмущается Тэхен уже полностью одетый. — Я как-то не привык, что у меня по дому ходят полуголые парни.       Чонгук бросает на него короткий взгляд исподлобья и, ничего не отвечая, возвращается опять к просмотру выключенного телевизора. Что вообще в его звериной башке творится? Тэхен психует, но отстает, понимая, что ничего не добьется, и остаток дня они, не разговаривая, сидят по разным сторонам дивана.       Готовясь ко сну, Тэхен кидает подопечному на пол одеяло и демонстративно укладывается на диван, даже не думая предлагать подушку. Чонгук сворачивает щедрый дар вдвое и, так же молча, ложится на него.       У Тэхена нет портьер и в свете рекламных вывесок из окна хорошо видно, как Чонгук лежит на спине, подложив руки под голову, как вздымается его грудная клетка, и что глаза у него не закрыты. Тэхен устроившись на боку, наблюдает за ним из-под полуопущенных ресниц. Вероятно, озабоченность Чимина заразна и передается воздушно-капельным путем, но сейчас, как и тогда у машины, человек опять подмечает, что Чонгук хорошо сложен. Широкие плечи, рельефные руки, крепкие бедра. Мужественный квадратный подбородок, четко очерченные скулы и линия челюсти — хищник же. И глаза у него темные, почти черные, сейчас в темноте блестят, как две бусины.       Волчара. Но симпатичный.       Тэхен облизывает губы — как бы блохастый ни бесил, но он не может не признать, что Чонгук довольно привлекательный. Да. Чертов Скуби-Ду.       Он скользит взглядом по его телу вниз, цепляясь за кубики пресса, и задерживает дыхание — штаны Чонгука вздыблены на самом интересном месте.       Ткань так легла в складку или у оборотня стояк?       Тэхен вспоминает обнаженного парня возле покореженной детки и закусывает губу. Будь это стояк, именно так бы он и выглядел, судя по тому, что видел Тэхен. И будь это он — там под тканью сейчас твердо и горячо…       Чонгук на полу начинает дышать чуть громче, грудь его рвано вздымается. Он елозит и переворачивается на бок, оказываясь к Тэхену спиной. Рекламный свет освещает ровную кожу, а Тэхен сглатывает полный рот вязкой слюны — и когда только набежать успела?       Он закрывает глаза, чтобы не видеть оборотня, и мысленно возвращается к образу Вонхо (красивому, накаченному Вонхо), с воспоминаниями о котором и проваливается в сон.       А утро будит Тэхена не запахом свежесваренного кофе, а мокрым полотенцем в лицо и ароматом персика на всю квартиру.       — И тебе доброго утра, — недовольно бурчит он, стягивая с помятого лица полотенце.       Чонгука аж потряхивает от злости, и Тэхен сонно думает, что сейчас, вероятнее всего, его будут бить — очень долго и с явным наслаждением, но Чонгук, сжимая-разжимая кулаки, отходит, сворачивает одеяло и садится на него со смешной обиженной моськой.       Тэхен не может сдержать злорадных смешков, пока идет в ванную и завтракает, поглядывая искоса на надувшегося парня. Всасывая в себя ниточки лапши (и оставляя на столе капли, на что Чонгук гадливо кривится) он прикидывает во сколько надо выйти из дома, чтобы не опоздать на работу (ведь теперь крошка не увезет его, а значит, придется топать на общественный транспорт), когда звонит Чимин и спрашивает, как у них дела. Тэхен жалуется на отсутствие чувства юмора и скверный волчий характер своего подопечного, на что тот предсказуемо рычит.       — Слушай, Тэ, я тут это… думаю пробраться в тот 111 дом. Не могу понять, что дракону надо от Чонгука — он же оборотень. Намджун, конечно, по башке даст, если узнает, но… поехали вместе? С оборотнем. Вдруг он увидит что-то такое, что поможет вычислить дракона. Поедешь?       — Спрашиваешь! — чуть ли не прыгает на стуле Тэхен. — Конечно — да! — и, отключаясь, говорит Чонгуку: — Собирайся, мы едем на место преступления.       Чтобы закончить завтрак быстрее, Тэхен вливает в себя остатки еды прямо через край тарелки, под удивленным взглядом Чонгука, и торопливо переодевает домашние штаны на джинсы.       Добираясь до нужного адреса, Тэхен вспоминает свою детку дважды. Первый раз, когда они едут сперва в автобусе, где Чонгук нагло занимает единственное свободное сиденье и игнорирует злые взгляды Тэхена, которого толкают выходяще-заходящие на остановках пассажиры; и второй раз, когда ещё идут пешком хрен знает сколько времени, потому что «я забыл кошелек дома» и раздраженно возведенные к небу глаза оборотня.       Напротив нужного дома возле дерева их уже ожидает Чимин, пританцовывая под музыку в наушниках. Обнимая друга, Тэхен оценивающе осматривает его яркие желтые шорты и красные солнцезащитные очки.       — Неприметней одеться не мог? — интересуется.       — У меня сегодня выходной, чтобы уйти пришлось сказать Юнги, что иду на пляж, — объясняет Чимин, убирая наушники в карман, и обращается к Чонгуку: — Точно не знаешь, кто там жил?       — Я тут недавно. Недели две, как переехал.       — А мешок с золотишком забрали? — заинтересованно спрашивает Тэхен, всматриваясь в темные окна дома.       — Забрали, — с сожалением подтверждает Чимин, и они, переглянувшись, синхронно расстроено вздыхают.       — Даже не буду спрашивать, зачем вам чужое золото, — качает головой Чонгук.       — У ловцов маленькая зарпла… — охотно начинает объяснять Тэхен, когда ему на лицо ложится рука друга, закрывая рот.       — Просто для осмотра улик, — улыбается Чимин и ощутимо пихает локтем Тэхена в бок, после чего тот начинает торопливо кивать, подтверждая.       — Да, конечно. Я так и понял, — ухмыляется оборотень, и первый идет через дорогу, направляясь к дому.       Ловец и человек бодренько семенят следом.       Чимин, поднимаясь на крыльцо дома с облупившейся краской, убирает красную липкую ленту, символизирующую, что в дом нельзя заходить, пока ловцы не собрали все улики, и, открывая скрипучую дверь, взмахом руки зовет за собой остальных.       Внутри темно и старая мебель, затхлый запах и много грязной посуды в мойке на кухне, куда первым делом забредает Тэхен. Чонгук ходит по дому, передвигаясь из комнаты в комнату, сосредоточенно исследуя все вещи.       — Чувствуешь что-то? — нетерпеливо спрашивает Чимин, тенью следуя за ним, пока Тэхен с любопытством открывает все двери на своем пути и заглядывает внутрь.       — Только тот же запах что и возле машины.       — А чего вздыбился опять весь? — показывает на его волосы на руках Тэхен.       — Мне… неуютно тут, — подбирает слово Чонгук.       — А вещи какие-нибудь знакомые или хоть что-то знакомое есть?       Чонгук повторно осматривается по сторонам и отрицательно качает головой. Чимин расстроено вздыхает.       — Жаль, но попытаться стоило, — он морщит нос. — Не понимаю, почему ты чувствуешь запах дракона, а я нет.       — Я чувствую не только его запах, есть ещё что-то знакомое, но пока не могу понять что, — Чонгук сдвигает брови и ещё раз обводит пространство вокруг себя пристальным взглядом.       — У дракона были кое-какие вещи с твоим ДНК, — задумчиво водит пальцем по губам Чимин. — Видимо, так он и нашел тебя — по запаху.       — Да я бы тоже нашел его по запаху, — хмыкает Тэхен, и Чонгук, тут же ощерившись, рычит.       Чимин непонимающе моргает, переводя взгляд с одного на другого и обратно:       — Кстати, сегодня он очень сильно пахнет… мм… абрикосами?       — Персиками, — лыбится Тэхен. — Вот видишь! Чимину нравится теперь, как ты пахнешь, а ты в меня шампунем кидался, неблагодарный, — зловредно говорит, открывая очередную дверь, которая, очевидно, ведет в подвал.       Продолжая смотреть на Чонгука, он, ухмыляясь, шарит рукой по стене, ища выключатель, и делает шаг вперед…       — Тэхен, там…       Конец фразы человек уже не слышит: он успевает только широко распахнуть глаза и, взмахивая руками в воздухе, скрывается в темноте.       — …лестницы нет, — заканчивает Чимин тихо.       Он страдальчески морщится, когда слышится глухой удар, сопровождающийся стоном боли, а затем злобное «твою мать», и спустя несколько секунд — «хоть свет включите».       — А света тоже нет, — бодро сообщает Чимин вниз в темноту, оказываясь возле двери.       — Охренеть, как здорово, — отзывается Тэхен, но каким-то нерадостным голосом.       Чонгук, продолжая стоять там же, где стоял, со скучающим видом предлагает:       — Может, закроем дверь и пойдем домой? — и, кажется, искренне расстраивается, когда Чимин отрицательно качает головой.       — Я все слышу, Скуби-Ду, — шипит Тэхен снизу. — Я не вижу, но слух-то у меня есть, — и требует: — Вытащите меня.       Чимин светит вниз телефоном, но выхватывает светом только русую макушку друга. Глубина подвала два с половиной метра, не меньше. Без подставки вниз не спуститься (если не как Тэхен) и не забраться обратно. Чонгук тоже подходит к двери, опирается на косяк и бросает в темноту равнодушный взгляд, а затем весь подбирается и негромко говорит:       — Тэхен, постарайся не двигаться.       — С чего бы это? — фыркает парень, и слышно, как голос его удаляется вглубь темноты. — Мне нужно нащупать что-нибудь, чтобы выбраться.       Он шарит перед собой руками и оглядывается на стоявших в дверном проеме парней.       — Я говорю: стой и не двигайся, — цедит оборотень. Как же задолбал со своими приказами! — Помимо тебя там внизу ещё кто-то есть.       Фраза действует волшебным образом — Тэхен застывает словно вкопанный.       — Я никого не чувствую, — слышит он обеспокоенный шепот Чимина.       — Я тоже, — отвечает Чонгук. — Но я слышу.       А в следующее мгновение одна из рук Тэхена, которыми он перебирает в воздухе, шлепает по чему-то склизкому и прилипает.       Ощущать рукой непонятное нечто, — вязкое и холодное, — не самое восхитительно приятное ощущение, поэтому Тэхен практически сразу пытается отдернуть руку, но хрен. Непонятное нечто приклеивает его к себе и даже дергает, погружая пальцы человека вовнутрь себя. Тэхен шумно сглатывает и через плечо бросает взгляд вверх на дверной проём.       — Кажется я тут это, нашел ещё одного жильца, — блеет.       Очередной рывок, и теперь вся кисть Тэхена погружена в непонятную слизь, и парень кожей чувствует, как это нечто скользит вверх, добираясь до запястья.       — Ну так познакомьтесь, — советует оборотень ехидно.       Тэхен раздраженно цокает — ой, как остроумно! Прямо животики надорвать от смеха. Шутка дня! Бугагашечки просто!       Ему очень хочется сказать в ответ что-нибудь достойное, но склизкое нечто на разговоры настраивает не особо, поэтому, чтобы не тратить зря время, Тэхен решает попробовать идентифицировать хрень, прислушиваясь к своим ощущениям, и озвучивает:       — На ощупь это похоже на сопли, — и, подумав, добавляет: — Много, очень много соплей.       — Не уверен, что хочу знать, откуда у тебя такой богатый опыт в распознании соплей, — корчится Чонгук.       — Надо доставать его, — слышится тихий голос Чимина. — Я за лестницей, — и громче: — Никуда не уходи, Тэхен!       У Тэхена, прикованного к непонятной хрени, которая его потихоньку вбирает в себя, есть два вопроса:       А) Где Чимин будет искать лестницу в чужом доме?       Б) Куда, блять, можно уйти из подвала ограниченного бетонными стенами, с его прилипчивым обитателем?!       И вообще, вашу мать, это кто такое?!       — Оно пытается меня сожрать, кажется! — орет Тэхен, теряя остатки самообладания. — Оно нифига не дружелюбное и не хочет знакомиться!       — Подтяни свои коммуникативные навыки, — рекомендует Чонгук.       — Издеваешься? — шипит Тэхен и дергается ещё активней, пытаясь освободиться.       Нечто, чтобы он освободился — не хочет. Тянет его на себя так, что чтобы удержаться на ногах Тэхен по инерции выставляет перед собой вторую руку и теперь обе его руки погружены в непонятную слизь.       — Черт… — выдыхает он в отчаянье, нервно облизывая губы.       Вот теперь ему действительно страшно. Он так нихрена и не видит, а между тем уже вторая его рука затянута в слизь почти по локоть, и Тэхен чувствует, как нечто касается и его правой ноги, что тоже доставляет минимум приятных ощущений. Он слышит, как что-то кричит с улицы Чимин, но понять что — не может. Сердце стучит оглушающе громко. Паника накатывает волной, и Тэхен едва сдерживает себя от того, чтобы не начать орать и брыкаться.       — Тэхен? — голос оборотня напряженный, ехидство исчезает, словно он чувствует его состояние.       Тэхен истерично дергает ногой, делая только хуже: нечто тянет усерднее и пробирается по телу активнее. Парень понимает, что когда оно доберется до лица — доступа к кислороду не будет. Он не сможет вдохнуть и задохнется, так и не став ловцом. Мечта не осуществится. Бесславный бессмысленный конец.       Со спины его обхватывают две руки и прижимают к твердой груди.       — Не двигайся, — раздается голос Чонгука над ухом, Тэхен и не слышал, когда оборотень спрыгнул к нему. — Оно чувствует, что ты сопротивляешься, и реагирует на твои движения.       — Ясен хрен, я сопротивляюсь! — чакает зубами Тэхен. — Мне ещё пожить охота!       — Не дергайся, — повторяет Чонгук. — Слушай, что я говорю, — руки сжимают его крепче, будто хотят зафиксировать в одном положении.       Идея стоять, не вырываясь, и не делать ничего для своего спасения, выглядит плохой, но выбора нет — приходится довериться.       — Что это за хрень?       — Не знаю. Я его не вижу и не чувствую. Только тебя.       — Вы там живы? — бодро интересуется Чимин, возникая в дверном проеме. — Я ловушку принес.       Тэхен радостно выдыхает. Какое счастье, что Чимин — полноценный ловец, и у него всегда с собой кое-какие профессиональные прибамбасы от их отдела. Световые ловушки используются ловцами, как камеры, которые запечатывают отловленного, пока его не доставят в офис. Остается надеяться, что и с их непонятным нечто ловушка сработает.       Оборотень по-прежнему удерживает Тэхена от лишних движений, и тот вдруг совсем не к месту осознает, что он сейчас прижат к его паху своими ягодицами и отчетливо ощущает (особенно нижней своей частью), что Чонгук поразительно горячий. Это, в принципе, предсказуемо, — волчья кровь, все дела, — но подвальная темнота, чужое дыхание на ухо и близость крепкого молодого и весьма притягательного тела, ведут мысли совсем не в том направлении.       Еще бы непонятная слизь не засасывала в себя и вообще достаточно интимный момент.       От слова «интимный» в голове Тэхена сразу всплывает масса разнообразных картинок с сайтов, которые он периодически посещает.       Редко. Честное слово.       — Прекрати сейчас же, — рычит Чонгук, прерывая поток его мыслей.       — Я ничего не делаю.       — Тебя, блять, убить так-то пытаются, ты о чем думаешь вообще?       — Какого хрена! Ты что — читаешь мои мысли?! — ужасается Тэхен.       — Какие, блять, мысли? Твоя башка вообще думать в состоянии?       — Не противоречь себе, ты сам только что сказал, что я думаю.       — Жаль вас прерывать, — раздается рядом радостный голос Чимина. — Но я вынужден вас попросить закрыть глаза.       Тэхен тут же зажмуривается, прекращая перепалку, и, стараясь отодвинуться от непонятного нечто максимально дальше, жмется теснее к Чонгуку.       — Кхм, кстати, — говорит Чимин после двух минут, в течение которых ничего не происходит. — Было бы неплохо, если бы мне еще знать, куда кидать ловушку. Я вообще-то нихрена не вижу, и вы так поразительно синхронно заткнулись, что я теперь не могу понять, где вы находитесь.       Будь у Тэхена свободны руки, он бы обязательно фейспалмил, но к рукам Тэхена всосанным этим нечто уже добавилась часть его правой ноги, и животом он ощущает все ту же слизь, даже через одежду. Так что желание ерничать не возникает.       — Ты стоишь сбоку от нас, — объясняет Чонгук, спасая ситуацию. — Кидай ловушку прямо перед собой.       — Окей, жмурьтесь! — весело велит Чимин.       Он нажимает на шаре, что держит в руках, кнопку в центре и с громким «Еех-хуу!» кидает его вперед, не забывая закрыть глаза ладошками.       Комната освещается яркой и плотной вспышкой света, такой, что заполняет собой всё пространство, и все присутствующие исчезают, поглощенные ей. А в следующую секунду раздается хлопок: рассеянный свет собирается, концентрируясь в одном месте, и в подвале возникает клетка, чьи прутья состоят из световых лучей.       Тэхен чувствует, как что-то дергает его, соскальзывая с рук, и тянет за собой, но оборотень держит крепко.       — Сработало! — раздается радостный голос Чимина, и человек открывает глаза, едва Чонгук убирает свои руки.       Клетка освещает подвал, не хуже нескольких лампочек, и Тэхен, осматривая себя, с отвращением передергивает плечами: его одежда и руки в мутной грязно-белой слизи.       — Ты прав, это похоже на сопли, — комментирует Чонгук. — Такое ощущение, что на тебя высморкался огромный дракон.       — Или кончил, — предлагает свой вариант Чимин.       И Тэхен укоризненно на него смотрит — мол, але, ты мне друг, чего блохастому поддакиваешь?       Блохастый, потеряв интерес к Тэхену, уже стоит возле клетки и смотрит сквозь прутья:       — Что это такое?       — Никогда прежде не видел, — присвистывает Чимин.       Тэхен, не желая участвовать в общем охреневании, к клетке даже не приближается. Он с отловленным имел удовольствие пообщаться довольно тесно. Так тесно, что следы от их общения до сих пор стекают с его одежды.       Непонятная желейная субстанция, запертая в ловушке, жалобно вибрирует всей своей массой при приближении к прутьям, и Чонгук отступает от клетки на шаг.       — Оно совсем не имеет тепловых волн, поэтому я и не видел его… её… не знаю, как это назвать.       — Мне бы в душ… — жалобно говорит Тэхен, стряхивая с ноги особенно большой кусочек слизи.       — Позвоню Юнги, — решает Чимин. — Пусть он разбирается с этой мармеладкой, это по его части.       — Салфеток ни у кого нет?       Тэхен оглядывается по сторонам в поисках хоть какой-нибудь тряпки, чтобы вытереться, но подвал пуст. В смысле — совсем. Кроме них, клетки и отопительного котла — больше ничего нет. Хотя должно бы быть.       — А где лестница? — хмурится он.       — Какая лестница? — оглядывается Чимин.       — За которой ты пошел.       — Я не нашел ничего, — пожимает друг плечами. — А потом вспомнил про ловушку.       Тэхен переваривает информацию и хмурится сильнее:       — А как же ты спустился?       — Как? — Чимин озадачено чешет затылок. — Не помню. Вроде я просто спрыгнул, чтобы не терять время, — предполагает.       Он просто спрыгнул. Какой молодец.       — Отлично, — кивает Тэхен с напускным равнодушием и машет рукой в сторону стены, где вверху расположен прямоугольник, манящий на свободу. — И как мы теперь выберемся?       — Времени было мало, я запаниковал и не успел подумать, — оправдывается Чимин. — Тебя ведь тут убить могли.       Тэхен, расчувствовавшись, прижимает испачканную руку к не менее испачканной груди, вспоминая с какой стороны находится сердце, и заламывает брови «домиком».       — О, Чиминни… — умильно тянет.       Всё-таки у него самый лучший друг! Жалко не самый умный.       — Да успокойтесь вы: я подсажу Чимина, и он что-нибудь спустит нам, — прерывает их Чонгук.       Он разминает шею, хрустя позвонками, и подходит к стене.       — Почему это Чимина, а не меня? — скрещивает руки на груди Тэхен.       — Эм… — Чонгук растерянно окидывает его взглядом: ответ вроде очевиден, разве нет? — Ну…       Тэхен прерывает его, выставляя перед собой руку, между растопыренных пальцев которой тягучими ниточками скапывает слизь.       — Ни слова больше — я все понял! — кивает с жутко умным видом. — Чимин маленький и легкий, я — большой, а ты недостаточно сильный.       Чонгук смаргивает одним глазом, а Чимин закатывается, звонко хохоча на весь подвал, отчего желейный монстр, запертый в ловушке, начинает волнительно колыхаться.       — Ага, именно поэтому. Как только догадался, — с саркастической серьезностью подтверждает оборотень. — Это ведь Чимин весь в следах чужой жизнедеятельности.       Чонгук качает головой, как бы поражаясь чужой тупости, и, отворачиваясь от Тэхена, жестом подзывает к себе ловца.       — Какой же ты злой, — вздыхает Тэхен, обиженно поджимая губы и швыркая носом.       Он плетется к парням, оставляя за собой следы вязкой мутной субстанции, и, с видом глубоко оскорбленного человека, скромно встает возле стеночки, пока Чимин карабкается на плечи Чонгука.