Цена молчания

      Лоуэлл вновь погрузился в дремоту, и когда открыл глаза снова, Рэй уже тихо покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь. Возможно, он хотел избежать неловкости, или же ему просто надо было уходить — Лоуэлл не хотел думать об этом, предпочтя сильно не загоняться и не искать причину внезапного прихода парня ночью. Ему самому было проще притвориться, что ничего не происходило.       Солус собрался, сложил одеяло и отправился вниз, где, судя по голосам, завтракала вся семья Софтвиндов. Так и оказалось: помимо родителей Рэя, за столом сидели его брат, сестра и дед и неторопливо завтракали блюдами, которые Шерон едва сняла с плиты. Энрике тоже всё ещё был здесь: он кивком благодарности принял тарелку с яичницей, переданной в руки Рэем, и скромно принялся её есть, стараясь не пересекаться взглядом с сидевшим напротив угрюмым Тайроном. Судя по тёмным кругам под глазами последнего их совместная ночь прошла не особо успешно.       — Доброе утро, Лоуэлл! — разгорячённые готовкой и суетливыми жестами щёки Шерон румянились, и улыбка не соскальзывала с её лица. — Присаживайся, тут на всех хватит.       Единственное свободное место оставалось напротив Рэя, с которым Лоуэлл в этот момент уж точно не хотел сталкиваться, до сих пор припоминая россыпь чёрных волос и стискивавшие тело руки. Неловко примостившись за столом, парень поглядел на белую тарелку перед собой, на которую тотчас плюхнулся горячий кусок омлета с ветчиной и с сухим стуком упала пара тостов. В завершение ко всему перед носом поставили масленицу и банку с джемом, за которой кокетливо спрятался стакан с молоком.       — Или ты не завтракаешь? — запоздало поинтересовался Рэй, уже успев поставить перед Солусом всё, что было на столе. Брюнет выглядел как и всегда: туго перевязанные резинкой волосы, мягкий взгляд и приподнятые уголки губ. Странно, как он не уставал вечно ходить с дружелюбным выражением.       Скользнув глазами по лицу Рэя, Лоуэлл невзначай опустил взгляд, упавший как раз на распахнутый воротник серой клетчатой рубашки, совершенно не скрывавшей обтянутых смуглой кожей ключиц. Смутившись ещё больше, Солус лишь вяло взял вилку в руку и поднёс её вместе с кусочком омлета к губам, безуспешно пытаясь остудить его как можно быстрее. Он чувствовал, что Рэй до сих пор смотрел на него, поэтому даже только что снятый с раскалённой сковородки завтрак казался не таким уж горячим по сравнению с прожигавшим насквозь взглядом, неотрывно преследовавшим каждое движение Лоуэлла.       Вкус еды, так аппетитно выглядевшей поначалу, совершенно терялся и уступал место лихорадочно бегавшим в голове мыслям, обжигавшим щёки и кусавшим до красноты уши, пульсировавшим в одном ритме с сердцем. Наспех затолкнув в себя ещё один кусок, одиноко лежавший посреди тарелки, Лоуэлл как можно тише отодвинул стул и кивнул взглянувшей на него Шерон, благодаря за завтрак. Упрямо глядя в пол, поднялся по лестнице за оставленной наверху сумкой и через несколько минут вернулся вниз, собираясь забрать ребёнка, с которым теперь постарается справиться сам.       Наспех начеркав о своих планах в блокноте, Лоуэлл вырвал листок и протянул его Рэю, как раз закончившему завтракать. Тот по диагонали прочитал записку и вместо ответа сунул её матери, проходившей мимо.       — Что такое? — удивившись подобным партизанским выходкам, Шерон поглядела в листок, слегка сведя брови и поджав губы. Качнув головой, она скомкала бумажку и засунула её в передний карман кухонного фартука. Положив руку на спинку стоявшего рядом стула, она обратилась к Лоуэллу. — И как ты собираешься ухаживать за ребёнком? Ты же явно не сможешь. Значит так, пока горе-отец не явится за девочкой сюда сам, я не позволю её даже за порог вынести, вам ясно? — Вопрос касался не только Лоуэлла, но и Рэя, искоса глядевшего на мать и до сих пор испытывавшего немного стыда из-за забот, которые вместе с собой принёс в дом.       Без спросу взяв блокнот с вложенной в него ручкой из рук Лоуэлла, женщина набросала в нём пару строк и вернула владельцу.       — Здесь список всего, что можешь купить, потому что вещей в сумке хватит только на первые несколько дней. Передашь Рэю или сам занесёшь, как хочешь, — даже не собираясь выслушивать какие-то возражения, Шерон ушла из кухни, оставляя парней наедине друг с другом. Остальные сидели в гостиной или разбежались по своим комнатам, Энрике всё же умудрился наконец уехать после нескольких тщетных попыток побега.       — Ты согласен? — прямо повернувшись на стуле к замершему от растерянности Лоуэллу, брюнет несколько раз провёл указательным пальцем по правой брови и с сомнением уставился на парня. Лёгкий кивок и ещё плотнее сжавшиеся губы смирившегося Солуса забрали напряжение, и Рэй издал тихий смешок, облегчённо улыбаясь.       Такая реакция изумила Солуса, и он, позабыв прежнее смущение за завтраком, вопросительно приподнял брови.       — Просто я навязался и тебе, и маме, вот и подумал, что зря всё затеял, — на самом деле навязался всем Лоуэлл, а Рэй лишь передал его безмолвные просьбы, но отчего-то брюнет теперь чувствовал ответственность за всё происходившее. — Надеюсь, это не доставляет тебе каких-то неудобств. Если что станет известно от Карела, то сообщи мне сразу, я уж сам маме передам. Ладно? — манера общения оставалась скованной, хотя обычно Рэй моментально ломал границы смущения и отстранённости в разговорах с новыми людьми. Как бы он не пытался подобраться к Лоуэллу поближе, все его попытки заканчивались провалом и сконфуженным смешком.       Судя по выражению лица Солуса, он не был против, и только лишь наблюдал за вертевшимся на стуле Рэем. Теперь пришла очередь брюнета нервно елозить и прятаться от настойчивых взглядов, которыми он ещё несколько минут сам одаривал парня напротив.       — Застесняешься сюда приходишь, можешь отнести вещи мне, всё равно знаешь, где я работаю, — стараясь избежать гнетущей тишины, Рэй говорил нарочито громко и дружелюбно. Вдруг он спохватился и выхватил у Лоуэлла блокнот, с которым тот насильно расставался второй раз за утро. — Там мой номер, вдруг понадобится.       Вновь слегка качнув головой, Солус направился в прихожую и вскоре покинул гостеприимный дом Софтвиндов, сразу же на улице почувствовав нехватку того естественного и искреннего тепла, которым его одарили за такое короткое время. Глянув в блокнот, парень увидел ряд ровных и плавно прописанных цифр, очень похожих аккуратностью и приятностью на молодого человека, чья рука их оставила. Недолго думая, Солус решил сначала вернуться к себе, и только после отправиться в магазин с поручением Шерон.

***

      Отсутствие Карела растянулось на вторую неделю, и взволнованный Лоуэлл в очередной раз связался с ним, получив новые просьбы подождать ещё немного. Добиас чуть ли не жизнью своей клялся, что разберётся со всеми делами очень скоро, буквально в следующий понедельник, и поспешит обратно. Слепо веря горячо брошенным обещаниям, Солус смиренно ждал и тревожно думал об их последующей встрече. Это была одна из многих черт характера, за которые он порой себя ненавидел: готовность к покорному ожиданию известий от человека, которому он возможно даже не был нужен. Проще и даже, можно сказать, правильней было бы вычеркнуть его из жизни и больше никогда не позволять вгонять себя в переживания из-за разлуки, чем снова и снова давать следующий шанс, который мог растянуться на годы.       С каждым новым днём Солус всё больше и больше привыкал к Рэю и его семье, в гостях у которой теперь бывал чуть ли не каждый вечер. В обед на перерывах между приёмами клиентов и работой над эскизами он забегал в парикмахерскую с очередными покупками для Нелы. Денег, которые оставил Карел, хватало вдоволь, и Лоуэлл решил не экономить на ребёнке.       Самым удивительным было то, как быстро Нела и Солус привыкли друг к другу. Ло поначалу боялся держать малышку дольше минуты, хотя, помнится, не так давно сам примчался с ней в руках в магазин Энрике. Однако терпеливые объяснения миссис Софтвинд и насмешливые указания Рэя все же дали свои плоды, и Нела переставала плакать только в объятиях парня, который забрал звание лучшей няньки у Рэя. Тот картинно обижался, но всё же украдкой постоянно наблюдал за возившимся с девочкой на полу гостиной Лоуэллом, невольно приподнимая уголки губ и умиротворённо разглядывая фигуру парня.       Помимо Рэя и Лэрри, который в основном занимался администраторскими обязанностями, при этом очень часто лажая, в парикмахерской были два постоянных мастера, изредка поручавших парням одни мелкие задания и следивших за выполнением других.       В один из таких дней, когда все четверо должны были быть на своих рабочих местах, Лоуэлл тихо зашел в помещение, одновременно прислушиваясь к голосам в основном зале.       — Приходи, как время найдёшь. Всё равно весь вечер точно просидим, — немного резковатый голос контрастировал с мягким и глубоким тембром Рэя, и Солус сразу определил, что он принадлежит Лэрри. Чувствуя себя довольно неуютно вблизи с ним, Лоуэлл предпочёл не выдавать своё присутствие и остаться в коридоре чуть подольше.       — Посмотрим. У меня были планы на этот вечер, — разговор заглушил стук закрывшегося ящика со звякнувшими в них инструментами, и Солус подошёл чуть ближе, всё больше и больше боясь зайти внутрь.       — Чувак, мы же договаривались. Тем более, такой день только раз в году, — голос Лэрри прозвучал совсем близко, и у Лоуэлла кольнуло в затылке от страха оказаться обнаруженным. Как ни посмотри, он всё же стоял и просто подслушивал. — Хоть на час или два зайди.       — Я тоже много с кем договаривался: с матерью, с отцом, с Лоуэллом, в конце концов. Или ты предлагаешь сказать ему, чтобы не приходил к нам и разбирался с ребёнком сам? — судя по разговору, Рэй уже давно просветил Лэрри о происходящих событиях и совершенно ничего не скрывал.       — Почему же сразу сам, я не это имел в виду. Что за манера искать потайной смысл в словах, — раздражение проскользнуло в словах Идена, только вот было не ясно, чем оно вызвано: острыми словами друга или же упоминанием Солуса. — Приходите вдвоём, а потом уже разбирайтесь со своими делами, я же не против.       — Он не может.       — И это он сам тебе сказал? Ты его опекун или что? Какой день подряд с ним как курица с яйцом носишься, даже не подступишься никак к тебе. Мне кажется, или ты слишком близко принимаешь к сердцу его проблемы? Заметь, что это именно его проблемы, а не чьи бы то ни были. Как считаешь, если бы я к тебе припёрся с какой-нибудь просьбой, как далеко и надолго ты бы меня послал? Явно бы не проникся сочувствием и жалостью, с которыми относишься к этому парню. Стоило немного привыкнуть и всё, ходит как приклеенный, разве что за руки не держитесь.       Последнюю фразу исказил грохот отодвигаемого стула и его глухого удара о стол с зеркалом.       — Закончил? Или ещё есть, что высказать? — спина Рэя промелькнула в проходе, и тщетно пытавшийся задержать дыхание Лоуэлл против воли отшатнулся назад, ближе к выходу. Самым разумным выходом ему казалось немедленно уйти.       — Да, я закончил. Ладно, расслабься, что вскочил, — примирительный хлопок по плечу и расслабленное хмыканье. — Но ты до субботы реши, приходить или нет. Если всё же надумаешь, то ты знаешь, что приносить.       Лоуэлл покинул помещение так же тихо, как и пришёл до этого. Тем же вечером в доме у семьи Рэя он выслушал от парня эту историю, естественно сильно сжатую и лишившуюся всех тех выпадов Лэрри в свою сторону. Превозмогая страх, мерзким комком сжавший желудок, он согласился на предложение посетить Лэрри.

***

      Небольшая квартирка Идена, в которой он решил организовать празднование, встретила чуть опоздавшего Рэя весёлым хохотом уже давно собравшейся и вовсю развлекавшейся компании.       Поприветствовавший парня Лэрри растянул губы в своей привычной улыбке, но осёкся, заметив перешагнувшего порог Лоуэлла.       — А, так вы всё-таки вдвоём, — по его тону сложно было различить, разочарование или наоборот радость завладели его настроением, в любом случае тщательно прятавшимся за очередной усмешкой. — Бросайте вещи куда хотите, тут всё равно уже куча-мала.       Действительно, в довольно тесной прихожей грудились с десяток пар обуви и несколько курток и ветровок, без которых этим прохладным летом никто не мог обойтись.       Покончив с раздеванием, только пришедшая парочка явилась в комнату, посередине которой стоял небольшой кофейный столик, весьма плотно забитый закусками, пиццей и, конечно же, неограниченным, на первый взгляд, количеством алкоголя. Удивительно, что за этим же самым столом сидело всего несколько человек, если быть точнее, пять, а не целая куча народа, как ранее предполагал Рэй. Зная Лэрри довольно долго, он не ожидал, что тот позовет лишь немного человек из огромного количества своих друзей и приятелей. Окинув лица окружающих, брюнет заметил, что кроме самого виновника торжества больше никого не знает. Но в этот момент он переживал скорее не за себя, — тут уж он как-нибудь найдет общий язык с народом, — а за Лоуэлла, сейчас стоявшего позади него.       — Пацаны, разгребите тот угол, — Лэрри показал на край стола, наименее заставленный едой.       — Да ладно, сами разберемся, — Рэй слегка бесцеремонно отодвинул коробки, оставив, однако, рядом с собой пару бутылок. Лоуэлл уселся слева от него, спрятав руки под стол и придвинувшись поближе к Рэю. Тот не обратил на это особого внимания, однако почувствовал, как пару раз их колени ударились друг о друга.       — Теперь все, я надеюсь? — сидевший напротив Рэя блондин подал голос, пока его руки нетерпеливо лежали рядом с ближайшей банкой пива.       — Теперь да. Кстати, вы что-нибудь принесли? — Иден взглянул на Рэя, который как ни в чем не бывало уселся поудобнее и подпёр голову кулаком.       — Что? А, да, принёс, — парень вытащил ранее не замеченный пакет из-за спины и протянул его Лэрри. Звякнуло стекло, и было нетрудно догадаться, с чем пожаловал парень на день рождения.       — Замечательно.       Выставив новые бутылки чуть поодаль, вне досягаемости загребущих лап уже соскучившихся по выпивке парней, Лэрри наконец сам торжественно уселся, хитро рассматривая каждого из собравшихся.       — Я не буду сильно долго тянуть, так что приступаем, — под звук открывающихся банок и стеклянного позвякивания субботняя пьянка была официально открыта.       Минут пятнадцать все поспешно придвигали приглянувшиеся напитки и еду к себе, цепко, но в то же время дурачась выхватывая наиболее ценные трофеи друг у друга.       — Один момент, — Лэрри ловко подскочил на ноги и выбежал из комнаты. Тем временем Рэй искоса поглядел на Солуса, так до сих пор не притронувшегося ни к чему стоявшему на столе.       — Все нормально? — едва пошевелив губами, он наклонился к Лоуэллу поближе. Тот совсем незаметно кивнул, но через пару секунд что-то набрал на телефоне. Мельком взглянув на сообщение, Рэй обратился к только что вернувшемуся с каким-то тканевым мешком Лэрри.       — Где туалет?       — Направо из комнаты.       Поблагодарив взмахом руки, Рэй посмотрел на Лоуэлла, который поднялся и незаметно выскользнул из помещения. Лэрри проследил за ним подозрительным взглядом, но слегка тряхнул головой и вернулся на свое место.       — Одним бухлом сыт не будешь, так что, как говорят, требую хлеба и зрелищ, — хлеба, вместо которого могла сойти и пицца, было вдоволь, осталось только определиться со зрелищем.       — Надеюсь после этих твоих зрелищ я не буду потом пару недель со стыдом скрываться от собравшихся здесь, — прыщавый паренёк слегка рассмеялся, довольно неловко представляя себе следующее времяпрепровождение. Стоило сказать, что кроме Лэрри и того самого блондина, вроде бы Дастина Оди, как раз ранее считавшего секунды до первого глотка пива, никто не горел энтузиазмом участвовать в чем-то подобном.       — Да ладно вам, ты думаешь, зачем я попросил вас принести столько бухла? Чем больше выпьешь, тем проще, — от Лэрри можно было и не ждать иного совета, кроме как выпить и расслабиться. Его карие глаза очаровательно сверкали, но явно не от алкоголя. Он торопливо раздал всем бумажки, развернув которые можно было найти свой номер, весьма неряшливо написанный шариковой ручкой.       — Все, начинаем?       — Лоуэлл не пришёл, — жуя кусок пиццы с ветчиной, Рэй вытащил из-под себя затекшую ногу и уселся поудобнее. Сидеть на полу, хоть и теплом, не доставляло ему особого удовольствия, поэтому и ответил он слегка резковато, впрочем, не отдавая себе в этом отчёта.       — Ладно, подождем немного, — Лэрри, в любой другой момент ответивший бы Рэю какой-нибудь колкой фразой, в обнимку с мешком вернулся за стол, свободной рукой схватил ближайшую к нему бутылку и, едва не пролив жидкость на себя, сделал большой глоток. Немного поморщившись, он все же принял свой обычно доброжелательный вид. Минутой спустя Лоуэлл тихой мышью прокрался обратно в комнату, совсем неслышно прикрыв за собой дверь. Он не заметил слишком пристального внимания Лэрри, который сидел как раз напротив его места и то и дело переводил взгляд с парня на Рэя, который, впрочем, тоже не придавал этим переглядкам особого значения.       — Давай уже посвящай, Иден, — Дастин слегка подтолкнул задумавшегося Лэрри, и тот, спохватившись, хорошенько тряхнул мешок, ловко запустив в неё руку. Судя по всему, обычную игру в фанты он переделал, оставив выбор идиотских заданий себе, а не остальным участникам.       — Царь и бог сегодня здесь я, так что ваша судьба тоже моя, — он вытянул первую бумажку, на которой было написано задание и имя счастливчика. Ну или неудачника, смотря какое задание. — Расскажи самую постыдную историю из своей жизни, номер восемь.       — Она будет после того, как я выйду отсюда, выполняя детсадовские задания, — блондин, которому и выпал восьмой номер, скептично взглянул на друга, но тот ответил ему только ухмылкой. — Ладно, но я надеюсь, у остальных вопросы будет хуже.       Далее следовала не совсем приятная история про школьную дискотеку и вдрызг напившегося блондина, который в те свои шестнадцать лет умудрился не только опозориться на танцполе и немного наблевать, но и стянуть заспиртованную лягушку из кабинета биологии.       — И что тут такого? У тебя каждую пьянку происходит нечто подобное, — слегка полноватый чувак, сидевший справа от Рэя, пожал плечами, но в то же время едва не подавился смехом, наблюдая за артистичным и полным эпитетов рассказом. Над подобной похабщиной было не стыдно смеяться, если это происходило с кем-то другим.       Изначально напряжённая атмосфера становилась проще, и парни смеялись вместе с новыми знакомыми похлеще старых друзей. Каждое новое задание, будь оно простым, слишком банальным или же действительно необычным, поднимало волну хохота, за которым не была скрыта насмешка, как это часто бывает в разношёрстных компаниях. Все искренне наслаждались временем.       Громче и удушливей других раздавался смех Лэрри, который вроде бы был доволен своей придумкой. Но в то же время после каждого вновь названного участника и его задачи следовала едва заметная пауза, которую он отчаянно скрывал хихиканьем.       Вечер постепенно влился в ночь, и половина пустых коробок и бутылок благополучно перекочевала в угол комнаты, хотя на смену ей пришла новая партия, которую запасливый Иден стряс с гостей вместо подарка на день рождения. Градус возможно был не слишком высок, потому что крепче пива ни у кого ничего не было, но умноженный на количество он действовал как и ожидалось сильно. Парни посильнее ещё ничем не отличались от себя двумя часами ранее, но непривычные к алкоголю давно поддались ему и творили кто что мог. Долго хорохорившийся блондин уже слегка покраснел, особенно пунцовыми стали его уши, и с совершенно дурацкой улыбкой продолжал игру, которая, казалось бы, была нескончаемой.       — О, уже почти всё, — пошарив рукой по складкам мешка, Лэрри вытащил измятую бумажку. Скромная и даже можно сказать застенчивая тень улыбки проскользнула по его губам, прежде чем он наконец решился прочитать написанное, — ладно, этот будет последним и хватит — номер один целует номер четыре.       — Чувак, чё за херня? Я бы понял, если бы тут были девчонки, но нам-то смысл? — парень с короткострижеными волосами обратился к Лэрри, явно не ожидая подобного поворота.       — А что такого? Смешно же, — блондин хлопнул бритоголового по плечу, призывая к спокойствию. Ему давно было плевать, кто, кому и как делает — ничто не могло сбить его поднятого пивом настроения и прервать веселуху. — Это всё равно не наши с тобой номера, Кеннет. Хотя я был бы не против, — слащавая улыбка исказила его лицо, и его приятелю не оставалось ничего кроме как довольно грубо отодвинуть это отчаянное на задания тело подальше.       Рэй пробежался глазами по собравшимися, пытаясь навскидку угадать, чьи это номера. Он мог бы их запомнить в процессе игры, но предпочел не делать этого. Сидевший рядом Лоуэлл, весь вечер прятавшийся в тени Рэя и старавшийся никоим образом не выдать свое присутствие (впрочем, для этого ему и не надо было даже прилагать хоть каплю усилий), внезапно притронулся рукой к левому виску. Еле скрываемая боль тревожила его, и парень пытался незаметно справиться с нею.       Рэй хотел было спросить о его самочувствии, но случайно брошенный на стол взгляд выхватил мятую бумажку, валявшуюся с краю. Четвертый номер. Только сейчас парень понял, почему не сразу определил участника, которому он выпал — этот номер просто не звучал раньше: случайно или преднамеренно их с Лоуэллом номера ни разу не выпали.       Остальные собравшиеся обратили свое внимание на Солуса, хотя до этого по предварительной просьбе Лэрри не пытались растормошить или потревожить его. Теперь же их отчаянные попытки не превращать немоту Лоуэлла и его необщительность в проблему стоили ровным счётом ничего.       Даже Иден, сам же и расписывавший каждое задание, был скорее ошарашен, чем удивлен. Исход сегодняшней игры он предлагал явно другим.       — Может, махнётся кто? Или совсем закончим, а? — неловкую паузу прервал голос прыщавого парня, из всей компании казавшегося самым адекватным. Но его несмелый вопрос повис в воздухе, пока Иден упрямо разглядывал Рэя и непонимающе Лоуэлла, который беспокойно уставился на столешницу и словно выпал из реальности.       — Боже, да что за проблемы? Чмокни его разок и делов, — Дастин, всячески пытавшийся избежать нависшей над пьянкой проблемы, пихнул Идена под локоть, выталкивая из-за стола. — Быстрей начнёшь, быстрей закончишь.       Эти препинания прервал внезапный кашель Рэя, отвлекшегося на разборки и невзначай поперхнувшегося едой. Пока он давился и пытался прийти в чувство, Иден собрался с духом и отчего-то довольно решительно приблизился к Лоуэллу, который с недоверием взглянул на него и попятился назад, придвигаясь ближе к Рэю, все ещё раздирающего горло кашлем.       — Слыш, Иден, не переборщи хотя бы, — Кеннет, с сомнением отнесшийся к этой затее, теперь немного жалостливо смотрел на Солуса, сидевшего на полу и смотревшего на Идена снизу вверх. Его кулаки отчаянно сжимали светло-голубой кардиган, по сравнению с которым лицо казалось совершенно белым. С каждой секундой затянувшаяся шутка становилась грубее и резче, теряя свой первоначальный замысел и превращаясь в какую-то издёвку.       — Просто не дёргайся, — от Лэрри пахло алкоголем и смешанной с кетчупом ветчиной, а глаза, в начале вечера светившиеся смехом, теперь же не отражали ничего, кроме переплетенного с досадой разочарования.       Лоуэлл отвернулся чуть в сторону, цепляясь взглядом за ворох мусора на столе. Секунда догоняла секунду, и он только чувствовал дыхание рядом со своей щекой. Невыносимо долгое ожидание отравляло, и в тот момент, когда Лэрри наконец двинулся, Лоуэлл повернул голову обратно, вынудив Идена нечаянно прижаться его губами к своим. Он отстранился только тогда, когда замешкавшийся рядом Рэй дёрнул его на себя, прижимая к себе подавленного Солуса и поднимаясь на ноги. Потянув его за собой, он без единого звука покинул комнату, вместе с Лоуэллом забрав и сорвавшееся веселье.       — Ну я же говорил, — единственная фраза от бритоголового прозвучала в ледяной тишине: все примолкли, и только и могли что переглядываться с товарищами и укоризненно смотреть на застывшего Идена. Даже блондин удручённо опустил голову, чувствуя скорое окончание вечеринки.

***

      Июльские ночи были достаточно приятными, но земля все равно не прогревалась за день и сохраняла едва заметный холодок. Рэй не обратил на это внимания и просто улёгся спиной на ближайший холмик, укрывавшийся под раскинувшимся деревом. Находившийся в пяти минутах ходьбы от квартиры Лэрри парк приютил раздражённого и отчего-то даже рассерженного парня, пуская под свое покровительство ещё и Лоуэлла.       — Ты мог бы и не соглашаться, — Лоуэлл присел рядом, и Софтвинд с закрытыми глазами перекрестил руки под головой, даже не будучи уверенным, что Солус его вообще слушает. В нём кипела злость: на Идена, на компанию парней, но в первую очередь на самого себя. Больше всего он корил себя за бездействие и тормознутость, за свое пренебрежение состоянием Лоуэлла и вообще за то, что додумался притащить парня с собой. Он просто хотел дать ему возможность привыкнуть к другим людям, почувствовать себя частью группы, а не безмолвным наблюдателем.       В темноте трудно разглядеть эмоции на лице брюнета, и только по резким скачкам голоса можно было почувствовать недовольство и агрессивно скрываемую заботу. За две последние недели, проведенные чуть ли не под одной крышей он привык к скрытности парня и его неумению высказать свою позицию. К его проницательным взглядам и не требовавшим пояснений жестам. К его одновременной жёсткости в скрывании чувств и мягкости, изредка проскальзывающей в минуты расслабленности. Он ни разу ещё не видел его улыбки, хотя надеялся взглянуть на неё хотя бы сегодня. Но вместо этого только испуганные глаза, понуро опустившаяся голова и плотно сжатые губы.       Рэй не мог прочитать мысли Лоуэлла, расспросить о чувствах и узнать историю прошлого, пока тот сам не сможет и не захочет донести всё это до него.       По лицу брюнета проскользнул свет блеклой луны, просочившийся сквозь кленовые листья, потревоженные слабым ветром. Он всё так же лежал с закрытыми глазами, изредка стискивая зубы и шумно выдыхая. Волосы опять растрепались, и теперь не сдерживаемые резинкой черными перьями разлились по груди и земле.       Один удар сердца и тихий вздох были слишком мимолётными, чтобы Рэй успел сообразить и оценить ситуацию. Разлившееся по губам тепло резко выделялось на фоне холода земли под спиной, а теплая рука на груди казалась тяжелее, чем должна была быть. Дрожание век и промелькнувшее сквозь занавес ресниц лицо Лоуэлла — пары секунд хватило только на это.       Вопреки своим принципам сначала думать, а потом делать, Лоуэлл поступил ровным счётом наоборот. Щелкнувший в голове переключатель словно заставил его поцеловать Рэя, пытавшегося умиротворённо лежать, успокаивая разгоряченную эмоциями и алкоголем кровь. Он бы прижался к нему плотнее, но страх оттолкнуть или вызвать неприязнь оказался сильнее этого взбалмошного желания.       — Ты чего? — Софтвинд приподнялся на локте, немного заторможено разглядывая парня и до сих пор ощущая пульсацию на губах, к которым словно прилила лишняя кровь. Лоуэлл казался спокойным и даже не дрогнул и не отвел глаза, которые всё же так и норовили нервно посмотреть в сторону. Он был чересчур неэмоционален после своего безрассудного поступка, или же только пытался внешне выглядеть таким.       Одному Рэю известно, сколько в тот момент в нём был алкоголя и какой процент своих действий он контролировал пока ещё чистым разумом. По велению сердца или же градуса в крови — теперь уже неважно — он притянул Лоуэлла за шею к себе, задрав голову и прильнув к нему, этой же рукой мягко сжал русые волосы на затылке и пододвинулся поближе.       Губы Солуса поначалу не поддавались на настойчивые движения Рэя, но вскоре он расслабленно выдохнул, позволяя брюнету углубить и без того слишком откровенный для непривыкшего Лоуэлла поцелуй. Дыхание прерывалось и сердце отчаянно колотилось о нуждавшиеся во вдохе лёгкие, на Рэй и не думал останавливаться, нежно гладя затылок парня и прикусывая губы, сразу же перехватывая очередной вырвавшийся выдох и зачарованно обхватывая скрытую кардиганом талию второй рукой. Он чувствовал вцепившиеся в рукав рубашки пальцы, с каждой секундой ослаблявшие хватку; сквозь прикрытые веки различал дрожь ресниц напротив и старался каждым движением выдавить всё более смущённый вздох сжавшегося в его объятиях парня.       Не желая терять чувственный момент, Рэй всё же оторвался от горячих губ и взглянул на Лоуэлла, доверчиво опиравшегося телом на грудь брюнета и пристально смотревшего в ответ. Уложенные с утра волосы растрепались и зацепились за ресницы, вызывая слишком сладкое желание смахнуть их со лба. Робко дотронувшись до чёлки, Рэй кончиками пальцев отодвинул её в сторону, наблюдая за сменой эмоций, отражавшихся только в серо-голубых глазах Солуса: озадаченное удивление сменялось удовлетворением.       Приятное тепло разлилось по всему телу, и с глухим смешком Рэй опустил голову на плечо Лоуэлла, переплетая пальцы и него за спиной и утыкаясь носом в смявшийся воротник рубашки. Слышал замедлявшееся и успокаивающееся дыхание рядом, шелест листьев над головой и далёкий рокот приближавшейся летней грозы. Он не боялся холодного дождя и порывистого ветра, повседневных проблем и забот, пока мог прижиматься к казавшемуся близким и дорогим человеку.       — Пойдём домой? — вместо ответа последовал кивок и плавное движение плечами. Вскочив первым, Рэй помог Лоуэллу встать, и, не расцепляя рук, повёл в сторону дома родителей, где наверно как обычно собралась вся семья, уютно устроившись в гостиной. Налетевший порыв ветра лишь заставил его сжать пальцы крепче и поблагодарить ночь, спрятавшую смущённую улыбку в своей темноте.

***

      Квартира давно опустела и без включённого света казалась совершенно чужой и холодной. Коробки и бутылки тесно ютились в углу, оставленные там гостями и нерадивым хозяином помещения, после неловкого случая решившим отпустить всех по домам.       Холодно и раздражающе больно. Настолько нестерпимо отвратительно, что хотелось содрать с себя кожу и заглушить писклявый голосок самоистязания болью физической, заткнуть ему глотку собственной кровью и больше никогда и никого не видеть.       Тикавшие в углу спальни часы мерно отсчитывали минуты ставшей роковой ночи. Вот только Лэрри эти минуты казались бесконечными, а плескавшийся янтарём виски на дне стремительно опустевшей бутылки только обжигал горло и не давал спасительного опьянения и приходящего вслед за ним сна. Четыре последних глотка и несчастную бутылку тяжело опустили на паркетный пол, не в силах поднять руку обратно на кровать. Иден просто тупо смотрел на свои безвольно повисшие пальцы и с горечью представлял, как мог бы держать ими руку единственного нужного ему человека, касаться изогнувшихся в ехидной насмешке губ и с наслаждением заплетать густую копну длинных чёрных волос. Тогда не надо было бы прятать полные желания касания под дружественными жестами, дёргаться при упоминании имени другого человека и смотреть, как под тенью кленового дерева этот другой человек находится в объятиях любимого вместо самого Лэрри.       Теперь осталась только стягивавшаяся в плотный тугой комок боль, которую было невозможно выгнать алкоголем и сном.

***

      Рэй проводил Лоуэлла до его студии после отказа последнего остаться на ночь в гостевой комнате родительского дома. Начинал накрапывать дождь, и Рэй, по глупости своей не успевший захватить зонт, слегка нерешительно чмокнул Солуса в щёку и оставил его в растерянности на крыльце, обернувшись напоследок и махнув рукой. Тот смутился и неловко помахал в ответ, после сразу же скрывшись за дверью.       Дождливая свежесть обволакивала всё тело, и мелкие капли постепенно впитывались в одежду, моментально промокавшую насквозь. Но почему вместо облегчения и лёгкости Рэй чувствовал раздирающую горло боль, словно пищевод опалял раскалённый поток? Почему он испытывал ни с чем не сравнимую горечь и казался сам себе никчёмным и предательски самонадеянным? Из-за чего возникало желание изрезать запястья и заглушить коварные мысли терпким запахом крови?..