Отражение: Двое.

Оказавшись на коленях перед мужем, Барнс погладил его по бедрам, сжал в ладонях задницу и лизнул головку полувозбужденного члена, пытаясь сделать вид, что продолжает вытирать влажную кожу. Полторы недели — это было слишком долго для Барнса, чтобы просто так оставить уставшего Себастьяна в покое. — Ты ненасытный, — Себастьян погладил его по влажным волосам. — Я просто по тебе очень соскучился, — улыбнулся Барнс. — Еще скажи, что ты не хочешь. — Хочу, — кивнул Себастьян. Он потянул Баки за плечи вверх и поцеловал, наслаждаясь горячей мягкостью ласкового рта. Барнс потерся своим стоящим колом членом о бедро Себастьяна, прошелся ладонями по влажной спине, медленно выдыхая, успокаиваясь, расслабляясь. — Где тут у тебя кровать? — спросил он, отрываясь от желанных губ. — Отведешь меня, или тебя отнести, принцесса? — Отведу, — Себастьян встал, притерся к Баки собственным членом и потянул его к спальне. — Неужели принцесса пойдет своими ножками? — рассмеялся Барнс, легонько шлепнув Себастьяна по заднице, но потом поймал за руку, развернув к себе и нежно провел ладонью по щеке. — Прости, шутка неудачная. Веди. Оказавшись в спальне, Барнс толкнул Себастьяна на кровать, сразу же оседлав его и навис, упершись руками по обе стороны от его головы. Он вновь потерся пахом о пах мужа, обхватил ладонью оба их члена и начал медленно надрачивать, глядя ему в глаза. В прекрасные серые глаза, в которых он каждый раз тонул. Себастьян прикрыл глаза от удовольствия и потянулся к Баки, чтобы поцеловать его. — А смазки у меня и нет, — сказал он. — У меня тоже, — загрустил Барнс, продолжая надрачивать оба члена. — Минет? — Минет, — согласился Себастьян. — Я очень торопился, — Барнс поцеловал его, нежно пройдясь по губам кончиком языка, — хотел к тебе. Продолжая ласкать их обоих рукой, Барнс стал целовать Себастьяна: губы, скула, шея, ключица, сосок, второй. Он наслаждался мягкостью кожи, ее жаром. Прильнул грудью к груди, не спеша спускаться ниже. Себастьян гладил Баки по спине, по бокам, приподнимая бедра и прижимаясь к Баки членом. — Мне еще ни с кем не было так хорошо, как с тобой, — признался он. — Я так люблю тебя, Баки. — И я люблю тебя, принцесса, — Барнс прижался щекой к груди, а потом выпустил их члены и стал спускаться все ниже и ниже, покрывая грудь и живот Себастьяна короткими поцелуями, шаря руками по его телу. Каждый поцелуй Баки Себастьян ощущал как короткий сладкий ожог, от которого по телу растекалось возбуждение. — Господи, Баки, еще! Эту сладкую пытку Барнс мог длить часами, целуя, поглаживая, вылизывая Себастьяна, не касаясь его члена, хотя сам сходил с ума от желания. Он коснулся губами коротко стриженного лобка, задев член, а потом, лизнув его от яиц до головки, обхватил ее губами, нежно обводя кончиком языка, и протяжно застонал, задыхаясь от желания. — Аааааа!.. — вырвалось у Себастьяна. Он растянулся на кровати, комкая покрывало и тяжело дыша. Барнс понадеялся, что тут хотя бы нормальная звукоизоляция, потому что они действительно были очень шумными. Барнс заглотил член до основания, позволяя головке упереться в глотку, обхватил член губами, принимаясь сосать, лаская ствол языком. Мял в ладонях яйца, поглаживая за ними, касаясь пальцами сжатого сфинктера. Из горла Себастьяна вырывались жалобные стоны, которые он совершенно не мог контролировать. Он так отчаянно соскучился по рукам и рту Баки, по его члену, по его заднице. Ему было так хорошо, так сладостно, что глаза закрывались сами собой. Себастьян гладил Баки по волосам, которые шелковой лаской касались его бедер. Это было… Это было каждый раз по-разному, но всегда крышесносно. Всегда. Всегда было невероятно хорошо, да просто невероятно, и это было не очарование и эйфория первого раза, это было знанием друг друга, заветных точек на теле и в душе, которых сейчас Барнс касался, словно играл на пианино. Он точно знал, как доставить Себастьяну удовольствие, и делал это самозабвенно, полностью отдаваясь процессу, наслаждаясь им. Себастьяну казалось, что он плавится от возбуждения. Кожа стала невероятно чувствительной, каждое прикосновение Баки приносило невероятное наслаждение. В паху разрастался жар, скапливался, готовясь выплеснуться наружу. Барнс обожал это — полную власть над любовником, когда только он решал, кончит Себастьян сейчас, или будет мучиться наслаждением. Но, как бы ни хотелось держать его в этом состоянии, Барнс не мог длить его вечно. Пропустив член как можно глубже в горло, он застонал от предвкушения чужого оргазма. Баки сглотнул, и это толкнуло Себастьяна за грань. Он долго, протяжно застонал от невыносимого удовольствия и словно сорвался в пропасть, кончая. Казалось, это продолжалось бесконечно и так невыносимо сладостно! Облизнувшись, Барнс погладил внутреннюю сторону бедер, стараясь не касаться чувствительного после оргазма члена мужа. Он изнывал от желания, которое сжигало его изнутри, невероятным усилием воли стараясь не прикасаться к себе, хотя руки тянулись. Он чувствовал, что ему надо совсем немного, чтобы кончить, взорваться, уплыть в пучину наслаждения. Барнс просяще посмотрел на Себастьяна, словно ждал, что тот может ему отказать. Себастьян улыбнулся, сел, опрокинул Баки на спину и склонился над его членом. Облизал его по всей длине, провел языком по короне головки, лизнул уздечку, спустился вниз по стволу, чтобы приласкать яйца и наконец забрал член в рот целиком. — Господигосподигосподи… — пробормотал Барнс, вцепляясь пальцами в короткие волосы Себастьяна. В паху полыхало от невероятно острых ощущений, хотелось еще, еще и еще. Он чувствовал, что завис на тонкой грани, за которой мозг превратится в желе, а его самого захлестнет оглушительной волной наслаждения. Хотелось еще ненадолго зависнуть на этой грани, насладиться ртом своего мужа. Барнс выгнулся, подаваясь в вожделенный горячий плен рта Себастьяна, понимая, что сейчас кончит, не представляя, как отсрочить этот момент. Себастьян ласкал языком толстый ствол, выглаживал уздечку, то забирая так глубоко, как мог, то посасывая головку и щекоча отверстие уретры. По тому, как напрягся член во рту, он понял, что Баки вот-вот кончит, и удвоил усилия. Не выдержав ласк, Барнс прижал голову Себастьяна к своему паху, загоняя член как можно глубже в горло, и кончил с громким растерянным стоном, выгнувшись так, словно хотел встать на мостик. Когда первая волна посторгазменной судороги прошла, он отпустил Себастьяна, погладив его по щеке, извиняясь за грубость. — Ты невероятный, — прошептал он, протянув к Себастьяну руки, чтобы притянуть к себе поближе. Себастьян облизнул губы, ощупал языком потрескавшиеся уголки и вытянулся на кровати рядом с Баки, положив голову ему на плечо. — Все-таки хуй у тебя здоровенный, — сказал он. — Раньше тебя это только радовало, — заметил Барнс, улыбнувшись. Он прекрасно понимал, что размеры его “достоинства” более чем впечатляющие, и не каждый бы обрадовался, если бы в него пихали такую штуку, да еще и на постоянной основе. — Немного отвык, — пожал плечами Себастьян. — Купишь завтра смазку? — Конечно, — охотно согласился Барнс, который понял, что надо таскать тюбик в рюкзаке на постоянной основе, потому что в этот раз он просто забыл прихватить ее из дома, когда собирался. Не было времени проверить, все ли он взял. — Что-нибудь еще купить? — Сам придумай, — попросил Себастьян. — Я завтра вернусь как сегодня. С утра еще в зал успею, железо потягать. — Ключи мне оставишь? — спросил Барнс, вспомнив о самом главном — возможности вообще выйти на улицу. Он нежно поглаживал Себастьяна по плечу и спине, целуя в макушку, он любил вот так вот расслабленно лежать и ни о чем не думать, когда рядом лежал любимый человек. По сути, больше ничего Барнсу было и не надо, лишь бы Себастьян был рядом. — Оставлю, — кивнул Себастьян. — Давай спать? — Спи, конечно, — не стал возражать Барнс, хотя сам он был настолько взбудоражен встречей, что еще долго не сможет сомкнуть глаз. Но ему было, чем заняться, пока дражайший супруг отдыхал от трудов праведных. — Тебе во сколько вставать? — В шесть, чтобы все успеть. Зал здесь, в доме, в цокольном этаже, а позавтракаю я в кафе. Тут из еды — только порошковые сливки к кофе, гадость страшная. Спокойной ночи, котик. Себастьян зевнул, укрылся и тут же уснул. — Спокойной, принцесса, — тихо шепнул Барнс. Чувствуя себя невероятно хорошо просто от того, что рядом был любимый муж, он лежал и пялился в расцвеченный ночными огнями улицы потолок, прикидывая, чем он будет заниматься целый день завтра. И не только завтра. Его совершенно не пугало одиночество, если наградой за него была встреча с Себастьяном. Когда Себастьян совсем уснул, Барнс осторожно выбрался из кровати, сходил за ноутом и наушниками, и, чтобы не мешать спать, уселся на диване в гостиной и принялся переводить видео мужика с историческим оружием, параллельно с ним переписываясь, уточняя непонятные моменты. Уже под утро, когда серые сумерки начали разгонять тьму ночи, Барнс решил пойти таки спать. Он оставил ноут на диване, а сам вернулся в спальню, аккуратно, чтобы не разбудить Себастьяна, забравшись в кровать. Он полежал, разглядывая спящего мужа, и прикрыл глаза, заснув практически мгновенно. Себастьян проснулся от будильника и тут же заглушил его, чтобы не будить Баки. Поцеловал его в щеку и встал. Приведя себя в порядок и выпив кофе, он заглянул в спальню. Баки еще спал. Себастьян снова поцеловал его, шепнул: “Я в зал” и спустился в тренажерку. — Угу, — буркнул Барнс, не собираясь просыпаться как минимум до полудня. Ему снилось что-то приятное, успокаивающее, но как только Себастьян ушел, сон тут же стал тревожным, и спать расхотелось. Он еще повалялся в кровати, пялясь в потолок, но понял всю тщетность своего занятия и поплелся в ванную, где завис до самого возвращения Себастьяна из зала, плескаясь в огромной джакузи. — Баки, пойдем завтракать! — позвал Себастьян, вернувшись. — Я страшно хочу есть. Барнс в пять минут вытряхнулся из ванны, с завязанными полотенцем волосами, чтобы не капали, и принялся быстро одеваться. — И куда пойдем? — поинтересовался он, хотя в целом ему было плевать, куда они пойдут, главное, что вместе. Но теперь мир уже не казался таким бесцветным, он снова заиграл красками. — Я начал переводить того историка. Даже с ним общался полночи. Он реально историк. Очень меня благодарил за то, что я субтитры к его роликам делаю, спрашивал, что с него за это я хочу. Что мне с него захотеть? — Попроси у него обзор на что-нибудь особенно интересное, — предложил Себастьян. — Не буду переодеваться, после завтрака душ приму. Тут хорошее кафе в соседнем доме. Покинув прохладу квартиры, в которой на полную работал кондиционер, Барнс ощутил, как его окутывает жара, даже в такое раннее утро. Волосы, забранные просто за уши, стремительно высыхали под солнцем. Барнс не представлял, как такую жару, а днем тут обещало быть за тридцать, переносит Себастьян, который вообще жару переносил очень плохо, в отличие от самого Барнса, которому было плевать на жару до плюс сорока и на холод до минус тридцати, и очень жалел свою принцессу. Кафе оказалось небольшим и очень уютным, на улице стояла пара столиков под большими зонтами, а в помещении работал кондиционер, и Барнс предложил посидеть там, чтобы не мучать Себастьяна, хотя сам бы он предпочел приятный ветерок улицы. — Котик, — попросил за завтраком Себастьян. — Я не знаю, где тут поблизости супермаркет, но, может, ты купишь продуктов, чтобы готовить дома? Вроде бы в кухне был минимальный набор посуды. Я задолбался завтракать в кафе и ужинать едой навынос. — Конечно, — заверил Себастьяна Барнс. — Что ты хочешь на ужин? — Какую-нибудь рыбу. Слишком жарко для мяса. — Себастьян подозвал официантку. — Пожалуйста, еще воды со льдом и лаймом. — Хорошо, будет тебе рыба, — улыбнулся Барнс, погладив Себастьяна по руке. Барнс прикинул, что на рынок за свежей рыбой он уже не успеет, слишком поздно, но вот завтра точно встанет пораньше, а сегодня они будут довольствоваться рыбой из магазина. Они расплатились по счету и вернулись в квартиру. Барнс обнял Себастьяна, поцеловал его и выпустил, чтобы тот мог собраться и поехать на съемки, а сам сел за ноут искать ближайший супермаркет, чтобы не мешать ему, потому отпускать его никуда не хотелось. Себастьян принял душ, переоделся и подошел к Баки. — За мной машина пришла, — сказал он. — До вечера, котик. До семи я буду вне связи, не скучай. — Не волнуйся, принцесса, — Барнс погладил Себастьяна по щеке и нежно поцеловал, — я найду, чем себя занять, помимо готовки. Оставшись один, посидел на диване, тупо пялясь в стену на фотографию в раме, на которой был изображен водопад, а потом снова залез в ноут. Он уже нашел поблизости несколько магазинов, в которых можно было купить продукты, и теперь искал себе занятие на день, потому что сидеть в четырех стенах, когда под боком теплый океан, было просто кощунством. Тем более, было и время, и возможность просто отдохнуть, хотя он и так был не шибко занят. Прикинув, что у него есть совершенно свободных часов шесть, а то и больше, Барнс собрался, вытащив специально таскаемый с собой городской рюкзак, покидал в него все, что ему может пригодиться на пляже и почти вышел за дверь, когда понял, что снова раскидал свои вещи ровным слоем по всей гостиной. Пришлось вернуться и собрать сразу, а то потом он обязательно не обратил бы на это внимания и выбесил Себастьяна. Тот, конечно, не стал бы ругаться, но и не обрадовался бы. Поймав такси, Барнс поехал на пляж, уверенный, что легко там найдет прокат виндсерфов. Он давно привык к своей живой руке, но до сих пор мысленно благодарил всех, и даже Старка, за то, что ему больше не нужно было скрывать протез от простых смертных. Решив не выебываться, Барнс, взяв в прокат виндсерф, нанял на первый раз инструктора, который в течение часа объяснял ему, что к чему. Благодаря суперсолдатской обучаемости и приспособляемости через час Барнс уверенно стоял на доске и, отпустив инструктора, который был слегка в шоке от такого скоростного обучения, отдался на волю ветра и волн. Сначала получалось не очень, хотя он и не падал, а потом Барнс просто понаблюдал за другими виндсерферами, и понял, в чем была его ошибка. Он пытался насильно ловить ветер, а нужно было всего лишь почувствовать его и не дергать крыло. После этого все пошло как по маслу. Ветер трепал разлетевшиеся из-под резинки волосы, соленые брызги били в лицо, а Барнс несся на доске, получая неимоверный кайф и ощущение какой-то бесшабашной свободы. Океан манил своими возможностями, и Барнс даже пожалел, что в Нью-Йорке не круглый год лето. Накатавшись до умопомрачения, Барнс вернул виндсерф в прокат, поймал того же инструктора, что объяснял ему теорию, и уточнил несколько моментов, чтобы завтра попробовать что-нибудь эдакое. По пути домой он заехал в магазин, купив там форели, которую собирался запечь с травами и лимоном, и, вернувшись, принялся готовить ужин и ждать Себастьяна, по которому безумно соскучился, несмотря на весело проведенное время. Барнс скучал по Стиву, жалел, что не может разделить с ним радость этой беззаботной жизни без ЩИТа, Гидры и прочих сумасшедших, что норовили угробить его мир, и очень надеялся, что его друг жив, здоров и тоже радуется жизни. Он бы хотел рассказать Стиву о себе, узнать, как дела у него, но не представлял, как послать весточку в другую вселенную.