«Темно» не значит «мрачно»

      Предновогодняя суета. Единственный наследник собирал вещи, чтобы на выходные уехать в родительский дом.       – Что, Меррис, какие планы?       – Ой, я тоже собираюсь уехать. У меня родилась племянница, я очень хочу увидеть ее. Моя дочь звала меня в гости. Дел много! – радостно улыбаясь, рассказала старушка.       В ответ на лице Лена тоже появилась улыбка – сегодня он был более мягок, чем обычно. Наверное, впервые Меррис видела его в таком веселом расположении духа. Это все из-за встречи с родными. Наверное, семья – это единственные люди, которых Лен любил. Больше ни к какому другому человеку он не испытывал каких-либо чувств вообще, разве что иногда ненависть и презрение.       Меррис спустилась вниз, а Лен в своей комнате складывал все необходимое в дорожную сумку. Ему показалось, что прогремела входная дверь, но так как он никого не ждал, то скоро забыл про это. Через несколько минут, застегивая сумку на ходу, не глядя вперед, он поспешно собирался выходить из комнаты, но в дверях кто-то появился.       – Лен...       На пороге комнаты стояла рыжая девочка. Та самая, что появилась у ворот дома полгода назад. Кажется, она стала немного взрослее, но это, наверное, потому что она все еще подросток, а они так быстро меняются.       – Как ты вошла? – только лишь спросил Лен.       – Меня впустила Меррис, – ответила девочка. При этом ее глаза начали ярко блестеть, грудь от непрерывного дыхания стала двигаться под кофтой все быстрее.       Он молча оглядел ее. Рыжие волосы распущены. На ней вязаная розовая кофта, а снизу белая юбка. «Уже не так откровенно одета», – подумал про себя Лен.       – Меня зовут Аня, – сказала девочка.       Лен молчал.       – Я наблюдала за тобой с июля, когда ты впервые появился здесь. Я знала Меррис и часто приходила помогать ей, когда ваш дядя еще был жив, – она остановилась, чтобы посмотреть на реакцию, но ее не последовало – Лен даже не изменился в лице.       – Я часто гуляла возле вашего дома, но ты редко появлялся. Хотя иногда это случалось. Подолгу следила за тобой. Тогда я подумала, что ты мне очень нравишься. Но прошло полгода. Я поняла, что люблю тебя.       Сначала Лен внимательно слушал, но последняя фраза неприятно порезала слух, что заставило его нахмурить брови.       – Глупости.       – Нет, послушай! Я часто думала о тебе. Мое сердце всегда начинает непрестанно биться, если я вижу тебя. Разве оно может ошибаться?       – Может. Мне нужно идти.       – Постой! Позволь мне сделать тебе подарок. Я уверена, что тебе понравится.       Но в руках у девочки ничего не было. Лен внимательно посмотрел ей в глаза и ждал, что произойдет. Глубокое дыхание девочки прервалось, она открыла рот, но слова вышли не сразу:       – Я хочу подарить тебе свою девственность.       При этих словах Лен, никак не ожидавший такого поворота, сделал шаг назад, чтобы отдалиться от странной девочки, но он наткнулся на угол стола, что заставило его пробудиться. Едва появившееся смущение резко ушло с лица и сменилось обычным выражением.       – Сколько тебе лет?       – Почти пятнадцать. Но только не говори, что это имеет для тебя значение.       – Имеет! – громко ответил парень.       Аня вошла в комнату и, увидев кровать, медленно подошла к ней, села на самый ее край, все еще испытывая некое ощущение стыда, но с каждой минутой ей все успешнее удавалось подавлять его. Сидя на кровати, она чувствовала, как тепло ее хозяина все еще хранилось на мягкой постели. Мгновенное возбуждение от мыслей о парне, который стоит перед ней, и, еще более, от прикосновения к его постели, породили в груди девочки тяжелое дыхание. Никто не смел так просто заваливаться в его комнату. Даже близкие друзья едва могли себе это позволить. Когда девочка села, ее расклешенная юбка немного задралась, но спасало то, что под ней были теплые колготки. Лен внимательно следил за ней. Ярко рыжие волосы так неприятно сочетались с розовой одеждой. Она выглядела приторно. Потом его взгляд упал на чокер, высоко повешенный на тонкой светлокожей шее. И хотя он был белый со вставкой из серебра в виде сердца, Лен все равно расценивал его как ошейник для собак.       – Это очень важно. Потому что я люблю тебя. Это будет честью для меня, если ты сделаешь это со мной, – говорила Аня, растегивая пуговицы своей кофты. – Поверь, мне никто больше не нужен. Сейчас, когда праздник в моем доме в самом разгаре, я пришла сюда, к тебе. Это гораздо важнее.       Под теплой кофтой была белая майка. Аня быстрым движением сняла ее, так что Лен вздрогнул от неожиданности. Тонкая, еще не до конца сформировавшаяся фигура девочки покрылась мурашками. Она сама возможно пугалась своих действий, но это ощущение страха было приятным. Ее руки скрестились за спиной – они потянулись к лифчику.       – Стой! – сказал Лен, грозно повысив голос.       Аня вздрогнула и, увидев его лицо, невольно повиновалась, все-таки он был гораздо больше и старше ее – на пять лет. Но она снова увидела в нем защиту и власть, что пробудило в ней умиление и еще больше теплых чувств. Она растегнула.       Лен остался неподвижен и только отвернул голову, опустив взгляд.       – Живо оденься, – четко, с расстановкой проговорил он.       Аня не реагировала. Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза. «Но он даже не увидел...», – грустно подумала про себя девочка. Расстроилась и нехотя стала одевать вещи обратно. Когда ее грудь снова была закрыта, она еще раз взглянула на Лена и заплакала, закрыв лицо руками. Слезы не подействовали на Лена, но он подошел к ней очень близко и сказал:       – Тебе четырнадцать. Что ты здесь устроила? В моем доме. О чем ты думаешь? Твоя голова не тем заполнена.       – Но я люблю тебя, люблю! – рыдая, по-детски завопила Аня.       – Спокойно. Ты не знаешь меня, ровно, как и я тебя. Мы друг для друга ничего не стоим. Тогда о каких чувствах речь?       Аня перестала плакать и подняла жалостливый взгляд на парня. Он продолжил:       – Выкинь все это из головы и займись чем-то полезным. Придет время, и вся эта любовь и все такое наступит. Когда будет нужно. Но не здесь и не сейчас. Побереги свой пыл, ты многое потеряешь. Меррис!       Через несколько секунд в комнату забежала радостная старушка, но при виде мрачного лица хозяина и заплаканной девушки она очень удивилась, и ее глаза опять слишком увеличились в размере.       – Успокой ее и сама лично передай родителям. Скажи, где она была.       Лен снова взял свою сумку и направился вон из комнаты, но уже в дверях добавил:       – И больше никого не впускать в дом без моего разрешения.       Лен надел зимнее пальто, вышел на улицу, сел в свою новую машину и уехал в родительский дом. С дорогой его настроение понемногу поднималось, и уже около дома он снова был в том же радостном расположении духа.       Праздник и все последующие дни прошли быстро. В родительский дом приезжало много гостей, и все это родственники. Все спрашивали про учебу уже не маленьких детей, о здоровье и прочие банальные вопросы. В один из дней приехали Гера и Нэт. Они очень любили семью, поэтому никогда не упускали возможности приехать и поговорить. Но грозный отец не позволял им вторгаться в семейные дела, поэтому они только из вежливости обменивались со старшими несколькими словами и закрывались в комнатах Лена. Но к юношам все всегда хорошо относились.       – Здарооова, – протянул Гера, – вооот, примите от меня пару бутылок шампанского. Я очень старался.       – При выборе? – с усмешкой спросил Лен.       – Выбор – дело ответственное, – посмеялся Гера.       – Лен, прости, – с нерешительностью в голосе тихо сказал Нэт. – Все никак не было момента сказать тебе... Я бы хотел... хотел выразить тебе благодарность за тот случай...ну, сам знаешь.       – Все нормально. Впредь будь осторожнее.       В комнату зашла Дженни. Все парни оглянулись на нее. На Дженни сложно было не смотреть: она всегда была такой милой, нежной, красивой, а самое главное, заботливой и веселой. Гера радостно помахал ей рукой, а Нэт едва улыбнулся. Дженни встретилась взглядом с Нэтом, что заставило его сильно покраснеть. Он смущенно опустил глаза в пол, а на его лице расплылась улыбка. Гера и Лен переглянулись, пошутили и толкнули беднягу.       – Чего страдаешь? Иди подойди к ней, – сказал ему Гера. Но Дженни была в комнате недолго: она зашла только лишь, чтобы забрать книгу, и сразу вышла.       – Я тут видел закуску на столе. Могу взять? – спросил Гера.       – Да, возьми, – кивнул Лен.       Когда парни остались вдвоем, Нэт спросил:       – Дженни очень красивая, правда?       – И не только! – громко ответил Лен.       – Как думаешь, я могу на что-то рассчитывать? – все так же аккуратно спросил Нэт.       – Если будешь решительнее. Ты тоже нравишься Джен, – сказал Лен и тоже пошел к закуске.       Не сложно догадаться, что уверенность и решительность были далеко не сильной стороной Нэта. Во многом он был очень стеснительным, слабым, закомплексованным. Но зато компьютерным специалистом с большой буквы. Соответственно, и учился на программиста. Нэт – гений логики: взломать систему и изменить в корень программный код он может в два счета. Друзья его сразу приметили и взяли в свои круга, потому что за его застенчивостью увидели незаурядные способности, умеющие большие перспективы для развития. К тому же, если разговорить парня, то он становится более уверенным и вдохновленным, и тогда его заумные речи приобретают вес. Лен не обманул его, и Нэт действительно нравился его сестре. Она находила его очень милым и слегка забавным. К тому же он был обладателем вполне неплохой внешности: овальное белоснежное лицо с румянцем на щеках, всегда немного растрепанные мягкие темно-русые волосы, большие и блестящие глаза, цвет которых переливается от голубого к зеленому. Скорее всего, они были бирюзовые или цвета морской волны.       Платье Дженни мелькнуло в коридоре. Он решил пойти за ней.       – Дженни, стой! – хотел крикнуть Нэт, но получилось тихо.       Но девушка услышала его и обернулась. Он поспешно подошел к ней, то краснея, то бледнея с каждым шагом.       – Я приготовил тебе подарок. Надеюсь, ты не будешь против, – сказал Нэт и протянул ей драгоценный браслет.       Дженни радостно улыбнулась и приняла подарок. Она надела браслет на руку и сказала:       – Очень красиво, спасибо. Я непременно буду его носить.       Потом все собрались возле стола. Сестра была рядом с Леном. Он посмотрел на ее руку и увидел браслет.       – Красиво. Нэт?       – Да, – смущенно улыбаясь, ответила Дженни.       – У него есть вкус.       После выходных Лен уехал на конференцию. Ту самую, о которой говорил Дмитрий Львович два месяца назад: заявка была одобрена, и первый этап прошел хорошо. Поэтому Лен получил персональное приглашение на следующий. Целую неделю ему пришлось жить в отеле другого города, проводя день и ночь за подготовкой к выступлению. Он посетил все курсы и тренинги, которые предлагал институт, заведовавший всем мероприятием. Наступил день конференции. Лен выступил достойно. Конкуренция была довольно жесткая – здесь собрались одни из лучших в сфере проектной деятельности.       Неделя завершилась награждением. Лену присвоили первое место. Когда участники покидали зал награждения, к нему подошла высокая девушка в теле с крашенными красными волосами.       – Поздравляю с победой, – сказала она и протянула ему руку для рукопожатия, на что Лен, конечно же, ответил. – Не многим удается обойти меня. Но это заслуженная победа. Чем ты увлекаешься?       – Физикой и программированием.       – Это заметно, судя по твоей работе. Меня зовут Саманта. Если у тебя будет время, обязательно загляни ко мне. У моего отца есть собственная лаборатория в одном IT–центре. Ты точно найдешь там много полезного. Сочту за честь, если приедешь.       – Обязательно, – с улыбкой ответил Лен.       Саманта сняла свой бейджик и отдала Лену.       – На обратной стороне мои контактные данные.       – Хорошо, спасибо.       – Увидимся, – сказала девушка и ушла.       Когда Лен был на пути к выходу, на его телефон пришло сообщение. Оно было от Дженни:

«Маме плохо, я думаю, тебе стоит приехать. Кажется, пора...»

      Озноб пробежал по всему телу Лена. Он понял, о чем писала сестра; поехал быстрее в отель, собрал вещи и незамедлительно отправился в аэропорт. Всего два часа полета, но тянулись они очень долго. Лен постоянно смотрел в окно и нервничал.К вечеру он добрался до дома. На крыльце его встретила сестра.       – Как она? – первым делом спрашивает Лен.       – Сейчас уснула. Думаю, с утра еще сможем поговорить.       Лен не спал всю ночь. Он просидел у окна в своей старой комнате и даже не ложился. За стеной постоянно слышались шаги Дженни от одного угла к другому – она тоже не спала. Когда солнце начало понемногу появляться на горизонте и в прихожих послышались голоса, Лен пошел к матери.       У матери был рак. Дал о себе знать он всего пару лет назад и был на начальной стадии развития. Болезнь прогрессировала медленно, и был шанс. К тому же врачи уже умели лечить подобное. Но слабый организм подавал слабые надежды на выздоровление, чувственный к любым инфекциям. Обычная простуда, длившаяся уже неделю, сильно подорвала силы, и мать слегла. И муж, и дети прекрасно понимали, что это конец.       Она была заботливой матерью, отличной хозяйкой и чуткой женой. Всегда добрая, любящая, заботливая. Все свое время она проводила дома и редко куда выходила. Ее волновала только забота о детях и муже. В этом был смысл всей ее жизни. Короткой жизни. До сорока лет ее женская красота не покидала ее, и она все еще оставалась такой же привлекательной, выглядящей гораздо моложе своего возраста, прекрасной женщиной. Худенькой, стройной, нежной и грациозной.       Но сейчас Лен увидел ее больную, лежащую на кровати. Она, сильно побледневшая, была слаба. Всю прошлую неделю провела в больницах, но врачи ничего сделать не смогли. При виде сына мать расцвела в улыбке. Такой слабой, больной, но искренней и счастливой улыбке. Лен не мог говорить.       – Подойди ко мне, – улыбаясь еще нежнее с заботой в увядающем голосе, сказала мать, – я хочу сказать тебе кое-что.       Лен поспешно подошел к кровати и напряженным и испуганным взглядом внимательно следил за каждым ее движением. Все было как во сне: так же медленно, плавно, странно. Лен и потом помнил эти минуты, словно это все был туманный сон.       – Солнце, я так сильно люблю тебя. Для женщины нет радости больше, чем родить сына. Сына, похожего на отца, – начала говорить мать. – Да, ты очень похож на отца: такой же сильный, умный, грациозный, пылкий внутри, но... – она долго не могла подобрать слово, – черствый, – наконец выговорила мать.       Лен продолжал внимательно ее слушать, силясь вникнуть и понять, что она хочет сказать.       – Эдуард очень способный и расчетливый, он любит свою работу и не перестает трудиться. Все его заботы о деньгах. Ведь мы никогда не знали нужды. Ты такой же, Лен, – при этих словах юноша впервые задумался о своем сходстве с отцом. – Но, сын мой, ты такой бесчувственный. Если бы не я, отец никогда бы не воспитал вас с Дженни, ведь он слишком сух и строг. Не будь таким. Иметь чувства и показывать эмоции – это не проявление слабости.       Лен хотел возразить что-то, но она тут же повторила:       – Нет, Лен, не проявление слабости. Это человечность. Не будь черствым и бездушным...       Помолчав, мать добавила:       – Обещай мне.       Лен застыл в нерешительности и слова упорно не появлялись.       – Обещай мне, – повторила с легкой улыбкой мать.       – Обещаю.       «А ты обещала быть сильной», – с болью в сердце подумал про себя Лен.       Сзади тихо подошла сестра.       – Дженни, солнышко, подойди ко мне. Ты умница, моя помощница. Не бросай папу, без твоей любви и заботы он с ума сойдет, заработается.       Едва сдерживая слезы с готовым сорваться в любую минуту рыданием, Дженни смогла только кивнуть. Вскоре пришел отец. Он сел на кресло рядом с кроватью. Говорить он не мог и только держал любимую за руку. Семья сидела с матерью до последнего. Когда наступил неизбежный конец, дыхание матери остановилось. Она умерла тихо, спокойно, с большой любовью на лице ко всем своим близким.       Дженни больше не могла сдерживать слезы и начала горько плакать. Силы совсем бы ее оставили, если бы никого не было рядом. Она посмотрела на брата, чтобы найти хотя бы каплю утешения, ведь он всегда был сильным и способным утешить ее. Но по его щеке катилась слеза. Он не двигался, его лицо было бледно. В глазах сестры вспыхнуло отчаяние в самой сильной степени, ведь такое горе оказалось не под силу даже такому стойкому характеру. Казалось, что Лен ничего не видел перед собой и его разум помутился. Он взял Дженни за руку. Она вздрогнула от прикосновения его ледяной кожи и бросилась на его грудь, и тогда ее рыдания только усилились. Он был неподвижен, и по его щекам тоже текли слезы.       Последующие дни ни Лен, ни Дженни не помнят – это было для них слишком больно и слишком тяжело, чтобы хранить это в памяти.