Дважды «знакомый»

      Бывшее здание «Космоса» было совсем не узнать. Теперь это внушительных размеров четырехэтажное здание, окна второго и четвёртого этажа которого были окрашены в полупрозрачный тёмно-синий и красные цвета, а яркая вывеска гласила:

«Спортивная база ПФК ЦСКА»

Внутренний двор был круглым, по его периметру были расставлены красивые белые клумбы. Неподалёку располагались уютные медовые скамьи — на них служебный персонал базы любил сидеть перед вечерней тренировкой, нежиться в розовом закате и наслаждаться интересными беседами. Точно как и сами футболисты. С другой стороны здания находилось почти законченное футбольное поле, осталось только расставить ворота и расчертить линии на газоне. «Армейцам» и на ВЭБ Арене нравилось тренироваться, но после утомительных тренировок на базе не всегда было в удовольствие ездить на стадион, который находился на другом конце Москвы. Почти всё поменялось в этом микроскопическом уголке города. Всё, кроме кофейни, в которой Маша постоянно заседала после работы. — Я помню, как мы тут пили с тобой кофе. Миранчук взглянул на девушку: она обняла себя руками, расположившись на мягком плетёном кресле, и разглядывала цветы за окном, еле заметно улыбаясь. Под лучами холодного декабрьского солнца её волосы казались рыжими, хотя были очень далеки от этого цвета. — Да, я тоже помню… — Маша выпустила тоскливый вздох и взглянула на Лёшу, — ты поэтому позвал меня сюда? Шатен сделал глоток виски, который выглядел не гармонично в сравнении с их прошлым визитом в этот кафе, но был куда более подходящим для нынешней ситуации. Его холодные пальцы были одной температуры со стеклянным бокалом, так что он почти не ощущал, что что-то держит в руках. — Маш, нам нужно срочно что-то решать с ситуацией, которая произошла месяц назад. Я понимаю, что это выглядело слишком сумбурно и вообще некстати, но эта сука действительно сама пришла тогда в наш дом. Сердце Маши дрогнуло: знать, что Миранчук считает свой дом их общим — приятно, но незаслуженно. — Я тогда оттолкнул её, а у неё искры с глаз полетели. Вся побледнела и чуть в обморок не шарахнулась. Я испугался, что мне ещё делать? Тут ты вышла, ну я и наплёл, что якобы это вообще левая девушка, которой стало плохо… Всё было нормально, вроде бы, но ты вдруг сбежала. Словно испарилась. Я вообще ничего не понял. На звонки не отвечаешь, Катя ничего не говорит, соответственно и Антоха не в курсе что к чему. Думал, вдруг ты разлюбила меня или ещё что. Места себе не находил. А потом чисто случайно наткнулся на это, — парень достал из кармана куртки ту самую фотографию и положил на стол. — Зачем ты принёс её? — опешив, Короткова выстрелила в футболиста недоумевающим тоном. — Вот для этого. Шатен резко поднялся с места и проследовал в дальний угол кофейни, прямо к мусорному баку. Он обернулся на Машу и, убедившись, что девушка внимательно наблюдает за его действиями, разорвал фотографию на мелкие кусочки, а потом покрошил её в эту самую мусорку. Лёша снова приземлился на кресло, запустил пальцы в тёмные волосы и чуть оттянул их, беззвучно сглотнув слюну. — Тебе бы не было легче, если бы я сказал тебе правду тогда, — Миранчук накрыл своими ладонями кулаки Маши, лежащие на столе, — да, я полный мудак, что забыл выкинуть эту фотографию, но сейчас она в мусорном баке и, уж поверь, другой ты в моём доме не найдёшь. Короткова вглядывалась в карие глаза Лёши, так и не налюбовавшись на них за всё время их отношений. Они встречались четыре месяца до момента ссоры, а ещё месяц она его попросту не видела. Именно сейчас Маша поняла, как сильно она соскучилась по его мягким волосам, гладить которые было для неё почти что смыслом жизни. По его рукам, которые постоянно обнимали её тело утром (и не только), когда она готовила завтрак возле чёрной плиты на его кухне. По его смеху, который заполнял салон серой машины, стоило им застрять в пробке хоть на пару минут. По его привычке кусать щёку, когда он задумывался об очередной игре. И особенно по его глазам, которые смотрели на неё так, словно она — центр вселенной или целый мир, в котором он родился, живёт, и будет только рад умереть. — Какой же ты дурак, Лёша, — шатенка садится на мужские колени и крепко-накрепко заключает его шею в объятия. — Ты простила меня? — бормочет он куда-то в ткань её свитера, но она не слышит, лишь потому что шепчет на ухо: — Я люблю тебя.

***

      В жизни каждого парня наступает такой момент, когда он начинает размышлять об образе своей идеальной девушки, или хотя бы о качествах, какими она должна обладать. Этот период Федя пережил ещё пару лет назад, когда он семнадцатилетним юнцом стал гостем на вечеринке своего брата Дани.       Даня часто устраивал такие, когда родители оставляли их одних на даче, уезжая на пару дней к бабушке, которая жила в соседней деревне. Разница у братьев была в четыре года. И хоть юный младший брат хорошо вписывался в шумную компанию Даниных друзей, зеленоглазый парнишка предпочитал пропадать где-то на маленьком импровизированном футбольном поле, которое находилось за их дачным домом. Но именно в тот вечер Федя стал невольным заложником этих долгих и глубоких размышлений.       Тот день был очень знойным и солнечным, на дворе стоял почти конец июля. На пурпурно-малиновом закате Федя чеканил мяч в пятнадцатый раз, который уже троился в глазах из-за наличия спиртного в крови. Парень решил выйти на улицу, проветриться так сказать, ведь в доме, где полно народу, стало совсем трудно дышать. Чёрный мяч, на котором присутствовала роспись Роналдо, касался мысов Фединых кроссовок и издавал такой странный звук... похожий на причмокивания. А потом на веранду вышел Даня, в одной руке держащий стакан с пивом, а в другой руку любимой девушки Марины. Этот прекрасный закат гладко ложился на их счастливые усталые лица, мягко струясь по блестящему женскому платью. Даниил положил тяжёлый подбородок на женскую макушку, скрестил загорелые руки на её животе и томно выдохнул, наслаждаясь любимой и прекрасным пейзажем. На красных женских щеках появились ямочки, а чистая девчачья улыбка грела получше солнечных лучей. Федя тогда стоял там около часа и исподтишка любовался счастливым братом и его девушкой. И в тот момент он задумался: а какой должна быть девушка, чтобы он смог полюбить её так же сильно, как Даня полюбил Марину? Наверное, она должна быть очень красива, умна и принципиальна, потому что, как всегда утверждал Даниил, только принципиальные девушки знают себе истинную цену. Федя придерживался того же мнения. Но Чалов не отследил в своей жизни то мгновение, которое вряд ли было таким же чудным, как писал Александр Сергеевич. Вернее, Федя не заметил того, как стал примерять образ своей идеальной пассии на Машу, а уж тем более то, как она под него подходит и как точно описывает каждую черту характера и внешности. Маша же ведь всегда производила впечатление личности не совсем обычной, какими часто бывали дамы сердца Чалова. Настроение этой девчули менялось со скоростью передвижения Килиана Мбаппе в штрафной, а её нескончаемые попытки бросить курить изначально были обречены на провал. Да и общаться они с Машей первое время нормально не могли, потому что Федя не понимал, кто она такая и что ей вообще нужно. Он и щас не до конца в курсе, но многие вещи перед ним прояснились за последние полтора-два месяца.       Они с Коротковой действительно сблизились благодаря её работе на стадионе и периодическим посещениям тренировочной базы. Маша всегда была не против посидеть на дальней трибуне и понаблюдать, как пацаны выгрызают газон на двусторонке и захлёбываются собственным потом. Иногда, когда тренировка заканчивалась пораньше, они в компании Ильзата и Кучая любили сидеть в кафе напротив базы и наслаждаться разговорами, разбавляя задушевные речи безалкогольными напитками. А ещё больше благодаря Лёше, который как быстро её потерял, так быстро и вернул себе, практически отняв у Феди и задушив все его попытки хоть как-то приблизиться к Маше на внутреннем уровне. Эмоциональная привязанность у Чалова, бесспорно, была, но он не успел стать катализатором для зарождения таких же чувств и у Маши. Он часто приезжал к ней, когда она звонила ему глубокой ночью и почти что кричала в трубку от паники. Та съёмная квартира действовала на неё и вправду странно.

- Хорошо, что ты позвонила мне, - две большие чашки с горячим фруктовым чаем приземлились на деревянный стол перед кроватью, и Федя тихо шикнул, махая обожжённой рукой. - Не думаю... - Маша поёрзала на подушке и недовольно выдохнула, - на часах половина второго ночи, а у тебя завтра тренировка. - Вечерняя же. - Сути не меняет. - В любом случае я уже здесь, и говорить об этом бессмысленно, - зеленоглазый поджал губы и взглянул на заблокированный экран своего телефона: действительно половина второго... Спальня Маши утонула в тусклом свете, лишь небольшая белая гирлянда горела над её кроватью, и ещё ночник, который стоял в самом углу комнаты. Глубокая ночь подразумевала полное отсутствие суеты за окном, поэтому в квартире был слышен только шорох ветки, которая из-за ветра постоянно тёрлась об поверхность оконного стекла. - Останься у меня, - зелёные глаза блеснули в полумраке комнаты, а Федя почувствовал, как внутри него что-то ёкнуло. Так мимолетно, еле ощутимо... - А как же Артём? Ты говорила, что завтра он приедет. - Он приедет ближе к вечеру, - Маша поставила чашку на комод, откинулась головой на подушку и приподняла часть одеяла, - я прошу тебя, Федь, останься. Чалов будто застыл на месте. Его пальцы сильнее сжали посуду в его руке, а губы словно пересохли. Их постоянно хотелось укусить. Это состояние продлилось секунды две-три, не больше, прежде чем Федя поднялся на ноги, стянул с себя худи и лёг на голубую простынь, укрываясь одеялом аналогичного цвета. Короткова двинулась ближе, она считала необходимым устроить свою голову на его груди, а руку на торсе. Федя же считал необходимым крепко прижать её к себе, упокоив руку на женском плече. Они оба чувствовали себя дико странно в тот момент, но каждый понимал, что так, наверное, было нужно. Им обоим. И именно сейчас.

С того дня прошло около недели, может быть больше - Федя не помнил. Нескончаемая тоска и тяга к большему преследовали его последние несколько дней. Ему хотелось ещё, ещё и ещё. Ему хотелось каждый день просыпаться с Машей, чувствовать её и наслаждаться ею. Чтобы она была частью его жизни, чтобы он был частью её жизни, и чтобы не было никого, кроме них. Только он и она.

***

      После сегодняшней тренировки Антон сразу же направился к Катиному институту, чтобы забрать девушку после вечерних факультативов. Дикая усталость и ломота в ногах не мешали парню давить на педаль газа всё сильнее, ведь им двигало желание узнать правду. Миранчук считал необходимым провести разговор с Катей, поскольку слова Лёхи окончательно подтвердили его опасения — с Кузнецовой действительно что-то не так. И он должен был узнать, что именно. Антон припарковался прямо напротив входа в здание. Чуть приглушил мотор, откинулся на мягкую спинку сидения и тихо покряхтел. Холод за окном ничуть не тревожил, поскольку кнопка обогрева салона уже давно была зажата. Вибрирующий телефон через пару мгновений оказался в ладони. На экране пестрящее радостью сообщение от брата: От: Лёха МЫ ПОМИРИЛИСЬ!!!!!!!!!! Громко выдохнув через нос все свои плескающие внутри эмоции, Миранчук ударил ладонью по рулю и тихо процедил: «Есс!» В районе сердца приятно защемило от давно знакомого чувства, было ощущение, словно цель, к которой парень шёл несколько лет, была достигнута. Чувство полного удовлетворения, внутри защебетало. Хотя, нет, не полного… — Привет, — тихо зазвучал женский голос ниоткуда появившейся в машине Кати, — а ты чего не предупредил, что заедешь? — Хотел сделать сюрприз, — оторвавшись от сладкого поцелуя, Антон провёл ладонью по острому колену и положил руку на руль, — ты же любишь сюрпризы? А Катя промолчала, уткнувшись взглядом на мрачную Москву за окном, укутанная досадным взглядом некогда любимого мужчины. Потупив непонимающий взор, Антон еле подавил подкатившийся комок нервов в своём горле и нажал на педаль газа. Чёрный «Камаро» нёсся по мокрому от слякоти шоссе. Пассажиры авто хотели как можно быстрее оказаться в стенах родного дома: он потому, что хотел поговорить, а она хотела поскорее уснуть, только лишь бы не сталкиваться с этим разговором, наличие которого она предчувствовала всем сердцем.       Квартира будущей семейной пары уже встречала не так тепло, как было раньше: горшечные цветы, которые Антон подарил Кузнецовой на полгода их отношений, на удивление начали увядать. Всегда открытые шторы в спальне были задёрнуты, было ощущение, что из этой комнаты высосали всю жизнь, которая кипела тут 24/7. На плите уже два дня стояла сковородка с котлетами, которые Катя дико пересолила и пережарила до угольной корочки. Те котлеты, попробовав которые, Антон спросил:«Катюх, ты чё котлеты-то спалила? Устала, что ли? Так не готовила бы…», а Катя ответила:«Если что-то не нравится, ешь в своей столовке на базе». Выйдя из тёплого душа, Антон натянул на себя старые спортивные штаны и толстовку, дома в которой он ходил большую часть времени. Холодный воздух ударил ему в лицо, как только его нога ступила на мягкий ковёр на балконе. Сутуловатая спина Кати была облачена в его чёрную кофту. Женские пальцы сжимали наполовину выкуренную сигарету. На плечах лежало несколько снежинок. Да эта девчонка с ума сошла… — У Махи понабралась? Миранчук почувствовал, как по телу плавно разливается холод, стоило его локтям опуститься на железные перила. Катя тихо усмехнулась. — Что с тобой происходит? — его голос немного охрип. Не хватало ещё заболеть под конец сезона, так ещё и перед свадьбой. — В каком смысле? — Катя попыталась слукавить, и она сама поняла, что у неё плохо получилось. Шатен замолчал. Внимательно вглядывался в голубые глаза Кати и надеялся, что не найдёт там холода, которого на этом балконе было и так предостаточно. — Пожалуйста, Кать, не притворяйся… — парень прикрыл глаза и помотал головой, — будет глупо, если я скажу, что я тебе не чужой человек. Я хочу знать, что происходит с моей будущей женой. — Да о чём ты говоришь, а? — негодующий голос девушки прыгал по струнам нервной системы футболиста. Кажется, ещё чуть-чуть, и он сорвётся. — Ты за последние пару недель изменилась почти что кардинально, неужели ты действительно этого не поняла? — его голос повысился. Нервы на пределе. — Мы как будто переместились с тобой в тот период, когда мы только с тобой познакомились. Ты была такой же отстранённой и не особо-то и хотела со мной общаться. Помнишь, как тогда? Когда нас Федос познакомил. Ты же считала меня полным придурком. — Это было очень давно, Антон, всё изменилось, — Катя со скудным видом стряхнула пепел и поморщилась. — Объясни же мне, блять, что с тобой происходит? У тебя что, появился кто-то? — Умом тронулся? — девушка покрутила пальцем у виска и выбросила сигарету. — Я не хочу говорить об этой ерунде, далеко мы на этих ссорах не уедем. Кузнецова развернулась и испарилась в потёмках их с Антоном спальни. Парень же не заставил себя долго ждать и, обогнав девушку, закрыл дверь на ключ и убрал его к себе в штаны. Разговор обязан состояться. — Ну ты что, реально стукнулся? — Катя устало взвыла и плюхнулась на кровать. — Я тебе сказал, пока ты не объяснишь мне всё, ты из этой комнаты не выйдешь. Блондинка внимательно уставилась на парня. Он же не блефует. Правда будет держать её в этой комнате до полного удовлетворения её ответами на все его вопросы. Катя всплеснула руками и громко заявила: — Да свадьба, Антон, свадьба! Это всё так навалилось, я даже не до конца осознаю, что совсем скоро я возьму твою фамилию, и мы будем с тобой мужем и женой. Официально, со всеми документами и мероприятиями. Как у нормальных людей, понимаешь? — Ты сомневаешься в том, правильный ли ответ ты дала на моё предложение? — шатен сел напротив и боязно взглянул на возлюбленную. Именно это он сейчас хотел услышать меньше всего на свете. — Я сомневаюсь в том, что ты уверен в своём выборе. — Ты сейчас серьёзно? — Абсолютно. — Так, Катюх, послушай… — Антон глубоко вздохнул и взял руки Кати в свои, — я не знаю, какая тварь заставила тебя так думать, но это совершенно не так. Мы с тобой давно вместе, и я всегда тебе говорил, говорю и буду говорить, что ты — та, которую я искал. Я действительно люблю тебя и, блять, да, я действительно всей душой хочу, чтобы ты стала моей женой и, впоследствии, матерью моих детей. Я, конечно, может и мудак, но этот выбор был моим, и, уж поверь, я сделал его осознанно. Кузнецова задрожала. Её ледяные руки сжали ладони парня сильнее. Пару слезинок сорвалось с её ресниц, но Антон их не замечал. Он не просто смотрел ей в глаза, он смотрел в её душу, которая сейчас разрывалась на куски. — Ты такой дурак, Антон… — Катя нервно засмеялась и вытерла последнюю слезу. — Я люблю тебя слишком сильно. — Я знаю, Кать, — он прижал её к себе так сильно, как только мог, и тоже засмеялся — и, если, не дай Бог, твоё сердце будет разбито, я не выживу. Я просто не вывезу…