Холодные осколки

— Вы ошибаетесь, лейтенант. Я не идеален. Главной ошибкой при создании первых андроидов было стремление к абсолютному идеалу. Успешность интеграции таких андроидов в социум стремится к нулю. В ответ на такую речь Хэнк с долей сарказма откидывается назад в рабочем кресле на колесиках, многозначительно поджимает губы и кивает. Ну конечно, не идеален. Вон волосы так по-человечески слегка растрепались. Вон какие человечные намеки на синяки под глазами. Это для создания образа трудоголика? И все детали вовсе не заложены дизайнером-хуилионнером, чтобы только ты больше нравился восприимчивой человеческой подкорке. Это видно даже через рабочий стол с грудой мусора, невыносимую пустоту ещё одного и свалку гребаных предрассудков старого копа-пердуна. — Ты же можешь оголиться? И ходишь ты, паскуда, как человек. Не то что в прошлом веке и начале этого, когда идеально скопировать неживые движения робота было искусством! Сейчас вы и роботами-то зоветесь с натяжкой. Андроиды. Перед каждой гребаной деталькой в вашем теле стоит приставка «био», которая, несомненно, всё меняет. Кто привил вот тебе эту легкую поступь и дал право так свободно спускаться по лестнице? Сколько строк твоей чертовой программы отвечают за твою недостаточную жестикуляцию? Есть те, кто и в двадцать, и в тридцать бодро прыгают по ступеням. Хэнк вон на каждую ступеньку бухает всей площадью подошвы, будто Колосс, или кто там держал небо древних греков. Ты летишь, твой код дает тебе команду независимо перебирать плечами и оставлять каждую ступеньку позади, словно ещё одно твое тело. Недопластмасса ты и недожизнь гребаная, определись, которая твоя модель тебе нравится. — Что конкретно Вы имеете в виду, лейтенант? А в каком Господом забытом фильме про «хорошего» боксера из девяностых откопали твой подбородок? А эти женские брови и славянский нос? А чертовы карие глаза? А этот симулирующий удивление тон? Кто из великих психологов решил, что именно они должны воздействовать на человека позитивно? Видимо, Хэнк — редкое исключение. Его всё это исключительно раздражает. — Ну кожа твоя ненастоящая же, так? Кожа. Уж не она ли — основная причина, почему вы вдруг решили, что мало чем отличаетесь? Или дело в именах? Тех же идентификаторах, что делают жестянки ещё большей частью кровяно-мясной толпы? В каком по счету алгоритме сохраняется эта простая мелочь, м? Были бы вы теми же желающими равенства наглецами, уроды? Были бы, если бы к вам ежедневно обращались не «Анна» или «Айзек», как к соседской детворе, а звали простым AJ700. — Разумеется. Это сложная голограмма… Хэнк отмахивается: — Не смей начинать. Ты можешь её снять? — Вы имеете в виду — деактивировать, сэр? — Ну да, да. Проницательный взгляд. Всё высчитывает, сученыш. Все возможные развития ситуации. Все возможные причины. Хэнк ждет удивленно-закономерного «зачем?». — Прямо сейчас? Хэнк моргает. — Ну да. — Хорошо, — непринужденно отвечает андроид и тянет к диоду два пальца. Прикосновение длится секунды четыре. Хэнк в ожидании откидывается ещё дальше в рабочем кресле. Шоу надо смотреть с комфортом. Андроид становится похожим не то на больного витилиго, не то просто на сраного андроида. Первыми пропадают волосы. Распадаются в воздухе без следа, крошатся, как и следует голограмме. Видимое глазу тело идет пятнами. Те быстро сужаются. Испаряются родинки, складочки у глаз, носогубная ямочка. Белые и серые элементы головы обведены ровными, правильными швами. Вдоль того, что означает левую скулу, идет надпись тонким шрифтом, Хэнк даже не знает точно, надпись ли это, его глаза не те и разобрать не могут. Конечно, будь бы андроид гол, зрелище выглядело бы полнее. Однако не сама по себе поддевка интересует Хэнка. Чтобы увидеть девственный RK800, достаточно всемирной сети. Наверное. Прототип, всё-таки. Полноразмерная кукла отвечает ещё и на вопрос, как на это среагирует сама жестянка. Коннор смотрит лейтенанту в глаза, во взгляде Хэнку мерещится эдакий элегантный вызов. Андроид не интересуется своими пальцами, чего Хэнк ждал, говоря честно. Взгляд, кстати, проницательности не утрачивает, и не потому, что глаза становятся единственным человеческим. Глубокие карие глаза. Как будто из живого человека вынули. — А глаза твои тоже под маскировкой? — Хэнк очерчивает пальцем круг около собственного. Андроид впервые за испытание моргает, и с глаз сходят белый с прожилками, черный-типа-зрачок и этот карий. Сползают, как водой на свежую краску плеснули. Глазные яблоки остаются черными с двумя кроваво-красными контурами. Интересно. У андроидов глаза не нуждаются в тириуме 310? Хэнк малодушно встряхивает головой. Зрелище не на полный желудок. О том, что именно этот пластмассовый манекен ежедневно преследует его, даже будучи застреленным, расквашенным и какие ещё бывают способы сгинуть навсегда, пожалуйста, напоминает лишь одежда да серийный номер на груди андроида. Проходящая мимо стажер бросает мимолетный взгляд на Коннора, от неожиданности взвизгивает и роняет какую-то папку, откуда сыпятся листки бумаги. Как в плохом ситкоме, но сойдет. На этот крик оборачиваются все присутствующие. Кроме прочих андроидов, конечно. Из зоны рекреации выпрыгивает, точно ошпаренный, разве что пар не идет, Рид. Увидев истерящего стажера, он спустя секунду находит причину крика и набрасывается на Коннора. Андроид и не думает активировать кожу и с вежливым интересом слушает брань. Ну, то есть, вежливый интерес угадывается именно по склоненой набок гладко сверкающей голове. А эмоций он может проявить ровно в два раза меньше того скупого минимума, что обычно имеет в наличии. Гэвин что-то упоенно орет, даже жила на его лбу бьется как в истерике. Хэнк думает было соскочить под шумок и как будто случайно оставить Коннору расхлебывать приступ Рида в одиночку, но решает гаркнуть: — Ну всё, Коннор, я налюбовался. Одевайся. — Я одет, — невозмутимо парирует тот. — Ты меня понял. Возвращай давай всё на место. Хватит с нас твоего экзотического стриптиза.

***

— Ведь Вы попросили меня о деактивации кожи не только для того, чтобы позлить детектива Рида, да? На грудь Хэнка сыпется несколько крошек гамбургера, когда он кривит рожу: — Ну типа того. — Тогда зачем? Вот всё-то тебе надо. — Чтоб не так сильно поддаваться твоим гребаным очеловеченным протоколам, жестянка.