Reflexus

      Осенний солнечный свет тихо пробирается в сон Чимина, заливая всё доступное пространство комнаты и заставляя парня сильнее сжимать веки от накатившей вспышки света, что нещадно била по глазам. Чуть приоткрыв глаза, Чимин попытался оглядеться и на минуту ему показалось, что он попал в самое сердце жизни, где светло и тепло, где рядом мирно сопит Намджун, уложив голову на сложенные около его тела руки, и умиротворенно покачиваются занавески, привнося прохладные струйки свежего воздуха. ― Ты проснулся, — неожиданно объявил сонный голос сбоку, крепче сжимая руку Чимина и улыбаясь такой знакомой и любимой улыбкой. И, кажется, эта улыбка, украшенная ямочками на щеках, глаза, наполненные усталостью и в тоже время счастьем — лучшее из всего того, что когда-либо видел брюнет. Глядя на чуть потерянный взгляд брата, Намджун попытался успокоить его, разъясняя их местоположение: — Всё в порядке, Чиминни, теперь всё хорошо. Мы в больнице, — непонятно почему, но от этого не становилось легче и надежнее, но Чимин решил промолчать, снова прикрывая глаза и чувствуя, как только что сжимавшая горячая рука нежно прошлась по волосам.        Сейчас ему лишь хотелось вновь провалиться в бессознательный сон, бездну, где сплошная темнота, где нет картинок, как во сне, со взрывом света, связанной фигурой, утопающей в собственном горе, и исключительно черной тени, что кажется, может поглотить тебя целиком, высосав сначала душу, а после выпотрошив все внутренности. Эта черная слизь, кажется, сочилась отовсюду, затапливала, сдавливая горло, попадала в кровь и двигалась по всему телу, разнося заразу и отравляя каждый еще чистый уголок. И вновь чей-то уже совсем чужой и далекий голос вырвал его из собственного омута отчаяния: — Как он? Видимо, очнулся, раз ты весь так и светишься? — с заметной радостью за друга спросил только что вошедший в комнату блондин. — Да, но лишь на несколько минут. Сейчас он снова отключился, — печальная улыбка застыла на губах Намджуна, перекидывающего взгляд то на друга, то на брата.       После минутной паузы, Чимин вновь открыл глаза, как бы подавая брату знак, чтобы тот не волновался. Чуть приподнял голову и чуть слышно пересохшими губами шепнул «всё хорошо», получив удивленный взгляд в ответ, а после перевел взгляд на незнакомца, стоящего у двери. Неуверенно пробегая взглядом, Чимин приметил загорелую кожу, чуть выглядывающие из-под черной растянутой футболки ключицы, контур скул и даже несколько родинок на лице, что придавали тому некое обаяние. Сантиметр за сантиметром. Почувствовав легкое головокружение, парень уложил приподнятую голову обратно на подушку. — Здравствуй, Чимин, — таким спокойным голосом, впивающимся в сознание, произнес блондин, глядя напрямую в глаза парня и приподнимая уголки губ. Чимину, к слову, от этого глубокого взгляда как-то не по себе, будто вместо глаз у того рентгеновские лучи, что насквозь просверливают брюнета, от которых спас его Намджун, обративший внимание друга на себя. — Тэхен, ты ведь пришел не как детектив, а как друг, я надеюсь? — мягко улыбаясь, заметно повеселев после второго прихода брата в сознание, уточнил шатен, волнуясь за брата, который явно не был готов к каким-либо вопросам. — Конечно, сейчас меня больше волнует, что брат моего друга в больнице. А к вопросам мы вернемся, когда Чимину станет хотя бы в половину лучше, чем сейчас. Он слишком слаб, — подходя ближе к другу, объявил Тэхен, взглядом прося выйти с ним на пару минут в коридор, дабы продолжить разговор уже без присутствия Чимина.       Покинув палату, друзья захватили автомат с кофе, что был необходим обоим, и оккупировали сидения рядом с палатой младшего, которого Намджун был готов теперь лично охранять ежесекундно, отказываясь даже от помощи друга в виде нескольких полицейских, круглосуточно наблюдавших за палатой. После первого глотка обжигающего внутренности напитка, блондин заговорил о том, о чем Намджун и так догадывался, но оттягивал момент: — Намджун, я понимаю, что ты пытаешься оградить Чимина от всего, что случилось, но пойми меня сейчас правильно… Мы потеряли уже много времени и кроме пострадавшего Чимина и мертвых тел остальных жертв не нашли ровным счетом ничего, ни одной улики, ни зацепки. Нам нужен Чимин, как свидетель. Как только ему станет лучше, я вынужден буду поговорить с ним и, возможно, не обойдется без посещений участка. Если не я, то кто-нибудь другой, ты же понимаешь. Полиция в любом случае не отпустит Чимина просто так, — глядя куда-то в стену, изредка кося взгляд на друга, оповещает Тэхен. — Я всё понимаю, Тэ, просто очень боюсь за него. Это вторая его авария, а он и от первой-то не оправился. Только видимость создает, а сам винит себя, — включая минутную паузу, которую не решается прервать Тэхен, Намджун все же продолжает: — Хорошо, только можно я буду рядом с ним, когда ты будешь задавать вопросы? — вглядывается в глаза напротив Намджун, надеясь получить хотя бы эту малость, чтобы крепко держать своего маленького Чим-Чима за руку, внушая хоть какую-то защиту. — Я не был бы твоим другом, если бы запретил тебе это, — в понимающей улыбке растянул губы Тэхён, легонько похлопывая друга по плечу и осторожно добавил: — Я зайду попрощаться с ним, ты не против? — Конечно, и скажи ему, что я немного посижу здесь и выпью еще пару стаканчиков кофе, а после вернусь. Не хочу, чтобы он видел меня в таком виде — измотанным и сонным, — позволил парень и сам попросил об одолжении, надеясь немного остудить мысли после ухода друга.       Сидя всё там же, но уже без друга, Намджун прикрыл глаза и отдался нескончаемым мыслям о случившемся, которые не заставили себя ждать и поглотили парня с головой. В памяти как заезженная пластинка крутился звонок недельной давности; сухой и безэмоциональный голос врача, который явно не впервой сообщал о подобном; разбившийся в гостиной у Тэхена стакан от паники, в миг окутавшей Намджуна; момент, как бежал не глядя по сторонам, со всех ног и до сбитого дыхания, смешанного с болью где-то в боку; полные слез глаза и ком в горле, что никак не распутывался, а, казалось, становился только больше, душил изнутри и скручивал в узлы связки, лишая возможности сказать что-либо. Всплыли и слова о травматической коме второй степени, множественных царапинах и ушибах. Только надеяться и ждать — посоветовал тогда ему врач, добавив, что его брата вовремя госпитализировали и начали оказывать помощь, что значительно увеличивает его шансы на быстрое выздоровление. Парень лишь сильнее жмурится и пытается обойти стороной воспоминания о их первой аварии, в который они выжили и потеряли родителей, но они, как непрошенный гость, лезут без приглашения и никак не реагируя на замечания и недовольство хозяина, разрывают сознание. Бросаясь из воспоминания в воспоминание, смешивая их в коктейль и выпивая, шатен неожиданно для себя проваливается в краткосрочный тревожный сон, дав волю усталости.       Покинув друга, видимо, в желанном сейчас одиночестве, Тэхен тихонько пробирается внутрь палаты и занимает привычное место Намджуна. Чуть нагибаясь своим лицом к чиминову, вглядывается, проверяя спит ли тот и повторяет удивление Намджуна, когда тот снова открывает глаза и каким-то затуманенным взглядом мажет по тэхенову лицу, пытаясь сфокусироваться на глазах напротив. Блондин отводит тело назад, кажется настраивается, ожидая, когда брюнет настроит соединение с разумом. И, видя что подключение прошло успешно, произносит, сшивая глубокий грудной голос с ниточками абсолютной серьезности: — Чимин, послушай, тебе сейчас тяжело и твой брат убил бы меня, узнав, что я собираюсь тебе сказать, но… Я считаю, что ты должен знать и понимать всё происходящее вокруг. Тебя сбил убийца после того, как ты заметил его, так? Тело жертвы нашли в радиусе 200 метров около твоего, — Тэхен ненадолго замолкает, готовясь, кажется, сделать акцент на чем-то более важном и возвращается с более мрачным голосом к парню:  — Чимин, ты его единственная оплошность. И он вернется за тобой, — на этих словах Чимин разрывает их внимательный, сфокусированный взгляд и прикрывает глаза. «Ты. его. оплошность»