Multiplayer

Хигашиката чуть отклонился назад, подставляя шею и торс под теплые струи душа. Затем с блаженством прикрыл глаза и, опустив голову, принялся массировать корни вечно непослушных с утра влажных волос. Это одновременно успокаивало, расслабляло и наталкивало на размышления. Торопиться было некуда — единственной важной встречей в этот выходной была только всеобщая сходка в Гранде, чтобы подвести хоть какой-то итог в и без того затянувшемся расследовании. Новыми для Джоске могли бы оказаться только данные из Фонда, потому как все остальное, включая, разумеется, список подозреваемых Рохана, он видел воочию. К тому же, у кого-кого, а у людей бывалых, вроде Джотаро, Какёина и даже Джостара-сана с анализом куда лучше, чем у школьников. Так сказал бы и Рохан. Дословно. По правде говоря, Хигашиката в каком-то смысле разделял его мнение. Окуясу это дается тяжко; для него, Джоске, это просто невыносимо скучно… Вот поквитаться с Кирой, как только его обнаружат — это да, это уже совсем другое дело. Для поисков куда полезнее оказался бы Коичи — из всей троицы он самый усердный и усидчивый. Высушить волосы, одеться, сделать укладку и успеть перекусить — так лениво начиналось любое воскресенье. Мать легкомысленно мурлычет что-то себе под нос, подпевая радио, и заваривает кофе. Все было обыденным настолько, что любому другому действовало бы на нервы. Но не Джоске. Слушая старую песню, прихлебывая кофе из любимой кружки и скользя взглядом по знакомой до самых мелких деталей кухне, он знал, что отныне все иначе. Сегодня все изменится. Ни черта не изменится! Уверенность в том, что Хигашиката возьмет, наконец, себя в руки и перестанет походить на влюбленную девчонку, испарилась мгновенно, стоило переступить порог отеля. Поднимаясь по лестнице, постоянно утыкаться взглядом в носки собственных туфель, считать ступени и рассматривать не везде ровные уголки плинтуса, лежащего в коридорах поверх плитки. Та, к слову, была шероховатой, желто-красной, будто с прожилками. Выше лестницы, к номерам, все было устлано толстым бордовым ковром. Нервно мечущийся взгляд от плинтуса к ковру и обратно уловил пару чужой обуви. Окуясу ждал у двери, переминаясь с ноги на ногу, сутулясь и пряча руки в карманах. «Мама говорит, что к подозрительным дядям лучше не подходить, » — вспомнился тв-ролик, контекст которого имел мало общего с рекламируемыми батончиками. — Йо, Джоске, — Ниджимура вытащил одну руку из кармана и приветственно ей махнул. Хигашиката кивнул в ответ, оглядев коридор. Больше снаружи никого не было. — Коичи ждал тоже, — пояснил товарищ, — но Рохан припахал его какие-то там записи сверить. — А, ясно, — поровнявшись с Окуясу и глубоко вдохнув, он открыл дверь в номер Куджо. Сам Джотаро сидел в кресле «во главе» кофейного столика, который теснился между ним и длинным диваном. Ближе к Куджо, у дальнего от двери подлокотника, сгрудившись, сидел Джозеф, сложив руки на крюке своей трости. Его очки съехали на самый кончик носа, но, видимо, его это вполне устраивало. Где-то за диваном со стопкой бумаг сновал Коичи, Рохан, склонившись над Джотаро, что-то показывал ему в своих записях. — Доброе утро, Джоске-кун, — выглянул Коичи, устраивая бумаги на столике. Старший Джостар посмотрел в сторону пришедших с той улыбкой, на которую способны только люди преклонного возраста. Рохан удостоил Хигашикату только беглого взора, скривив уголок рта. Куджо, очевидно, видевшийся уже с Окуясу, на своего дядю глянул с недовольством поверх документов: — Ты опоздал. — Необязательно было ждать, — спокойно протянул Джоске, — я уже видел списки. — Не все, — раздалось сзади. Парнишка от неожиданности крутанулся на 180 градусов, чуть не столкнувшись нос к носу с вошедшим Нориаки. Сегодня все изменится. Сегодня все изменится. Сегодня… Неопределенно качнув головой, Хигашиката снова развернулся и прошел к дивану, сев рядом с отцом. Когда остальные приблизились и устроились тоже, обсуждение началось. — Это пустая трата времени, — раздраженно заметил Рохан. По лицу Окуясу, чье предложение было только что отвергнуто, было видно, как отчаянно он пытается нащупать в своей голове нечто логичное. — Одиннадцать человек — не так уж и много, — выдал он, — проверим всех — и кого-то прищучим… — А скольких Кира Йошикаге успеет убить, пока мы будем проверять их? Ниджимура явно пытался сосчитать. Видимо, получалось не очень. Кишибе разочарованно закатил глаза. — Если выбирать из тех, чей маршрут в рабочее время может пролегать мимо салона Аи-сан, — вступился Коичи, — остается около восьми. Двое живут и работают в отдаленных районах и к тому же пользуются другим рейсом. Автобусная станция поблизости не представляет для них интереса. Такада-сан, — он показал на одно из имен в списке Рохана, — работает диктором. Вряд ли Кира рискнул бы быть в центре всеобщего внимания. — Восемь — тоже немало. — Если следить за каждым на протяжении хотя бы пары дней, то вполне можно уложиться в неделю, — заметил Какёин. Он стоял слева от кресла Куджо, то есть, между ним и диваном, где сидел Джостар. — Не по одиночке уж точно, — Джотаро покосился в его сторону. — Народу хватит на то, чтобы следить по двое за троими одновременно, — настоял Нориаки, — для прошедших проверку будет достаточно и одного. — Юкако-сан может присоединиться, — оживленно добавил Коичи. Рохан ревностно глянул в его сторону и отвернулся. — Я могу быть пенсионером, читающим дырявую газету в удобном месте, — приулыбнулся Джозеф. — Дед, ты не идешь, — осадил его Куджо, — стенд Тонио Труссарди также не подходит для открытого боя. С Ямагиши Юкако нас семеро. — А как насчет Хадзамады? — поинтересовался Джоске. — Способности его Surface были бы полезны, но убедить его сотрудничать будет трудно. Как и Кобаяши Тамами. — Братан бы помог, — тоскливо понурил голову Окуясу. Хигашиката смотрел на него с нескрываемым сочувствием. Откуда-то издалека донесся приглушенный стенами телефонный звонок. Над головами собравшихся проплыла бело-зеленая полупрозрачная лента. — Звонят из Фонда, — отозвался Какёин и направился к двери. — Почему нельзя было оставить им телефон из моего номера? — недовольно осведомился Джотаро. — Потому что с твоим телефоном постоянно что-то случается, — Нориаки усмехнулся и вышел. Куджо покосился на деда. Никто больше не знал о том, как Отоиши Акира взорвал его аппарат. Джозефу оставалось только засвистеть, чтобы окончательно выдать свою причастность — с таким деланно невинным выражением лица он просматривал лежащие на столике листы, прочесть что-либо с которых на расстоянии метра не мог. До тех пор, пока Какёин не вернется с новыми сведениями, было решено устроить небольшой перерыв. Куда бы не исчез Коичи, сделал он это на удивление шустро и незаметно. Рохан по-прежнему занимал внимание Джотаро, Окуясу спрашивал что-то у Джозефа. Картина всеобщей сплоченности вызывала приятное душевное тепло, если бы не вынужденное отчуждение Хигашикаты. За десять минут перебросившись с Ниджимурой всего парой слов, Джоске дважды вставал, чтобы размяться и мерил номер широкими шагами. Не много ли это для одного звонка? Уже четверть часа. Видимо, Джотаро это тоже начинало нервировать. — Джоске, проверь, что там с Фондом, — почти приказал он, — этот же номер на этаж выше. — Понял, — кивнул Хигашиката и вышел в коридор. В другой ситуации он бы, возможно, даже поспорил бы, но ближе него к двери все равно никого не было. Да и на фоне этих всеобщих разглагольствований он был единственным, кто сидел — или ходил — без дела. Может, именно потому, что Джоске абсолютно не думал обо всей этой ситуации, волнения не было. Это было значительно труднее, чем постоянно себя успокаивать, потому как сама мысль «О, а ведь я абсолютно спокоен!» вызывала уйму подозрений. Следом за ней зачастую появлялись вопросы, вроде «А почему я спокоен?» или «Что не давало мне быть спокойным все остальное время, и почему этого нет сейчас?». Вот тогда все, будто лавина, свалится на плечи, и в ожидании момента X буквально будет пытаться раздавить. Может, потому и говорят, что людям легкомысленным живется легче? Нориаки, сидя за письменным столом, в одной руке сжимал трубку телефона, хотя, судя по разносящимся по всему номеру глубоким гудкам, вызов уже завершился, а во второй — стопку документов, которой у него точно не было, когда он только собирался ответить на звонок. Факс? В гостиницах они обычно бывают только у администрации или на ресепшене. Значит, он успел, возможно, не раз спуститься туда, получить свежие распечатки и продолжить разговор. Но почему было не принести их сразу… — Пытаюсь уложить все это у себя в голове, — Какёин поднял взгляд и виновато улыбнулся, давно почувствовав чужое присутствие. Только убедившись, что Джоске — единственный визитер, он опустил на рычаги печально стонущую гудками трубку. — Учитывая то, как много нас собралось, спокойно взглянуть на справки придется нескоро. — Джотаро-сан наверняка это понял, — уверенно протянул Хигашиката и, закрыв дверь, подошел ближе к столу. Нориаки ответил ему дружеским смешком: — Само собой. В ту же секунду взвизгнул телефон. Какёин снял трубку, подержав в воздухе всего мгновение, и вернул обратно. Все снова затихло. Молодой человек устало, но понимающе вздохнул. — Иногда он бывает невыносимо настойчивым, даже если знает, что без моего желания все равно не выцарапает эти сведения. Самое удачное время, кстати. Взгляни. Он положил листы на стол, перевернув читаемым для Джоске образом, нагнулся и показал на длинный абзац снизу. Хигашиката склонился тоже и вгляделся в текст, сперва растерявшись — данные дублировались на английском и японском. Наткнувшись на указанную строку, прочел все до конца страницы. — Закончил? Теперь, — Нориаки достал из середины другой лист и, на миг повернув для удобства к себе, положил сверху, снова указав нужную строку, — здесь. — Он кивнул, когда парнишка дочитал и это, — у Катадая и Ясухары алиби на момент последнего убийства — их не было в городе, и отнюдь не по рабочим обстоятельствам. — Так Фонд может и в такое… «Был у любовницы, никого не убивал». Звучит правдоподобно. — Никак иначе такие подробности не выяснить, а время идет, — Какёин встал, задвинул стул, перетасовал листы, приведя документы в должный порядок, и, обогнув стол, бодрым шагом двинулся к двери, — пойдем? Джоске не двинулся с места. Действительно. Время идет. И, пожалуй, его стремительный ход играет на руку отнюдь не ему. Круг подозреваемых сузился, расследование подходит к концу. Что будет потом? Школа, дом. Приставка, сон, школа. Пусть и с небольшими изменениями, но это будет тот же самый замкнутый круг однообразных будней, что был изначально. Джотаро и Джостар-сан уедут, когда все успокоится. И Нориаки уедет тоже. С какой стати он будет возвращаться? Навестить школьника, с которым знаком от силы две недели? Это не последняя встреча, но если последняя возможность поговорить с глазу на глаз? Сегодня все изменится. — Какёин-сан, — едва слышно прошептал Джоске; Нориаки обернулся, вопросительно изогнув бровь, — можно вас обнять? — Можно что? — изумленно переспросил молодой человек и прищурился. — Ну… обнять, — стушевался Хигашиката, чувствуя, как к ушам приливает горячая кровь, — всего разочек… Будто в тумане он видел, как бело-зеленая лента стенда осторожно выхватила из рук хозяина документы и опустила на тумбочку у самого выхода. Без издевки улыбнувшись, Какёин немного растерянно пожал плечами и распростер руки в самом дружелюбном жесте, который только можно было ожидать. Джоске недоверчиво подступился, но, не видя подвоха, крепко обхватил чужой торс руками, зажмурившись и уткнувшись носом в скрытое тканью зеленого батника плечо. Нориаки приятно пах шампунем, вероятно, своим собственным, а не тем, что обычно выдают в отелях, разбавленным кофе и чуть солоноватой испариной. Его длинная челка невесомо щекотала щеку, к которой была прижата, а ткань одежды, в контраст ощутимому теплу тела, казалась просто ледяной. С закрытыми глазами все воспринималось вдвое острее, и от этого концентрированного счастья Хигашикату едва не бросало в дрожь. Предплечья Какёина напряглись, и через секунду его руки легли на плечи парнишки, легонько похлопывая. — Ну все, довольно. Когда он посмеивался, его грудная клетка немного вибрировала, а пульс на мгновение становился чуть громче. Джоске не мог заставить себя оторваться. К черту все. И собрание, и Джотаро-сана, и Киру. Просто дайте часок постоять вот так, подзарядиться чужим теплом, послушать чужое дыхание. Странно, но кофе, которым пропах Нориаки, действовал на Хигашикату куда больше, чем тот, который он выпил сам. Пальцы на его плечах чуть сжались и потянули прочь от этого тепла. — Эй, Джоске. Нас ждут. Джоске чувствовал себя дурацкой псиной, которую не могли оттащить от помеченного гидранта. Нечестно. Резко открыв глаза в тот же момент, когда Какёин сбросил с себя чужие руки, Хигашиката удачно подставил ногу. Голову повело, но дело того стоило — опрокинув молодого человека на пол, Джоске сдавил его бедра коленями, зажав при этом случайно — но весьма кстати — еще и левую руку, и навис сверху. Как он ухитрился захватить в дополнение и его правую, для Нориаки осталось загадкой — он сам по неосторожности предоставил достаточно времени. Даже напрягшись всем телом, ему едва ли удалось бы освободиться от хватки парня почти вдвое младше себя. Если бы сложившиеся обстоятельства были чуть менее подозрительными, это следовало бы учесть и исправить. Уголок плотно сжатых губ невольно дернулся вверх в нервной усмешке. — Заканчивай, паршивое ты время выбрал, чтобы подурачиться. Слезай. Джоске не слышал. Или, точнее, не слушал. Упоенно улавливал каждое слово, каждый издаваемый другим человеком звук, но абсолютно не улавливал любой возможный смысл. Какёин, игнорируя захват, попытался отпихнуть его единственной не придавленной к полу рукой, но в итоге ее лишь подняли выше, к самой голове, и самым бесчестным образом переплели с его пальцами чужие. Больше, чем от смущения, Нориаки покраснел от стыда. Хигашиката наклонился ниже, глубоко вдыхая, и чиркнул носом по открытой шее, затем мягко коснулся губами. Ни ставшая реакцией на это крупная дрожь, ни материализовавшаяся в опасной близости к себе фигура чужого стенда не возвращали трезвости мыслей. Наоборот, только больше кружили голову, и Джоске, не задумываясь, призвал Crazy Diamond, мгновенно скрутивший по запястьям чуть менее внушительного вида Hierophant. Какёин от безнадежности клацнул зубами и прикусил губу, когда парнишка, подняв голову, заглянул в его лицо своими затуманенными, будто захмелевшими, лиловыми глазами. — Джоске!.. Чмокнув Какёина в скулу и шею и задержав взгляд на сережке-вишенке, запутавшейся в волосах, он потянулся свободной левой рукой к поле чужого батника и, задев ремень, закрался под ткань. Но коснувшись шероховатой горячей области, с полным непониманием приподнялся и посмотрел на живот Нориаки. Ниже ребер, в окружении светлой ровной кожи темным шершавым пятном растянулся неприятного вида шрам размера даже бóльшего, чем его собственный кулак. Взгляды — растерянный Хигашикаты и оскорбленный Какёина — встретились. Повисла неуютная тишина. Столько боли и обиды за раз видеть школьнику еще не приходилось. Звонок. Джоске вскинулся от неожиданности, когда Hierophant исчез из захвата его стенда, превратившись во множество сверкающих лент. Одна из них, скользнув к письменному столу, приподняла и опустила обратно на замолкнувший аппарат трубку. Другие, живо обвив и оттянув за колени и плечи Хигашикату, притянули его к полу и застыли, не позволяя вырваться. Нориаки молча встал, поправил одежду и, не оборачиваясь, медленно двинулся к двери. Взял с тумбочки оставленные документы и вышел, закрыв за собой дверь. Лишь спустя несколько секунд хватка лент ослабилась и исчезла. Джоске, к которому осознание приходило постепенно, провел на полу почти минуту. Следом за Джоске в номер Джотаро вошли Коичи и Юкако. Хиросе, видимо, позвонил ей сразу после того, как начался перерыв. К Куджо и Рохану прибавился Какёин, показывая что-то в принесенных им документах. Он был бледен, не то, что пару минут назад. Окуясу, подойдя к другу, привычно ткнул его в бок локтем. — Че с лицом? — Ничего, — отмахнулся Хигашиката и сел на прежнее место, рядом с отцом. Рохан рассказал всем об одном из своих снимков, где какой-то мальчишка на камеру снимал кого-то из толпы. После пары теорий Куджо вкратце пересказал то, что узнал от Нориаки. Какёин с абсолютно спокойным видом дополнял. Ни разу за еще полчаса обсуждения он не глянул в сторону Джоске. Парнишка, перестав бросать на него виноватые взгляды, молчал. Сегодня все изменилось. Нориаки Какёин его ненавидит.