Welcome to the hotel

      Час спустя в номере Джека раздался тихий стон. Бен медленно открыл глаза и тут же схватился за голову, которая, казалось, вот-вот взорвётся от пульсирующей боли. Туман в сознании постепенно рассеивался, уступая место мучительному отрезвлению. Смесь алкоголя и табака, которой он пытался заглушить свои эмоции, теперь возвращалась бумерангом, терзая его изнутри. Найрас всё сидел на полу в коридоре, подперев спиной дверь. В его сознании, словно заезженная пластинка, снова и снова прокручивалась одна и та же сцена: эльф, избивающий Тоби, его собственная ярость, захват… Он пытался осмыслить свой поступок, найти в нём логику, понять, что именно толкнуло его на такой отчаянный шаг. Сотни раз он прокручивал в голове эту ситуацию, пытаясь подобрать правильные слова, объяснить самому себе мотивы своего поведения. Но чем больше он думал, тем больше запутывался в собственных чувствах. Гнев, сострадание, вина — все эти эмоции переплетались в его душе, создавая сложный узор противоречий. Он не мог понять, правильно ли поступил, защитив Тоби, или же переступил черту, напав на эльфа. Вопросы без ответов терзали его сознание, не давая покоя. Шорох за дверью повторился. Бен, которого он вырубил, приходил в себя. Джек замер, прислушиваясь к каждому звуку. Теперь ему предстояло встретиться лицом к лицу с последствиями своего решения, посмотреть в глаза тому, кому он причинил боль.       Собравшись с духом, он медленно поднялся с пола и опустил ручку двери. Найрас медленно вошёл в комнату. Эльф полулежал на кровати, опираясь на локоть и держась за голову. Его лицо выражало явственные признаки страдания. Когда Джек вошёл, Бен тут же отвернулся к окну, избегая взгляда с ним. В его глазах читалась горечь, а в позе чувствовалось глубокое внутреннее смятение. Молчание повисло в воздухе тяжёлым грузом, наполняя комнату невысказанными словами и невыплаканными слезами. Безглазый застыл в нескольких шагах от кровати, словно статуя, отлитая из свинца. Его руки непроизвольно сжались в кулаки — не от желания ударить, а чтобы удержать рвущиеся наружу эмоции. Когтистые пальцы впились в ладони, оставляя полумесяцы от ногтей на коже, но эта боль была ничтожной по сравнению с той бурей, что бушевала в его душе. В воздухе повисла тяжёлая, вязкая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием эльфа. Бен, до этого момента молча страдавший от головной боли, внезапно взорвался. Его голос, пропитанный ядом и горечью, разрезал тишину, словно лезвие: — Чего припёрся? Пиздуй к своей очкастой! Джек сжал зубы, чувствуя, как внутри всё закипает. Он сделал глубокий вдох, стараясь унять бурю эмоций, рвущихся наружу. Его грудь вздымалась от напряжения, но он сумел сохранить внешнее спокойствие. — Нам нужно погово… — начал он, но договорить ему не дали. — Мне нихера не нужно! — прорычал Утопленник, резко свесив ноги с кровати. Его спина, обращённая к «гостю», говорила больше любых слов — это была стена, непреодолимая преграда между ними. Она казалась непреодолимой, но Джек знал, что за этой стеной скрывается ранимая душа, искалеченная собственными демонами. — Зачем ты напал на Тоби? — голос Джека дрожал от напряжения, но в нём звучала твёрдость. — Он даже не отбивался! Он только принимал удары. Зачем? Почему не меня избил? Я не понимаю твоих мотивов! Джеку было плевать на эту стену отчуждения. Он видел за ней человека, терзаемого внутренними демонами, и знал, что Бен просто не хочет признавать свои истинные чувства. Эгоизм и нарциссизм — вот что двигало им, заставляя верить, что весь мир вращается вокруг его персоны. — А тебе какая разница? — Бен резко взмахнул рукой, изображая пренебрежительный жест. — Интересуют его мои мотивы? Его голос, наполненный горечью и обидой, эхом отражался от стен комнаты. Он продолжал сидеть спиной к Джеку, глядя в окно. — Я всегда был рядом, а не Тоби! — его голос повысился, в нём звучала неприкрытая злость. — Но почему он удостоился твоего особого внимания, а не я? Это несправедливо! — эльф сделал акцент на слове «особенный», намекая, что он знает, чем они занимались.       Каждое слово, словно острый нож, резало воздух, наполняя комнату напряжением. Джек не был слеп — он просто никогда не сталкивался с подобными чувствами, не замечал тонких намёков, которые другие легко считывали. В его мире всё было просто: проявляют внимание — хорошо, нет — тоже нормально. Он воспринимал отношение Бена как дружеское, пусть иногда и чересчур навязчивое, но никак не как проявление романтического интереса. Теперь же, стоя в этой напряжённой тишине, Джек вдруг осознал многое из того, что раньше казалось ему простым дружеским поведением. Но осознание пришло слишком поздно, когда между ними выросла стена из недопонимания и обид. Он решительно сократил расстояние между ними, сделав несколько уверенных шагов. Теперь они стояли всего в полутора метрах друг от друга, но даже в этот момент Бен не повернул головы, продолжая смотреть в окно, словно там происходило что-то важнее, чем их разговор. Его профиль, освещённый тусклым светом, казался высеченным из мрамора — гордый, упрямый, неприступный. Джек чувствовал, как внутри него борются противоречивые эмоции: желание всё исправить и понимание того, что, возможно, уже слишком поздно. — Что есть в ней, но нет у меня? — голос Бена дрогнул, готовый вот-вот сорваться на плач. Он наконец повернулся к Джеку, и их взгляды встретились.       В его глазах отражалась целая буря эмоций — от отчаяния до надежды. Безглазый растерялся, не зная, что ответить. В голове крутились лишь банальности: «любовь с первого взгляда», «особое притяжение», «словно соулмейты». Однако он понимал, что эти слова ничего не значат в данной ситуации. В Тоби он видел нечто большее — искренность, теплоту, душевную близость, а к Утопленнику он испытывал лишь дружеские чувства, и это разрывало его на части. Он не хотел причинять ему боль, но и врать не мог.       Эльф медленно потянулся к парню, его руки дрожали, когда он сжимал его толстовку, словно боясь, что Джек исчезнет. Его пальцы впились в ткань, оставляя едва заметные следы. Ещё мгновение — и губы Бена накрыли губы Джека в нежном, но отчаянном поцелуе. Тот замер на секунду, а затем позволил себе ответить. В голове Найраса промелькнула мысль: «Может быть, этот поцелуй изменит всё? Может быть, он подарит то самое чувство, которое он испытывает к Тикки, даже без физической близости?». Джек ответил на поцелуй, и в следующий момент он углубил его. Его три языка, которыми он виртуозно управлял, скользнули вперёд, исследуя рот Утопленника с неожиданной для него самого страстью. На мгновение Бену показалось, что его чувства наконец-то нашли отклик, что он не один в этой борьбе за его внимание. Но эта иллюзия длилась всего минуту. Джек резко разорвал поцелуй, удерживая парнишку за плечи. Его дыхание было тяжёлым, но взгляд оставался холодным и отстранённым. — Ничего, — этой фразы было достаточно, чтобы понять — Джек не испытывает к нему влечения. Пусть даже это было жестоко, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Джек отступил от эльфа, его движения были размеренными, почти механическими. — Тебе стоит прекратить добиваться моего внимания, — его голос звучал твёрдо, почти безжалостно. — Я не могу заставить себя полюбить тебя. Это будет неправильно. Я не могу быть с тобой, зная, что меня влечёт к другому человеку. Я по-другому, по-особенному дорожу нашей дружбой. Но если ты продолжишь этот цирк и будешь снова кидаться на него — я вымещу всю злость на тебе и исчезну. Один или с кем-то — неважно. Я исчезну так, словно меня никогда не существовало, и это причинит тебе гораздо больше боли, чем то, что я с другим.       Найрас выпрямился, собираясь уходить. Его силуэт казался высеченным из камня, неприступным и холодным. Он двинулся к двери, но остановился, не оборачиваясь. — Надеюсь, ты всё понял? — не дожидаясь ответа, Безглазый Джек вышел в коридор, закрыв за собой дверь.        Дверь тихо закрылась, оставив эльфа одного в пустой комнате. Он стоял неподвижно, словно окаменевший, не в силах пошевелиться или издать звук. Сердце разрывалось на части, а в душе разрасталась чёрная дыра отчаяния. Он знал, что отвергнувший говорил правду, но эта правда была слишком горькой, чтобы принять её сейчас. Джек на мгновение прислонился спиной к прохладному дереву, подняв голову вверх. Его дыхание было прерывистым, но слёз не было. Только тяжёлое осознание произошедшего давило на грудь. Человек, которому он так дорожил, был готов выбросить столько лет дружбы ради мимолётно вспыхнувших чувств.       Мысли о случившемся крутились в голове, словно заезженная пластинка. Джек вдруг понял, что провалился везде: не смог защитить Тоби, оставил его одного в подсобке, покрытого кровью, а теперь разрушил дружбу, которая могла длиться вечно. Чувство вины и самобичевания накатывало волнами, заставляя его сжимать кулаки. Его размышления прервали внезапные голоса. Джефф и Смеющийся Джек, едва заметив «друга по несчастью», пустились в бег. Джек лишь устало взглянул на своих взбудораженных друзей, когда те, едва запыхавшись, оказались перед ним. — Чел! Мы спиздили ключ у тупой горничной! — возбуждённо начал Джеффри. — Теперь можем в какой-нибудь мир попасть! Прикинь! — Быстро за Тоби! Пока персонал нас не засёк, и вперёд развлекаться! — подхватил Смеющийся Джек, легонько хлопнув друга по плечу. Найрас невольно улыбнулся. Он был благодарен, что эти двое не в курсе последних событий. Их беззаботность словно давала ему короткую передышку от тяжёлых мыслей. — Тикки в лазарете… — произнёс Джек, заметив удивлённые взгляды друзей. — Тупая ситуация, впрочем, в этом весь наш Тобиас, чего с него взять?       Парни лишь пожали плечами, не желая углубляться в подробности. Их энтузиазм был заразителен, и вскоре все трое уже двигались в сторону лазарета, где находился их четвёртый друг. Джек чувствовал, как груз ответственности немного отступает под напором их безудержной энергии, хотя в глубине души понимал, что проблемы никуда не делись — они просто временно отошли на второй план. О том, что Тикки находился в лазарете, Найрас услышал от болтливых юных горничных, которые даже не скрывали своего любопытства. Они неустанно обсуждали симпатичного парня со странным мальчишкой на руках и высокого мужчину в костюме в горошек, только на руках был уже до крови избитый парень. Расстроены были девушки тем, что лица не успели рассмотреть, и всё гадали: красив он или нет. Сплетни Джека никак не трогали, пусть думают что хотят. Вудс и Смеющийся Клоун что-то бурно обсуждали, Найрас едва их слушал. Клоун пихнул локтем в бок Найраса, чтобы тот обратил внимание. — Слушай, а где твоя маска? Больше не скрываешь свою личность? — проехидничал Клоун. Ведь действительно, с того случая в подсобке он маску свою не видел. Отмазку лучше Джек не придумал. — Оставил где-то. Не берите в голову, — Найрас снова отмахнулся. Джеффри и Смеющийся Джек переглянулись, их взгляды говорили яснее слов: что-то здесь нечисто.       Трое убийц стремительно двигались к лазарету. Найрас, оказавшись перед массивной дверью, замер на мгновение, его рука застыла на дверной ручке. После короткой паузы он всё же решился и потянул дверь на себя. Пропустив вперёд двоих, сам вошёл последним. Парни ворвались в помещение с таким шумом и весельем, будто это был не тихий лазарет, а шумный торговый центр. Их голоса эхом отразились от стен: — Дружище! Просыпайся… Ни хрена себе! — воскликнул Смеющийся Джек, резко хватая Тоби за плечо и начиная его трясти. — Мда… — протянул Джеффри, оглядывая друга с головы до ног. — И правда, Тобиас как обычно в какую-то хуйню вляпался… О! А вот и твоя маска, Найрас! — Джеффри поднял маску Безглазого с белоснежной прикроватной тумбочки, его голос звучал торжествующе.       От внезапного шума и резких движений Тобиас открыл глаза. Несмотря на то что он провёл в лазарете не так много времени, этого оказалось достаточно, чтобы прийти в себя после всего произошедшего. Воздух был наполнен ароматом целебных трав и, кажется, лаванды — запахом, который Джек терпеть не мог, сам не понимая почему. Тобиас с трудом приподнялся на локтях, его взгляд медленно обвёл комнату, останавливаясь на каждом из пришедших. Вудс и Клоун явно были полны какой-то важной цели, их лица светились предвкушением. При этом Тобиас избегал смотреть на Джека Найраса, даже не поднимая глаз на него, словно что-то в его присутствии причиняло ему боль. — Господи… Какие вы громкие… — недовольно пробурчал Тобиас, медленно принимая сидячее положение на постели. Тёплый плед, которым он был укрыт, бесцеремонно соскользнул вниз, обнажая его торс. На бледной коже отчётливо виднелись белые полосы бинтов, местами пропитанных чем-то тёмным. — Делись, давай. С кем ты подрался на этот раз? — с ухмылкой спросил Джеффри, вертя в руках старую маску Найраса. Потрёпанная временем, она хранила следы былой красоты: трещины паутиной расползались по некогда гладкой поверхности, а синяя краска местами стёрлась, обнажая древесину. Найрас потянулся за своей вещью, но Джефф ловко увернулся, продолжая дразнить друга. Для него это было обычным развлечением — поддразнивать остальных, и Найрас не стал исключением. — Джефф, не беси, верни, — произнёс Джек Найрас твёрдо и угрожающе, его голос звучал низко и серьёзно. — Хрен тебе! — ответил Джефф, и вот уже двое друзей носились по лазарету, словно дети, в погоне за старой маской. — Ну так что? — не унимался Смеющийся Джек, присаживаясь на стул. Ловко перекидывая найденную в коридоре монетку между пальцами, он ждал ответа. «Кто-то потерял чаевые», — пошутил он тогда, поднимая её с пола. — Неважно… — отрезал Тобиас, свесив ноги с кровати. Его тело предательски ныло от боли, но он уже привык к этому состоянию, научился не показывать слабость. — Ладно-ладно… Ну а хоть из-за чего? — не сдавался Смеющийся Джек, продолжая жонглировать монеткой. — Да так… Кое-КОГО не поделили… Вот и нарвался… — пробормотал Тобиас, собираясь встать.        Однако на слове «кое-кого» произошло неожиданное: Джек и Джеффри, сцепившись в борьбе за маску, рухнули на пол, перевалившись через койку. Джефф оказался под Джеком, который наконец-то сумел схватить свою драгоценную маску. Подняв голову, Найрас увидел перед собой ноги Тобиаса. Джефф, не желая оставаться на полу под тяжестью убийцы, резко спихнул Джека с себя, словно мешок картошки, и тот приземлился на пол с глухим стуком. Найрасу не нужно было догадываться, о чём, точнее, о ком идёт речь. Он всё понимал.       Тобиас, стиснув зубы, медленно поднялся с постели. Каждое движение отдавалось тянущей болью в рёбрах, но он упорно скрывал дискомфорт: не хотел давать повода для новых насмешек. Кожа под бинтами горела, а синяки, скрытые под тканью, пульсировали в такт сердцебиению. Однако его лицо оставалось бесстрастным, словно вырезанным из камня. Тикки подошёл к стулу напротив койки, на котором лежали футболка и толстовка — простая, но прочная одежда, способная скрыть следы недавней стычки. Тобиас натянул футболку с трудом: ткань неприятно цеплялась за бинты, а движения давались тяжелее, чем обычно. Толстовка пошла легче, но даже её вес ощущался как лишняя нагрузка на измученное тело.       Джек поднялся с пола, отряхнул пыль с одежды и взял свою маску. Он прислонил её к лицу, аккуратно ухватившись за кожаные ремешки по обеим сторонам. С сосредоточенным видом он затянул их на затылке, словно застёгивая ремень на джинсах. Не самое удобное решение, но практичное: так маска вряд ли слетит во время драки или погони. Он окинул взглядом комнату, будто проверяя, не упустил ли чего, и удовлетворённо кивнул.       Тем временем клоун и Джеффри продолжали свои игры с монеткой. Джефф, нахмурившись, пытался повторить ловкий трюк: перекидывать монету между пальцами с той же лёгкостью, что и его товарищ. Но каждый раз, едва он набирал нужный ритм, монетка предательски выскальзывала, падала на ребро и катилась прочь. — Блять. Как ты это делаешь?! — в очередной раз воскликнул Вудс, глядя, как монета устремляется к двери. Его голос звучал раздосадованно, но в нём проскальзывала нотка восхищения.       См. Джек лишь рассмеялся, откинув голову назад. Его смех разнёсся по комнате, наполняя пространство лёгким, почти беззаботным весельем. — А-ха-ха! Лошара! У меня было достаточно времени, чтобы научиться всяким таким приколам, — произнёс он, подмигнув Джеффу. В его глазах читалась лёгкая насмешка, но без злобы — скорее как дружеское поддразнивание.       Джеффри ничего не ответил. Лишь злобно цыкнул, поднял монетку с пола и сжал её в кулаке. Его взгляд метнулся к Тобиасу, который уже стоял у стула, пытаясь привести себя в порядок. В воздухе повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием ткани и редким постукиванием монетки в руке Джеффа. Тоби, заметив взгляды, бросил короткий, почти незаметный взгляд на друзей. — Вам двоим удалось что-нибудь узнать? — прервал затянувшуюся тишину Тобиас, его голос прозвучал ровно, но в нём угадывалась напряжённая настороженность. Он скрестил руки на груди, стараясь не выдать, насколько его изматывает даже эта короткая беседа. — А то! — с торжествующим видом воскликнул Ржущий, ныряя рукой в бездонный карман своих потрёпанных штанов. Через мгновение он извлёк на свет маленький металлический ключик и демонстративно разжал пальцы, позволяя тому блеснуть в тусклом свете лазарета. — Вот он, наш пропуск в другой мир! — И? Как ключ нам поможет? — скептически произнёс Джек Найрас, не спеша разделять энтузиазм товарища. — Действительно, ключ как ключ, — Тобиас шагнул ближе, осторожно взял находку и принялся внимательно изучать. Металл был холодным, слегка потёртым, с замысловатым узором на головке. — Вы из какого кукольного домика его спёрли? — в его голосе прозвучала едва заметная усмешка, но глаза оставались серьёзными. — Или у старушки от её сундучка со вставной челюстью, — подхватил Найрас, выхватывая ключ из рук Тобиаса. Он поднёс его ближе к маске, словно пытаясь разглядеть невидимые метки. Его пальцы ловко пробежались по граням, проверяя на ощупь каждую неровность. — Ничего особенного… Обычный замок, обычная форма. Даже не антикварный. — Сейчас продемонстрирую наглядно. Смотрите внимательно! — с торжествующим блеском в глазах воскликнул клоун.       Предварительно забрав ключ у Джека, он решительно шагнул к двери лазарета, высоко держа его между пальцами, словно артефакт древней цивилизации. Найрас и Роджерс невольно подались вперёд, сближаясь у дверного проёма. В воздухе повисло напряжённое ожидание — даже Джеффри, до этого лениво развалившийся на койке, приподнялся на локтях, втянув голову в плечи. Смеющийся Джек поднёс ключ к замочной скважине. И в тот миг, когда металл коснулся тёмного углубления, произошло невероятное: ключ зашевелился. Словно живой, он начал плавно менять форму — грани изгибались, выступы втягивались, а остриё мягко пульсировало, будто дышало. Преображение длилось не больше пяти секунд, но этого хватило, чтобы у всех перехватило дыхание. Теперь перед ними был уже не простой ключик с узорчатой головкой — это был изящный, почти ювелирный инструмент с тремя изогнутыми зубцами и крошечным кристаллом у основания. Кристалл мерцал бледно-голубым светом, отбрасывая на стены призрачные блики. — Что за… — прошептал Тикки, невольно протянув руку, но тут же получил шлепок по тыльной стороне от клоуна.       Роджерс одёрнул руку. Не обращая внимания на их изумление, Ржущий с лёгким щелчком вставил преображённый ключ в скважину. Поворот — и раздался глухой клик, от которого по позвоночнику пробежала ледяная дрожь. Дверь плотно прижалась к раме, будто влитая. Ещё один поворот — и новый щелчок: замок открылся. Джек вытащил ключ, и тут же произошло обратное: металл снова зашевелился, с тихим шипением возвращаясь к своей изначальной форме. Через мгновение в его ладони лежал всё тот же потрёпанный ключик с незамысловатым узором. Тобиас не скрывал удивления — его брови взлетели вверх, а губы приоткрылись в безмолвном «ох». Он медленно провёл пальцем по граням ключа, будто проверяя, не остался ли на них след волшебства. Найрас под маской тоже замер в изумлении, но, быстро взяв себя в руки, лишь сухо похлопал в ладоши: — Впечатляюще. И что это было? Магический ключ? Говорящий? Самотрансформирующийся? — Как видишь, он явно не обычный и явно открывает любую дверь, — с гордостью произнёс Смеющийся Джек, пряча ключ обратно в карман. Его пальцы на мгновение задержались на металле, будто он не хотел расставаться с находкой. — Прям любую? — со скептическим недоверием спросил Джек в маске, снова скрестив руки на груди. Его голос звучал холодно, но в глазах мелькнуло любопытство. — А если это просто ключ от лазарета? Может, горничная им только тут порядок наводит? — Да, — подал голос с койки Джеффри, лениво потягиваясь. Он всё так же валялся на койке, на которой прежде лежал Тобиас, и смотрел в потолок с видом человека, которому совершенно нечего доказывать. — Мы у горничной отжали. Ножом перед лицом помахал — и всё, девчонка в слёзы и отдала ключ. Легче лёгкого. Раз ключом пользуется горничная, значит, такой есть у каждой, а значит, они открывают любые двери в этом сранном отеле, — пояснил он для «недалёкого» Найраса, не скрывая самодовольной ухмылки.       Тобиас фыркнул, скрестил руки на груди и бросил: — Вау! Вудс, можешь же быть не дебилом, когда хочешь. Браво, аплодисменты Шерлоку Холмсу! — в его голосе звучала едкая насмешка, но в глубине глаз проскальзывала тень уважения.       Джеффри резко приподнялся на локтях, метнул в него монетку — та с холодным звоном ударилась о лоб Тобиаса Роджерса. — Ай! — воскликнул Тоби, инстинктивно отшатнувшись.       Монета, словно живой снаряд, отскочила и с металлическим лязгом врезалась в маску Джека Найраса. — Вудс, блять! — рявкнул Найрас. Его пальцы вцепились в монетку, поднимая с гладкой керамической плитки, и с силой швырнул обратно.       Металлический кругляш пролетел мимо головы Джеффри, ударился о стену над его кроватью и, повинуясь причудливой траектории, юркнул в узкую щель между керамическими плитками на полу. Вудс проследил за полётом, услышал глухой звон и раздосадованно вздохнул: — Покойся с миром, монетка. Ты теперь часть корабля! — он вытянул руку в шутливом салюте, словно отдавая честь погибшему товарищу. — Вечная память тебе, безымянный медный друг.       В комнате повисла пауза. Тобиас потёр ушибленный лоб, Найрас с лёгким раздражением поправил маску, а Ржущий наблюдал за этой сценой с едва сдерживаемым смехом. Смеющийся Джек, едва не сгибаясь пополам от сдерживаемого хохота, пытался взять себя в руки. Его плечи подрагивали, на глазах блестели слёзы, а из-под зажатой ладонью рта вырывались странные, почти животные звуки — то ли хрюканье, то ли сдавленное кудахтанье. Казалось, ещё мгновение — и он попросту лопнет от внутреннего напряжения, разлетевшись на сотни клоунских осколков.       Тобиас Роджерс, наблюдая эту картину, почувствовал, как собственная злость постепенно растворяется в абсурдности момента. Он медленно поднял взгляд к потолку, закрыл глаза и сделал глубокий, осознанный вдох. Воздух скользнул в лёгкие, словно прохладная волна, смывая остатки раздражения. Выдохнул он так же неторопливо, будто выдавливая из себя последние крупицы напряжения. — Мазила, — бросил Джеффри Найрасу, спрыгивая с кровати и направляясь к небольшой толпе у двери. Его голос звучал ворчливо, но в нём уже не было настоящей злости — лишь привычная бравада. — Отъебись, — огрызнулся Джек, не поворачиваясь. Его пальцы нервно теребили ремешок маски, словно пытаясь убедиться, что она всё ещё на месте. — А вы двое успокойтесь уже! — добавил он, обращаясь к продолжающим хихикать клоуну и Тобиасу. — Какие мы серьёзные! — пропел Ржущий, наконец выпрямляясь и вытирая слёзы рукавом. Его лицо всё ещё пылало от смеха, но он явно взял себя в руки. Тикки последовал его примеру, расправляя плечи и стряхивая с себя остатки нелепого веселья. — Ладно, — произнёс Роджерс, возвращаясь к делу. Его голос прозвучал твёрже, чем минуту назад. — С ключом мы разобрались, а как нам не проебаться с дверью? — Думаю, любая сойдёт, — отозвался клоун, небрежно покручивая ключ между пальцами. Металл поблёскивал в тусклом свете лампы, будто насмехаясь над их сомнениями. — Как мы выяснили, нужные двери — в западном крыле. Тут же только жилые номера и всякого рода развлечения. Ничего важного.       Клоун резко распахнул дверь лазарета, впуская в комнату поток прохладного воздуха из коридора. Тот принёс с собой едва уловимый запах воска и старых ковров — привычный аромат этого странного места. — Значит, в западное крыло? — уточнил Найрас, переступая порог. Его тень скользнула по стене, на мгновение приняв причудливые очертания.       За ним последовал Тобиас, а замыкал строй Джеффри, который напоследок окинул лазарет взглядом, будто проверяя, не забыли ли они чего-то важного. — Ага, — коротко бросил См. Джек, уже шагая по коридору.       Его шаги звучали уверенно, почти вызывающе, словно он нарочно проверял, хватит ли у остальных смелости идти следом. Коридор встретил их тишиной — густой, почти осязаемой. Ни шороха, ни отзвука голосов, ни скрипа половиц под чьими-то шагами. Лишь далёкое тиканье старинных часов где-то в недрах отеля отсчитывало секунды, напоминая, что время не ждёт. Приключенцы переглянулись. Возможность пробраться незамеченными казалась почти невероятной — особенно после того, что они уже успели натворить. Персонал наверняка был начеку, а может, и вовсе получил приказ не пускать их в западное крыло. Но отступать было поздно.       В коридоре царила непривычная тишина: ни шороха шагов, ни отдалённых голосов персонала, ни скрипа старых половиц. Лишь тусклый свет газовых ламп, дрожащий от едва уловимого сквозняка, рисовал на стенах причудливые тени, будто предупреждая: «Здесь не место для беспечных странников». См. Джек, всё ещё посмеиваясь про себя, первым ступил на холодный каменный пол. Его фигура в потрёпанном клоунском наряде выглядела почти сюрреалистично в этом строгом антураже отеля — как яркий мазок краски на сером полотне. Он обернулся, подмигнул остальным и прошептал: — Ну что, в путь? Только тихо. Если нас заметят — придётся импровизировать. А я сегодня не в настроении для фокусов с побегом.       Найрас лишь фыркнул, поправляя маску. Его пальцы невольно сжались в кулаки: он ненавидел неопределённость, но ещё больше ненавидел, когда кто-то (особенно См. Джек) явно наслаждался ситуацией. — Импровизировать он не в настроении… — пробормотал он себе под нос, но последовал за лидером.       Тикки шёл следом, стараясь не обращать внимания на тянущую боль в боку. Каждый шаг отдавался лёгким покалыванием, но он упрямо сжимал зубы — не время показывать слабость. Джеффри, замыкавший строй, тихо цыкнул, оглядываясь по сторонам. Его пальцы нервно теребили край толстовки, будто он всё ещё не мог смириться с потерей монетки. — И почему всегда так? — буркнул он. — Находим что-то крутое, а потом сразу вляпываемся в проблемы… — Потому что жизнь — это театр, а мы в нём актёры, — с пафосом провозгласил клоун, но тут же осёкся, получив в затылок шлепок от Найраса. — Ладно, шучу. Но серьёзно: если будем держаться вместе и не привлекать внимания, проскользнём как тени.       Они двинулись вдоль коридора, стараясь ступать как можно тише. Старые двери номеров словно следили за ними, их тёмные деревянные поверхности казались живыми, будто готовые захлопнуться в самый неподходящий момент. До главного холла оставалось несколько метров, когда Тобиас внезапно замер. — Стойте, — прошептал он, поднимая руку. — Слышите?       Все замерли, прислушиваясь. Где-то вдали, за поворотом, раздавались приглушённые голоса: женский смех, мужской баритон, звон посуды… Персонал. И, судя по звукам, их было немало. Джеффри тихо выругался: — Блять! Как же они меня раздражают, так бы и порезал каждого здесь! Клоун задумчиво почесал подбородок, затем ухмыльнулся: — Есть идея. Но вам она не понравится. Найрас скрестил руки: — Говори уже. Хуже, чем сейчас, вряд ли станет. — Мы… — Ржущий сделал паузу, наслаждаясь моментом, — …пройдём прямо через холл. Но не как обычные гости. — Ты шутишь? — Тикки приподнял бровь. — Нас же сразу узнают! — А мы и не будем «обычными гостями», — клоун достал из кармана маленький бархатный мешочек и с торжественным жестом извлёк оттуда… пару накладных усов и старомодный монокль. — Кто-нибудь хочет сыграть роль почтенного джентльмена? Джеффри закатил глаза: — Ты издеваешься? — Ни капли! — См. Джек надел усы на Тобиаса, затем прицепил монокль. — Вот! Теперь ты — лорд Роджерс из Эдинбурга. А мы твои сопровождающие. Тобиас посмотрел на себя в маленькое зеркальце, которое откуда-то достал Смеющийся, и не смог сдержать усмешки: — Я выгляжу как идиот. — Ну, ничего нового, впрочем, — парировал Джефф, и в ту же секунду в его плечо прилетел «дружеский» удар кулаком от Тикки.       Тот лишь ухмыльнулся, потирая место удара, но глаза его искрились весельем. — А это вам, — с театральным жестом объявил Смеющийся Джек, выуживая из бездонных карманов своих клоунских штанов фуражки — точь-в-точь как у героев фильма «Острые козырьки», — и чёрные солнцезащитные очки, блестящие в приглушённом свете. — Колдун ебучий! — поражённо выдохнул Найрас, нахлобучивая фуражку на голову.        Очки он водрузил поверх маски, отчего его облик стал ещё более абсурдным и одновременно загадочным. — Зато какой! — Смеющийся Джек расправил плечи, явно гордясь своей затеей.       В глазах клоуна плясали озорные огоньки, а на губах застыла самодовольная улыбка. Остальные нехотя принарядились, каждый в душе тешил себя надеждой, что эта клоунская маскировка хоть как-то сработает. Впрочем, кроме Смеющегося Джека, которому весь этот фарс был нужен лишь как повод поиздеваться над друзьями и от души поугарать. Молча парни переглянулись, синхронно кивнули и двинулись вперёд — прямиком в главный холл.       Хол был ослепительно ярок. Изысканные люстры, словно многоярусные дворцы из хрусталя, свисали с потолка, рассыпая по залу мириады бликов. Декоративные кристаллы на них переливались всеми оттенками радуги, играя со светом, словно живые существа. Свет отражался от мраморных поверхностей стен, колонн и пола, создавая иллюзию сказочного дворца, где каждый уголок дышал роскошью и вычурностью. В этой части странного отеля всё казалось преувеличенно ярким, почти нереальным. Смеющийся Джек шёл первым, уверенно вышагивая, будто хозяин положения. За ним следовал Тоби, чуть ссутулившись, но стараясь держать лицо. По левую сторону от лидера двигался Джеффри, его взгляд скользил по залу, отмечая каждую деталь. По правую руку шёл Найрас, его фигура в маске и фуражке выглядела одновременно угрожающе и нелепо. Они практически маршировали друг за другом, и это, конечно, не могло не привлечь внимания. Да и их маскировка, признаться, оставляла желать лучшего. При таком ослепительном освещении они выглядели как яркое пятно на монохромном полотне — словно бельмо на глазу.       С десяток новоприбывших гостей замерли, уставившись на это странное представление. К ним быстро присоединился и обслуживающий персонал, чьи взгляды скользили по четвёрке с явным недоумением. В итоге три дюжины пар глаз неотрывно следили за парнями, словно за актёрами на сцене.       Внезапно чей-то резкий голос разорвал напряжённую тишину: — Задержать их! Им туда нельзя! — крикнул мужчина в строгом костюме, стремительно направляясь в сторону приключенцев.       Недолго думая, четвёрка рванула вперёд. Парни бежали, на ходу срывая с себя дурацкий маскарад: фуражки летели в сторону, очки падали на мраморный пол, оставляя за собой след из брошенных атрибутов неудавшейся маскировки. Найрас на бегу причитал, обвиняя Ржущего в провале идеи. — Это всё ты! Говорил же, что план идиотский! — выкрикивал он, едва успевая уворачиваться от спешащих им наперерез слуг. — Зато весело! — отозвался См. Джек, даже не сбившись с шага. Его лицо расплылось в широкой улыбке, а глаза блестели от азарта. — Когда ещё нам выпадет шанс так оторваться?       Они мчались по холлу, оставляя за собой шлейф изумлённых взглядов и недоумённых перешёптываний. Мраморные полы гулко отзывались на их шаги, а люстры над головой словно насмехались, рассыпая искры света им в спину. За поворотом их ждал новый сюрприз — массивные двери, ведущие вглубь отеля, были наглухо заперты. Парни замерли на мгновение, переглянулись, и в их взглядах читалось одно: «Что теперь?» Но Смеющийся Джек, не теряя присутствия духа, хлопнул в ладоши и воскликнул: — Ну что, господа, в другой мир!       С этими словами он извлёк из кармана тот самый ключик — крохотный, но с узорчатой головкой, переливающейся, словно сотканной из лунного света. Не дожидаясь, пока ключ примет нужную форму — а он, как водится, любил поиграть с хозяевами, меняя очертания, — Смеющийся Джек решительно вставил его в замочную скважину. Топот преследователей становился всё ближе, а возгласы — громче, будто эхо разносило их по всему холлу. Время будто сжалось в тугую пружину, готовую вот-вот распрямиться. Клоун провернул ключ, и тот отозвался тихим, почти мелодичным звоном. Толкнув массивные двери вперёд, Джек не забыл выдернуть ключ из скважины — он ещё не раз пригодится, в этом можно было не сомневаться.       Побег продолжился. Парни, давно привыкшие к подобным авантюрам, неслись по коридору с ловкостью опытных бегунов, ловко огибая препятствия: то мраморную статую, застывшую в вечном поклоне, то резной столик с хрупкими фарфоровыми вазами, то внезапный выступ в стене, будто нарочно подстроенный, чтобы сбить с ног. Мимо мелькали двери — одинаковые, словно близнецы, с едва заметными узорами на тёмном дереве, с ручками, похожими на застывшие змеиные кольца. — И в какую нам? — наконец подал голос Джеффри, едва успевая переводить дыхание. Его фуражку давно снесло потоком воздуха, а очки болтались на шнурке, бились о грудь. — В любую! — отрезал Смеющийся Джек, резко затормозив у одной из дверей.       Джеффри, не успев среагировать, налетел на спину Джека, а следом на Джеффри с размаху врезался Безглазый. Смеющийся Джек, к его чести, устоял на ногах, лишь слегка покачнулся, будто дуб, которому не страшна буря. Тобиас, бежавший последним, не сумел вовремя войти в резкий поворот. Скользкий пол, отполированный до зеркального блеска, сыграл с ним злую шутку: ноги разъехались, и парень, вскрикнув, пустился в неконтролируемый полёт. Он бы прокатился ещё добрую дюжину шагов, если бы Найрас, среагировав молниеносно, не схватил его за толстовку. Ткань натянулась, Тобиас замер в сантиметре от стены, тяжело дыша и пытаясь осознать, что только что произошло. — Быстрее! Открывайте, блять! — рявкнул Найрас, всё ещё удерживая друга за толстовку, пока тот судорожно пытался встать на ноги. — Не ори! Сейчас! — огрызнулся убийца, уже возившийся с замком. Его пальцы порхали над механизмом с точностью хирурга, а в глазах читалась сосредоточенность, редкая даже для него.       Пару движений, едва уловимый щелчок — и заветная дверь, словно по волшебству, распахнулась, явив взглядам тёмный проём, из которого повеяло прохладой и чем-то неуловимо чужим. — За мной! — скомандовал Смеющийся Джек, первым переступая порог.       Остальные, не раздумывая, последовали за ним. Тикки, всё ещё слегка пошатываясь, нырнул в проём, Джеффри метнулся следом, а Безглазый, напоследок бросив взгляд назад, где уже показались силуэты преследователей, захлопнул дверь с глухим стуком. В тот же миг коридор словно исчез. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. Они стояли в пространстве, лишённом чётких очертаний — ни стен, ни потолка, лишь приглушённый свет, будто исходящий из ниоткуда. Воздух здесь был густым, словно пропитанным тайнами, а каждый вдох отдавался в лёгких непривычным покалыванием. — Ну что, — усмехнулся Смеющийся Джек, оглядываясь, — добро пожаловать в неизвестность.