Reflexus

      Сидя на небольшом, аккуратном диване с голубой обивкой и золотистыми деталями в виде четырех невысоких ножек и изгибчатой верхушки, что ломанной линией обводила контур спинки, Чимин открыл глаза, обследуя очередную локацию, что каким-то невообразимым способом поселила парня в себе, украв из теплого, душистого салона машины.       Встав, Чимин начал исследовать комнату, подмечая ее минимализм и однотонность, закованные в шесть поверхностей, включая пол и потолок, окрашенных в лазурно-серый. Одинокий торшер, диван, на стене за которым был вмонтирован огромных размеров искусственный сад, террариум, из деревьев-пленников, молящих о свободе. Подойдя к стеклу, брюнет приложил ладонь к нему, косвенно касаясь бонсая напротив, проводя пальцами по извивающемуся стволу, не пропуская ни одного разветвления, плавно перебегая пальцами дальше, к падшим веткам. Что тянули свои огромные, кривые ветви, то ли в мольбе, то ли в желание обвить ими дерево, ломая ветви и выкорчевывая, орошая землю под ним древесной кровью. Дойдя до границы террариума, провожающего безразличием, парень двинулся к двери. Кладя руку на ручку и осторожно поворачивая, не зная, какая страна чудес ожидает за ней.        Войдя в темноту, притягивающую как магнит, парень замер, оборачиваясь из стороны в сторону на резкие вспышки света от возникающих из тени настенных бра, осветивших комнату в максимум своих возможностей. И подарив сбивающую с ног картину с сидящим на коленях парнем, лицо которого скрывалось за хрупкой фарфоровой маской, взявшей в заложники область глаз и носа, оставляя лишь алые уста, в момент сменившие сладость на кнут, приказывая, не громко, но до разрывающей боли в голове у Чимина, что парализовала тело. — Сядь, — завел механизм команд глубокий голос, держа в согнутых руках шелковую черную ленту.       Дойдя до стеклянного квадрата в полу, на котором располагался незнакомец, брюнет рухнул на колени, после возложив на них руки. Сидя напротив и полностью отдавая себя, подчиняясь и открываясь для истязаний и надругательств, маске напротив, что, встав, приближалась, и обойдя парня, нашла приют за его спиной. Зная, что последует, ментально чувствуя желания господина, Чимин прикрыл глаза, ощущая как завязывается лента, словно узел на шее, с чувством, в котором блаженство и страх были равноценны. — Чимин. Эй, проснись, — доносились до парня невнятные далекие слова, пробирающиеся сквозь лесную гущу, отвлекающие и настораживающие, сменившиеся на мучительные потрясывания и хлопки по щекам.       Вернувшись из озера сновидений, затаскивающего с каждым разом все глубже и крепче, прячущего реальность за красивыми стенами иллюзий, рисуя идеальные миражи из божественного и ужасного, заставляя блудить по лабиринту сознания в поисках выхода, парень еще мутными от сна глазами посмотрел на Юнги, держащего его с одной стороны за плечо. Озираясь по сторонам, пытаясь сориентироваться, парень почувствовал как его отпустили и вытер испарину со лба. — Ты в порядке? Я начал беспокоиться. — Дурной сон? — холодно расспрашивал Юнги, глядя на обследующего машину парня. — Нет, просто… Сон во сне, но все хорошо, хён. — Почему мы стоим? — только сейчас Чимин понял, что машина не движется, после заметив, что та охраняет его подъезд. — Уже полчаса как. Мне следовало разбудить тебя раньше, но ты так крепко спал, что я не решился, пока ты не начал бредить, — произнес брюнет, видя растерянное лицо напротив. — Прости, хён, я задержал тебя, да еще и волноваться заставил. Я пойду. Спасибо, что забрал. Доброй ночи, — возвращая ремень безопасности на положенное место, парень протараторил и вышел, слыша ясное «До встречи, Чимин».       Спрятавшись под козырьком подъезда от непрекращающегося ливня и проводив механического зверя благодарным взглядом, копашась в сумке, проглотившей ключи, парень заметил премилую картину, изображающую несчастную парочку широкоплечих парней, пытающуюся уместиться под скромным зонтом. Не разглядев в тенях брата и друга, парень ловко открыл дверь и скрылся мимолетной тенью внутри, съедаемый одинокой лампочкой, которую, надо же, после стольких лет наконец вкрутили, сокращая тем самым случаи переломов на темной лестнице. ***       Преодолев еще несколько метров, парни дошли до знакомого обоим подъезда Чонгука, который раньше воспринимался Намджуном как скучный, ничем не привлекающий вид из окна кухни. И оказавшийся теперь замком, скрывающим в башне прекрасного принца. — Возьми зонт, — улыбаясь, передал управление зонтом Чонгук. — Ерунда, и так добегу. Здесь не больше 60 метров, — самонадеянно отмахнулся Намджун, притягивая противоположный взор на ямочки. — Я настаиваю, хён. Бери! Потом вернешь, мы же соседи, — стоял на своем Чонгук, не желая, чтобы Пак промок и заболел. — Хорошо, хорошо, — видимо, Чимин не единственный ребенок, перед которым не устоять Джуну.       Крепко обняв пальцами зонт, парень побежал к ласково зовущей двери, неоспоримо попадая в каждую лужу. Добежав и сложив зонт, единственную вещь, что связывала их сейчас с Чонгуком, шатен поднялся и с радостью обнаружил, что младший уже дома. Сняв обувь и верхнюю одежду, прошел на кухню, где на стуле ютился младший брат, обхватив холодными до безобразия руками горячую кружку с чаем. — Хён, как получилось, что ты пришел позже меня? — с ироничной улыбкой подметил очевидное младший, зная не понаслышке, сколько занимает путь от ресторана до дома. — Рад, что ты спросил, — наполняя кружку с пакетиком чая кипятком, парировал старший и начал: — Сначала мы пошли на остановку, надеясь подоспеть к автобусу. Пришли и простояли около десяти минут, но он так и не приехал. Тогда мы решили смириться и пойти пешком, и, как только мы отошли, пройдя метров двадцать, он приехал и довольно долго стоял. Но пока мы думали, успеем ли добежать, и, решив, что успеем, побежали, он отъехал. И нам все равно пришлось идти пешком, — закончил Намджун с кислой миной, слыша бурные аплодисменты в аккомпанементе с громким заливистым смехом Чимина. Закатив глаза к небесам, парень, не допив, вышел, мечтая распрощаться с мокрой одеждой, отправляя непригодную в бездонный желудок корзины для белья.

***

      Приняв душ и переодевшись в огромную белую футболку и черные шорты от любимой puma, парень открыл окно для проветривания и принялся сушить волосы, сверля взглядом часы, отображающие 23:59. Так и не закончив, парень неосознанно поплелся к окну, закрывая его и садясь на довольно широкий подоконник, пытаясь распознать какое из окон принадлежит Гуку и рассуждая, спит ли тот уже. Осматривая окно за окном, вдоль и поперек, парень останавливается на темной фигуре, наполовину освещенной усталым уличным фонарем. Стоящей и, кажется, тоже рассматривающей дом.       Понаблюдав за неподвижно поднятой головой, Намджун понял, что тот разглядывал не дом, а определенное окно на девятом этаже, излучающее непостоянный тусклый свет. Видимо, от моргающего цветными кадрами телевизора. Печальная картина, отметил про себя Намджун, не желая оказаться на месте человека, придавленного стеной холодной воды, что нещадно била по голове и телу. Отвлекаясь от угнетающего зрелища, шатен взял телефон, решая написать соседу, номер которого втайне нашел в телефоне брата. Пересилив неуверенность, задавливая ту несколькими иероглифами, парень все же отправляет сообщение, интересуясь, спит ли тот. Совершенно не ожидая ответа, Намджун переключает внимание на уже развернувшийся лицом к нему силуэт снаружи, который застает парня врасплох. Достав загоревшийся белым огнем телефон, Намджун в этом свете узнает Чонгука. Одновременно с открытием знакомой личности пришли и ответные сообщения с отрицательным ответом, мол, не сплю, смотрю фильм ужасов, а ты? Хмыкнув от столь неприкрытого обмана, парень спрыгивает с подоконника и направляется в прихожую, хватая стоящий в углу зонт, плавающий в луже воды под собой.

***

      Стоя невдалеке от места, называвшегося еще две недели назад домом, парень, улыбаясь, смотрел за таким взрослым и вместе с тем таким ребенком Намджуном, не боящимся промочить ноги, пытаясь захватить место, где его ждут. Потеряв мишень для наблюдения, еле сдерживая подбирающиеся рыдания и выйдя из-под какой-никакой защиты, парень попал под поток осеннего дождя, что без всяких прелюдий в миг пропитал насквозь огромную толстовку. Стоя и пропуская через себя дождь, парень разглядывал знакомые окна, надеясь, что сейчас выглянет мама, зовя сына внутрь. Подбодрит тем, что отец успокоился и готов принять его обратно, но судя по двухнедельному кочеванию с вокзалов в парки или чужие дворы — эти двое явно не спешили. Не позвонив за это время ни разу, не интересуясь, где их сын и чем питается. Изо дня в день, брюнет приходит и смотрит, просто стоит и верит, что вот-вот его заберут в тепло, заменяя холодные жесткие лавочки на уютную двуспальную кровать, покормят горячей вкусной домашней едой, а не раменом из магазина или батончиками из автоматов. И каждый день его мечты с треском разбиваются на тысячу кусочков, заставляя каждый раз их заново склеивать, придавая постепенно исчезающие очертания былой надежды. Каждый раз заново сшивая свое расползающееся по швам сердце, цементируя распадающиеся на атомы тело и бинтуя кровоточащую душу, говоря, что все наладится.       Ясность в глаза, размывающие слезами картинки, возвращает короткий звук оповещения. Достав телефон и опешив от содержания, парень, развернулся на 180, пряча комочек радости от зловещего дома, и, не желая делиться подробностями личной жизни и вовлекать в свои проблемы кого-то еще, соврал, что смотрит фильм, укутавшись в теплый плед. Выкристаллизовавшийся обман прекрасен и, более того, желаем и необходим. Заметив прочитанное, но оставленное без ответа сообщение, брюнет спрятал намокший телефон в карман толстовки, вновь оборачиваясь и рассыпаясь перед впитавшим равнодушие родителей домом. И снова глаза застилают слезы, удачно подражающие дождю, спутывающиеся воедино, сговорившись против парня, пытающегося разглядеть лучик света, иллюзию нужности. Внезапно иссякший дождь заставил парня вначале поднять голову, обнаружив знакомый прозрачный зонт, принимающий удары капель на себя, а после повернуть голову, узнавая в лице спасителя, хоть и запоздавшего с зонтом, Намджуна. Стоящего перед ним в одной футболке, спортивных шортах и черных конверсах, не завязанные шнурки которых скрывались где-то внутри. — Да на тебе сухого места нет! Почему не поднимаешься, а стоишь здесь? — начал допытываться старший. Чонгук бы признался, что ему уже вторую неделю некуда подниматься, но решил промолчать. — Тебе нужно как можно быстрее пойти домой, если не хочешь заболеть. — Мне некуда идти, — взвесив все за и против ответил парень, нарушая все заветы родителей, что поучали никогда и никому не открываться до конца, не выносить сор из избы, но именно из-за них он сейчас здесь, сдерживается чтобы не окатить парня напротив рыданиями, полными горечи несправедливости. — Я так и понял, — сочувственно сжал плечо Намджун на несколько секунд, после согнутым указательным пальцем вытирая от слез область под глазами. — Пойдём, — улыбнувшись взял под руку брюнета Намджун, ведя в противолежащую сторону и говоря о чем-то своем, непонятном для Чонгука, все еще кружащегося в адажио, плавно перетекая из одной мысли в другую. Возвращаясь к переломному вечеру, прерванному отцом поцелую и признанию своей ориентации. Пропустив младшего в подъезд, Намджун вовремя напомнил о ступеньках, идя следом и глядя в широкую спину. — Нам на десятый, — обреченно сообщил Намджун, люто ненавидя лестницы. — Да, я знаю. Пару раз я заходил к Чимину, — разглядывая разрисованные от пола до потолка стены, объявил Чонгук. Дойдя до места, спрятанного за массивной железной дверью, старший начал копошиться в карманах, ища ключи и рассуждая вслух, не потерял ли. И предупредил: — Только постарайся потише, Чимин спит. Завтра ему все объясним, — нырнув в темную комнату, шепчет Намджун, увлекая Гука за собой. — Ну и что ты тут делаешь? — раздается недовольный голос из темноты, следом освещая виновников и самого Чимина, сложившего руки на груди. — Чонгук? — округляет глаза Чимин, вырисовывая изумление на лице. — Ему некуда идти, поэтому он поживет у нас, — пояснил старший. — В смысле некуда? То есть конечно. Но почему ты мне не сказал? — обиженно тянет парень, хватая Чонгука за руку и утаскивая в свою комнату. Войдя, сажает того на кровать, принимаясь вести допрос. — Что случилось? — сев напротив задает напрямую Чимин, глядя в припухшие глаза. — Родители выгнали меня из дома. Отец увидел меня с тем парнем, Липом, что часто ошивался в ресторане. Недели две назад он предложил подвести и я не отказался, а потом он меня поцеловал, как ты понимаешь, на глазах курящего на балконе отца. Каждые несколько дней я заряжал на работе телефон, надеясь, что отец остынет и позвонит, но, как видишь… — каждое слово режет, скручивает. — Все будет хорошо, Гуки. Оставайся у нас столько, сколько потребуется. И не вздумай больше от меня скрывать что-либо, — обнимая, обещает Чимин, поглаживая того по голове и отвлекаясь на Намджуна, который принес аккуратную стопочку сложенной одежды. — Вот, держи. Думаю, моя одежда подойдет тебе по размеру больше чиминовой, — протягивает стопку брюнету Намджун, улыбаясь, и добавил:  — Пойдем, покажу тебе, где ванная, а Чимин пока постелит тебе кровать в моей комнате, тебе нужно хорошенько отдохнуть, а я посплю сегодня на диване.