Цена молчания

      ― Рэй, чего ты там застрял? ― прозвучавший издалека голос Энрике сломал затянувшееся молчание и вырвал парня из оцепенения. Тот резко выпрямился и отошёл на пару шагов, стараясь больше не смотреть Лоуэллу в глаза, опасаясь реакции последнего. Шаг за шагом отходя к краю комнаты, Рэй пытался сморгнуть мутную пелену, внезапно закрывшую обзор.       ― Магазин закрывается, ― Рэй провёл рукой по шершавому косяку и бросил через плечо, не найдя в себе сил обернуться, ― пора уходить.       Не дожидаясь ответа, брюнет вернулся обратно к другу, до конца не осознавая, что происходит. Он словно до сих пор был во власти странного ощущения, напоминавшего сон или даже опьянение: звуки заглушались, как будто им приходилось пройти через толщу воды, свет в основном зале ослеплял глаза, привыкшие к сумраку дальней комнаты. Рэй всё ещё находился душой в той каморке, приютившей странного незнакомца.       ― Рэй? Ты слышишь меня?       ― Что?       ― Чувак, не пугай меня так, ― Энрике, несколько раз позвавший его до этого, в шутку толкнул Рэя кулаком, слегка посмеиваясь, ― я подумал, что ты сейчас в обморок грохнешься.       ― С чего бы это? ― парень моргнул, улыбнувшись и спрятав большие пальцы вспотевших рук в карманы.       ― Это у тебя хотелось спросить. Ты какой-то странный вдруг стал. Случилось чего?       ― Да нет, нормально всё.       ― Ну смотри, ― Энрике несколько подозрительно глянул на него, но решил не допытываться. ― Ты его разбудил?       ― Ага. Разбудил, ― Рэй взял свою рубашку со стула, сминая в руках. Несвойственная ему нервозность не давала покоя, так что парень пытался скрыть её всевозможными способами.       Из комнаты донеслось шуршание бумажных листов, и через несколько секунд Лоуэлл ступил из неё, прямо на ходу заталкивая альбом в темно-серую сумку, висевшую на левом плече. Он прошёл мимо парней прямо к выходу, не задерживаясь, лишь едва заметно кивнул Энрике и поспешно покинул магазин, почти бесшумно хлопнув дверью. О его недавнем пребывании здесь напоминал лишь тихо звякнувший колокольчик и легкий ветерок, коснувшийся лица Рэя ― больше ничего, словно парня здесь и не было.       ― Пойдем? ― Энрике повернулся к Рэю, который молча смотрел на закрывшуюся входную дверь, погружённый в свои мысли. ― Рэй?       ― А?       ― Какой-то ты сегодня непонятный. Вроде нормальный пришёл, а сейчас совсем тормознутый. Пойдём, говорю. Сам же хотел за ужином зайти.       Рэй вышел из магазина первым и остановился около двери, дожидаясь, пока Энрике запрёт её на ключ. Быстро пробежав взглядом по дворику вокруг, парень увидел мелькнувшую метрах в десяти фигуру Лоуэлла, который встал, повернув голову через плечо, и направился своим путём, после того как оказался замеченным Рэем.       Всё так же отвлечённый мыслями Рэй вместе с другом доплёлся до магазина, позволив тому выбрать ужин на свой вкус, будучи неуверенным даже в выборе замороженных котлет. Хоть он и продолжал смеяться над постоянными шутками Энрике, который видел друга лишь по вечерам и выходным и поэтому постоянно теперь что-то говорил, Солус не выходил у него из головы: как запомнился диким остерегающимся зверьком, пробежавшим по парикмахерской, так и продолжал всплывать в памяти всё тем же волчонком, свернувшимся в глубине кресла.       ― Как долго ты его уже знаешь? ― забрав у Энрике один из пакетов, Рэй словно невзначай бросил, когда ребята направились домой.       ― Кого?       ― Ну его, парня из лавки, который в комнате рисовал.       ― А, Лоуэлла? Может, пару месяцев, отец знаком с ним всё равно дольше. А что? ― по стёклам очков пробежали отблески одного из фонарей, освещавших улицу, когда парень повернулся к Рэю, удивляясь неожиданному вопросу.       ― Да так, просто интересно. Ты даже его имя знаешь. Я думал, у тебя кроме нас нет друзей.       ― Это было грубо, ― Энрике усмехнулся, совершенно не обижаясь на эти слова, не таившие в себе ничего кроме дружеской подколки. Он и сам прекрасно осознавал, что ему хватает всего нескольких людей в своём окружении. ― Он приходил к нам раза два в неделю, так что можно было и познакомиться. С ним в некоторые вечера, когда магазин совершенно безлюдный, даже спокойней.       ― Как заговорил, я аж не узнаю того Энрике, который в первые недели в школе не утруждался сказать мне хотя бы «привет». Я тогда подумал, что ты вообще не умеешь разговаривать.       ― Ты ещё детский сад вспомни. Что было, то было. Всё равно навязался, хоть я и всячески избегал тебя. И не надоедало тебе каждый раз ко мне обращаться?       ― Не-а, не надоедало, мне же не сложно было, ― Рэй достал из пакета шоколадный батончик, не в силах сдерживать голод. ― Можно ещё вопрос?       ― Валяй.       ― Этот Лоуэлл совсем не говорит?       Энрике остановился, с трудом разглядев смуглое лицо друга, которое теперь совершенно слилось с ночной темнотой: виднелись только блестящие глаза и быстро жевавший рот.       ― Чего опять про него заикнулся? Из-за него ты сам не свой? ― парень дождался, пока друг перестанет есть, но тот лишь прошёл вперёд.       ― Кто сам не свой? Я? С чего ты взял? ― он снова засунул голову в пакет, но обречённо вздохнул, пожалев, что купил только один батончик.       ― Можно было не отвечать вопросом на вопрос, и так всё видно. Ты как заведённый становишься, стоит тебя чему-нибудь взбудоражить. Какой раз за вечер ты его вспомнил?       ― Не знаю, не считал. Да мне просто интересно, вот и спросил.       ― Твоё «интересно» всегда оборачивалось очередной авантюрой, начиная от покупки мотоцикла и заканчивая непредсказуемыми поездками по стране. Что в этот раз?       ― Ничего страшного, мамочка, не переживай. Я не собираюсь делать чего-то странного, просто спрашиваю, ― Рэй дожевал еду и обернулся, подмигнув Энрике, который лишь поморщился в ответ.       Небо, периодически затягивавшееся с утра рваными клоками облаков, теперь было удивительно ясным: усеянное пылью мелких звёзд тёмное полотно охранялось луной, наблюдавшей за покоем готовившегося ко сну города. Свежий ночной ветерок ласково пробежался по волосам Рэя, позволив паре прядей выскользнуть из слабо собранного на затылке пучка.       Даже улица замерла, словно наблюдая за разговором, развернувшимся на её асфальте, и только один-единственный фонарь упрямо мигал, нарушая окружавшее умиротворение. Он совершенно не хотел спокойно гореть или на крайний случай погаснуть, как и Рэй, с напором пристававший к Энрике и продолжавший вытягивать из него слова. До дома оставалось идти несколько минут, которые парень совершенно не собирался провести в унылом молчании. Удивительно, как после рабочего дня он находил в себе силы на болтовню.       ― Ну так что? Не говорит? ― Энрике бросил жалобный взгляд на друга, устав направлять того на путь истинный. Рэй уточнил, ― Я про Лоуэлла.       ― Без понятия. Если прям так подгорает узнать, то спроси сам. Я, по крайней мере, не слышал от него ни единого звука, пока находился рядом. Может, и правда немой.       ― Хм, тогда это всё объясняет, ― Рэй задумчиво поправил вновь растрепавшиеся волосы. Хоть они порой и мешали работе, парень наотрез отказывался избавляться от густой шевелюры, которая в распущенном состоянии опускалась ниже уровня лопаток.       ― Что именно? Ты весь вечер говоришь загадками, выкладывай всё сразу и не мотай мне нервы, ― усталый вздох донёсся со стороны Энрике, и Рэй сразу же вкратце пересказал ему утреннее посещение парикмахерской Солусом.       ― Тогда какую новую информацию пытался у меня узнать? Я не в курсе, что это за человек и что там творится у него в голове. Это ты у нас друг народа, вот и делай, как знаешь. Только аккуратно, прошу тебя. Он не любит шум и множество людей ― это единственное, что я смог для себя отметить, пока наблюдал за ним.       ― Да я и не собирался особо, ― немного разочарованно ответил Рэй, ещё больше заинтересовавшийся скрытостью Лоуэлла.       ― Тогда закрой эту тему и не капай на мозги, особенно мне. В крайнем случае, если всё же руки чешутся что-то делать, то предупреди, чтобы я знал, какой ерунды от тебя ждать.       ― Хорошо, мама, ― Рэй, в минуты беззаботного отдыха вновь становился игривым подростком, с улыбкой корчившимся над советами друга и поддразнивавшего его ― он и теперь вприпрыжку направился к дому, оставив качавшего головой Энрике позади. Хотя в этот раз его прикрытое смехом лицо не могло скрыть проскользнувшую тень задумчивости.

***

      Копошение в прихожей ранним утром вторника заставило сонного Энрике сползти кровати и выглянуть за дверь, сквозь прищуренные веки разглядывая виновника шума. Конечно же это был Рэй, больше было некому в такой час ронять лопатку для обуви и греметь вешалкой, поминутно процеживая сквозь зубы тихое «блять».       ― Куда ты подорвался? ― слова слились с зевком, но Рэй и так всё понял.       ― Татуировку набить, у меня всё равно сегодня работа только вечером, ― не расшнурованные кеды с трудом надевались, но парня это мало волновало, и он продолжал упрямо их напяливать.       ― Что так внезапно, ещё и в рань раннюю? Восемь часов только.       ― Просто захотелось, старые уже немного одиноко выглядят. Борьба с обувью закончилась, и Рэй только обнаружил отсутствие ключей в карманах, быстро похлопав по каждому из них.       ― Рик, можешь ко мне в комнату за ключами сходить? ― он глянул на Энрике, и тот в полусне побрёл в соседнюю комнату, откуда через некоторое время донёсся металлический звон. Вернувшись в прихожую, парень легко бросил их другу.       ― И что, прям сразу сейчас набьёшь? ― на этот вопрос получил лишь неопределенное движение плечами.       ― Хрен знает. Посоветуюсь сначала, а там посмотрим. Ладно, я потопал, ― Рэй махнул рукой, быстро открывая запертую дверь и переступая за порог. Аккуратный хлопок дверью, звук поворачивавшегося в скважине ключа ― и в квартире вновь стало тихо. Энрике только зевнул ещё раз, и, протирая слезящиеся сонные глаза, отправился обратно под одеяло.

***

      Рэй был весьма озадачен тем, когда обнаружил, что телефон тату-салона оказался недоступен, но с момента последнего посещения прошло года три, название этого места вылетело из головы, и поэтому парню пришлось пешком добираться по памяти, не имея даже возможности поискать местонахождение в сети. Послонявшись по кварталам и заблудившись в паре из них, он всё же минут через сорок нашёл тот самый район, куда пришёл за своей первой татуировкой, точно так же, как и сейчас, не зная, что в итоге получится из этой авантюры.       Всё та же небольшая вывеска с прямыми незамысловатыми буквами, складывавшимися в название салона «Tacet Nox». Рэй ещё тогда заинтересовался этим необычным названием, но так и забыл разузнать его значение. Однако теперь ему невзначай выпал шанс сделать это.       Совершенно отличное от других подобных мест, оно было заметно с улицы только по вывеске, в остальном же ничем не отличалось от других домов: лестница из пары ступеней, узкое крыльцо, массивная деревянная дверь и звонок, потёртый множеством коснувшихся его пальцев. Рэй, отчего-то несколько сомневаясь, пару раз нажал на кнопку и прислушался к разлетевшейся по помещению внутри мелодии, однако вскоре все звуки стихли, забрав вместе с собой ещё немного уверенности Рэя. Парень в принципе не любил такие ситуации, потому что моментально начинал себя накручивать и проверять время, суетливо волноваться о своих действиях и бешено вспоминать, а туда ли он вообще пришёл.       «Может он вообще больше не работает, даже часов работы нигде не видно», ― Рэй ещё раз пробежался глазами рядом с дверью, упустив из виду выгоревшую узкую табличку слева от двери, огляделся и вновь повернулся, чтобы прикоснуться к звонку ещё раз. Только он хотел позвонить, как резко звякнул открывающийся замок, дверь отворилась и из тёмного помещения показался хозяин, немного удивлённо разглядывая нежданно заявившегося с утра посетителя.       ― Доброе утро…― бодро начавшееся приветствие окончилось ноткой недоумения, когда Рэй узнал в открывшем дверь человеке Лоуэлла. Тот молча рассматривал парня, словно видел его в первый раз, и ждал, пока он продолжит начатое предложение. ― Я хотел татуировку сделать. Это же здесь, да?       Спокойно ответив кивком головы, Лоуэлл открыл дверь пошире и плавным жестом пригласил Рэя переступить порог, закрывая совсем немного скрипевшую дверь позади него. Позже он провёл парня за собой через комнату, которая до сих пор была погружена во мрак, словно ночь навсегда поселилась здесь, но щёлкнул выключатель, и тёплый свет залил всё пространство вокруг. Оно было таким же, как и в воспоминаниях Рэя ― не поменялось ровным счётом ничего. Совсем ничего, кроме хозяина помещения.       ― А Карел больше здесь не работает? ― вопрос словно прозвучал в пустоту, и Рэй взглянул на Лоуэлла, который лишь отрицательно качнул головой.       Неловкость сковала брюнета, и он по привычке провёл рукой по волосам, ещё не успевшим непослушно вылезти из туго обвязанной вокруг них резинки. Стул рядом с устроившимся за столом Солусом пустовал, и Рэй позволил себе усесться рядом, смущённо переплетая пальцы и поглядывая на молчаливого собеседника, если его вообще можно было так назвать.       Лоуэлл, одетый в простую рубашку аквамаринового цвета и черные брюки, склонился над столом и пытался вытащить листок бумаги из-под скопившейся здесь кучи рисунков и ненужных эскизов. Рэй собрался с мыслями и начал говорить, как вдруг Солус прервал его жестом руки, заставив умолкнуть и непонимающе уставиться на странного парня. Тот быстро написал что-то на листе и протянул Рэю, внимательно переведя взгляд на него и наблюдая за реакцией.       «Мы можем общаться только так. Я пишу, Вы говорите. Если что-то не устраивает, я больше ничем помочь не могу», — Рэй невольно для себя отметил почерк Лоуэлла: ровный и округлый, но при этом немного детский.       Кусочки пазла потихоньку складывались в голове у Рэя: и подозрительная молчаливость, и необщительность, и странные записки, и отсутствующий взгляд — каждая новая деталь теперь казалась объяснимой и простой, обыкновенной до банальности. Сотни вопросов ещё роились зудящими мыслями, но такт не позволил ему задать их — пока вполне хватало собственных догадок.       — Меня всё устраивает, — замявшись перед ответом, Рэй взглянул Лоуэллу в глаза, которыми тот продолжал упрямо рассматривать парня напротив. Светло-русые волосы, которые брюнет сам же вчера и стриг, сейчас непослушными локонами торчали в разные стороны, открывая лоб и аккуратный изгиб бровей, едва заметно сведенных к переносице. Но единственным, что вновь зацепило внимание Рэя, были глаза, которые теперь стали карими с россыпью серых пятнышек, не такими, как вчера при тусклом свете, но не менее завораживавшими и удивительными.       «Тогда опишите ваши пожелания, я постараюсь помочь».       — Честно говоря, я не особо сильно представляю, — Рэй немного замялся, потому что действительно не планировал так стремительно сюда приходить. — Вообще хотелось ворона на внутренней стороне руки, но так чтобы сочетался с другими тату.       «Ну так покажите другие».       Вроде манера общения была вежливой, всё равно в написанных строчках иногда проскальзывали холод и некая бесцеремонность, к которым Рэй не был готов. Да что скрывать, он ни к чему происходящему не был готов: ни к неожиданному посещению салона, ни к очередной встрече с Лоуэллом, который к тому же теперь здесь был единственным мастером, ни к его немоте и рукописным словам. Это было довольно сумбурно и отчасти странно, словно его забросили в другой мир, где он мог только стоять и беспомощно оглядываться, не смея даже попросить помощи.       Не пойми почему стесняясь под пристальным взглядом Лоуэлла, Рэй стянул с себя клетчатую синюю рубашку, оставшись лишь в серой футболке, благодаря которой теперь были отчетливо видны изображения на правом плече: несколько вороньих перьев, в каждое из которых была помещена маленькая картинка — ловец снов, северное сияние и дикий койот. Нелишним будет сказать, что эти татуировки чертовски подходили Рэю, в жилах которого текла индейская кровь, слегка разбавленная европейской: смуглая кожа в сочетании с чёрными волосами и резким профилем лица, будто молодой человек по случайности оказался в современном мире, по странному стечению обстоятельств перенесся с земель коренных жителей Америки, которых сейчас оставалось слишком мало, чтобы внешность парня не привлекала внимания.       Стоило Рэю отвлечься на лежавшие на столе использованные листы, покрытые набросками и разноцветными рисунками, как внезапно он почувствовал прохладное прикосновение чужих пальцев к руке. Покосившись на Солуса, он обнаружил, что тот близко наклонился к нему, из-за чего дыхание холодило оголённое плечо, осторожно щупал рисунок на коже и вглядывался в детали и сочетание цветов. Лицо парня почти ни капли не дернулись, только губы едва заметно искривились в дрожавшей улыбке, пока его пальцы продолжали гладить смуглую кожу.       Неизвестно, сколько это могло бы продолжаться, вот только Солус смог наконец выйти из состояния транса и поспешно отвернуться, оставив озадаченно вскинувшего брови Рэя надеть рубашку обратно. Он услышал лишь скрип ручки о бумагу, пока Лоуэлл вновь что-то писал, да гулкие удары собственного сердца, волнительно бившегося о грудную клетку. Подозрительная нервозность снова охватила Рэя, и он привычным движением руки запустил руку в волосы, растрёпывая едва удерживаемую резинкой шевелюру. Часть волос всё же выбилась из пучка, и парень лишь заправил их за ухо, не имея в данный момент возможности заново привести причёску в порядок.       «Я постараюсь сделать несколько набросков, подходящих по стилю. Лучше приходите вечером — другие клиенты записаны пока на утро или день, поэтому сможем обсудить всё ещё раз. Вот адрес сайта, обратите внимание на галерею с альбомами работ и предупредите, если стиль исполнения не нравится. Тогда не придётся тратить ваше и моё время. Заодно на цены глянете», — Лоуэлл придвинул записку рукой, которую сразу же убрал и прислонил к голове, закрывая от Рэя лицо.       — Хорошо. Я пойду, пожалуй, — Рэй неловко отодвинул стул, который с грохотом отъехал, тем самым испугав Солуса, вздрогнувшего от неожиданного звука и подскочившего со своего сидения. Хоть брюнет и вполне бодро пошёл к выходу, Лоуэлл скользнул вслед за ним, решив проводить до самой двери, хотя подозрительно щемившее всё тело ощущение так и тянуло сесть обратно.       — До свидания тогда, — довольно громко произнёс Рэй, предполагая, что Лоуэлл до их пор в комнате. Но Лоуэлл стоял сзади, незаметно подкравшись ближе, отчего парень дернулся и с извиняющимся взглядом повернул ручку двери, оставляя хозяина салона стоять на пороге.       Мысли Солуса перемешались похлеще размышлений его утреннего клиента, который быстрым шагом спускался вниз по улице, на ходу распустив смоляные волосы и через несколько секунд подвязав их обратно, оставив несколько прядей свободными. Эти лёгкие движения отчего-то показались знакомыми, будто кадрами из сотни раз просмотренного фильма, вновь делившегося сладкой финальной ноткой, хотя каждую сцену уже можно было запомнить наизусть. Так и теперь Лоуэлл прислонился к косяку, зацепившись взглядом за удалявшуюся клетчатую рубашку и черные волосы, открывавшие смуглую шею, томительно не желая расставаться, хотя это желание казалось лишь подсознательным порывом. Ещё один поворот — и фигура парня скрылась за поворотом, словно ведомая мягким тёплым ветром, обнявшим человека на пороге и умчавшимся прочь. Солусу не оставалось ничего кроме как вздохнуть и отправиться обратно в комнату, тщетно пытаясь избавиться от прилипчивого наваждения, которое Рэй принёс вместе с собой.

***

      Пальцы давно уже не касались кожи, но Рэй все равно ощущал их на своём плече, заново переживая безболезненное горячее покалывание в тех местах, до которых без предупреждения дотронулся Лоуэлл. Отвергая любые мысли и сомнения, Рэй пытался отвлечься и настроиться на рабочий день, который ожидал его впереди, хотя эмоциональный всплеск, вызванный Солусом, он никак не мог подавить, вновь и вновь проматывая вчерашние и сегодняшнюю встречи в голове. «Стоило ли вообще приходить? Может ещё можно передумать?», — с утра так бодро настроенный парень уже отказывался от собственных притязаний и желаний, отчего-то смущаясь и путаясь в раздумьях и впечатлениях. Он хотел бы относиться к Лоуэллу как простому знакомому: ну да, столкнулись пару раз, какая мелочь. Однако незаметная тяга влекла его, особенно сильно подталкивая его к разгадке немоты парня, которая всё не давала Рэю покоя.       До работы оставалось пройти пару кварталов, как мимо по пустынной улице только просыпавшегося города быстром шагом, чуть ли не бегом, пронёсся мужчина с детской люлькой в руках. Что-то неуловимое проскользнуло в его фигуре, и Рэй невольно задержал на ней взгляд, с трудом припоминая этого человека. Внезапная догадка смутила его, потому что никак не вязалась с информацией, полученной ранее.       — Карел? — одними губами произнёс парень, оглядываясь на уже далеко находившегося мужчину. Отрицая собственные мысли, Рэй двинулся дальше, стараясь сконцентрироваться на более важных сейчас вещах.

***

      Вечером после работы Рэй вновь заскочил к Энрике, как собственно и происходило каждый рабочий день. Эти встречи были настолько обыденными и постоянными, что даже не стоило созваниваться и договариваться, боясь не пересечься — маршрут «лавка — дом» был словно единственно верным для парней, снимавших одну квартиру на двоих. Неспешная беседа и яркие на грубые слова истории Рэя скоротали время, и когда парни засобирались домой, увидев стрелки у цифры девять на одних из старинных часов, десятками механизмов тикавших в лавке, дверь грубо дернулась, впуская ворвавшегося с улицы человека в сонное царство старины.       — Мы уже закрываемся… — Энрике приподнялся с места, собираясь вежливо выпроводить поздновато пришедшего посетителя, однако умолк на полуслове, мгновенно растерявшись и забыв дежурно улыбнуться.       Рэй, сидевший спиной к двери, с любопытством оглянулся, желая рассмотреть человека, сумевшего вогнать Энрике в ступор одним только своим появлением. Однако единственного взгляда хватило парню, чтобы смутиться не меньше своего друга и распрямиться так же неловко.       — Что-то случилось? — друг первым подал голос, пока Рэй продолжал буквально пялиться на фигуру возле двери.       Трудно было определить, кто из них двоих удивился больше, хотя Энрике не подавал виду и старался вести себя как обычно. У него плоховато получалось, и он только поправил сползшие с переносицы очки, внимательно ожидая ответа он пришедшего человека.       Ответа не последовало. Но какого ответа парни ждали от Лоуэлла, прислонившегося к закрывшейся за его спиной двери и отчасти виновато и жалобно смотревшего за них? Вместо объяснений или хотя бы приветствия они услышали возню и плач, раздавшийся из свертка, который Солус аккуратно и боязно прижимал обоими руками к груди — внезапно маленькая лавка приютила под своим покровом не трёх, а четырёх человек.