Ловцы

      Точкой на карте оказывается старый заброшенный завод в шесть этажей. Как и полагается в таких ситуациях — полуразвалившийся и мрачный. Хоть бы раз все эти злодеи сидели в каком-нибудь светлом приятном помещении, нет же, вечно их хрен знает куда тянет.       На последнем этаже глаз радует отсутствие одной из стен, и видны балки, удерживающие крышу от грандиозного падения. На первом этаже возле узкого окна старая почти стертая надпись граффити: «Прекрасный был день». А ниже уже подпись свежее: «А, нет, показалось». И Тэхен не может не согласиться со словами неизвестного автора. На прилегающей к заводу территории в творческом беспорядке раскиданы доски и кирпичи, с торца свисает унылая перекосившаяся лестница. И обнесено это великолепие двухметровым забором из сетки-Рабицы с колючей проволокой поверху. В общем, все выглядит так, как и должно выглядеть убежище злодея.       Очень живописненько.       Заглушив мотор, Тэхен осматривается, и с первых секунд проникается атмосферой.       — Не очень-то тут любят гостей, — ежится, подмечая мысленно, что если повиснуть на проволоке, то можно оставить приличный кусок мяса на ее колючках — как раз на шашлык.       Будь здесь Юнги, он, как любитель всего натурального, оценил бы.       — Колдун точно тут, — уверенно кивает сам себе Чимин, едва не подпрыгивая на месте от нетерпения. — Нам надо внутрь.       — Как? — всматривается в ворота человек. — Тут заборище такой.       — Тарань машиной.       — Сдурел! — выпучивается Тэхен. — Я ее только из ремонта забрал!       — Другого пути нет. Можно, конечно, поискать дыру в заборе, но прикинь, сколько мы времени потеряем?       — Я малышку гробить не дам, — упрямо поджимая губы, машет лохматой головой парень.       И для убедительности вцепляется в руль с таким видом, будто кто-то собирается насильно отдирать его конечности от машины.       — Может, перед тем, как ломиться внутрь все же подумаете, что будете делать, если колдун окажется там? — подает голос с заднего сидения Чонгук.       — В смысле — «если» и «будете»? Во-первых, он точно тут, — тоном, не терпящим возражений, говорит Чимин. — Не переживай. А во-вторых, будем, — выделяет последний слог. — Ты так-то тоже в деле.       — Вот как раз поэтому я и переживаю. Там действительно может быть колдун, а ты хочешь столкнуться с ним, имея в наличии три ловушки и электрошокер. Вооружение на грани фантастики! — с сарказмом показывает большой палец оборотень. — Просто не знаю, как он сможет нас одолеть!       — У нас ещё есть ты, — беспечно пожимает плечами Чимин.       — На мне что, где-то написано супергерой? Забыл, что я ничего не чувствую? — бросает на Тэхена красноречивый взгляд через зеркало, на что тот цокает языком и закатывает глаза. — Пользы от меня мало, даже не смогу сказать тут он или нет.       — Зато у тебя есть когти и клыки! — подмигивает Чимин и толкает локтем Тэхена в бок: — Хорошо, что мы не вырвали их тогда, да же?       Человек делает вид, что не понимает о чем речь, с излишней заинтересованностью рассматривая электрошокер. Чонгук в недоумении сдвигает брови и открывает рот, но тут же закрывает его, очевидно передумав уточнять. Вздыхает тяжело и, осматривая здание, тихо говорит:       — Нам нужно что-то посущественнее вашей самоуверенности. Соваться сюда без подстраховки опасно.       Тэхен продолжает крутить в руках шокер, вспоминая, как им пользоваться. Чимин прав: когтями и быстрой регенерацией природа его не наградила — шокер пригодится. Жаль опробовать его сейчас не на ком, дабы вспомнить, куда там жать надо, чтобы он заработал. Хотя…       Он по очереди косится на разговаривающих парней. Чимина жалко — друг (единственный лучший, что немаловажно), а оборотень точно будет возражать. В прошлый раз ему не сказать, чтобы сильно понравилось, а опять ходить с торчащими из носа салфетками Тэхену не очень хочется. Он вздыхает. Остается надеяться, что в необходимый момент его рефлексы сами вспомнят, что нужно делать.       — Давай так: пойдём и проверим здесь он или нет. Найдём какое-нибудь подтверждение, и я сразу скину адрес Юнги, — предлагает компромисс Чимин. — Неужели тебе не хочется, наконец, отловить гада и жить спокойно?       — «Жить спокойно», значит — без вашего присутствия? — уточняет Чонгук и, когда Чимин радостно кивает, без раздумий открывает дверь машины. — Уговорил. Пошли.       Тэхен выползает следом — боевой настрой и желание стать ловцом не поутихли даже с видом локаций. Поэтому, пока Чимин с оборотнем, не ищущие лёгких путей, примеряются к высоте забора, определяя, в каком месте будет проще через него перелезть; человек проходит пару метров вдоль него же и обнаруживает дыру.       — До вечера будем вход искать, — передразнивает он, подзывая остальных. — Вот, нашел. Что бы вы без меня делали?       — «Без меня», — повторяет Чонгук, словно пробует слова на вкус, и, протискиваясь мимо него, пролезает в дыру первый, едко добавляя: — Звучит просто восхитительно.       Тэхен хмуро за ним наблюдает, мысленно прикидывая, стоит придумывать достойный ответ или забить и пропустить мимо ушей? Всё-таки голова у Скуби-Ду температурная (хотя Юнги и дал ему какую-то лекарственную отраву) и кто знает, как среагирует чонгуковская хрупкая душевная организация на его невинное замечание?       А ходить выискивать колдуна с разбитым носом, опять же, не очень удобно будет.       — Тихо! — шикает Чимин, прерывая его раздумья. — Мы должны пробраться внутрь, не привлекая к себе внимания. Повремените с разборками.       А то, что он несколько минут назад предлагал машиной снести забор к хренам собачьим, само собой не привлекло бы к ним внимания. Неа. Вообще ни разу. Вот в такие моменты чиминьей логики Тэхен начинает подозревать, что Юнги, нет-нет да подсасывает у друга мозг втихушку.       Мало того, что здание выглядит довольно мрачным, со всеми этими торчащими кусками выбитых стен, так ещё и повсюду встречаются лужи какой-то черной хрени, в которые Тэхен умудряется вляпаться и брезгливо кривится. Чимин крутит головой во все стороны, принюхиваясь, и едва не валится, споткнувшись о какую-то доску. Доска качается, и с неё падает пустое железное ведро, громыхая так, что несколько потревоженных ворон, громко каркая, взлетают в небо. Тэхен и Чимин замирают, втягивая головы в плечи. Оборотень демонстрирует им свое разъяренное лицо.       — Может, блять, всё-таки постараетесь пробраться внутрь без торжественного звукового сопровождения? — сцеживает.       Какой теперь-то смысл стараться? С эффектом внезапности можно попрощаться: если в здании кто и есть, то сейчас он в курсе, что они к нему «крадутся».       На первом этаже, если не считать парочки непонятных ржавых железных конструкций, они ничего не находят. Огромная площадь, разделенная несколькими бетонными перегородками и столбами, оказывается пуста.       На втором — Чимин отыскивает пивные банки и остатки от костра. И вот пока как-то не похоже, что тут скрывается их колдун. Если кто и скрывается, то парочка бездомных. А может, и не парочка. Но Тэхену особого дела до их количества нет, как и до того, что они здесь живут. Надо же им хоть где-то жить, а когда дома нет — особо не повыбираешь.       Третий и четвертый этажи — тоже ничем не запоминаются. Чонгук уже осматривает пятый, а Тэхен, порядком устав (площадь для осмотра так-то нихрена не маленькая), еле передвигает ногами и поднимается за ним по лестнице. Чимин, бодро вышагивая рядом, достает из кармана блютуз-гарнитуру и цепляет ее себе на ухо.       — Зачем это тебе?       — Для связи. Чтобы руки освободить, — объясняет друг.       — Сними. Ты как в дурацком боевике, — фыркает Тэхен. — Не хватает только закадрового голоса, зачитывающего, кто в главных ролях.       — Не сниму. Это очень удобно, знаешь ли. Ну, допустим, если на нас нападут, я такой — «тыц» — кнопочку, и вызову к нам Юнги…       — Уже, — прерывает их Чонгук, замерев возле очередной перегородки.       — А? — растеряно смотрят на него парни.       — Можешь уже жать свою кнопочку, — оборачивается оборотень. — Ты был прав. Тут определенно кто-то есть.       Когда парни подходят ближе, их взору открывается подобие комнаты, где на полу лежит потрёпанного вида матрас, а рядом стоит железная покорёженная миска, видимо, колдун заботится о своём питомце (Тэхен вспоминает историю с шампунем и даже обижается немного: оборотень заботу в стиле «вот тебе мисочка» не оценил бы никогда). Но самое главное: вокруг матраса золотым блеском сверкают побрякушки.       — Золотишко, — зачаровано произносит человек и наклоняется, протягивая руку к ближайшему довольно крупному перстню.       Чонгук перехватывает его за запястье.       — Даже не думай.       Где-то в стороне раздается шорох, и оборотень тут же поворачивается на звук, напрягаясь всем телом. Вглядывается вперёд с сосредоточенным видом.       — Я ничего не чувствую, — говорит раздраженно, и не может удержаться от сердитого взгляда на Тэхена.       — Да хватит уже! Всю жизнь припоминать собрался? — не выдерживает тот.       — Планирую избавиться от твоего общества к концу этого дня, — сцеживает Чонгук и крадется в сторону звука.       Тэхен, раздосадовано цокая, упирается языком в щеку, провожая его спину взглядом. Задолбал напоминать, как ему неприятно находиться с ним рядом. Тэхен так-то тоже не в бешеном восторге от его общества. Так и хочется взять какой-нибудь булыжник и лёгким движением руки кинуть точным ударом прямиком в затылок.       Но возможность искать колдуна со сломанным носом, все ещё останавливает. Так несправедливо, капец.       — Я чувствую трупный запах, — внезапно, как бы между прочим, сообщает Чимин, обрывая все его мысли.       Тэхен выпучивает глаза. Вот без этой информации ему было бы как-то спокойней.       — Супер, — кивает он. — Главное, чтобы от нас к концу дня не запахло так же.       Чимин, продолжая принюхиваться, игнорирует его слова.       — Очень много этого запаха, — хмурится, направляясь за Чонгуком. — Причём… Смешанный какой-то. Не понимаю.       — Вызывай своих, — поворачивает к нему голову оборотень.       Чимин послушно достает телефон.       Они заглядывают в очередной просторный отсек и идут к лестнице. Поднимаясь вверх, на шестой этаж оборотень ворчит:       — Лучше бы дождались подмоги на улице.       — Да, брось! — крутит в руках телефон ловец. — Может, это просто парочка бомжей обуютились тут.       — Ну, да, тут же капец, как уютно, — хмыкает Чонгук. — Куда же ещё могли пойти бездомные раскидывать своё золото? Только сюда, само собой! Ты себя слышишь? С каких это пор бездомные начали так круто жить?       Тэхен, не слушая парней, уходит вперед один. Он заворачивает за очередную перегородку, убеждается, что там никого нет, и идет дальше. Голоса Чимина и Чонгука отдаляются. Человек проходит ещё один отсек, когда слышит шуршание. Скромное такое, но где-то совсем рядом.       Парень замирает, прислушиваясь — шорох повторяется отчетливей. Облизывая губы, Тэхен крутит головой, озираясь, и чувствует, как на него что-то сыпется. «Чем-то» оказывается кирпичная крошка, которую он смахивает с себя, и тут же видит, как на плечо капает, — и сразу впитывается, образуя мокрое пятно, — густая, тягучая ниточка слюны. Выглядит так, будто кто-то попытался плюнуть, но плевок повис на губе и теперь сползает прямо на его чистую (вашу-то мать!) одежду.       И вот, какого хрена вообще?!       — Да, вы, блять, издеваетесь… — бурчит он возмущенно. — Опять?!       Гадливо морщась, Тэхен медленно поднимает взгляд вверх и глаза его округляются (европейцы со своими «большими» глазами нервно курят в сторонке). Он пятится назад, вслепую шаря за собой руками, пока не упирается в стену. Слышатся шаги Чонгука и Чимина (кто бы мог подумать, что этот простой звук может так радовать), и в следующую секунду парни заходят в тот же отсек, где и он.       Чимин шагает вперед, но врезается в выставленную перед ним руку оборотня. Открывает рот, чтобы, очевидно, поинтересоваться «что за нафиг?», но видя, что глаза Чонгука, как и все внимание Тэхена, направлены вверх — тоже задирает голову, разом меняясь в лице.       Над ними на потолке, словно приклеенный к нему (сидит, висит, лежит — хрен поймёшь, что он там делает) находится дракон. Его огромная голова сканирует взглядом Тэхена, такого же беленького, как стена, к которой он жмется словно к родной.       Дракон шумно выдыхает человеку в лицо облако пара из ноздрей, и тот, надувая щеки и задерживая дыхание, сдавленно бормочет:       — «Тик-Так» тебе в пасть… — запоздало соображая, что обладатель зловонного дыхания может и обидеться.       Непонятно обижается дракон или нет, но он шевелит ушами и, сто процентов — назло, выдыхает ещё раз. Пасть пока закрыта (что очень хорошо), но клыки, сияя своей белизной, в ней, видимо, не помещаются, кокетливо выглядывая наружу (что очень плохо). Тэхен прикидывает, что толщина одного клыка приблизительно с его палец, и шумно сглатывает. С их последней встречи дракон вообще стал больше раза в три и обзавелся крыльями. И сейчас в его янтарных глазах отражается перекошенное лицо человека — что-что, а производить неизгладимое впечатление драконы умеют.       — Как он, блять, там держится? — с удивлением шепчет Чонгук, нарушая затянувшуюся тишину.       — А то, что он выглядит, будто на стероидах сидит — тебя не смущает? — пищит не своим голосом Тэхен.       Оборотень пожимает плечами и делает шаг, на что дракон тут же реагирует. Открывая пасть, и сверкая своим острозубым голливудским оскалом, он издает непонятный звук, — то ли вой, то ли свист, — от которого лицо Чонгука перекашивается, и парень, так и не сделав полноценного шага, болезненно морщится и хватается за голову, зажимая уши руками.       Тэхена непонятный звук не беспокоит настолько сильно, да и среагировать на него должным образом он не успевает: дракон, отлепившись от потолка, распрямляет крылья, и спрыгивает на пол, едва не зацепив своей тушей их с Чимином. Пол под ногами сотрясается: человеку удается удержать вертикальное положение, а Чимин, потеряв равновесие, падает на колени. Огромная пасть тут же клацает перед его носом зубами, и Тэхен, испугавшись за друга, хватает в руки валяющуюся рядом полусгнившую доску. Время на «подумать» он, как всегда, не тратит и, замахиваясь, бьет доской по заднице дракона.       Гнилая доска трещит и разваливается на две части.       На что он рассчитывал только?       Дракон поворачивается и смотрит на него почти так же удивленно, как сам Тэхен смотрит на обломок в своей руке. Человек заискивающе растягивает губы в улыбку и, втягивая голову в плечи, пятится назад. Помогает плохо: огромный хвост чудо зверушки отшвыривает его вместе с обломком доски в ближайшую стену. Из кармана на пол валятся ловушка и шокер, откатываясь в сторону, а сам парень с глухим ударом врезается в бетонную перегородку и падает навзничь, теряя на мгновение способность дышать.       Одно из крыльев цепляется за стену, оставляя на ней глубокую борозду, штукатурка осыпается волшебной пылью. Дракон опять издаёт свой непонятный звук и радостно козлыкает на одном месте, едва не затоптав Чимина. Благо тот в коленно-локтевой шустро отползает, высунув от усердия язык.       Кривясь от боли, Тэхен перекатывается на живот и пробует встать: руки дрожат, в животе тошнотворная боль. Ему очень хочется совсем не красочно блевануть внутренностями, лишь бы те перестали настолько очевидно проситься наружу. Как, блять, в фильмах герои тут же вскакивают на ноги и бросаются в бой? Этому где-то специально учат? Где записаться в группу? Ему позарез нужен экспресс-курс, потому что боль чего-то сказочным образом не проходит.       Он делает глубокий вдох и берет пример с друга: храбро и очень по-геройски ползет в самый дальний угол, не забывая, время от времени, испуганно попискивать. Привалившись к стене спиной, шарит руками по карманам и только тогда замечает свою ловушку между лап дракона, который очень настойчиво жаждет познакомиться с Чимином.       — Отвлеки-отвлеки-отвлеки его! — блажит друг, отчаянно пытаясь знакомство отсрочить и старательно уворачиваясь от клацающей перед его лицом огромной клыкастой пасти.       Чем нужно отвлечь милую зверушку он не уточняет. Спеть? Сплясать? А вдруг тот не любит народное творчество? Тэхен морщит лоб и не придумывает ничего лучше, чем кинуть в дракона обломком доски, который на кой-то черт до сих пор сжимает в пальцах. Дракон, разъяренно взревев, вскидывает голову, отбрасывая со своей спины в угол что-то большое и черное.       Тэхен видит волка. Когда Чонгук успел обратиться — хрен знает, но как-то вот вообще плевать, человек ему прямо искренне рад. Так рад, что готов кинуться на шею с обнимашками.       Волк, оголив клыки, бросается вперед, но в последний момент тормозит, проехав по инерции вперед на лапах пару метров, потому что Чимин, что есть духу, горланит:       — Будь деликатней! Не вздумай убивать его! Помни, что перед нами человек! Да и вообще, драконы занесены в Красную книгу!       Перед ними дракон! Дракон, мать вашу!       Тэхен хочет орать, чтобы Чонгук не слушал Чимина и вырубил чешуйчатую гадину, будь она хоть трижды человеком и занесена в Красную книгу. Вот вообще не аргумент. Не вырубят его и тогда их имена занесут в книгу. Книгу Памяти. С какой-нибудь слезливой надписью.       От этих мыслей передергивает, и Тэхен хнычет, соображая, как добраться до ловушки. А добраться до неё надо во что бы то ни стало, чтоб упаковать чешуйчатого, пока оборотень еще может передвигать лапами.       Пока мог.       Потому что дракон опять издает этот свой полувой-полусвист, и волк, скуля, припадает на передние лапы, а затем и вовсе начинает заваливаться набок, закатывая глаза.       А вот это уже очень, очень нехорошо.       Что бы им там ни пытался поведать дракон, выпуская из своей пасти столь странные звуки, но Чонгуку похоже его история совсем не нравится. И с этим надо что-то делать.       Чимин, будто прочитав тэхеновы мысли (не зря самый лучший и любимый бро), суетливыми движениями шныряет по своим карманам и извлекает ловушку.       — Глаза! — орет он и без прелюдий швыряет ее в дракона.       Тэхену бы зажмуриться, а он вместо этого рот открывает, гадая, сможет ли ловушка вместить такую тушу. А потом и вовсе понимает, что глаза закрывать не понадобится — шар меняет траекторию, не достигая цели.       Наверху, в разломе ведущем на крышу, стоит парень в красной толстовке Трешер с капюшоном на голове, который закрывает всё его лицо. Он протягивает вперед руку, и ловушка устремляется к нему.       — О! Это он! Вот он! Я же говорил он здесь!       Тэхен слышит восторженный вопль Чимина, но счастья друга разделить не успевает: ловушка замирает у колдуна в пальцах.       — Бля-а-ать… — тут же с пониманием тянет Чимин уже без той радости в голосе, и Тэхен не может с ним не согласиться.       Блять. По-другому и не скажешь.       — Спасибо, — весело говорит парень Трешер, подкидывая шар в руке, и тут же швыряет его обратно.       Но не в дракона.       В Чонгука, который в форме зверя продолжает лежать на боку с закатанными глазами, так, что видны белки, и слабо подергивает всеми четырьмя конечностями, словно при судорогах.       Яркий свет ослепляет, и Тэхен, зажмурившись, утыкается лицом в пол, а когда открывает глаза, не видит совсем ничего ещё несколько минут, только белые пятна. Но даже сквозь эти пятна соображает, что рядом больше никого нет.       Он слышит маты, звучащие где-то выше над головой, какие-то глухие удары, вперемешку с рычанием, и понимает, что все звуки раздаются с крыши. Сослепу налетая на всякий хлам и спотыкаясь, Тэхен устремляется к свисающему куску выломанной крыши и цепляется руками за торчащие арматурины, чтобы забраться наверх. Было бы все это делать куда проще, если бы белые круги перед глазами пропали, но Тэхен не слишком привередлив. Да и как оказывается не слишком ловок, потому что забравшись наверх почти на метр, он хватается рукой за кирпичный выступ на хлипкой конструкции, который крошится под его пальцами, и кубарем скатывается вниз, распластавшись на полу в форме полудохлой звезды.       К желанию посещать курсы, где учат быть героем, не чувствующим боли, добавляется ещё желание посещать курсы, где учат быть чертовски ловким.       Тэхен жалобно хнычет, пытаясь понять, что чирикают птички, летающие перед глазами (ему отчетливо доносится скандирующее «Лу-зер, лу-зер!» — голосом Намджуна), когда слышит топот, и над ним склоняется весьма недружелюбное лицо с синюшными кругами вместо нижних век.       — Где они? Где Чимин? — спрашивает лицо, за грудки отдирая его тушку от пола.       — Юнги, — с облегчением выдыхает Тэхен и, тут же съежившись под сердитым взглядом, указывает пальцем вверх.       Обычно апатичный доктор ветром проносится к выломанному пласту, попутно что-то говоря кому-то в телефон, и вскарабкивается на него с ловкостью бывалого скалолаза (а может, в прошлой жизни он им и был, хрен знает). Тэхен, с приоткрытым ртом наблюдая, как его спина скрывается из поля видимости, собирает всего себя в кучку и забирается следом. Получается, правда, только с третьей попытки.       А оказавшись на крыше первое его желание, тут же её покинуть. Ибо стоит представить, каких пиздюлей им вломит Намджун, когда всё узнает, — и это ещё при условии, если им удастся выбраться, потому что влипли они несказанно, — и шансы выжить уменьшаются с каждой секундой.       Первое что бросается в глаза — световая клетка с их душкой оборотнем внутри, который уже в человеческом обличье (клетка на то и ловушка, что подавляет все способности). Чонгук, утробно рыча, голышом мечется за прутьями и порывается схватиться за них, но тут же отдергивает руки, отскакивая вглубь своей камеры. Тэхен знает, что всех нелюдей прутья обжигают, а слишком настойчивых вообще могут сжечь к хренам, и хочет крикнуть, чтобы оборотень держал себя в лапах, но отвлекается на Чимина. И это, собственно, второе, что бросается в глаза, потому что Чимин воюет с кирпичами. Кирпичи парят вокруг него, выстроившись стеной, и на все попытки преодолеть их — агрессивно кидаются в ответ, стараясь ударить так, что ловец только и успевает то уворачиваться, то отпрыгивать в сторону, отбиваясь каким-то железным кнутом, который подобрал, очевидно, где-то тут же.       Их колдун, любитель Трешер, стоит на самом краю крыши в расслабленной позе, руки в карманах. У его ног, как в каком-нибудь гангстерском фильме, где рядом с авторитетом мафиози сидит доберман, пристроил свою огромную тушу дракон. Лицо колдуна так и остаётся скрыто капюшоном: видны только подбородок и губы, скривленные на одну сторону в улыбке.       — А вот и зрители.       Тэхену как-то раз уже приходилось видеть, как Юнги вырвал кадык зубами у одного из отловленных, но чтобы зомби кидались на драконов — он не видел ни разу. Дракон сам не хило так охреневает, когда парень, спокойно до этого стоявший, в один миг сдирает с носа очки, откидывая их в сторону, и утробно рыча, бросается к нему, на ходу раскрывая рот чуть ли не на 180 градусов. Тэхен бы обосрался, если бы на него несся такой. Дракон особо воодушевленным этим зрелищем тоже не выглядит. По крайней мере, по тому, как он поднимает переднюю лапу и прижимает уши к голове, слегка отклоняясь в сторону, кажется, что он сейчас вообще бросится удирать.       Юнги на всей скорости врезается в него и что было сил смыкает свои челюсти на его хвосте. Он, — в отличие от Чимина, — угрызениями совести, что дракон это обращенный человек, мучиться не собирается.       Дракон издаёт что-то похожее на визг и взмахивает хвостом, но Юнги держится крепко. Настолько, что его ноги отрываются от пола. Чудо зверушка начинает недовольно гарцевать, пытаясь его скинуть и, словно собака, гоняющаяся за своим хвостом, кружит на месте (туша короткая и упитанная, башка до хвоста не достаёт), по пути снося несколько кирпичей, удерживающих Чимина.       — Он не колдун! — орёт Чимин, пользуясь моментом, и увернувшись от очередного кирпича, скачками несётся к Тэхену. — Он странно воняет! Какими-то трупаками!.. Сечешь?..       Тэхен не сечёт, а Чимин объяснить не успевает — один из булыжников сносит его с ног, и парень откатывается к дыре в крыше, скрываясь из поля зрения. Его маты раздаются этажом ниже.       Трешер, наблюдая за происходящим, даже позы не меняет.       Отворачиваясь, Тэхен бросается к клетке, стараясь не обращать внимания на Юнги, которого так и пытается стряхнуть со своего хвоста дракон, носясь, как угорелый.       — Чонгук, мы… — и давится словами, стоит оборотню приблизить своё лицо к прутьям.       Сердце внезапно сдавливает жалостью. Видеть парня в ловушке оказывается на удивление тяжело и неприятно. Так и хочется схватить прутья и самому вырвать их. Да куда там. Тэхен всего лишь человек. И сейчас теряется в своих эмоциях, не в силах их понять.       Мимо, возвращая к реальности, мелькает хвост дракона с вгрызающимся в него Юнги, и человек, облизывая губы, пылко обещает:       — Мы тебя обязательно вытащим!..       Распинаться в обещаниях дальше ему не позволяет Юнги, который сносит его с ног: дракону удалось всё же скинуть его с себя. И сейчас, придавленный весом вроде бы тощего, но с чего-то вдруг пиздецки тяжелого доктора, разместившего свою давно дохлую тушу на нем сверху, человек очень понимает чешуйчатого.       — Не подходи к нему, Тэхен! — рявкает Юнги ему в лицо, не думая слезать. — Лучше вообще свали отсюда!       Тэхен, который вошкаясь, пытается вылезти из-под него, находит в себе силы растерянно моргнуть.       — Вы чем там, блять, занимаетесь? — возмущенно вопрошает голова Чимина, появившись в проломе.       Юнги, не отвечая, скатывается с человека и встает.       — Ловушки собственность ловцов, ты никуда не уйдешь с ним, — твердым голосом обращается к парню, так и стоявшему на краю крыши с руками в карманах. — Нас не трое, остальные прибудут с минуты на минуту.       — Мне и не нужна ваша ловушка, — произносит Трешер, растягивая гласные на словах. — Мне достаточно того, что вы так слепо угодили в мою.       Тэхену кажется, что они говорят на каком-то инопланетном — он ни черта не понимает и с приоткрытым ртом продолжает сидеть на заднице, забывая, что его вроде как попросили уйти, о чем ему тут же любезно напоминает обернувшийся Юнги:       — Ты почему ещё здесь? Я же сказал — проваливай!       Юнги выпучивается, делая страшные глаза, и раздраженно машет рукой в сторону дыры в крыше, в которую уже почти залез Чимин.       — Не так быстро, — усмехается Трешер и легко взмахивает рукой. — Останься, человек.       Несколько кирпичей устремляются в сторону только поднявшегося на ноги Тэхена и врезаются ему в плечо. Взвыв от боли, парень опять падает на колени.       Чонгук, взревев, бросается на прутья.       — Тэхен, твою мать! — ругается Юнги.       Человек возмущенно поворачивается к нему. Его тут кирпичами так-то пиздят, что ещё за претензии в голосе?       — Давай же, — еле слышно шепчет Трешер. — Покажи, на что ты способен.       Тэхен в недоумении сдвигает брови. Объяснить, блять, что происходит, никто случайно не хочет?       — Чонгук, успокойся, — встревоженно говорит Юнги, выставляя перед собой руки. — Успокойся. Не поддавайся эмоциям.       У Трешера другие планы.       — Так в нем все дело? — голос полон любопытства. — Верно? — он спрыгивает с края крыши и, приблизившись, бесцеремонно пинает человека по бедру. — Смотри, я его опять обижаю.       Тэхен шипит от боли, глаза наливаются слезами. Какого вот, собственно, хрена? Нашли мальчика для битья. Обижали бы, блять, друг друга, он то тут при чем?! Он обиженно выпячивает нижнюю губу, и задирает голову, смотря на Трешера. Но видит по-прежнему только подбородок.       — Держи себя в руках! — слышит он голос Юнги. — Не смотри!       Оборотень, запертый в ловушке, тяжело дышит. Его грудная клетка раздувается в размерах. Тэхену плохо видно, но он замечает, что парень стал больше и, кажется, выше. Как в тот день, когда они встретились у него дома.       Трешер, по виду совершенно обычного телосложения, наклоняется, хватая Тэхена за горло, и без труда волоком тащит за собой к краю крыши, не обращая внимания на его попытки вырваться.       — Ну же, давай. Покажи, что ты можешь, — шепчет он и сдавливает горло так сильно, что человек выпучивая глаза, хрипит, лупя руками по воздуху.       Чонгук, рыча, бьётся в клетке. Тэхен слышит, как Юнги убеждает оборотня не вестись на провокацию, и краем мозга ощущает неприятную обиду от того, что его как-то не хотят защищать и спасать. Он, может, и не ахти какой замечательный человек, но ему казалось, что они довольно неплохо общаются. По крайней мере, если бы кто-то так же пытался придушить Юнги, Тэхен этому событию хотя бы расстроился.       Да и плюс дохнуть не в ранге ловца тоже весьма обидно.       Да и молод ещё.       Просто капец как много пунктов против. Жалко Трешеру на эти пункты, судя по всему, плевать.       Пальцы, сдавливающие его горло, ослабляют тиски, и он хватает воздух ртом, захлебываясь кашлем.       — Вот так, вот так! — совершенно безумным голосом повторяет колдун и издает смешок, от которого становится нереально жутко.       Тэхен скашивает глаза.       Чонгук хватается руками за прутья и, рыча сквозь зубы, тянет их в разные стороны. Трешер скалится и, удерживая Тэхена за горло, поднимает его вверх. Чонгук звереет от этого, кажется, сильнее: мышцы на руках вздуваются, глаза вспыхивают янтарем. Он тянет прутья и Тэхен, чувствуя на своей шее чужие пальцы, видит, как клетка начинает мигать.       — Это ты. Я нашел тебя.       А в следующую секунду клетка озаряется яркой вспышкой и…       Исчезает.       Не чувствуя больше сопротивления, Чонгук валится на колени, опираясь одной рукой в бетон, и смотря на колдуна исподлобья, рычит:       — Не смей. Трогать.       Трешер склоняет голову вбок и встряхивает Тэхеном в воздухе, как тряпичной куклой.       — Его, что ли?       Кирпичи, не дающие Чимину возможности забраться наверх, с грохотом валятся на бетонный пол. Дракон преграждающий путь Юнги, недовольно фыркая, отходит, презрительно качая хвостом.       — Не волнуйся. Он нам больше не нужен. Свою роль он сыграл.       Очень загадочные слова, разгадывать которые Тэхену почему-то совсем не хочется.       А все дальнейшее происходит очень быстро.       Продолжая ухмыляться, колдун, легким движением руки, откидывает Тэхена, как ненужную тряпку, в сторону. Туда, где крыша и ограждения кончаются.       Человек видит, как быстро промелькивает ошарашенное лицо Чонгука, и слышит истошный крик Чимина, зовущего его по имени. Он даже не успевает сообразить, как уже оказывается за ограждением. Падает вниз спиной с широко распахнутыми глазами и чувствует, как волосы и одежду развевает ветер. Наверное, это и есть «почувствовать себя птицей».       Клевое ощущение полета.       Ещё бы клевей было лети он вверх, а не вниз.       У Тэхена проскальзывает мысль, что желание оборотня избавиться от него к концу дня — сбылось поразительно быстро. А затем он видит лицо Чонгука, который смотрит на него испуганными округлыми глазами, перевалившись через ограждение, и в следующую секунду упирается в него руками, подтягивая свое тело. Ставит к руке ногу, взбираясь на перила, и отталкиваясь от опоры, прыгает вниз, вытягивая руки вперед.       Оборотень тяжелее, может быть поэтому падает быстрей. Может, еще по какой-то причине. В любом случае, в какой-то момент он оказывается так близко, что Тэхен видит его стиснутые зубы и сдвинутые брови. Чонгук хватает его за раздуваемую ветром рубашку и, притягивая, обхватывает руками, прижимая к себе и меняясь местами в полете.       «Ты же боишься высоты, — набатом бьет в ушах Тэхена. — Боишься».       Ему кажется, проходит вечность, а на деле несколько секунд — он не успевает даже испугаться.       Тело Чонгука раздувается, становясь больше. На руках оборотня проступают волосы, и человек понимает, что парень пытается обратиться в волка, принять форму зверя.       Но он не успевает. Земля оказывается рядом слишком быстро.       На последнем рывке Чонгук сжимает его крепче, практически вдавливая в себя, и Тэхен чувствует удар. Чувствует хруст костей под собой и длинный выдох воздуха выходящего из грудной клетки оборотня. Руки, что так крепко сжимали его, обмякают, расслабляясь, и снова становятся человеческими.       У Тэхена не получается ничего ни сказать, ни сделать: его сознание уплывает, как он ни пытается за него цепляться, растворяясь в горькой панике, потому что Чонгук, на котором он лежит, не дышит и сердце его не бьется.       Издав нечленораздельный хрип, Тэхен погружается во тьму.