Ловцы

      — Я приду.       И вот кто бы сомневался.       Тэхен не одобряет и, не удержавшись, так смачно прикладывает руку к лицу, что громкий шлепок заставляет обратить на него внимание всех присутствующих. Замечая на себе взгляды, он трясет башкой (я что — я ничего) и, пряча ладони под мышками, откидывается на спинку стула, с увлечением рассматривая пол (а чё, он очень интересный: дощечка, потом ещё дощечка и — опачки! — вновь дощечка…).       В конце концов, Чонгук взрослый самостоятельный оборотень и сам в состоянии за себя решить: идти ему к жнецу дохнуть или нет. Его физиономия это наглядно демонстрирует (у Юнги на лице эмоций больше, а тот, ну, не то чтобы самый эмоциональный парень).       Вот, например, знай Тэхен, что его бренное тельце нужно жнецу и тот его ждёт, дождаться не может, — у него бы все внутренности ходуном ходили. Дрожали бы от страха так, что волной вибрации колошматило б всех, кто стоит рядом. Но Чонгук-то не такой. Неа. Он это свое «я приду» говорит так просто, будто в зоомагазин себе за кормом решил прогуляться.       Видимо, это какой-то комплекс всех гребаных героев (к которым оборотень себя с какого-то хрена вдруг приписал) — прилюдная демонстрация своей храбрости (тупости). Они ж все просто пиздец, какие смелые. Хлебом не корми — дай себя в жертву принести. Предсказуемые до зубовного скрежета. Тэхен и поскрипывает своими. Потому что, серьезно: как Чонгук сам-то не понимает, что жнецу только этого и надо, чтобы он, бестолочь шерстяная, пришёл? Его же на носки пустят в холодную погоду от ревматизма спасаться. Придёт он.       Герой хренов.       — Хорошо, — кивает Намджун.       «Плохо», — хочется возразить Тэхену, но он не, потому что возражать шефу опасно для здоровья, а учитывая ситуацию — здоровье не помешает.       Шеф смотрит на часы:       — У нас есть сорок три минуты, — и, упираясь руками в поверхность стола, тоже поднимается.       — А мне тут одному кажется, что чего-то не хватает? — не выдерживает Тэхен и, вытягивая губы трубочкой, делает вид, что задумывается. — Ну, скажем, возможно, такого сущего пустяка, как — план, например?       — Вы-то с Чимином всегда самые первые плана придерживаетесь, — хмыкает Юнги.       Чимин укоризненно смотрит на своего парня, а Тэхен предпочитает пропустить это справедливое (что обидно, между прочим) замечание мимо ушей. Тем более что шеф его тоже пропускает и отрицательно качает головой.       — На план нет времени. Будем импровизировать, — решительно говорит. — Так. Вот что мы сделаем.       По части импровизации они с Чимином — боги, но «вот что мы сделаем» их участие не предполагает, и происходит очень быстро. Настолько, что Тэхен не успевает соображать в таком же темпе. Мало того, что бешеный движняк не прекращается за пределами кабинета, так и в самом кабинете развивается бурная деятельность и только он один не втупляет в происходящее.       Юнги ведёт Чонгука к себе в лабораторию, где в углу скромно сидит почти очеловеченный Желейка (в футболке и шортах, но всё так же безо рта), таращась на всех своими большими глазами (невтупляющих в происходящее становится на одного больше). Туда же с одним из сотрудников приходит и шеф, по пути подзывая Тэхена к себе пальцем:       — Давай-ка подробней о жнеце.       Подробностей не то чтобы много, но Тэхен рассказывает, что узнал. В процессе сбивается несколько раз, отвлекаясь на то, как Юнги небрежно задирает на Чонгуке футболку (ткань легко скользит по смуглой коже вверх, открывая вид на грудь и живот, с хорошо очерченными кубиками пресса) и прикрепляет какую-то хрень под его правой грудью («Маячок на отслеживание», — шепчет Чимин). Намджун, слушая его рассказ, параллельно вызывает к ним ещё трех ловцов («опытные надежные парни, не то, что вы с Чимином»).       О том, с чего вдруг подрагивает голос и почему былой радости от своего открытия нет — Тэхен старается не думать.       Скуби-Ду выглядит настолько спокойным, будто на курорт, блять, собирается — не хватает пляжной сумки и панамочки в радужный цветочек. Стоит рядом с Намджуном и периодически кивает, пока шеф что-то объясняет про «главное выведать, зачем ты ему» и «мы будем рядом». Все примочки, которые Юнги цепляет на Чонгука, доверия не внушают — жнец так-то целое здание с охотниками взорвал, а прослушка его остановит, ага.       Юнги ещё раз осматривает Чонгука и, удовлетворенно кивнув сам себе, хлопает парня по плечу. Понимая, что ловцы ведут оборотня к выходу, Тэхен, словно напружиненный, подскакивает:       — А я? Мне оружие не выдадут разве?       — Ты не идёшь, — бросает Намджун, склонившись над столом и показывая одному из сотрудников что-то на карте.       — В смысле? — оторопело выдыхает Тэхен.       Ловцы и Чонгук останавливаются в дверях, вопросительно поворачиваясь к шефу. Тот выпрямляется, окидывает Тэхена внимательным взглядом и засовывает руки в карманы брюк.       — Ты и Чимин остаетесь здесь.       Чимин, с высунутым языком самостоятельно запаковывающий себя в бронежилет, вскидывая голову, замирает и, обиженно сопя, с разочарованием так же самостоятельно начинает его снимать.       — Но он же мой подопечный, — растерянно бормочет Тэхен.       Чонгук смотрит на него своим фирменным нечитаемым взглядом, в котором поддержки аж ноль целых хрен десятых. Как же достал, псина непрошибаемая, хоть бы один мускул на морде дрогнул! Козлина.       — Больше нет. Твое задание завершено.       — Но…       — Тэхен, видишь это лицо? — Намджун обводит пальцем свою отнюдь не дружелюбную физиономию. — Когда оно появляется — процент моего терпения близится к минимальному. Поэтому, когда ты видишь это лицо — просто берешь и затыкаешься. Мне хватает геморроя и без повторения инцидента с крышей.       Тэхен, громко клацая зубами, захлопывает рот, так до конца его и не открыв. Ха-ха, шутка года. Все такие шутники, куда деваться. Прямо полный отдел весельчаков-юмористов. Вот знал, что этой крышей его всю жизнь теперь попрекать будут. Он упирается языком в щеку и сдержанно кивает с жутко оскорбленным видом.       — Можно мы уже пойдём? — раздражённо интересуется Чонгук.       Если бы взгляд Тэхена имел хоть грамм суперспособностей, он вполне бы смог убить им оборотня на месте. Но Тэхен человек. И все, что он может как человек — это надменно фыркнуть и, демонстративно задрав нос, отойти к окну. Что и делает.       — Я поеду с ним, — раздаётся рядом голос Юнги.       Доктор снимает с себя халат, оставаясь в чёрной водолазке, торжественно вручает его Чимину, напоследок велев вести себя хорошо, и уходит с ловцами и Чонгуком. Чимин машет ему вслед его же халатом, смахивает скупую слезу с уголка глаза, и утыкается лбом в плечо Тэхена.       — Не переигрывай, — бурчит тот, нервно постукивая ногой.       Он косится в окно, наблюдая, как Чонгук (козлина) выходит из офиса, загружаясь в фургон, и как фургон — с тремя ловцами, зомби и оборотнем — уезжает. Чонгук (дважды козлина) не посмотрел на него по-человечески ни разу. И хрен бы с ним, но чего-то вот все равно на душе кошки скребут погано.       С их уходом этаж пустеет как-то очень быстро. Намджун, раздав указания, отправляет одну группу сотрудников к развалинам офиса охотников (вдруг кто-то выжил), а с остальной уходит сам. Куда, естественно, не сообщает.       Спустя несколько минут Чимин и Тэхен соображают, что из всего отдела только они и Желейка остались не при деле. Жесть, как обидно.       Чимин раздосадовано пинает все стулья, до которых могут дотянуться его короткие ножонки.       — Там битва века будет, — ворчит сердито, пробивая ногой рабочее кресло Юнги, которое откатывается к желейному. — А мы тут сидим.       Тэхен хмуро барабанит пальцами по столу, кивает, соглашаясь, и едва не валится на пол от неожиданности, когда тишину прерывает восторженный и очень информативный вопль друга:       — Ооо!       Желейный, который пишет что-то карандашом на одной из папок Юнги, тоже очень натурально шугается.       Стоп.       Пишет?!       — Ты смог! Ты смог! — голосит Чимин, подскакивая к нему.       Тэхен подлетает тоже, только сейчас понимая, что все то время, что собирали Чонгука, Желейный что-то писал. Вот бы им раньше это заметить, но кипиш так всех увлек, что на полупрозрачного парня, скромно сидевшего в углу, внимание никто не обратил.       — Ух, ты! У тебя есть волосы! — восхищается Чимин, ощупывая чужие светлые кудряшки.       — Что он написал? — Тэхен нетерпеливо заглядывает на исписанную папку в руках Чимина (когда Юнги узнает про папку — он им троим головы открутит).       Друг хмурится, вглядываясь:       — Тут целая поэма. М-да, чувак, пишешь ты, конечно, будто жо… Как курица лапой, в общем.       Желейный смотрит на свои руки, а потом на Тэхена. Тот укоризненно пихает Чимина в плечо, решая заступиться:       — Он отвратная бесформенная субстанция, можно сказать карандаш впервые в жизни держит. Чего ты хочешь от него?       Желейный активно кивает, поддерживая, и, видимо, в благодарность лезет обниматься. Тэхен обниматься с ним, желанием все ещё не горит. Старательно убирает от себя его руки, в то время как Чимин разбирается в написанном.       — Его зовут Бан Чан. Он человек… Ха, жаль тебя огорчать, Бан Чан, но ты уже не человек, — хмыкает, и продолжает чтение: — Парень, что его похитил — жнец… Да поняли мы уже, ты с этой информацией опоздал… «Я хотел вам его показать, но Тэхен не шел на контакт», — Чимин, соображая, сдвигает брови и тут же светлеет лицом, с пониманием восклицая: — Ааа! Так то, что ты лез к нему — это ты так жнеца хотел показать! Очень прозрачный намёк, знаешь ли, — и хихикает: — Прозрачный. Тэхен, сечешь шутку?       — Читай быстрее, — шипит Тэхен, устав бороться с чужими загребущими ручонками.       — Ага. Ну, тут он пишет, где его дом и что есть родители. И что им надо позвонить, предупредить, что он жив. Бла-бла-бла… О! Он пишет, что знает, зачем жнецу Чонгук. «Жнец хочет выпустить на волю всех умерших…»       Тэхен перестает выпутываться из объятий. Вскидывает на друга испуганный взгляд и с трудом придвигается ближе (желейный болтаясь за его спиной, волочится следом).       Чимин округляет глаза:       — Зачем нам тут столько дохляков?       Вместо ответа Бан Чан лаконичным кивком указывает на письмо.       — «…умерших», — возвращается Чимин к чтению. — «Но страж их не выпустит, а самостоятельно его одолеть жнецу не хватит сил. Поэтому он при помощи магии создает чудовище, которое справится со стражем. Несколько человек, с которыми он уходил, больше не вернулись обратно», — Чимин смахивает со лба выступивший пот. — Чан пишет, что с его обращением что-то пошло не так, а вот из одного человека жнец сделал дракона. И теперь, когда их два…       — Что значит — два? — выпучивается человек, хватаясь рукой за правую грудь, потом вспоминает, что сердце слева, и перемещает ладонь.       — Что значит — два? — вторит ему Чимин, но хватается не за грудь, а за Чана, и встряхивает его.       Желейный удивлённо переводит взгляд с одного на другого и вновь терпеливо показывает на письмо.       — А, точно! Он же нам в письме все написал, — фейспалмит парень и, утыкаясь в писанину тут же негодующе восклицает: — В смысле, ты не знаешь, но слышал, что их будет два?!       Чан, наматывая на палец свою кучеряшку, пожимает плечами.       Два монстра. Два.       Да жнец издевается над ними!       — Надо предупредить, — беспокоится Тэхен. — Чонгука и Юнги. Их надо предупредить.       Чимин «агакает», соглашаясь, откидывает папку на стол и падает в кресло, запрокидывая голову кверху.       — Мы даже не знаем где они, — глухо говорит.       — Будем колесить по городу, пока не найдём, — энтузиазма у Тэхена хоть ведром черпай. Он достаёт ключи от любимой детки и трясет ими в воздухе.       — А ты не думаешь, что к тому моменту, как мы их найдем, будет уже сильно поздно? — скептически выгибает бровь Чимин.       Точно. Иногда ведь, для разнообразия, можно и подумать. Тэхен думает. Морщит лоб, очень старательно этой функцией пользуясь. Приходит к итогу, что — да, пожалуй, может быть и поздно.       — Ну, а чего делать-то? — смотрит на друга с немым бессилием. — Делать-то чего?       — Он же тебя бесит, — вдруг хитро щурится тот. — А че это ты тогда так за него переживаешь?       — Он мой подопечный, вообще-то, — фыркает человек и напоминает: — К тому же, там, рядом с ним, твой парень, не забыл?       — Да ну? Только поэтому значит?       Тэхен с вызовом смотрит в ответ: он чего ему тут предъявить хочет?       — Может, он тебе нравится просто? — в лоб спрашивает Чимин.       Он подаётся вперёд и с любопытством всматривается в лицо Тэхена. Человека в жар отчего-то бросает (от волнения за мир, естественно), он судорожно оттягивает ворот футболки и нервно сглатывает.       — Ерунду не болтай, — нарочито небрежно.       Главное не краснеть, тогда поверят.       — Ну, раз так, тогда и не переживай, — Чимин закидывает ногу на ногу, явно никуда идти не собираясь.       А часики-то тикают. Стрелка, преодолев каждое деление на секундомере, отдает в голове Тэхена раскатистым «бум-бум!». Парень, нервничая, нагрызает губу так активно, что скоро сгрызет её к хренам, но упрямо молчит.       Чимин склоняет голову к плечу:       — Да или нет?       — Ты хочешь знать: нравится мне эта зазнавшаяся псина или нет? — в ответ часто кивают. — Ну… У него мускулистые руки. Тело, с которым в стриптиз можно. Характер, конечно, убить и не воскрешать, но улыбка… — Тэхен тоскливо вздыхает и бормочет дальше: — Голос, от которого мурашки по коже. И взгляд такой, будто он меня раздевает им. Красивый, сильный, смелый. Нравится ли он мне? — Тэхен сужает глаза, задумываясь, и решительно кивает сам себе. — Однозначно — нет!       Челюсть Чимина с грохотом падает на пол. Парень, очевидно ожидавший каких-то иных выводов, поспешно возвращает ее на место и захлебывается воздухом:       — Как это нет, чувак, как это нет?! Ты себя слышишь вообще? Да ты в него сто процентов втюрился!       Тэхен мученически закатывает глаза к небу:       — Ну, блин! — жалобно скулит. — Он же оборотень. Волк! А я человек. Это ты у нас некрофил, и тебе пофиг. А мне не пофиг.       — Эй! Я не некрофил! И вообще при чем тут это? Чонгук же вроде живой. Пока. Жнец, конечно, это может поправить, но…       — Да чего непонятного-то! Если ты некрофил, меня как звать будут? Зоофилом, блять?       На лице Тэхена вся скорбь народов мира.       Чимин застывает с приоткрытым ртом, пару раз смаргивает и, тяжело вздыхая, поднимается. Морда серьёзная донельзя. Он кладёт руку ему на плечо, сжимая его, и патетичным голосом выдаёт:       — Друг мой, я тебе отвечу словами нашего мудрого шефа: ты знал, что ты кретин?       — Намджун мне постоянно напоминает, — удрученно вздыхает Тэхен. — Так что не переживай, шеф позаботился, чтобы я не забыл об этом.       — Серьёзно, какого хрена тебя волнуют такие мелочи? Юнги вообще не очень-то живой, но я его люблю, и меня такая ерунда никогда не парила. Подумаешь, оборотень! Ты же с ним трахаться будешь, когда он в людском облике будет, а не в волчьем.       — Да чего у тебя все к постели сводится?! — вспыхивает Тэхен.       — В нашей жизни все к ней сводится, — скалится Чимин. — Что у тебя за пренебрежение такое к сексу? Это, между прочим, вторая по значимости составляющая любых отношений.       — Даже боюсь спрашивать, какая первая, — мрачно бормочет Тэхен.       Чимин ему снисходительно улыбается:       — Хорошее времяпрепровождение вместе, — и только Тэхен хочет согласиться, как он, гаденько лыбясь, добавляет: — Желательно в постели, — и глумливо хохочет, когда друг пихает его в плечо.       Желейный нетерпеливо переминается с ноги на ногу и поднимает руку Чимина, тыча пальцем в запястье.       — Точно! Время, — кивает ловец. — Времени мало. Да. Надо торопиться.       Он лезет в ящик стола Юнги, ковыряется там, выуживая наружу шар-ловушку и пряча его в карман:       — Возьмем Чана с собой.       — Зачем? Он даже заорать не сможет, чтобы предупредить об опасности.       — Зато обратится в кучу слизи. Помнишь, как он чуть тебя не прибил?       Такое не забывается. Тем более, что Тэхену пришлось избавиться от вещей, потому что отстирать их так и не удалось.       — Можно ещё вот эту жижу взять, — берет с собой несколько колбочек Чимин. — Конечно, хрен знает, что тут, но у Юнги в лаборатории безопасных эликсиров нет. Так что пригодится.       Пригодится, так пригодится. Тэхен не спорит. Достаёт ключи и разворачивается к двери, когда Чимин, дергая его за шиворот, останавливает и в ответ на недоумевающий взгляд прикладывает палец к губам. Тэхен прислушивается.       Со стороны коридора раздаются тихие голоса и торопливые шаги.       Очуметь как прекрасно. Шеф вернулся, и теперь проскользнуть незамеченными уже не получится. А он их точно не отпустит. Тэхен раздосадованно щёлкает языком, когда шаги замирают возле двери, ручка поворачивается и дверь открывается.       Таращась на парня за ней, Тэхен округляет глаза с каждой секундой все сильнее.       — Вас же взорвали… — выдыхает.       За дверьми: начальник отдела охотников — Джин. На дохлого похож плохо, на взорванного тоже. Тэхен как-то видел, как у Юнги взорвалась рука: указательный палец они нашли под столом, а большой — возле окна. У Джина, на первый взгляд, вроде все конечности присутствуют. И не то чтобы Тэхен очень любит охотников (полюбить или хотя бы проникнуться к ним симпатией — ему шанса не дали), но появление Джина, чисто визуально вроде как здорового, да и его двух приятелей мельтешивших за спиной — радует.       — Что за бред? — прямо как живой интересуется Джин.       — Это не бред, вообще-то, — подбоченивается Чимин. — Мы по телеку видели. Про вас уже жалостливый репортаж сняли.       Шеф охотников особо впечатленным не выглядит, но бровь вопросительно приподнимает, видимо, таким образом интересуясь, почему они продолжают на него таращится, как на новое чудо света.       — Ты теперь зомби? — спрашивает Тэхен.       — Или призрак? — осеняет Чимина, и он тянет руку, чтобы проверить парня на материальность.       Джин смотрит на них взглядом очень похожим на намджуновский. Отталкивает от себя руку ловца и, цокая, вздыхает раздражённо.       — Так. Понятно все, — отодвигает Тэхена в сторону и проходит в лабораторию. — Поумнее кто-нибудь есть?       — Больше нет никого, — разводит руками Чимин.       — Где все? Где Намджун?       — На завалы поехали, разгребать ваш офис и искать потерпевших.       — Некого там искать, — осматривается Джин. Проводит пальцем по поверхности стола и смотрит на него, будто проверяет на наличие пыли. — Мы вывезли всех. Тэмин пустое здание взорвал, — передвигается к шкафу с колбами, хмурится и, достав из кармана носовой платок, начинает протирать стекло. — Да и хрен с ним, давно денег на ремонт просили, теперь новое здание выделят, — ехидно улыбается и, закончив с уборкой, требовательно говорит: — Где ваш друг косматый?       Тэхен поворачивается к Чимину, мысленно транслируя: можно ли доверять охотникам? Те, вроде как, грохнуть их в свое время пытались. С другой стороны, жнец так же грохнуть пытался их, на него они должны быть больше в обиде, чем на Чонгука. Да и все-таки за защиту мирных жителей их города кровушку проливают.       — На встречу к жнецу увезли, — говорит Чимин осторожно. — Только мы не знаем, где встреча проходить будет.       — Зато знаем зачем ему Чонгук, — Тэхен протягивает Джину письмо Желейки.       — Почерк, как задницей по асфальту возюкали, — комментирует тот.       И вот если честно, в первую их встречу глава охотников показался Тэхену милее, а сейчас у него есть небольшие подозрения, что он кого-то ему напоминает.       — Это он писал, — тут же показывает на Чана пальцем Чимин. — Мы вообще очень красиво и аккуратно пишем.       Джин бросает взгляд на Желейку, возвращаясь к письму, и тут же вновь смотрит на парня.       — А рот где? — хмурится.       — Так нет, — в который раз за день разводит руками Чимин.       — У меня будет много вопросов к вашему шефу, — угрожающе выдыхает Джин, начиная чтение. И чем он дальше читает, тем сильнее меняется в лице. — Вот же срань, — пораженно шепчет, но тут же берет себя в руки. — За мной, — и стремительно идёт к двери.       Чимин с Тэхеном, сорвавшись с места, бегут за ним, когда их слух улавливает тихий свист, заставляя остановиться. Свист нарастает, становясь громче, а затем в небе что-то бахает, как если бы взорвался фейерверк. Враз становится темнее и все четверо, меняя направление, несутся к окну.       — Думаю, вопрос где искать жнеца, отпал сам собой, — тихо произносит Джин.       Парни заторможено кивают, потому что где-то со стороны моста пространство разрезает «нечто», уходящее прямиком в небо. «Нечто» по структуре своей очень похожее на смерч, подсвеченный изнутри иссиня-черным светом. Само небо, прямо как в фильмах, обрастает вокруг воронки смерча грозовыми тучами, из которых вырываются яркие вспышки молний, устремляясь к недрам земли. Чувствуется серия лёгких толчков, как при землетрясении, и пол под ногами начинает вибрировать. Несколько стеклянных колб Юнги падают, разбиваясь. Тэхен вцепляется пальцами в подоконник, пока Чан ничуть не слабее цепляется пальцами за его плечи.       — Что это такое?       — Портал, — тихо говорит Джин, с трудом отрывая взор от искрящегося молниями синего смерча. — Жнец открывает портал. Соединяет наш мир и мир мертвых.       Из офиса они вылетают на первой космической. С такой же скоростью бросаются к хонде. Шеф охотников скептически оглядывает машину, прежде чем открыть дверь, и Тэхен практически оскорбляется за детку, но сказать что-нибудь не успевает. Джин велит своим подчинённым ехать за ними и, падая на переднее сиденье, требует:       — Карту. Живо!       Пока Тэхен выезжает с парковки, стараясь не задавить несущихся навстречу переполошённых происходящим людей, охотник, открывая какой-то чертёж на своём телефоне, склоняется над картой, вымеряя что-то пальцами.       — Вот срань, — вновь ругается (видимо, это его любимое выражение). — Он открыл портал в самом подходящем месте. Вода — лучший проводник для потусторонних существ. А на мосту материя, отделяющая наши миры, самая тонкая.       Одна из машин вылетает из-за угла, и Тэхен едва успевает вывернуть руль, чтобы не впечататься в нее, съезжая с дороги.       — Ты права в подземке купил, что ли? — совершенно несправедливо возмущается Джин, хватаясь за ручку.       — Да куда они несутся-то? — оправдывается человек, поджимая губы.       — Спасаются, что непонятного-то! — рявкает Джин и вновь склоняется над картой, объясняя: — Загробные всегда были нашей первостепенной проблемой. Есть, конечно, ещё твари из космоса, но те вроде пока ведут себя прилично, а вот дохляки давно покушаются на нашу территорию. Жнецы едва ли не единственные существа с доступом к потустороннему миру, так как сами такие же мертвые души. Просто в свое время оказались посообразительнее своих собратьев по несчастью и заключили договор на оказание услуг. Они уводят души в мир иной, а взамен могут появляться у нас тут, пока есть кого забирать. А работа-то нескончаемая: каждый день же кто-то дохнет. Не удивительно, что у одного из них в конечном итоге башню сорвало.       — Но если им разрешено жить у нас тут, то зачем лишать себя такой возможности? — недоумевает Чимин, пока Тэхен матерясь сквозь зубы, петляет по городу, объезжая возникающие на дороге помехи в виде истерично орущих жителей.       — Клиенты разные. Не все уходить хотят, — объясняет охотник. — Много агрессивных, много тех, кто прячется, предпочитая оставаться и разлагаться где-нибудь в закоулках, становясь озлобленными и опасными. Попробуй-ка, загони такого в отведённый для него мир. Прикольней ведь будет, если никого никуда водить не придётся. Если все мертвяки будут на поверхности. Жнец ведь тоже рано или поздно не сможет покинуть свою подземку и останется там навсегда. А он этого не хочет. Да и понятно. Я видел, что там творится, и обстановочка там, ну, так себе, откровенно говоря, — Джин передергивает плечами. — Так вот, попасть в тот мир можно только через одну дверь. И открывается она в одну сторону: зайти можно, выйти нет. Страж, что охраняет двери, очень внимательно следит за этим.       — Тот страж, на которого Тэмин хочет Чонгука натравить?       — Тот самый, — мрачно подтверждает Джин. — В разных странах его называют по-разному. Но наиболее распространённое — Цербер. Адский пёс.       Тэхен громко испуганно сглатывает.       — Нам с Цербером ругаться тоже не желательно. Не будет его — и следить за тем, чтобы дверь оставалась закрытой, будет некому. Грань между нашими мирами сотрется. А это всё — пиздец. Апокалипсис чистой воды. Нам — плохо, дохлым — развеселое веселье. Поэтому Чонгук нужен жнецу, чтобы тот мог убить Цербера и открыть ворота.       — С чего он вообще взял, что Чонгук сможет его победить? — хмурится Чимин. — Он, конечно, сильный, особенно последнее время, но не думаю, что настолько.       — Поверь — настолько. Ваш шерстяной друг потомок самого Фенрира. В его венах течет не только его кровь, но и сила.       Звучит очень пафосно, и Тэхен, наверное, должен проникнуться, но он нет, потому что кто такой этот Фенрир — хз, на самом деле.       — Я о таком первый раз слышу, — признается.       — Я тоже, — тянет ему руку для рукопожатия друг.       Джин осуждающе качает головой:       — И почему я не удивлён.       — Но если он хочет, чтобы оборотень победил Цербера, зачем заставлять его сражаться с драконом и этим вторым монстром?       — Каким ещё вторым монстром?       — Ну, Чан же написал, что есть еще второй монстр.       — У ловцов все такие тугодумы? — сладким голосом интересуется Джин. — Нет больше никакого монстра. Второй монстр — это наш душка оборотень.       Парни замолкают, переваривая информацию, и охотник возвращается к своему графику в телефоне, время от времени качая головой. Выкручивая руль детки, стараясь ни во что не врезаться, Тэхен морщится и бурчит себе под нос:       — Как-то мы едем скучно.       Приподнимая бровь, Джин поворачивает к нему голову.       — Ну... Это, — под его вопросительным взглядом, елозит на сиденье Тэхен. — Согласитесь: они там сражаются со жнецом, а мы с пробками на дороге. Не по-геройски это. Совсем как-то не зрелищно.       Джин пристально смотрит на него, не моргая. Поежившись, Тэхен косится в его сторону — чего вот так уставился? Наконец, шеф охотников кивает и, убрав карту с колен, лезет в бардачок, сосредоточенно там ковыряясь.       — Сейчас, — обещает. — Подожди секунду.       Тэхен честно ждет секунду. Даже Чимин придвигается к ним, с любопытством заглядывая с заднего сиденья.       — Что ищешь-то? — не выдерживает человек.       — Да диск какой-нибудь. Или провод для телефона. Музычку тебе включу торжественную для эффектности, — спокойно говорит Джин и взрывается: — Ты, блять, в кино, что ли?! Скучно и не по-геройски ему! Сейчас, подожди, голову открутят тебе, будешь очень весело и зрелищно без башки тут бегать!       Злой какой.       Тэхен, нахохлившись, сжимает губы, пока Джин, буравя его сердитым взглядом, не отворачивается, отвлекаясь на телефонный звонок.       — Тебе не кажется, что он кое-кого сильно напоминает? — шепчет Чимин, наклоняясь к его уху, и передразнивает: — «За мной полудурки!», «Вы дебилы, что ли!».       — Очень сильно, — бурчит человек.       — Рты закрыли там, — рявкает Джин, прислушиваясь к голосу в динамике. — Не слышно ничего.       — У них точно ничего с шефом не было?       — Он же у нас по девочкам, вроде.       Чимин задумчиво смотрит на профиль Джина: если на него надеть парик с длинными волосами, сбрить щетину и чуток подвыщипать брови, то вполне себе приятная барышня получится (если рот со своим «вот срань» открывать не будет). Ещё и с пухлыми губами — все, как шеф любит. В плечах, правда, сильно широкая, ну, может, просто спортсменка… эээ… бодибилдерша?       — Нууу… — тянет он и многозначительно смотрит на Тэхена.       Оба обмениваются ехидными улыбками.       — Чего уставились? — сдвигает брови Джин.       — Да…       Ответить не получается: едва они заезжают на мост, как в машину врезается что-то тяжеленное и здоровенное, отчего ее резко дергает в сторону. Крышу вспарывают три огромных когтя.       — Детка… — бледнеет Тэхен, мысленно прощаясь с ещё не заработанными деньгами, что придется отдать за ремонт.       — Это дракон! — озвучивает Джин общую мысль, оборачиваясь в поисках ремня безопасности, и, не найдя его, хватается за ручку на дверце. — Почему у тебя не работают ремни безопасности?!       — Может, потом мне штраф выпишешь? — голосит человек, стараясь не потерять управление и выправить мотыляющуюся в стороны хонду, жалобно визжащую тормозами. — Это старая машина, и иногда она чуть-чуть ломается. А иногда — не иногда! Но у меня нет средств, чтобы протюнинговать её! Попроси шефа увеличить нам зарплату!       — Поворачивай налево! — велит Джин.       Человек послушно выкручивает руль в указанном направлении.       — Тэхен, твою мать! — снова недовольно орет Джин. — Надо было свернуть на другое лево! То, которое право! Ты что, не понимаешь где лево, где право?!       До этого думал, что понимает. Мозг начинает плавиться, не выдерживая давления, и Тэхен длинно выдыхает сквозь стиснутые зубы, мысленно уговаривая себя успокоиться и абстрагироваться от помехи сбоку.       — Следи за дорогой! — не перестает верещать помеха сбоку.       Тэхен так-то, блять, этим и занимается. Он сердито упирается языком в щеку, вцепившись в руль. Не так легко следить за движением, когда с одной стороны от тебя вопящий советчик, неустанно раздающий свои пиздецки ценные рекомендации, а на крыше не голубь, планирующий нагадить на лобовуху, а дракон пытающийся разодрать когтями крышу, чтобы потом так же разорвать и самих пассажиров.       Дракон! Огроменный, здоровенный, летающий дракон!       Тот самый, который делает круг в небе и вновь врезается всей своей не хрупкой тушей в машину, прижимая её к краю так, что летят искры с той стороны, где она шаркает боком об ограждение. План дракона понять не мудрено: охреневшая зверюга пытается скинуть их в воду. И если все в машине орут, но держатся бодрячком, то бедняге Чану, у которого глаза испуганно выпучены, из-за отсутствия рта приходится орать куда-то вглубь себя, видимо. Того и гляди от страха вновь в желейного обратится и изгваздает своей слизью весь салон (как тут опять не вспомнить про кожаные чехлы?).       Хонду качает из стороны в сторону и все сильнее вминает в ограждение. Дракон немного проволакивает их вперед, так что Тэхен чувствует, как машину отрывает от земли. Охотники, стреляющие в него из своего джипа, никакого дискомфорта чешуйчатой твари не создают.       — Теперь тебе не скучно?! — орет Джин. — Достаточно зрелищно?!       Теперь — не скучно. Теперь так зрелищно, что стань чуть менее зрелищно — было бы лучше. Тэхен уже представляет, как охуеют Чонгук и Юнги, когда они на всех парах примчатся к ним с драконом на хвосте. Вот радости-то будет.       — Гони быстрее!       Тэхен бы гнал быстрее с удовольствием, но впереди столпотворение из брошенных машин и тех, которые пищат, но лезут чуть ли не друг на друга, уезжая от непонятного искрящегося синего смерча, предназначения которого естественно никто не знает. Плюс к брошенным машинам — орущие люди, которые, очень мудро поступая, снимают то портал, то дракона на телефоны, не забывая при этом истошно вопить.       Портал вблизи кажется чертовски жутким. Смерч, как будто состоящий из клубов дыма, кружит и разрастается вширь. Не ясно, каким он был размером изначально, но сейчас занимает добрую половину моста.       Дракон напоминает о себе громким криком. Все стрелялки в его сторону для него как мертвому припарка. Он делает круг в небе и врезается в детку всем своим весом: когти вновь впиваются в железо (Тэхен мысленно обливается горючими слезами: чтобы ликвидировать все повреждения ему по-меньшей мере придется продать одну из своих почек, что обидно — он планировал сохранить ее на совсем уж черный день, когда будет сдыхать с голоду, например). Дракон рывком отрывает машину от земли: колеса крутятся в воздухе, пассажиры истошно орут. Желейка подозрительно прозрачневеет и это тоже проблема, так на секундочку, хотя куда серьезней то, что их протаскивает вперёд, а потом швыряет прямо на ограждение, ломая его. Чимин верещит громче всех, — так как ближе всех находится к тому, чтобы вывалиться прямо в воду, — и лезет на сидение с ногами, наблюдая, как остатки ограждения под их весом сминаются и бампер машины вместе с одним из задних колес, зависает над водой.       Джин дергает ручку двери:       — Всем быстро из машины!       Желейный лезет первым, за ним Джин. Машина тихонько скрипит и сползает чуть вниз. Тэхен смотрит стеклянными глазами прямо перед собой, вцепляясь в руль мёртвой хваткой.       — А как же детка, Чимин… — шепчет испуганно. — Как же малышка…       Чимин, стиснув зубы, старается отодрать его пальцы от руля:       — Я тебе новую подарю. Обещаю. Честно, блять, пречестно. Найду такую же развалюху и куплю, — пыхтит. — Только, блять. Твою мать. Тэхен. Отпусти этот гребаный руль!       Дракон, делая круг в небе, снова устремляется вниз. Джин, проследив его движения, страшно выпучивается и колотит воздух руками:       — Живо вылезайте, придурки! Он вас скинет!       Тэхен плохо слышит матерки Джина и уговоры Чимина. Он гладит малышку по рулю, смотрит самым грустным и преданным взглядом на приборную панель, не обращая внимания на то, что машину качает, и она сползает все сильнее. Одно из ограждений отламывается и летит в воду, а перед мысленным взором Тэхена день покупки и то, как он выбирал свою крошку, как первый раз сел за руль, как она первый раз сломалась (а потом вошла во вкус и стала делать это с охренительно поразительным постоянством). Сколько они всего пережили вместе, включая знакомство с Чонгуком и драконом, чтоб его.       Детка второй по счету верный друг после Чимина.       Как же вот так-то… что же делать-то?..       Чимин, матерясь, меняет тактику и, хватаясь за руку Тэхена сильнее даже, чем тот схватился за руль, тянет его на себя.       — Моя малышка… — бормочет человек, сжимая пальцы в воздухе в попытке за что-нибудь ухватиться, в то время как Чимин, выбравшись первым, подхватив его подмышки, тащит из салона.       Желейка испуганно закрывает глаза руками, как раз в тот момент, когда дракон со всей силы врезается в машину, а Чимин падает задницей на асфальт, крепко прижимая к себе брыкающегося парня.       Бликанув напоследок стеклами, хонда срывается с моста вниз.       Вытаращив глаза, Тэхен на карачках ползет к краю и вытягивает перед собой руку с растопыренными пальцами:       — Не-е-ет! — драматично восклицает он и роняет голову, упираясь лбом в придорожную пыль.       Тяжело дыша, Чимин смахивает со лба пот, валясь спиной на асфальт и, слыша жалобный всхлип, поднимается.       — Может, потом получится её вытащить? — заботливо интересуется, подойдя к горюющему другу.       Он со всей искренностью (и силой) подбадривающе хлопает его между лопаток так, что Тэхен тычется носом в асфальт и, зачерпнув полные ноздри пыли, начинает судорожно кашлять, до второй порции выступивших на глаза слез.       — Ага, блять. Аквалангистов наймём и, взявшись за руки, все дружно обязательно за этой развалюхой нырнём, — тон Джина насквозь пропитан язвительностью. — Хорош паясничать: мир с секунды на секунду в задницу превратится, а ты тут устроил пиздострадания не из-за чего.       Тэхен медленно поворачивает к нему голову и обиженно смотрит. Джин его взгляда уже не видит, махнув рукой остальным охотникам, он с решительным видом устремляется по направлению портала, ловко лавируя между автомобилями.       — Поднимайте свои тощие задницы и за мной! — кричит на ходу. — Охотники отвлекут дракона!       Тэхен бросает последний взгляд вниз, где под водой, булькнув на прощание, скрылась его малышка, и, утерев нос кулаком, вскакивает на ноги. Чимин сидит на корточках перед Желейкой, глаза которого, кажется, сейчас просто вывалятся к хренам. Бедняга Чан не знал, во что ввязывается, а теперь вот, видимо, осознал весь пиздец. Сюрпри-и-из, как говорится!       — Ты вообще не парься, — успокаивает его Чимин, радостный донельзя. — От тебя даже если мокрое место останется — быстро опять в кучку соберешься. Пошли, не бойся!       Чан, обхватив колени руками и уткнувшись в них головой, тихонечко покачивается вперед-назад.       — Вот же блин, — скребет затылок Чимин и оглядывается на Тэхена. — Не жди нас, иди. Позже догоним.       Кивая китайским болванчиком, Тэхен, срываясь с места, торопливо несется за удаляющейся спиной Джина.