Чувства трёхлетней давности

Джендри целует Арью в губы. Это быстрый поцелуй, но все же, чёрт возьми, поцелуй. Джон сделал вид, что ничего не заметил. Но в глубине души появилось волнение. Он что-то упустил. Упустил то время, когда его сёстры повзрослели, когда Арья начала засматриваться на своего соседа, когда Санса перестала быть занозой в заднице и постепенно усмирила вспыльчивый характер. Хотя, быть может, она до сих пор осталась такой вредной, как в детстве. Просто… он снова не заметил. Сноу всё чаще думал о происходящем. Мысли крутились вокруг Сансы, но и Робб не упускал возможность прийти к нему во сне. Иногда Старк просто смотрел на своего брата, иногда кидал ему обвинения в непростительном поведении относительно их сестры. Джон все ещё ждал, когда наступит тот момент «облегчения», когда ему удастся снова посмотреть на Сансу и не хотеть её. Но ему уже надоедало думать о «когда». Это слово будто въелось в его разум и никак не хотело уходить прочь. С каждым днём он всё больше падал духом. Парень пытался отвлечь себя — познакомился с девушкой по имени Росс, она немного старше него, но довольно мила. Но дальше, чем флирт ничего не зашло. Он не хотел спешить с ней, полагая, что так сможет узнать её, понять и потом постепенно полюбить. Тем не менее, девушка не имела на него серьезных планов и, поняв, что Джон не собирается взять её в одном из туалетов Йорксого паба, исчезла. На что парень никак не отреагировал. Ему было плевать. Это состояние продолжалось часами, днями и неделями. После совместных ужинов он, как всегда, помогал с уборкой. Иногда пальцы Сансы касались его рук, это тоже была случайность. Но, взглянув на сестру, Сноу уже так не думал. Она что-то подозревала. Он без особой охоты вёл разговоры за столом, фальшиво улыбался, желал доброй ночи и уходил к себе. А ночью Джону снился брат, который своими упреками ещё больше изводил его. — Все хорошо? — однажды поинтересовалась Санса. — Вполне. Она хотела спросить что-то ещё, но он ушел от неё. Он уходил от неё все чаще и чаще. И в итоге они перестали видеться. Девушка начала пропускать семейные посиделки, из-за чего Джон чувствовал себя паршиво. Санса больше не улыбалась, и Леди стала частым поводом того, чтобы уйти из дома на прогулку. Джону невыносимо было думать, что он все испортит. Ему нравилось общаться с сестрами, ему полюбилось каждое утро, проведенное на заднем дворе, но вместе с тем он ненавидел своё восхищение. Ненавидел восторг от вида счастливой, задумчивой, временами грустной Сансы, презирал её смех и искорки в ясных, как небо, глазах. Единственное, что заставляло его взять себя в руки — Арья. Его малышка всё ещё нуждалась в нём, в своём брате. Она ждала его, писала ему, рассказывала все секреты и искренне радовалась его возвращению. Но теперь, когда сестра начала уделять больше времени Джендри, её и след в доме простыл. Таким образом Сноу оставался наедине с собой, с мыслями о… запретном. Парень в очередной раз пожелал Сансе спокойной ночи, получив апатичный ответ от неё. Захлопнув дверь своей комнаты, он мигом нашёл ручку и клочок чистой бумаги. Ему это было необходимо. Все слова сами просились наружу, но высказать он их мог только таким способом. Поставив точку в конце листа, Сноу сложил его пополам. Парень не стал сразу же подкидывать его под дверь сестре, нет, напротив, он аккуратно облокотил лист о стопку доселе непрочитанных книг из библиотеки. Все они были ему ни к чему в тот момент. Он не мог утолить свою жажду в эле из полуразрушенного паба или в поэзии. Это ему никак не помогало. Джон вытянул из-под кровати чемодан. На душе скребли кошки, но он молча сложил необходимые вещи и защелкнул кейс.