Отражение: Двое.

С дорогой, сборами и сдачей зверья по гостиницам Барнс успел на свой рейс впритык. Он так соскучился по Себастьяну, хотя прошло всего полторы недели, что от предвкушения встречи подрагивали пальцы. И дело было не в отсутствии секса, а в ощущении родного человека рядом. Барнс не любил расставаться с Себастьяном надолго, но, похоже, теперь они будут видеться реже, если его будут снимать. Это огорчало. Но за разлукой всегда следует встреча, и только это его и радовало. Шесть с половиной часов полета он занимался очередным переводом и даже не обратил внимания, как самолет приземлился в Лос-Анджелесе. Наверное, если бы не работа, он бы это время сходил с ума, извелся бы от ожидания. А так с пользой время провел. “Я прилетел” — отправил он сообщение Себастьяну и, поймав такси, назвал адрес. До долгожданной встречи оставалось всего-ничего. “Замечательно! Я буду на месте через двадцать минут. Что заказать тебе на ужин?” “Взбитые сливки. А тарелкой будешь ты” — Барнс мечтательно улыбнулся. “Это негигиенично! )))) Закажу мексиканскую еду”. “Сливки, значит, негигиенично, а как минет, так все ок?)))))” “Даже римминг ОК, если партнер вымылся )))” “Молчи, а? Мне еще минут сорок от аэропорта ехать)))” “А потом мыться )))) Я тебе купил в русском магазине гель для душа с дегтем. На этикетке береза, а запах…” “Мыться я тебя с собой утащу!” “Значит, благоухать будем оба! Здесь джакузи, кстати”. Сорок минут спустя Барнс звонил в домофон. Они с Себастьяном давно не расставались так надолго, и он очень ждал встречи. И чем ближе был этот момент, тем меньше терпения было у Барнса. Ему было плевать на ужин, плевать на душ, он просто хотел обнять и поцеловать своего мужа. Для начала обнять и поцеловать. А потом… О том, что будет потом, Барнс подумал всего три секунды, но его бросило в жар. Дверь открылась, и Барнс взлетел по лестнице на третий этаж, наплевав на лифт, потому что пешком быстрее. Себастьян ждал его у двери в квартиру, и у Барнса просто отключился мозг, когда он его увидел. Преодолев разделяющее их расстояние на скорости Солдата, он сгреб Себастьяна в объятия, втащил в квартиру, закрыл дверь, и прижал к ней, вжимаясь в него всем собой, уткнулся в шею и просто дышал. Казалось, сердце ухает где-то в горле, в ушах шумело, Барнс почти задыхался от этой близости, такой простой, но долгожданной. — Господи, — прошептал он. — Как же я по тебе скучал. Себастьян ничего не говорил, просто обнимал Баки и целовал его, куда придется. От Себастьяна пахло лосьоном для снятия грима и немного — потом, он страшно уставал на этих съемках, но все равно радовался, что снимается в этом фильме, а еще — тому, что Баки приехал. — Я тоже, — наконец сказал он. Не выпуская Себастьяна из объятий, Барнс скинул рюкзак на пол прихожей. Казалось, они не виделись целую вечность, от радости встречи было почти больно, на самой грани. Барнс принялся покрывать короткими поцелуями сначала шею Себастьяна, потом добрался до лица, нашел губы и приник к ним, как умирающий от жажды к источнику. Провел руками по спине, сжал задницу, а потом подхватил под бедра, сажая на себя. — Где тут твоя джакузи? — спросил он, оторвавшись наконец от вожделенного рта. — Котик, погоди, сейчас еду привезут, — попросил Себастьян. — Все равно не отпущу, — категорично заявил Барнс, не желая расставаться с драгоценной ношей ни на секунду. Он пронес Себастьяна в гостиную и устроился с ним на диване. Барнсу не критично было заняться сексом прямо сейчас, его вообще секс как таковой интересовал не в первую очередь, это просто был еще один способ быть ближе. Он хотел врасти в Себастьяна, слиться с ним, чтобы никогда больше не расставаться. Себастьян расслабился в руках Баки. Он был рад, что Баки прилетел к нему. Его здорово не хватало. Себастьян напрочь отвык засыпать один, и хотя они часто бывали порознь — работа Баки, работа Себастьяна — расставаться было больно. Привычная боль, но лучше, когда ее нет. — Я без тебя вообще в спальню не захожу, — сказал Барнс, потираясь носом о плечо Себастьяна. — Я так по тебе скучаю, даже когда знаю, что вечером тебя увижу. А когда тебя нет, когда ты далеко от меня, мне сдохнуть хочется. Как будто мир выцветает. Себастьян погладил Баки по лицу. — Я тоже очень скучаю по тебе, — признался он. — Днем еще ничего, работа захватывает, а вот когда возвращаюсь сюда… Еще три недели съемок. Ты привез мне печеньки с красной и белой звездой? — Привез, — кивнул Барнс, прижавшись щекой к теплой ладони. — Но прямо сейчас я за ними не полезу, даже если ты будешь очень просить. Прямо сейчас я хочу тискать тебя, чтобы наконец прийти в себя и осознать, что ты снова рядом. Забравшись руками под одежду Себастьяна, Барнс гладил его, потихоньку выдыхая, расслабляясь. Он был зависим от своего мужа, как наркоман от дозы, это было помешательство, но Барнс в этом своем помешательстве был счастлив, потому что точно знал, что это взаимно, даже если Себастьян не так остро переживал их разлуку. Себастьян подставлялся под ласкающие руки. — Вообще всеми посылками и письмами должна Камилла заниматься, ассистентка моя, ну, ты знаешь. Но она в отпуске пока. Пришлось тебе. — Я надеюсь, что это была разовая акция, — рассмеялся Барнс. — Я, кстати, и альбом с артами привез, чтобы ты получше разглядел, что там. Мне один мой подписчик на ютубе скинул ссылку на прикольный канал, про оружие тоже, но про старинное. Интересно очень, но есть проблема, оно на сербском, не самый распространенный язык. Я списался с автором, спросил, можно ли перевести, он даже обрадовался, сказал, что вообще языков не знает и будет безумно рад, если его сможет смотреть еще куча народу. Вот только я не уверен, что смогу озвучить нормально. Как думаешь, субтитры покатят? Или лучше напрячься и сделать звук? — Не напрягайся и сделай субтитры, — посоветовал Себастьян. — К тому же, их переводить проще, чем голос, может, и на другие языки переведут. А как прошли твои первые съемки? — Переодеваться заебался, — признался Барнс, ему очень надоело раздеваться-одеваться. — А так нормально. Не могу сказать, что я прямо в восторге весь, но это было интересно. Тем более на природе. Прогулялся хоть. — Это тебе еще готовую одежду дали, — улыбнулся Себастьян, поглаживая Баки по руке. — А мне для домов высокой моды шьют. Примерки, подгонка и все остальное. — Может, когда-нибудь и для меня что-нибудь будут шить, — Барнс тихо рассмеялся, прижавшись щекой к груди Себастьяна. Ему было плевать, сложится ли у него вообще карьера фотомодели. — А у тебя тут как все идет? У тебя же будет время сходить со мной на пляж? — Разве что после окончания съемок. График совершенно бешеный, — вздохнул Себастьян. — Ты же видишь, какой я вымотанный. Сегодня в шесть утра снимать начали. Зато там именно то, что я люблю — чистая игра, без диалогов. Ну, почти без диалогов. — Съемки павильонные? — спросил Барнс. — Да, натурные отсняли в самом начале. Теперь только павильонные до самого конца. — Значит, буду один гулять по пляжу, — вздохнул Барнс. — И не только по пляжу. Зато весь день я буду знать, что вечером смогу обнять тебя. Это лучше, чем быть за две с половиной тысячи миль от тебя. — Всего две с половиной тысячи миль, и можно долететь в любой день. Согласись, это лучше, чем то, что было у нас хотя бы два года назад. — Лучше, — не стал спорить Барнс. Он погладил Себастьяна по лицу, с нежностью заглядывая в глаза. — Потерпи чуть-чуть, до меня сейчас дойдет, что ты снова рядом, и я тебя выпущу. Может быть. — Иногда я думаю: вот проснусь, а тебя снова не будет рядом, как тогда, — тихо сказал Себастьян. — Ну что ты? — Барнс нежно обхватил лицо Себастьяна ладонями, коснулся губами губ и прижал к себе. — Я никуда не денусь, обещаю. Некоторое время они сидели молча, обнявшись, а потом в дверь позвонили и Себастьян встал, чтобы открыть курьеру. — Ужин привезли, — сказал он. — Ужин так ужин, — вздохнул Барнс. Себастьяна из рук пришлось выпустить, и это ощущалось так болезненно, что ему стало страшно от осознания того, насколько на самом деле он зависим. Барнс утешил себя мыслью, что сейчас они поужинают, и можно будет утащить Себастьяна сначала в ванну, а потом в постель, и пробыть вместе до утра. Они быстро поели, разговаривая о чем-то неважном. Себастьян собрал и выкинул пустые контейнеры. — Не хотел бы я здесь жить постоянно, — сказал он. — Слишком жарко. В ванную? — Господи, — выдохнул Барнс, дергая Себастьяна на себя, вытряхивая его из одежды прямо на месте, — в ванную, куда угодно… Наконец-то мой! Барнсу было не жарко, он весь горел внутри, полыхал, словно лесной пожар, предвкушая практически полное слияние. Они давным давно изучили тела друг друга настолько, что сейчас Барнс без труда всего парой движений по заветным точкам заставил Себастьяна не просто хотеть его, а с ума сходить от желания. — Никогда не трахался в джакузи, — выдавил Себастьян. — Пойдем же! — Я думал, у тебя была бурная молодость, — прошептал Барнс, интуитивно находя ванную, таща Себастьяна за собой. — Бурная, но небогатая, Баки, — Себастьян волокся за ним, смеясь. — Господи, что за квартира такая огромная, — посетовал Барнс, толкая дверь в ванную. Огромная джакузи красовалась в центре выложенного светло-синей мозаикой помещения. Барнс порадовался, что она была непрозрачная. Посадив Себастьяна на бортик, Барнс врубил воду, заткнув слив, и быстро скинул свою одежду. Его потряхивало от предвкушения прикосновения кожи к коже, но Барнс помедлил, проводя рукой по груди Себастьяна, а потом аккуратно, даже медленно потянул его на себя, заключая в объятия. — Я сейчас с ума сойду… — прошептал Барнс, невесомо касаясь плеч ладонями. Себастьян засмеялся. Такое помешательство Баки на нем ему невероятно льстило. С Баки часто флиртовали, он многим нравился, но видел только Себастьяна. — Давай в воду и мыться, — Себастьян поцеловал Баки в висок, а потом прикусил мочку уха. — От нас потом несет. Был бы это бассейн, Барнс бы просто толкнул Себастьяна в воду, а так пришлось его в ванну укладывать, чтобы не стукнулся о бортик, и залезть следом, устраиваясь напротив так, чтобы ласкать член стопой. Себастьян капнул в воду пены для ванн — совсем чуть-чуть. И расслабился под ласками Баки. Он и правда очень уставал на этих съемках, но Баки был с ним, и Себастьян просто полыхал, когда Баки был рядом. Как ни странно, но острое, почти болезненное желание медленно отпускало Барнса, и теперь он мог просто находиться рядом с Себастьяном, вот так вот сидеть напротив, поглаживая его член, не распаляя желание, но и не давая ему схлынуть. — Ты устал и будешь лениться? — догадливо поинтересовался Барнс. — Да, — кивнул Себастьян. — Я устал и буду лениться. — Все сам. Все сам, — тихо рассмеялся Барнс. — За это я кое-что хочу. Он взял мочалку, налил на нее геля для душа и перебрался к Себастьяну, устраиваясь так, чтобы уложить его на себя, и начал медленно водить мочалкой по телу. — Я хочу морошки. У тебя же есть кто-то, кто готов выполнить любую твою прихоть, кроме меня? — озвучил свои желания Барнс. Не то, чтобы он сильно любил морошку, но почему-то сейчас, в разгар лета, в адскую жару Лос-Анджелеса захотелось этой своеобразной северной ягоды. — Будет тебе морошка, — пообещал Себастьян. — Но чуть позже. Хотя я даже не знаю, что это такое. — Это русская северная ягода. Очень специфическая, надо сказать, потому что даже не сладкая, — охотно объяснил Барнс. — Я ее собирал, когда был Солдатом. Зачем, не знаю, тестировали что-то после каких-то новых настроек, и решили совместить приятное с полезным. Проверить, насколько у меня хватает терпелки, и ягод поиметь. Ну, в общем, пока не сказали “хватит”, я и собирал. Не помню, почти сутки, кажется. Русские вообще были большие затейники в том плане, как еще можно использовать Солдата, чтобы самим ни хера не делать. Барнс отложил мочалку и стал просто мыльными руками гладить Себастьяна, то сжимая соски, то невесомо проходясь по подвздошным косточкам, то поглаживая член. Целовал в шею, висок, легко и нежно. Себастьян таял в ласкающих руках, расслабляясь и чувствуя, как по телу разливается желание — не обжигающим жаром, а постепенно нарастающим теплом. — Ко мне тут приставили ассистента, — сказал он, откинув голову Баки на плечо. — Завтра его озадачу. Пусть ищет. А то он бездельничает. — И прослывешь ты извращенцем, который хочет всяких жутких вещей, — выдал свой прогноз Барнс, уверенный, что в ЭлЭй достать морошку будет непросто. С другой стороны, не самому же бегать. Надо пользоваться благами, которые может предоставить дражайший супруг. — Мне можно. Я пусть не самая большая, но звезда. — Звезда-звезда, — Барнс потерся носом о затылок Себастьяна. — И как мне мою звезду ублажать? — Слушай, а ты умеешь делать массаж? — вдруг спросил Себастьян. — Разомнешь мне спину? — Я могу попробовать, но в массаже не силен. Может, тебе нанять для этого специально обученного человека? — Барнс даже расстроился, что не умеет делать массаж, и подумал, что, будет время, надо будет научиться. — Да у меня есть в Нью-Йорке массажист, я к нему хожу, но это немного не то. Ну ладно. — А что ты хотел, принцесса? — спросил Барнс. — Массаж от тебя, котик, разве неясно? — мягко улыбнулся Себастьян. — Прямо в ванне? — немного удивился Барнс, поглаживая мужа по животу. — Нет, на кровати. — Хорошо, сделаю. Вот ты прямо-прямо сейчас хочешь? — Барнсу совершенно не хотелось прямо сейчас даже просто шевелиться. Он расслабился в теплой воде, обнимая самого дорогого человека, прошелся руками по животу, груди, нащупал ребра. — Раньше было не так, — Барнс нахмурился и повернулся так, чтобы посмотреть в лицо Себастьяну. — Принцесса, ты истончаешься. Ты в порядке? — В порядке, конечно, — удивился Себастьян. — Что, похудел? Я всегда на жаре таю, как мороженка. Да и на тренировки не хожу, тут особо некогда. Ну, почти не хожу. Четыре часа в неделю — это ни о чем. — Я надеюсь, твоя работа не повредит твоему здоровью, — серьезно сказал Барнс, выдергивая пробку и включая душ, умудрившись все это сделать, не выпуская Себастьяна из объятий. — Я понимаю, что запретить тебе работать я не могу, да и не хочу. Я просто должен быть уверен, что с тобой все хорошо. Намочив Себастьяну волосы, Барнс аккуратно намылил ему голову нежными массирующими движениями. — Со мной все хорошо, — заверил Себастьян. — Просто сейчас по сюжету мой персонаж должен быть с лишним весом, и меня одевают так, чтобы на экране казалось, что у меня животик и все такое. Я под всем этим прею, как в сауне, вот вес и уходит. — Предположим, успокоил, — сказал Барнс, смывая мыло с волос, стараясь, чтобы не попадало в глаза. — Все со мной в порядке. Я же две недели назад комплексное обследование у врача проходил, помнишь? — Помню, — кивнул Барнс, хотя видеть этого Себастьян не мог, если только почувствовать. — Еще хочешь поваляться тут, или тебя вытаскивать и тащить в кроватку? — В кровааааатку… — протянул Себастьян. — Принцесса хочет в кроватку, — мягко рассмеялся Барнс. — Не думай, что отвертишься от супружеских обязанностей. Барнс вылез из джакузи и легко выдернул из нее Себастьяна, ставя рядом с собой. Он взял в руки полотенце и принялся вытирать мужа. За мягкой тканью неотрывно следовали губы, целуя. Это тоже было что-то вроде ритуала, таинства, по крайней мере для Барнса. Вот так вот ухаживать за Себастьяном доставляло Барнсу огромное удовольствие, которое он бы ни на что не променял. Он был рад тому, что может купать его, носить на руках, а потом ласкать, уложив в кровать. Иногда Себастьян делал то же самое для него, он любил мыть его длинные волосы, массируя голову, только что на руках до кровати не носил, хотя и мог, но Барнс ему этого не позволял, мотивируя тем, что слишком тяжёлый, и Себастьян может сорвать себе спину.