Холодные осколки

— Вурдалака тебе в жены, Камски, — который раз нежно выцеживает сквозь зубы Карл. Он настраивает новый телевизор уже минут шесть-семь и никак не может понять, какого хрена ничего не выходит. Позвать Крейга или хотя бы Кляйна невозможно: сейчас они громко пакуют чемоданы. С утра двое из трех его слуг пришли заявить, что не потерпят андроида, а у Карла было настроение из рук вон. Он наорал на них, хотя проще было бы наорать на Маркуса — ему же всё равно. Об него хоть ножи точи. Впрочем, ни за одну точилку для ножей в мире не попросят пять тысяч долларов, даже если на неё на брудершафт срали Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон, подтираясь черновым вариантом Декларации о независимости. А эта стоит ещё больше. Так что Карл сорвался на первых, кто довел его до цугундера. И теперь гордо сражается с последним словом прогресса в виде телевизора. Ещё одно последнее слово прогресса молчит рядом, как рыба об лед, услужливо сложив руки за спиной. Белый воротничок на стандартной форме стоит даже ровнее андроида. Карл в очередной раз посылает Камски в жены кого-то из скандинавской мифологии и теперь ненавидяще наблюдает, как надпись «RK200» перетекает в «Маркус». — А вот этот твой… бейджик, — Карл небрежно показывает пальцем и забавно кривится, подбирая слово; Маркус тотчас переводит глаза на него. — Он может не мельтешить и только одно что-нибудь оставить? — Конечно, сэр, эта функция настраивается, — отзывается андроид. — Что выберете? — Номер твой, — Карл придирчиво щурится и привычным жестом отбрасывает отросшие волосы с глаз. — Какие ещё функции можно настроить? Это определенно занимательнее, чем чувствовать, как тебе компостирует все мозги телевизор. Андроид перечисляет: — Настройка опции роста ногтей и волос. — Это как? — перебивает Карл. — Опция может быть включена и выключена. На данный момент она выключена. Карла искренне передергивает от картинки, где весь его дом засыпан ровным слоем отвратительных синтетических волос и ногтей. — Не включай, — слишком быстро отвечает он. — Дальше. — Опция употребления пищи. — Ещё продукты на тебе переводить? Обойдешься. — Опция имитации дыхания. — Оставь, — подумав, решает Карл. — Опция языка и акцента. — Продемонстрируй все варианты. Всего настраиваемых опций оказывается ещё штук пятнадцать, вариантов у каждого не богато, и вся эта игра затягивается на пять увлекательных минут. Прочее, утверждает андроид, не зависит от пожеланий хозяина. Карл фыркает. — Твои данные всегда зависят от другого. Они не принадлежат тебе. Этим ты отличаешься от человека. В этот момент со второго этажа начинают громыхать колесики чемоданов. Внимание Карла мгновенно переключается на телевизор. По лестнице грузно спускается Крейг и волочит за собой свои сумки. Маркус прислушивается с секунду, после чего уходит за двери. Спустя долгие двадцать секунд раздается шумный хлопок. Более явственно звучит голос системы приветствия: «Всего доброго, Крейг». Маркус показывается в дверях. Карл подслеповато щурится, желая уловить детали. — Он тебя ударил? — придирчиво спрашивает он. Маркус кивает и объясняет на ходу: — Я предложил ему помощь, однако Крейг оттолкнул меня. Легкие повреждения корпуса не требуют ремонта. Карл зло фыркает. Повреждения андроида его волнуют в последнюю очередь. Жирный негр позволил себе притрагиваться к его имуществу. Это пойдет не менее жирным минусом в его чек с отпускными. Спустя двадцать минут, когда Карл уже углубился в очередное шоу моделей, по лестнице явственно слышатся шаги Кляйна. Несмотря на фамилию, дворецкий тоже не слывет маленьким человеком. Наоборот, у него весьма округлые дряблые щеки и пивной живот. Маркус снова уверенно идет к двери. — Дурак, что ли? — спрашивает в спину Карл. Он искренне удивлен. — Иди назад. Ещё чего, помогать этим кретинам. Ты что, не извлек урока, или тебе так нужны серьезные повреждения? — Хорошо, Карл, — отвечает андроид и продолжает, снова встав рядом: — Мой алгоритм действительно пишет сам себя, в человеческом разрезе это сопоставимо с тем, чтобы «сделать выводы». Однако мои выводы касаются мистера Крейга и не распространяются на мистера Кляйна. Карл вздыхает с хитрой улыбкой. Он был готов отвесить большой пендель каждому. Только вот объяснять ситуации, понятные каждому ребенку, у него нет настроения. За речью Маркуса плохо слышно, как система прощается с Кляйном: «Приятного дня».