Дважды «знакомый»

Человеческая тяга к самокопанию никогда не иссякнет в своём наличии. Она никогда не перестанет быть актуальной и, уж тем более, не перестанет быть причиной множества проблем. Это как грязный червь, который буравит дыру в спелом яблоке, выгрызает его изнутри и оставляет гнить, пока оно не превратится в нечто похожее на замызганный комок мусора. Эдакая тяга к саморазрушению является ступенью выше на лестнице, по которой человек поднимается к вымышленному успеху познания самого себя, а на деле – обычная паранойя. Не то чтобы самоанализ и обдумывание собственных поступков – дело бестолковое и ведущее к концу здравого смысла, но чрезмерное количество времени, уделённое этому, есть прямая дорога к вратам ужаса, имя которого – «неуверенность». Холод снаружи кафе «SORTA» был довольно терпим для восприятия, именно поэтому заведение в начале двенадцатого дня было наполовину пустым. Хотя, в календаре отмечен вторник... — То есть, вы переспали, да? — пара голубых глаз уставилась на Машу из-за белой глиняной чашки. — Я не стала бы называть это именно так. — А как? «Примирительный секс»? — Артём, я серьёзно, — зеленоглазая устало посмотрела на брата и скрестила руки на груди, сжимая пальцами верёвку от своего худи. — А как это по-другому назвать, м? — ароматный кофе оказался на краю стола, и парень чуть было не снёс его локтем, двигаясь ближе к своей сестре. — Когда парень приходит к девушке, и они проводят всю ночь вместе, это называется именно так. Шатенка откинула голову на спинку стула и выдохнула так сильно, что мишура, висящая у неё над головой, начала развеваться. Попыталась решить проблему – породила ещё одну. Или же Маше просто кажется, что вокруг неё сотня проблем, которые она не в состоянии решить. Вроде бы всё понятно, и Лёша подтвердил слова Антона, который совсем недавно оправдывал брата, но плохое предчувствие не покинуло девушку. — Ладно, наверное, зря я тебе мозг засоряю своими проблемами бестолковыми, — шатенка потянулась за своей сумкой и свела брови на переносице, возмущаясь собственной глупостью, — извини. — Так, — голубоглазый схватил ручку аксессуара и положил сумку на стул, стоящий к нему ближе, — вот давай без твоих вот этих вот словечек, ладно? — Нам нужно поговорить, — Короткова чуть наклонила голову и взглянула на брата, — мне и Лёше.

***

— Мы толком ничего и не решили, только поорали друг на друга да переспали. Стеклянная кружка опустилась на льняную скатерть, и последовал обречённый мужской вздох. Разговор с братом должен был как-то повлиять на ход мыслей Лёши, но это более походило на исповедь подростка перед другом постарше, хотя обоим по двадцать три. С последнего визита Миранчука прошло около месяца. За это время квартира Антона обрела какую-то странную обстановку. Не в буквальном смысле. Чувствовалась какая-то нервозность, которая постоянно витала где-то рядом. — Ну, тебе не пятнадцать лет, чтобы я давал тебе советы о том, как выпутываться из таких ситуаций, — Тоха слабо пожал плечами и сделал глоток светлого пива. — Да, я знаю, — шатен дрожащей рукой поправил волосы и шмыгнул носом - декабрьская прохлада веет простудой, — я здесь для того, чтобы ты просто был в курсе событий. Порог кухни переступила Катя. Домашняя серая майка от «Nike», которая когда-то принадлежала Антону, приобрела не больно презентабельный вид и висела на теле девушки, совсем чуть-чуть приоткрывая завесу на белый спортивный топ на её груди. Лёше показалось, что Кузнецова выглядела болезненно. Её некогда загорелая кожа стала бледноватой, а под глазами появились мешки, которых до этого он не замечал. Блондинистые волосы заточены в небрежную косу, которая соскочила с плеча. — Угощайся, Лёш, — её хрупкая дрожащая рука поставила на середину стола тарелку с румяными пирогами, — мама привезла. — Спасибо, — кареглазый в улыбке поджал губы и кивнул, утягивая с посуды лакомство. Девушка нежно провела рукой по стриженным волосам Антона и поцеловала в макушку, прежде чем прихватила свой телефон с кухонной тумбы и скрылась за дверью в их спальню. — Что с ней? — проглатывая капусту, которую в детстве ненавидел, а потом так сильно полюбил, спросил Лёша. — Ты тоже заметил, да? — прикрывая дверь за своей спиной, Антон чуть выпучил глаза. — Я не знаю, она уже почти месяц ведёт себя как-то странно. Говорит, что мол сессия и все такое, но я-то не настолько тупой, чтобы не понять, что учёбой здесь даже не пахнет. — Может, это из-за свадьбы? — шатен пощёлкал пальцами, пытаясь вспомнить. — Гамофобия или что-то типа того. — Ты типа умных книжек начитался, пока с Машей в ссоре был? — Антон с упрёком взглянул на брата, который непонятливо нахмурил брови и чуть мотнул головой. — В любом случае, это должно быть у меня, а не у неё. — Я веду к тому, что тебе нужно с ней поговорить, и если у неё действительно по этому поводу депрессняк – успокоить её. — Да, я понимаю, — нога Антона начала отбивать беззвучный ритм на кафеле, — но, это точно не из-за свадьбы.

***

      Федя обещал быть ближе к одиннадцати, после тренировки, когда уже совсем стемнеет. Маша без лишних слов позвонила и просто попросила приехать, ведь ей душевно необходимо было вернуть ему толстовку, которую он забыл у неё дома. Чалов, по-моему, даже не помнил об этом. А Маша помнила всё, включая его чересчур сильную симпатию к ней, которая, почему-то, заставляла её испытывать чувство стыда всё больше и больше. Именно потому что Федя был одним из тех, кто помог ей справиться с той болью, которая преследовала её месяц после расставания с Миранчуком. А Федя так и продолжал дарить ей свою заботу, иногда забывая о своих чувствах, но постоянно помня о том, что она такой же человек, как и он сам. — Держи, ты забыл её у меня, когда привозил таблетки. Красная толстовка была аккуратно сложена в чистый пакет. Это такое выражение уважения и благодарности за заботу. — Да, спасибо, я и забыл, — Федя по-детски усмехнулся и приоткрыл пакет, бросая взгляд на свою вещь, которая наверняка пропахла фиалками, коих аромат постоянно витает в съёмной квартире Маши. — Это тебе спасибо, — девушка успела выпалить свою благодарность раньше, чем футболист успел сказать что-то ещё, — если бы не ты, я бы вздёрнулась на разноцветной люстре в квартире этой Милы. — Да ну ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться, ну? — его руки легко опустились на её спину и прижали к себе ещё сильнее, после того как Маша решила распластаться в его объятиях. — Конечно. — Как ты? — Федя выпустил девушку из своих рук и подался чуть назад, чтобы установить зрительный контакт для разговора. Маша призадумалась. Вероятно, не стоило говорить это так рано, ведь она сама ещё ничего толком не знала, но ей было необходимо внести хоть какую-то ясность. — Позавчера приезжал Лёша, — зеленоглазая сразу заметила смену настроений в таких же зелёных глазах друга, — и мы, кажется, помирились. Чалов усмехнулся. Его глаза заблестели под светом уличного фонаря, и Маша видела, что он дико разочарован. — Что ж, — он почесал затылок и поправил светлые волосы, — это прекрасно. — Я надеюсь на это, — Короткова слабо улыбнулась и пожала плечами. Долгая пауза повисла между ними. Маше было и вправду неловко, но она понимала, что не должна ничего скрывать. Вокруг итак слишком много вранья, которое каждый день всплывает наружу и портит жизнь людям, совершенно не заслуживающим это. Федя не должен быть одним из таких. Потому что он тоже этого не заслуживает. — Я, пожалуй, поеду, время уже... — парень взглянул на свои часы, которые показывали почти двенадцать. — Всё нормально? — девушка опустила ладонь на его плечо, касаясь холодной ткани его чёрной куртки. — Почему ты спрашиваешь? — улыбка Феди почти размыла все подозрения Коротковой, если бы не его глаза, которые совсем не умели лгать. Она ещё раз пригляделась к ним: такие зелёные и красивые. Заглядывая в них, Маша словно оказывалась пятилетней девочкой, которая гуляет по изумрудному полю и вдыхает чистейший воздух, подхватывающий пряди её волос. Она чувствовала полное умиротворение, забывая о всех проблемах и растворяясь в спокойствии. Таком нужном спокойствии. Короткова ещё раз коснулась щекой Фединого плеча, скрепляя пальцы в замок на его спине. — Позвони мне, когда окажешься дома.