Ловцы

      После того как клетку с мармеладкой доставляют в лабораторию Юнги, Тэхен узнает, что слизь, которой с ним щедро поделился монстр-соплей, очень и очень хреново смывается с одежды. Тётечка уборщица, — на потеху оборотню, Намджуну и Юнги, — шваброй гоняет его по коридору, не запуская ни в один кабинет, чтобы он ничего не изгваздал. Чимин смело бросается его защищать, но получает по морде половой тряпкой и сразу успокаивается; а Тэхену приходится отмываться в раковине мужского туалета и ходить в мокрых вещах.       На то, что Намджун не будет на них орать, он даже не надеется. Намджун? Не орать? Для Намджуна нагоняй — дело святое, и отказаться от него так просто? Да счаззз! Ага!       Ух, какие их шеф, оказывается, может брать поразительно высокие ноты! И, ух, какое счастье, что ненадолго. Он блажит на них с таким удовольствием (и, как сомнительный бонус, вылетающей изо рта слюной, от которой они только и успевают уворачиваться), что срывает голос. Просто в какой-то момент оглушительные вопли, словно по щелчку пальцев, обрываются и заменяются злобно-возмущенным шипением. Тэхен аж рот от восторга приоткрывает и не может скрыть ликования: властный голос шефа пробирает до мозга костей недобрым холодком, и теперь, пока он не восстановится, их отдел сможет насладиться тишиной. Просто прекрасное событие. Замечательнейшее! Случаются ещё чудеса чудесные в их бренной жизни.       Само собой Намджун крепкий орешек и прекратить отчитывать своих подчинённых из-за сорванного голоса? Пффф!       После Чимина и Тэхена (стойко выслушавших монолог о своей тупости и рукожопости) ему под руку попадается парнишка, который несёт Юнги что-то в склянках и имеет неосторожность задержать свой взгляд на шефе. Ууу, сколько удивительных и неожиданных подробностей ему приходится о себе узнать! Тэхен сочувствует. Искренне.       Юнги ото всех баррикадируется в лаборатории с «мармеладкой», а Намджун, чьё настроение они видимо испортили (если оно у него вообще бывает), как с цепи срывается: отчитывает любого, кто на своё несчастье попадается ему на пути. Он продолжает гневаться и ругаться, но теперь это выглядит весьма забавно. Как в немом кино: рот открывается, лицо перекашивается и краснеет, а вместо членораздельных звуков — задорное шипение, как у Дональда Дака. Хрен что разберешь! Лучше бы звуки моря издавал, что ли.       Тэхен делится своими соображениями с Чимином и радости у него тут же немного убавляется. Голос у шефа пропал, а слух нет. Рука у Намджуна тяжелая — подзатыльники получаются больнючие. Тэхен делает пометку в голове, что улыбаться, когда шеф отчитывает, не стоит от слова «совсем», и остаток дня усиленно изображает раскаяние, просиживая диван возле лаборатории.       Уже поздно вечером, — когда человек и ловец, привалившись друг к другу, клюют носом, а Чонгук сидит рядом на подоконнике, смотря в окно, — Юнги, наконец, выползает из укрытия, и Намджун собирает всех в своём кабинете. Очередной пылкий монолог за день о безалаберности Чимина, как ловца, и тупости Тэхена (превзошедшего тупость самого себя) — последний выслушивает уже в подсохших шмотках. Намджун, тяжело дыша, сидит с закрытым ртом целых три минуты (рекорд, для этого дня), и переводит хмурый взгляд (видимо, для устрашения) на Юнги, с папкой в руках, и Чонгука, топтавшегося возле стены. На лице оборотня ясно читается «как меня угораздило вляпаться в это дерьмо», но он благоразумно отмалчивается. Видимо, одного раза общения с их прекрасным руководителем ему хватило. Юнги же вообще сидит всю пламенную речь шефа со скучающим выражением: слышать о том, что его парень и друг его парня — дебилы, для него не впервой.       — Что там? — тянет руку к папке Намджун и, заполучив ее, принимается сосредоточенно изучать документы. Он перебирает страницы, и лицо его меняется по мере прочтения. Держа в руках последний лист, он поднимает изумленный взгляд на Юнги: — Это что — шутка?       Тот равнодушно пожимает плечами:       — Если и да, то у шутника такое себе чувство юмора.       — Человек? — шеф тычет пальцем в одно из слов на исписанном листке. — Это человек?       Юнги кивает.       — Ошибки быть не может? Ты уверен? — недоверчиво щурит глаза Намджун и, получив от Юнги очередной убедительный кивок, взрывается, вскакивая со своего места. — Как, твою мать, эта куча слизи может быть человеком?!       Шипение получается очень эмоциональным. И злым. Тэхен не виноват, но, привыкший получать от шефа (совершенно несправедливо, по его скромному мнению), на всякий случай делает пару шагов назад, нечаянно наступая оборотню на ногу и получая от него в ответ ощутимый толчок в бок. Чего вот все такие нервные?       — Искусственно выведенный монстр, — спокойно объясняет Юнги и предполагает: — Наверняка колдуны опять балуются.       — Какие, блять, колдуны! — продолжает охреневать Намджун, запуская пятерню в обесцвеченную шевелюру. — Половина из них ныкается, как может: охотники опять рейд по их души объявили. Ты за новостями следишь вообще? Не подписан на страницу охотников в твиттере, что ли? На нашу-то хоть подписан? — Тэхен лихорадочно вспоминает: подписан он сам на ловцов или нет; а Намджун, не дождавшись от Юнги никакой реакции, машет раздраженно рукой в его сторону и продолжает шипеть: — Кто будет так палиться? И зачем? Одно дело наколдовать обидчику павлиний хвост, а другое — изменить его сущность. Кому это по силам? У нас нет таких ни ведьм, ни колдунов.       — Есть, как видишь, — кивком показывает на папку Юнги, и Намджун бросает на него сердитый взгляд.       Он вышагивает по кабинету, засунув руки в карманы брюк, — и возле стеночки, не желая мешать ему измерять комнату шагом, стоят уже все три счастливчика, нашедшие «мармеладку», — делает несколько кругов вокруг стола и замирает у окна, когда Юнги добавляет:       — Это, между прочим, тот пропавший парень, на поисках которого Чимин с Тэхеном и познакомились с нашим славным оборотнем. Чимин не смог почувствовать нашего «мармеладного» потому что он теперь, вроде как, бескровный. Да и бестелесный. И, кстати, помнишь, я говорил, что в ДНК чешуи дракона найден человеческий ген, и решил, что дракон превращается в человека? Забудь. Он не превращается. Он и есть человек. Только эксперимент с его обращением закончился удачней.       Намджун смаргивает раз, второй и, бормоча, устало падает на стул:       — Дурдом какой-то… Зачем менять кому-то сущность? — сцепляет вместе пальцы рук, и, откидываясь на спинку стула, впивается прищуром в Чонгука. — И при чем тут ты?       — Он, кстати, помочь может, — прослеживает его взгляд Юнги. — Он что-то чувствует. Не только дракона, но и нашего любителя экспериментов тоже. Просто пока не может понять — что именно. Этот кто-то рядом и придет за ним. Так что, когда Чонгук сможет идентифицировать, что уловил в том доме, мы, возможно, вычислим и поймаем колдуна раньше, чем он за ним явится.       Намджун, обдумав слова Юнги, грозно смотрит на оборотня:       — Сможешь?       Тот, неопределенно мотнув головой, пожимает плечами:       — Теоретически — да, практически — не знаю.       — Теоретически вполне устроит, — хмыкает шеф. — Все свободны, Юнги — останься.       Чимин и Тэхен нехотя самовыставляются за дверь кабинета, не дожидаясь пока их вытолкает Намджун, и валятся на диван, обмениваясь взглядами, полными сожаления о том, что жалюзи подняты, а значит подслушать, не спалившись, не удастся. А подслушать страсть, как хочется: чего это их выперли, а Юнги оставили? Что за секретики такие? Никогда неунывающий Чимин шепотом обещает, что выяснит у Юнги, что сказал ему Намджун своим специальным способом, при этом так многозначительно поигрывая бровями, что Тэхен, помня про сосиску, от уточнений решает воздержаться. Чонгук, задолбавшись слушать их треп, уходит к автомату с газировкой, и как раз в этот момент телефон Тэхена квакает уведомлением о новом сообщении.       «Завтра среда, ты помнишь?»       Тэхен не помнит даже какой сегодня день, не говоря уже про завтра. Он тупо таращится на незнакомый номер, решая уже, что кто-то просто ошибся, когда до него, наконец, доходит. Подпрыгивая на месте, отчего Чимин вздрагивает и удивленно на него смотрит, Тэхен с высунутым языком торопливо печатает:       «Возно — ты?»       Бьёт себя по лбу (Чимин выгибает брови) — когда он уже научится проверять смс на ошибки перед отправлением?       «Ой, Вохно, извини».       Вот опять. Тэхен снова не хило пробивает себе лоб и жалобно скулит. Чимин украдкой косится на сосредоточенно беседующих Намджуна и Юнги, раздумывая, а не позвать ли последнего.       «Да, блин. Опечатался. Вонхо?»       «Да, привет».       «Конечно, помню».       Нихрена подобного. Насыщенный день был, так-то.       «Завтра в девять заеду за тобой, не против?»       Спрашивает! Конечно, не против! Всеми конечностями — за!       «Буду ждать!» — отвечает Тэхен, и раздумывает, не подписать ли ещё «с нетерпением» и «очень сильно», печатает штук двадцать сердечек и поцелуйчиков, но стирает их, так и не отправив; и, пряча телефон в карман, счастливо пищит, утыкаясь лицом в колени.       — Что с ним опять? — ехидно спрашивает подошедший Чонгук. — Желе было заразное и теперь он станет таким же?       — Надеюсь, нет, — обеспокоенно вглядывается в скрюченную фигуру друга Чимин.       «Надеюсь, да», — написано на лице Чонгука.       Тэхен слишком счастлив, чтобы обращать внимание на колкости оборотня. Он хватает Чимина за руку и оттаскивает за угол, подальше от Чонгука, который пожав плечами, садится на диван. Убедившись, что оборотень не собирается подслушивать, Тэхен торопливым шепотом пересказывает Чимину свою потрясающую новость. Друг слушает его с приоткрытым ртом и блеском в глазах, а затем поздравляет, хлопая по плечу так, что колени Тэхена подгибаются, и, шаря по карманам, торжественно являет миру потрепанного вида презерватив.       — Извини, бантика нет, — протягивает его Тэхену. — Чтоб ты знал, он счастливый. Это презерватив с нашего первого свидания с Юнги. В пачке их было три, выжил только он. С тех пор, он всегда со мной, на удачу. Ну знаешь, чтоб всегда стояло и долго работало, зарплату вовремя начисляли и с отпуском везло… В общем. Так как у нас с Юнги всё замечательно, тебе он нужнее. Поэтому пользуйся и не благодари!       Пожалуй, из всех знакомых Тэхена, только Чимин может носить с собой презерватив в качестве оберега. И ладно ещё связь про «стояло» понятна, но как презерватив может помочь в зарплате и отпуске — не ясно. Однако то, что он вот так легко отдает его, без раздумий и сожалений — невероятно трогает! И смущает. Тэхен густо краснеет и прижимает ладони к щекам, раскачиваясь из стороны в сторону, словно змей под гипнозом.       — Да ты чего, мы же первый раз всего встретимся…       — Ты Вонхо видел? — встряхивает его за плечи друг, смотря серьезным полным решимости взглядом. — Если это не сделаешь ты, это сделает кто-нибудь другой, — и заканчивает свою речь сенсея торжественным и громогласным: — Дай ему, Тэхен!       Один из сотрудников, кажется, тот же самый, которому досталось от Намджуна (не задался у парня день), проходя по коридору, выпучивает глаза и вжимается в стену.       — Ой, да не тебе! — машет на него Чимин, и парень торопливо исчезает за поворотом. — Слушай, ты на него слюнями исходишь уже полгода. Похудел даже, такое обильное слюноотделение было, и тут он зовет тебя на свидание! Это же… это же охренеть просто!       — Ну, формально это не свидание… — пробует возразить Тэхен.       — Свидание! — агрессивно перебивает Чимин и больно сжимает его плечо. — Поэтому ты должен выглядеть на сто, нет — тысячу процентов! Завтра не приходи на работу, от Намджуна я прикрою, — обещает друг. — Скажу, например, что ты отравился и у тебя обильная диарея и рвота.       — Он с радостью поверит, — невесело соглашается Тэхен.       Чимин, довольный придуманным планом действий, ослепительно улыбается и засовывает презерватив в карман его брюк.       — Все, а теперь дуй домой и подготавливайся. Про работу не думай.       Тэхён выглядывает из-за угла, проверяя, не свалил ли куда оборотень, и вздыхает:       — Ага, не думай. Работа живет со мной под одной крышей.       — Ты про Чонгука? — хлопает ресницами Чимин. — Отличный же парень, свой в доску. Посидит несколько часов один, нихрена с ним не сделается.       Тэхен не особо согласен с формулировками: «отличный парень (нет, нет и нет) и «свой в доску» (снова — трижды нет). Но слова друга приободряют, и он, весь сверкая, кивает.       — И помни, золушка, — продолжает свои наставления Чимин патетичным голосом. — В первый раз глубоко не заглатывай: ты человек, а не зомби! Всё, удачи! — он рывком обнимает замершего с открытым ртом Тэхена и, разворачиваясь, подозрительно швыркает носом, бормоча «совсем большой стал», стремительно уносясь по коридору в сторону туалетов.       Отмирая, Тэхен кричит ему вслед:       — Я вообще-то младше тебя всего на два месяца, придурок! — и, не сдерживая широкой улыбки, возвращается к Чонгуку, который «славный парень» и «свой в доску».       А утром следующего дня «свой в доску» интересуется почему они не едут в отдел. «Нам разве не надо на работу?» И вот с каких это пор Чонгук приписал себя к ловцам — не понятно. Тэхен обещает себе подумать над этим потом, врет про внезапный выходной, и почти полдня сидит в ванной, пока его оттуда не вытаскивает оборотень, потому что «мне, блять, в туалет надо, ты сидишь там уже три часа!».       По идее, у Тэхена все права послать Чонгука нахрен: это вообще-то его квартира и он может сидеть в ванной хоть три дня. Но он слишком волнуется предстоящему свиданию, и ему совсем не до выяснений отношений.       Тэхен подстригает ногти на ногах, руках, шкрябает пемзой пятки и, на всякий случай, ладони; моется три раза и, подумав, выщипывает волоски на сосках, шипя от боли. Он укладывает волосы, зачесывая их то на один бок, то на другой, то назад, прилизывая лаком — но ни один из вариантов ему не нравится. В итоге волосы просто сушатся феном и остаются торчать на голове в творческом беспорядке. Вещи тоже поддаются строжайшему отбору. Тэхён задумчиво трет подбородок, сканируя лежавшие на диване рваные джинсы с футболкой и белую рубашку с черными брюками. В итоге на стул отправляются белая удлиненная рубашка и рваные голубые джинсы.       Чонгук, сидя как обычно без футболки, с подозрением наблюдает за его метаниями по квартире не мигающим взглядом исподлобья, но вопросов не задаёт.       Когда в 21:00 в дверь звонят, Тэхен, надевающий джинсы, паникует, что не успевает, и, рванув открывать, путается в штанинах, с грохотом падая на пол. Оборотень, закатывая глаза, идет к двери, и, распахивая её, тут же хмурится. Волосы на его руках, — вот неожиданность-то! — встают дыбом.       — Привет, Тэ… Оу! — Вонхо, встречаясь взглядом с темными глазами раздетого по пояс парня, замолкает.       — Это «оу» — мне! — ревниво кричит Тэхен, вскакивая и натягивая джинсы со скоростью света.       Чонгук, смерив Вонхо недружелюбным взглядом, запрокидывает голову назад, упираясь языком в щеку, и молча захлопывает дверь у него перед носом. У Тэхена чуть глаза не вываливаются, так он их выпучивает.       — Ты чего творишь?! — хватается человек за волосы, и несётся к двери.       Вонхо так и стоит за ней, только затылок скребет в недоумении.       — Привет, извини, мне так жаль… — виновато тараторит Тэхен, гневно зыркая на Чонгука, — которому, судя по выражению лица, не жаль совсем, — и за руку затаскивает парня в квартиру. — Проходи, я сейчас.       Вонхо не проходит, остаётся возле двери. Может, потому что оборотень стоит посреди комнаты, засунув руки в карманы, и неотрывно буравит его тяжелым взглядом. Тэхёну так и хочется отвесить ему подзатыльник. Он чего о себе возомнил? Псина блохастая. Это не его квартира так-то!       Тэхен не хочет заставлять Вонхо ждать, поэтому разговор о захвате территории решает отложить и шарит в ящике комода в поисках ремня. В руки попадаются уже старые и пошарканные (надо было давно навести тут порядок), поэтому он так радуется, найдя нужный, что едва не орет от неожиданности, когда слышит:       — Это кто такой?       Тэхен, вздрагивая, оборачивается. Оборотень стоит за его спиной всё такой же набычившийся. Вонхо всё так же топчется на пороге, не сделав внутрь квартиры и шага.       — Вонхо. Мы работаем вместе, — человек вдевает ремень и заправляет белую рубашку за пояс джинсов, высунув от усердия язык. — И вместе идем в клуб.       — Тот Армани, запах которого был возле туалета? — Тэхен кивает и удивленно замирает, слыша властное: — Не идёте.       — С чего это? — изумленно поднимает брови.       — То есть, по городу шастает психопат, превращающий твоих сородичей во всякую хрень, а ты такой: да насрать, пойду жопой потрясу.       Тэхён продолжает охреневать, поражаясь тону его голоса.       — Не совсем в такой формулировке, но — да. И дракон — это тебе не хрень, — замечает. — Дракон — это очень перспективно.       — Да неужели? Скажи это «желейному», с которым обнимался в подвале.       — Какого хрена ты командуешь вообще?       — Забыл? — ехидно ухмыляется парень. — Тебе сказали не спускать с меня глаз.       — Ну что ты один пару часов посидеть не сможешь? — раздосадовано фыркает человек, продолжая собираться. — Я тебе не нянька, в конце концов.       Чонгук прослеживает, как он вставляет в ухо сережку-цепочку. Лицо у него каменное, ровно как и голос.       — Не смогу, — отрезает.       Тэхен смотрит на него через зеркало: в глазах Чонгука опять эта звериная сталь. Человек ежится:       — Хватит вредничать, Скуби-Ду.       — Я один здесь не останусь.       Тэхен раздраженно выдыхает, упираясь руками в комод. Чертов волчара ведет себя, как настоящая псина, готовая таскаться за своим хозяином хвостом. Тэхену хвост в виде Чонгука и даром не нужен. Особенно этим вечером. Он выглядывает из-за его плеча: Вонхо терпеливо ждет, привалившись плечом к дверному косяку и ковыряясь в своём телефоне. Его обтягивающие черные брюки выгодно подчеркивают ягодицы, от вида которых Тэхен аж губу закусывает. Не может он прошляпить сегодняшний шанс.       Он возвращает взгляд к Чонгуку, у которого волосы на руках опять стоят дыбом. Задолбал злиться по любому пустяку. Так и подмывает спросить, что на этот раз его не устраивает: в миске нет корма, воды? За ушком не почесали? Надо же, как на прогулку хочет. Ещё бы поводок в зубах притащил. Псина подзаборная.       — Ладно, с нами пойдешь, — нехотя решает Тэхен.       — А если я не хочу?       — Имей совесть, — шипит человек, подскакивая к нему почти вплотную. — Мне нужно сегодня сходить с ним в клуб.       Чонгук окидывает его лицо хмурым взглядом и точно таким же взглядом окидывает фигуру Вонхо. Глаза его чернеют. Непонятно, что там в его звериной башке происходит, но он оголяет верхние зубы в совершенно жуткой улыбке.       — Раз тебе это жизненно необходимо…       Он разворачивается резко и хватает со спинки дивана свою черную футболку (натягивая ее на себя за секунду), и кожаную куртку, оставляя Тэхена подозрительно щуриться ему в спину.       Вонхо, конечно, удивляется тому, что их общество разбавляет угрюмый оборотень. Всю дорогу в такси Чонгук испепеляет затылок парня пристальным взглядом. На его фоне даже апатичный Юнги кажется душой компании. Вонхо ерзает на своем месте и вообще особо воодушевленным его присутствием не выглядит, но то, что он работает в отделе ловцов — здорово упрощает дело. Тэхен объясняет, что Чонгук находится на его попечении и мешать им не будет, и на этом тема оборотня закрывается.       Когда они тормозят возле клуба, Чонгук окидывает удивленным взглядом вывеску и выгибает бровь:       — Почему гей-клуб?       — Тебе-то какая разница, в каком клубе пить? — оттаскивает его в сторону Тэхен, чтобы Вонхо не услышал. — Я плачу — ты пьешь и не отсвечиваешь. Идет?       Чонгук будто прикидывает выгодное это предложение или нет. Наконец, тянет ладонь. Тэхен с сомнением на нее смотрит и нехотя пожимает, чувствуя подвох. Подвох не заставляет себя ждать: оборотень резко дергает его на себя, — отчего Тэхен буквально влетает в его грудь, — и выдыхает сквозь стиснутые зубы:       — Заказывай мне сразу бутылку текилы.       У Тэхена сердце бешено колотится от внезапной близости. Он губы облизывает:       — А не многовато будет? У зверей координация движений от алкоголя похуже, чем у людей. Потеряешься в своих четырех конечностях.       — Не заткнешься — потеряешься в том мусорном баке, — рычит Чонгук, смотря ему в глаза, и отталкивает от себя. — Бутылку.       Вонхо недовольно следит за ними, и Тэхен, поправляя рубашку, улыбается ему. Поворачивается к Чонгуку и улыбка с лица сползает.       — Хорошо, куплю я тебе бутылку, — срывается на яростный свистящий шепот. — Халявщик.       — Конечно, купишь, — самодовольно ухмыляется оборотень. — Да, и не забудь, что ловец здесь якобы ты, чтобы мне не пришлось вытягивать твою задницу из очередных неприятностей, — и он, разворачиваясь, заходит в клуб первый.       Тэхен возмущенно раздувается, смотря, как бугаи на входе пропускают Чонгука, даже не осматривая.       — Разобрались? — спрашивает Вонхо, подходя ближе.       — Всё нормально! — беспечно машет рукой Тэхен, и добавляет тише, не удержавшись от скрипа зубами: — Просто проинструктировал, как нужно себя вести, чтобы не пришлось вытаскивать его задницу из неприятностей, — и, взяв себя в руки, широко улыбается: — Пойдем?       Музыка в клубе долбит оглушающе, разноцветные лучи блуждают по толпе посетителей. Тэхен выискивает глазами Чонгука и видит его, стоящего возле барной стойки. Вонхо, проследив его взгляд, интересуется, нужно ли им позвать оборотня к себе, и Тэхен, подумав, решает, что Скуби-Ду с бутылкой, купленной за чужой счет, может спокойненько посидеть один и не мешать ему пытаться наладить диалог с Вонхо. Поэтому Чонгук остается за стойкой, а Вонхо с Тэхеном занимают один из столиков, однако так, чтобы оборотень всегда был в поле зрения.       Вонхо красив и мил, но диалог с ним отчего-то налаживаться не хочет. Во-первых, Тэхена дергает от одного взгляда, который Чонгук бросает на них; во-вторых, напрягает заинтересованность других к Вонхо, в то время как Тэхен сидит, тупит. Он взял с собой счастливый презерватив, подаренный Чимином, но его наличие почему-то уверенности не придает. Скорее наоборот. Тэхен заикается и краснеет, или хихикает совсем не к месту, а потом так нервничает, что тянется за своим коктейлем и опрокидывает его на Вонхо.       — Ничего страшного, — убеждает парень, когда Тэхен кидается к нему с салфеткой и склоняется над его ширинкой, старательно оттирая пятно. — Тэхен, правда, не стоит. Все в порядке, — задушено сипит и елозит на месте.       — Прости, я действительно криворукий, прав наш шеф.       Чонгук, сидя на барном стуле и повернувшись в их сторону, склоняет голову вбок под таким углом, что кажется, она так и останется лежать на плече, как было у Юнги. Его взору по любому предстает занимательная картинка: откинувшийся на спинку стула Вонхо и почти спрятавшийся под столом Тэхен, активно орудующий в районе его ширинки руками.       Тэхен уже промокает салфеткой штанины возле колен, когда по столу что-то громко стучит, отчего парень подпрыгивает, больно ударяясь локтем о столешницу, и видит Чонгука, упирающегося руками в стол.       — С вами посижу, — рычит тот и падает на стул напротив.       Вонхо, пользуясь ситуацией, обещает скоро вернуться, и уходит в уборную, приводить себя в порядок. Едва его спина скрывается в толпе, как Чонгук наклоняется через стол и сцеживает сквозь зубы:       — У вас что — свидание?       Тэхен подается ему навстречу с не менее недовольным видом:       — Тебе какая разница? Ты должен сидеть и не отсвечивать.       Чонгук его будто не слышит:       — Я не обязан наблюдать, как вы друг в друга флюидами кидаетесь.       — Так не наблюдай, развлеки себя чем-нибудь, — эмоционально машет рукой в пространство Тэхен, и едко добавляет: — Если ты, конечно, умеешь развлекаться.       Чонгук сжимает-разжимает кулаки, и стремительно встав, так что человек только и успевает придержать чуть не перевернувшийся стол, уходит к толпе на танцполе.       — Ох, и истеричка, — качает головой Тэхен и, поправляя свою рубашку, поднимает глаза, так и замирая с руками под поясом, и забывая дышать.       Оборотень пользуется его советом. Из всех способов развлечься в клубе он выбирает самый очевидный.       Чонгук танцует.       Среди разряженных полупьяных посетителей, в обычной черной футболке с v-образным вырезом и черных джинсах, оборотень приковывает к себе все внимание. Он смотрится куда желанней, куда сексуальней всех этих парней в вызывающей одежде и с тонной косметики на лице. Ему это ни к чему. Он проводит рукой по волосам, зачесывая их назад и открывая лоб — и Тэхен тихонечко выпускает воздух из легких и ловит свою отвисшую челюсть где-то в районе коленок. У Чонгука прикрытые глаза, слегка сдвинутые вместе брови и закушенная губа. Он запрокидывает голову, плавно двигаясь и подстраиваясь под ритм музыки, и Тэхен замечает, с каким жадным восхищением на него смотрят те, кто рядом. Он действительно горяч, теперь человек понимает, о чем говорил Чимин. Чонгук качается в такт, неторопливо ведёт ладонью по телу, скользя рукой от шеи по груди, и добравшись кончиками пальцев до ремня, толкается бедрами вперед, делая глубокую волну…       Тэхен, икнув, оттягивает ворот рубахи, хватая со стола меню и помахивая им на себя.       Чего-то как-то жарковато в этом клубе. Наверное, кондюки не работают.       Один из парней отделяется от толпы и пристраивается сзади, другой подплывает спереди. Чонгука не трогают — просто стараются подстроиться под его темп, ощупывая липкими (и похотливыми) взглядами. У Тэхена от этого зрелища в груди ворочается что-то темное и колючее, он стискивает вместе зубы, одновременно с этим сжимая меню в твердом переплете.       Чонгук открывает глаза, поворачивается к нему, и, устанавливая зрительный контакт… ухмыляется, тварь такая. По его виску стекает капелька пота, а у Тэхена, наоборот, в горле пересыхает. Он тянется за стаканом, не отрывая от оборотня взгляда, сжимает пальцами воздух, пытаясь нащупать коктейль, и потеряв равновесие, валится со стула, тут же вскакивая на ноги и принимая невозмутимый вид, мол, все в порядке, я так и задумывал.       Человек отряхивает джинсы, украдкой посматривая туда, где танцевал Чонгук, и не найдя парня глазами тут же испуганно озирается по сторонам — оборотня нигде нет.       Утащили утолять плотские утехи в туалет?       Такого могут. Желающих обтекающих слюной полно, почти весь клуб. Тэхен скрипит зубами. Он так-то отвечает за него, мог бы и предупредить, хотя бы для приличия, все-таки это он привел его сюда…       — За порчу имущества разве не штрафуют? — раздается насмешливый голос за спиной.       Тэхен поворачивается, готовый послать нахрен, и проглатывает слова так и не озвучив. Со стаканом воды со льдом перед ним стоит Чонгук.       — Где тебя черти носили? — шипит Тэхен, чувствуя невероятное облегчение (хотя, с чего бы это?), но морду все равно делает показательно недовольную.       — Заказывал воду, — демонстрирует запотевший стакан парень. — Зачем ты рвешь меню?       — Что? — человек рассеянно опускает глаза на свои руки.       Он и не заметил, как взял журнал и почти оторвал у него корочку. Тэхен тут же выпускает меню, упавшее на стол с негромким шлепком, и суетливым движением засовывает руки в карман.       — Не твое дело, — огрызается.       Один из парней соседнего столика направляется прямиком к ним, протягивает Чонгуку салфетку, на которой Тэхен успевает заметить несколько цифр, и смущенно улыбаясь, скрывается в толпе. Чонгук прячет салфетку в карман, а Тэхен кривится:       — Надо же, понакидал вокруг своего животного магнетизма и доволен.       — Человеческого, — хмыкает Чонгук. — Для того, чтобы нравиться остальным, животный магнетизм не нужен, достаточно всего-то не быть мудаком. Но откуда тебе знать, да?       Он ставит стакан и идёт к выходу, оставляя Тэхена одного стоять возле столика с открытым ртом.       — В смысле? — оторопело смаргивает человек, быстренько соображая, и орет ему вслед возмущенно: — Ты на что это, блять, намекаешь?!       Торопливо протискиваясь следом за ним через толпу людей Тэхен сердито говорит:       — Куда это ты намылился? Стой, я вообще-то присматриваю за тобой!       — Ты? Три раза по «ха-ха», — насмешливо бросает через плечо Чонгук, не думая останавливаться. — Иди своего Армани карауль, придет, а тебя нет.       Тэхен сжимает кулаки, ускоряясь, и отталкивая какого-то парня в блестящей майке со своего пути, на всей скорости врезается в спину Чонгука.       — Какого хрена встал посреди дороги? — возмущается.       — Он здесь.       Объяснять — кто, Тэхену не надо. Чонгук неторопливо осматривается вокруг, вмиг становясь серьезным и собранным. Тэхен, пародируя его, тоже смотрит по сторонам, а толку-то? Он один хрен ничего не увидит и не почувствует. У него что зрение, что обоняние — самые обычные.       — Где он? — крутит головой.       — Здесь.       — Где — здесь? — нервно дергает плечом человек. — Тут хуева-кукуева толпа народу на несколько этажей, конкретней можно?       — Сейчас, блять, подожди, я навигатор включу и назову тебе его точное местоположение, — огрызается Чонгук раздраженно. — Я его не вижу. Включи свой крохотный мозг и вспомни, что как он выглядит по-прежнему неизвестно. Так что заткнись и дай мне сосредоточиться.       Звучит вообще-то обидно, и Тэхен, не удержавшись, коленом подпинывает Чонгука под задницу, на что тот поворачивается с такой свирепой рожей, что человек почти сразу жалеет о содеянном. Он пожимает плечами, типа — не понимаю, чего ты так смотришь, и, пользуясь замешательством оборотня, проскальзывает мимо и встаёт перед ним.       — Держись за мной, — велит. — Мне сказали за тобой присматривать.       Тэхен шарит рукой позади себя, и, нащупывая и хватаясь за торчащий край ткани, которым оказывается нахлест ширинки скрывающий замок, притягивает парня к себе.       Чонгук вздрагивает, почувствовав в районе своего паха его пальцы:       — Ты, блять, серьезно? — откидывает его руку. — Это даже не смешно.       — Кто тут смеется? — с оскорбленным видом поворачивается к нему Тэхен.       — Ты — человек, и против колдуна продержишься от силы несколько секунд, затем пойдешь на корм его дракону. К тому же, тут вокруг очень много других посетителей, хочешь, чтобы они пострадали?       — Среди них не только люди.       — И что? Значит, пусть дохнут? — хмурится Чонгук и, скрещивая руки на груди, обвинительно сплевывает: — Ты хренов расист, ясно? Все, кто не люди — для тебя как пустое место.       Тэхён аж дар речи на мгновение теряет. Выпучивает глаза, возмущенно раздувая щеки, и взвизгивает:       — Да ты охренел, что ли! — подпрыгивает к нему почти вплотную. — Мой лучший друг вообще-то гребаная фея-нюхач, просравшая свою волшебную палочку по пьяни! Но это не мешает мне его любить и дорожить нашей дружбой, ясно? Я люблю не за внешнюю оболочку, так что захлопнись!       — Если так, почему бы тебе не подумать, что не все здесь смогут защитить себя вне зависимости от того люди они или нет, — Чонгук тычет пальцем в сторону. — А если этот парень нимфа? Что предлагаешь ему сделать?       Тэхен с сомнением смотрит на бьющегося, словно в конвульсиях, танцующего рядом с ними худющего парня.       — Для нимфы он страшноват, но… — замолкает, оглядывая полный зал посетителей, и, подумав, соглашается. — А ты шаришь. Что предлагаешь?       — Предлагаю уйти и вызвать твоих друзей, — говорит Чонгук. — Здесь есть другой выход?       — Не знаю, вряд ли, — задумывается Тэхен, и вспоминает: — Но здесь есть балкон.       Его глаза загораются, и он, хватая Чонгука за руку, тащит его за собой сквозь толпу пьяных извивающихся тел.       Балкон правда есть. Широкий, длинный и на удивление почти пустой. Только в углу активно слюнявившая губы друг друга парочка, так увлеченная взаимным мацаньем, что даже не замечает появившихся парней.       — Ну, и чем он нам помочь может? — тихо спрашивает Чонгук, косясь на парочку.       Тэхен тоже косится на них, замечая, что если первый ещё чуток подастся вперед, то его партнер улетит вниз к хренам собачьим.       В голове загорается лампочка.       Человек переваливается через перила. Четвертый этаж, грустно. Переползти по стене в какую-нибудь другую комнату, как показывают в фильмах, не получится — никаких выступов. Лестница из зависшего в небе вертолета тоже не появляется волшебным образом. И супермен с человеком-пауком, видимо, очень заняты, и не придут на помощь. Так что выбираться придётся своими силами. Тэхен смотрит вниз и обнаруживает там бассейн. Большой такой, с романтичной розовой подсветкой и пустыми шезлонгами, расставленными по периметру.       — О! — восклицает радостно. — Есть идея!       Чонгук брови сдвигает и тоже смотрит вниз. Переводит на Тэхена ошарашенный взгляд и отступает от перил на шаг.       — Ну уж нет, — качает головой. — Нет.       — Дыа, — кивает Тэхен, нагло улыбаясь и поигрывая бровями.       — Ты совсем рехнулся?       — Да что такое-то? — всплёскивает руками человек. — Только не говори, что боишься высоты!       — Нет, но… — Чонгук вытягивает шею, опасливо глядя вниз.       Тэхен не верит своим глазам.       — То есть — боишься, — констатирует.       Чонгук молчит, только смотрит на него затравленно как-то. Видеть спесивого оборотня таким — забавно до одури. Тем более что сам Тэхен страхом высоты никогда не страдал.       — Тебе всего-то надо прыгнуть в бассейн.       — Ага. С четвертого этажа, — делает ещё один шаг назад Чонгук. — Действительно — всего-то.       — Внизу вода — не разобьешься.       — Ты сейчас совсем не помогаешь.       — По-твоему, лучше быть сожранным колдуном и его драконом? — не унимается человек.       — Откуда ты знаешь, что колдун кого-то жрет?       — Ладно, я этого не знаю, — соглашается Тэхен. — Но и то, что он никого не жрет — мы не знаем тоже. Так что… — он не заканчивает и приглашающим жестом показывает в сторону бассейна.       Чонгук, нервно сглатывая, подходит к перилам и сжимает поручень двумя руками. Парочка в углу, отлепившись от губ друг друга, с подозрением на них поглядывает.       — Всё в порядке, — радостно скалится им Тэхен. — Мы на спор: кто дальше прыгнет. А он, — тычет пальцем в бок оборотня. — Вообще бессмертный.       Чонгук медленно поворачивает к нему голову и мрачно смотрит.       — Нихрена я не бессмертный, — возражает тихо. — В том-то и дело.       Парочка недовольно бубнит «психи» и сваливает с балкона. Чонгук, белоснежней, чем листы бумаги для принтера, шумно сглатывает.       — Надо прыгать, — нетерпеливо говорит Тэхен. — Чего ждёшь?       — Я… — буквально выдавливает из себя слова оборотень. — Я и плавать не умею.       — А?       — Я плавать не умею, ясно! — рявкает Чонгук.       — Как это ты не умеешь плавать? — выпучивает глаза Тэхен. — Боишься высоты и не умеешь плавать? Что ты за псина вообще такая?!       Чонгук хватает его за грудки и, притягивая к себе, сцеживает:       — Я — оборотень. Ещё раз назовёшь меня псом, и я тебе нос сломаю.       — Хорошо-хорошо, Скуби-Ду, успокойся! — вырывается Тэхен, поправляя одежду. — Я просто подумал, что, ну, мало ли, у тебя там шерсть намокает, тяжелеет, и ты думаешь, что тонешь.       Чонгук угрожающе оголяет клыки и делает рывок в его сторону.       — Ладно-ладно, спокойно! Я пошутил! — отпрыгивает от него Тэхен. — Шутка. Человеческий юмор. Тебе надо больше общаться с людьми, всё забываю, что у тебя нет чувства юмора.       — Пока я не начал общаться с людьми, я жил спокойно, — рычит Чонгук, перекидывая ногу через поручень. — А потом в мой дом приперлись вы с Чимином, и я уже неделю не вылезаю из офиса ловцов, а ты ведь даже не ловец, — он, бледнея ещё сильнее, перекидывает вторую ногу и садится на перила.       Тэхен строит обиженную моську:       — Но когда-нибудь буду, ясно? Больше веры и оптимизма. А сейчас, извини, но выбора у меня нет.       И, не давая Чонгуку возможности даже брови в недоумении свести вместе — со всей силы пихает его в спину. До его слуха доносится вопль «убью, сукааа!», и парень, ухмыляясь и наблюдая, как Чонгук входит в воду, поднимая фонтан брызг, легко перепрыгивает через перила за ним следом.       Вода хоть и прекрасно подсвечена, на деле оказывается не прекрасно холодной. Тэхен выныривает, отплевываясь, и крутит головой в поисках своего подопечного, но матерящегося Чонгука (а он точно будет материться) не видно и не слышно. То ли Скуби-Ду уже выбрался и натачивает клыки для его убийства, то ли…       Тэхен делает глубокий вдох и ныряет под воду, осматриваясь по сторонам. Чонгука он видит уютненько устроившимся на дне бассейна, притворившись огромным невсплываемым булыжником.       Тэхен оказывается возле него за пару секунд и, обхватив руками, тянет наверх. Вытащить его неподъёмную тушу из бассейна оказывается тяжелее и дольше, чем спихнуть с балкона. Он тащит его волоком и вспоминает день их знакомства, когда точно так же пришлось корячить его в машину. И почему он вечно должен таскать его на своем хребте?       Уложив оборотня на спину, Тэхен, загнанно дыша, наклоняется над ним и хлопает его по щекам. Чонгук никак не реагирует. Парень прижимается ухом к его груди, но собственное сердце колотится с такой силой, что он ничего не слышит.       — Ну же, Скуби-Ду… не можешь же ты сдохнуть от какого-то прыжка в бассейн…       Тэхен несколько раз надавливает на его грудную клетку и снова припадает ухом к ребрам.       — Давай, Скуби-Ду, погавкай.       Перед мысленным взором Намджун (который точно будет гавкать, если оборотень сейчас, не дай бог, приберется), бросающий на стол подписанное заявление об увольнении; и прутья решётки, когда за тэхеновой спиной закрывается дверь камеры. Да и родители наверняка гордиться не будут, спрячут все его фотографии с глаз долой.       А затем в голове возникает образ самого оборотня. Не лежавшего таким мертвенно бледным на газоне рядом с бассейном, а танцующим в клубе, покачивающимся под музыку, и смотрящим на него своим глубоким темным взглядом…       Ну уж нет! Хрена с два Тэхен даст ему подохнуть так просто!       Недолго думая, человек зажимает пальцами его нос и прижимается своими губами к чужому рту, вдыхая в него воздух. Эх, надо было слушать, как оказывать первую медицинскую помощь, когда об этом рассказывали на курсах для тех, кто хочет стать ловцами, и куда его отправил Чимин. Потому что в себя Чонгук не приходит. Либо он нахлебался воды вдоволь, либо Тэхен так хреново делает искусственное дыхание. Человек повторяет процедуру, прижимаясь губами плотнее, и косится на лицо парня.       Глаза оборотня распахиваются, округляясь, а в следующую секунду Тэхен получает такой мощный толчок в грудь, что отлетает прямиком к краю бассейна и, не удержавшись, опять валится в воду.       Выныривая, он хватает ртом воздух:       — Спятил?! — визжит, и истерично бьёт руками по воде.       Подплывая к краю бассейна, он подтягивается на руках и выбирается. Чонгук сидит в луже, набежавшей с его одежды, держась рукой за мокрую футболку и тяжело дышит, ошарашено за ним наблюдая.       — Зачем ты меня поцеловал? — хрипло спрашивает он с все ещё выпученными глазами.       — Больно надо мне целовать тебя, — вытирает катившуюся по лицу воду Тэхен, краснея против воли. — Это называется искусственное дыхание, а не то, что ты там себе нафантазировал, — он встает, и отжимает подол рубашки. — И в следующий раз, когда я захочу спасти твою жизнь — напомни мне этого не делать, — недовольно шипит, проходя мимо и шлепая мокрыми кедами к выходу с территории зоны отдыха.       Озадаченно смотря ему вслед, оборотень поднимается и, догоняя, поравнявшись, идёт рядом. Молчаливый.       Тэхен косится на него с подозрением. Он не дурак (хотя Намджун и уверяет его в обратном) и понимает, что избежать расплаты за свою выходку не удастся. Расплата, несомненно, будет. Вопрос — когда? Может, до Чонгука ещё просто не дошло, что это именно он столкнул его с балкона? Или, может, оборотень решил, что его рука сама нечаянно соскользнула с перил? Лучше бы, конечно, он поверил во второй вариант. Иначе Тэхену долго придется ходить и оглядываться. Скуби-Ду — тот ещё мстительный говнюк, как показала практика. И вот таким молчаливым и спокойным он нравится человеку больше. Вот бы всегда таким был. Парень всерьез подумывает: а не сталкивать ли его почаще с четвертого этажа? — а затем останавливается и смачно шлепает себя по лицу ладонью.       — Че-орт… — задушено стонет. — Я совсем забыл про Вонхо.       Он торопливо лезет в карман за телефоном и, доставая его, меняется в лице, безнадёжно наблюдая, как с того стекает вода.       — Отлично, блять…       По голосу далеко не отлично. По обиженному взгляду, которым он смотрит на Чонгука — тоже.       — Так тебе и надо, — вскидывает подбородок оборотень, зловредно ухмыляясь, и разом теряет всю свою кротость. — И нехрен на меня так пучиться — это была твоя дебильная идея.       И не возразишь ведь.       Хищно раздувая ноздри, Тэхен возобновляет движение.       Оба насквозь промокшие и подрагивающие от прохладного ночного воздуха, оставляя за собой цепочку мокрых следов, они выходят, наконец, на дорогу, в надежде поймать хоть какую-нибудь машину, водитель которой согласится подбросить их до дома.