СТИГМА

— У тебя нет выбора… — Юнги-хён?       Чонгук остановился перед столиком, за которым сидели двое мужчин. Он сам удивился, когда имя нечаянно слетело с губ. «Что со мной? Кто это? Как я мог забыть…» — С этой сывороткой твой разум очистится от грязи, Чонгук. Не противься… «Нет! Не хочу! Не надо…» — Ч-чонгук? — Юнги-хён, это правда ты? Простите, что помешал вам, — всматриваясь в знакомые черты лица, Чонгук всё больше убеждался, что перед ним давний знакомый, которого он точно не должен был забывать.       Юноша виновато поклонился перед Мин Юнги и прошёл к дальнему столику со своей пассией, бросившей неодобрительный взгляд на держащихся за руки мужчин. — Чонгук-а, ты знаком с ними? Они что те самые? - затараторила она. — Какая мерзость. Как они могут показываться перед всеми вот так открыто. — Замолчи. — А? — девушка, охваченная врасплох, уставилась на раздраженного Чона, сжавшего руки в кулаки.       Голова Чонгука буквально взрывалась от накативших воспоминаний, смешивающих его эмоции. — Я люблю музыку. — Я тоже хочу полюбить. — Тогда тебе нужно постараться, Чонгук-а. — Что всё это значит? — схватился Чонгук за голову. Он будто очнулся ото сна и пытался ухватиться за яркие моменты, которые с каждой секундой только забывались, но наоборот. Воспоминания становились всё ясней, наполняясь мелкими деталями. Чонгук вспомнил, как учился играть на старом пианино с Юнги-хёном в кабинете музыки. В груди всколыхнулись забытые чувства, теплом насыщая тело до кончиков пальцев, до сильного головокружения и учащенного сердцебиения. Чонгук зажмурил влажные глаза, не веря, что эти приятные чувства принадлежали ему, и что все эти годы за границей он жил в полной лжи. «Как же я мог забыть Юнги-хёна и тот кабинет. Я должен вернуть эти драгоценные воспоминания. Я должен вспомнить обо всём» — желал он так сильно, что не контролировал своих последующих действий.       Чонгук бросил девушку и последовал за Мином сразу из ресторана. С каждым шагом ему всё тяжелее было сдержать свои смешавшиеся эмоции. Ему хотелось окликнуть Юнги-хёна прямо посреди потока прохожих, но кое-что мешало ему. Перед глазами продолжало мелькать ярко-оранжевым. Вместе с воспоминаниями о Мин Юнги и кабинете музыки, конечно же, появились и другие, словно облитые серой краской только утопали в разрозненных чувствах. Чонгук видел перед собой то улыбающегося Юнги за пианино, то Юнги, утешающего оранжевоголового школьника, то еще одного неизвестного, улыбающегося именно Чонгуку. — Эта сыворотка, моё новое совершенное средство. С ней можно управлять сознанием любого человека. Так я способен заставить человека забыть определенный промежуток времени, но если появится триггер, эффект исчезнет, поэтому сыворотка не действует стопроцентно. Поэтому Чонгук, ты покинешь страну сразу же… - и конечно, Чонгук вспомнил слова отца в белом халате в белой комнате.       В тот же день Чонгук сбежал из лечебницы и добрался до моста, который имело большое значение для него прошлого. Юноша долго плакал, пытаясь побороться с невыносимым чувством. В этом месте он встретил Пак Чимина. Увидев его неприязнь, Чонгук боялся смотреть другим в лицо, но выплеснув эмоции, его мысли стали яснее. Так он вернулся в лечебницу и согласился стереть свои воспоминания. — Как же сложно вспомнить мелодию хёна, — очень старался он, но ничего не выходило. Словно как на кассете всю музыку стерли раз и навсегда. — О чём я тогда думал? Зачем я так поступил? Мне нужно встретиться с хёном, тогда он сыграет мне снова.       Чонгук остановился прямо перед квартирой, куда вошел Юнги с оранжевоголовым. — А что если он не захочет… — неуверенно он сделал шаг назад. — Тот человек всё еще с ним. Он точно не позволит. Если бы хён выбрал меня еще тогда… Если бы всего этого не произошло. Если бы... — вытянулось его лицо и прояснилось во взгляде. — Если хён забудет Пак Чимина навсегда, тогда всё станет как прежде, — в голову пришла ему самая «гениальная» идея.       Чонгук больше не собирался убегать. Он был готов вернуть хёна. Ведь только с ним Чонгук чувствовал себя собой. Все последующие события произошли быстро. Чонгук вернулся погодя и без толики сомнения нажал на звонок. Он даже удивился, что Чимин продолжал сопротивляться. «Тэ…»       Чонгук остановился душить старшего, вскрикнув от резкой боли в висках. Незнакомые картинки и голоса заполонили голову. Дикий смех продирался через горло наружу. Чонгук пытался успокоиться, царапая своё лицо. — Нравится? — Отвратительно! — ЗАТКНИСЬ! — закричал он, сдирая волосы с головы.       Всё его лицо окрасилось в красный оттенок, даже вздулась на лбу вена и капелька пота стекла по виску. Чонгук, кряхтя, скрутился на полу среди не двигающихся тел, желая, чтобы водоворот мыслей прекратился. — Ты… мне… нравишься…       Юноша медленно поднялся, глядя на свои дрожащие руки. Боль, пронзившая его сознание, исчезла так же внезапно, как появилась. С отрешённым видом он осмотрел Мин Юнги и Пак Чимина и забрал с собой.       Внезапно пробудившись из кошмара, Чимин обнаружил себя прикованным к креслу ремнями и железными цепями. «Где я? Почему так тяжело двигаться?»       Голова также оказалась зажата ремнём к твердой спинке. Чимин ощущал себя словно опьяненным. Тело не слушалось его. — Пришёл в себя?! — послышался голос за спиной.       Большая тень скользнула по обшарпанной стене, которую видел перед собой Пак, и из невидимой зоны появился Чон Чонгук. Чимин тут же вспомнил, что произошло в квартире. Чонгук ворвался к ним и усыпил снотворным, от которого всё еще мутило рассудок, а пугающий образ младшего расплывался перед глазами. — Г-где Юнги? — всё что волновало его в этот момент. — Он здесь.       Чонгук развернул кресло так, что Чимин краем глаза заметил силуэт человека с другой стороны комнаты. Юнги находился в том же положении, что и Пак, только рот его был замотан, а широко распахнутые глаза неподвижны и затуманены. — Юнги?! Что ты с ним сделал? — возмущенно закричал Чимин, задергавшихся. — Я еще толком ничего не сделал, — ответил Чон, приподняв руки перед собой, будто совсем не при делах, что здесь происходит. — Хён уже приходил в сознание, так что я усыпил его другим веществом. Сейчас он в сознании, но ничего не может сделать.       Чимина возмутило, с какой спокойной интонацией говорил младший, нацепив раздражающе невинную полуулыбку послушного ученика. — Зачем ты похитил нас? Что тебе, черт возьми, нужно? — Ты совсем не изменился, Чимин-хён — отметил сначала Чонгук, уставившись на ярко-оранжевые волосы, показавшиеся ему раздражающими еще в ресторане. — Я делаю это только ради хёна, — честно признался он. — Что за бред? — смутился Чимин, потупив взор. — Ты окончательно сошёл с ума. Уже столько лет прошло. Почему ты просто не можешь оставить нас в покое?! — Если бы всё было так просто. Знаешь сколько мне пришлось пережить. В моей жизни не было ничего хорошего, только правила и статус. Родителей не волновали мои настоящие чувства. Одноклассники ненавидели меня. Только Юнги-хён был светом в этой кромешной тьме. — Ты совсем не изменился с нашей последней встречи. Мы больше не беспомощные подростки, теперь мы сами можем всё исправить. Зачем же доходить до похищения? Разве нет другого способа, Чонгук? — Нет, — ответил, как отрезал, младший. — Мне нужен только хён, — с непоколебимостью добавил он. — Я исправлю хёна. Я уберу мешающийся элемент из его воспоминаний, и мы вместе начнем всё с начала. — Мешающий элемент? — Да, мешающий элемент, — Чонгук поднял указательный палец, уставив прямо на старшего. — Пак Чимин. — Откуда ты знаешь, что Юнги выберет тебя? Ни в прошлом, ни сейчас ты не сможешь заставить его просто забыть обо всём. — Кто сказал, что я не могу? — А? Что ты имеешь в виду?       Чонгук достал бутыль с отчетливой маркировкой «BTS_0613». — У меня теперь есть вот это. Сыворотка желаний. С ней я могу делать всё, что захочу с другими людьми. Всё, что мне нужно, это использовать её на Юнги и, когда хён войдет в транс, произнести любое пожелание, и хён выполнит его. — Что за бред? Это ведь шутка?! — попытался выдавить из себя смешок Чимин, криво улыбнувшись. — Это не может быть правдой. Ты ведь придумал это, да? Такое бывает только в фильмах. — Нет. Это настоящая сыворотка. Ведь я сам принял её, и она сработала. Точнее отец использовал её на мне сразу после нашей встречи на берегу. После того дня я забыл все свои школьные годы. — Забыл? — Я забыл даже Юнги-хёна, — с грустью сказал Чонгук, нахмурив лоб. — А это непростительно. Я не должен был его забывать. Я не думал, что это затронет его. Еще не все воспоминания вернулись, но я уверен, хён поймет меня. Ведь он обещал научить меня любить. Только он один может помочь мне. Возможно, я даже любил его в прошлом, — Чонгук приблизился к Мину, разглядывая его застывшее лицо, и коснулся аккуратно бледной щеки. — Эй, не трогай его, — выворачивался всяко Чимин, пытаясь углядеть за движениями Чонгука. — А как же Тэхён? — с дрожью в голосе спросил он. — Тэ… хён? — выгнул бровь младший. — Не притворяйся, что забыл его, — вспыхнули глаза Пака. — Да как ты мог? Это так несправедливо, — кричал он, дергаясь в кресле, желая врезать Чону. — Как ты посмел его забыть. Ведь он единственный, кому ты на самом деле был не безразличен, кто любил тебя, а ты оттолкнул его. — Не понимаю, о чём ты говоришь. В голове сейчас такая каша. Может быть, ты и говоришь правду, но это уже не имеет значения. Ведь моим триггером оказался именно Юнги-хён, а значит, он был важным для меня человеком. — Чонгук, даже не думай. Если ты заставишь Юнги забыть обо мне, я не останусь в стороне. — Как раз об этом я и обдумывал, пока ты не очнулся, хён.       Чонгук взял что-то блестящее со стола и медленно подошел к Чимину. Старший вздрогнул, когда холодное лезвие коснулось щеки. — Что же мне сделать, — прищурил глаза Чонгук, водя ножом по мягкой коже, спускаясь ниже к подбородку. — Убить тебя? А может, — Чонгук внезапно развернулся к Мину. — Это сделает хён?       Чонгук подошёл к нему и вложил нож в руку. — Идеально. Когда Юнги убьёт тебя, то сам захочет забыть обо всем. Я заставлю его забыть о Пак Чими…       Чонгук замолк, когда нож упал на пол. Глаза старшего двинулись, уставившись на него. Чонгук неуверенно убрал ленту с его рта. — Н-ни… — Что-то хочешь сказать, хён? — наклонился тот. — Ни за что! — слабым голосом произнёс Юнги.       Чонгук испуганно дернулся назад. Чимин не видел из-за спины младшего, что произошло, но тот, содрогаясь, снова закрыл рот старшему и вколол еще вещества, от которого Мин задергался и потерял сознание. Затем Чон с растерянным видом направился к Чимину, подняв нож. — Нет, стой. Не делай этого, — кричал Чимин. Чонгук застыл прямо перед его лицом. Его руки предательски дрожали. — На сегодня хватит разговоров, — ледяным голосом сказал Чон. — К счастью для тебя, Пак Чимин, ты не умрешь сегодня, но совсем скоро Юнги-хён убьёт тебя.       Чимин завопил изо всех сил, пытаясь вырваться из кресла, зовя Юнги, а Чонгук, развернув кресло опять в сторону обшарпанной стены, будто потешаясь, наблюдал за ним, не торопясь вводить снотворного. Чимин в отчаянии умолял, но Чонгук непреклонно усыпил его.       В последующие дни Чимин то приходил в сознание, то снова засыпал, чувствуя боль по всему теле. Он звал Юнги, но старший никогда не отвечал. Чонгук появлялся очень редко, и то только когда Чимин был под сильным препаратом, отключающем все эмоции и желания. Чимину казалось, что вовсе находился в комнате один. В отчаянии он молился, чтобы весь этот кошмар прекратился. От всепоглощающего ужаса по ночам, когда он приходил в себя, ему мерещилось, что кто-то смотрит на него со стены. Будто у нее выросли собственные глаза, наблюдающие за каждым движением Пака. Чимин боялся открывать глаза, и боялся, что однажды уже не сможет их открыть, потому что Чонгук обещал, что скоро Юнги убьет его. «Я умру? Я умру…» — думал Чимин, потерянно уставившись в смотрящую на него стену.       Искаженный смех продирался из горла всё громче, и слезы катились по его щекам от отчаяния. — Прости, Юнги. Я должен быть сильнее. Я должен оставаться в сознании. Я должен освободиться, — шептал Чимин в темноте и замолк, услышав приближающиеся шаги.        Свет скользнул по стене, выделив её неровные места, и упал прямо на лицо, ослепив на мгновение. Чимин, поморгав, заметил сначала белую одежду на невысоком юноше с темной копной волос, и потом растерянный, невинный взгляд. Незнакомец опустил фонарик, вытянув лицо. Недоверчиво он оглядел Чимина с ног до головы и дважды проверил его броские волосы. — Что здесь происходит? — хлопая глазами, спросил юноша. — П-помогите, — всё, что смог вымолвить сухими губами Чимин, чувствуя влагу на глазах.       Юноша ошеломленно отстегнул ремни трясущимися руками и снял цепи с Пака. Чимин хотел спрыгнуть с проклятого кресла, но сил не было даже двинуть пальцем. Незнакомец поднял его сам и, поддерживая, поставил на ноги. — Ваши волосы такие яркие. Неужели вы фея? — остановился на мгновение юноша, прикоснувшись к ярко-оранжевым волосам с зачарованным видом. — Говорят, что в этих лесах живет фея, спасая людей от несчастий. Вы очень похожи на неё. — Что за глупость? Я… я не понимаю, — судорожно огляделся Пак, чувствуя себя странно.       На месте, где сидел Юнги в первый день пробуждения, никого уже не было. Чимин догадывался, что Чонгук давно их разделили. Он даже не знал, сколько дней они были в заточении. «Неужели Чонгук просто оставил меня здесь одного?» — вопрошал Чимин. — Ты больше никого не видел здесь? Другого человека в таком же кресле? — шепотом спросил он. — Ну… — задумался незнакомец.       И вправду, когда он смог сбежать из психиатрической лечебницы через подземный проход, он оказался в этом заброшенном здании и услышал голоса на одном конце. Он подумал, что это был кто-то из персонала, поэтому побежал в другую сторону, где нашёл Пака, говорящего с самим собой. Юноша не мог пройти мимо. Любопытство было всегда его слабостью. Он чувствовал, что здесь что-то было не так. Это место оказалось страннее прежнего. Глубоко задумавшись, он не расслышал приблизившего со спины человека, повторяющего одни и те же слова. Чимин испуганно развернулся. — Убить Пак Чимина, — повторял голос из темноты. — Убить Пак Чимина. Убить…       Боль пронзила незнакомца в белых одеяниях. Фонарик с глухим стуком выпал из его рук, осветив пол, на которую упала кровь, заполнившая сначала горло и вырвавшаяся изо рта. Отпустив Чимина, юноша повалился на пол. Чимин не мог двинуться с места, глядя на поблескивающее в свете лезвие ножа, с которого капала темная жидкость, а держал его с одурманенным взглядом Мин Юнги. — Убить Пак Чимина, — Юнги будто не заметил перед ним преграду и направился к Чимину. — Нет! — закричал Пак, прикрыв голову руками.       Юноша, истекая кровью, схватил с пола первый попавшийся предмет и ударил Юнги в спину. Мин остановился. Его взгляд тут же прояснился от удара. Он попятился назад, узнавая растерянного Чимина. — Юнги! — потянулся младший. — Нет! — отступил еще дальше старший. — Уходи! Я должен убить тебя. Нет же... Я не контролирую себя. Не м-могу, — шипел Юнги, обхватив себя руками, чтобы сдержать жажду убийства. — Так вы получается знакомы, — подал слабый голос незнакомец, свалившись на пол, переглядываясь с одного на другого и посмеиваясь. — Кто ты... — Чимин только заметил, как пропитывалась белая одежда кровью, падающей с подбородка. — Я? — дернулись брови юноши. Он не думал, что кому-то еще интересно, кто он такой, но он сам не знал ответа. — Просто человек, который хотел быть свободным, — широко улыбнулся он. — И видимо, мне так и не суждено покинуть это место.       Юнги неожиданно схватил Чимина за горло. Кончик ножа остановилось прямо у груди. Рука не двигалась. Сдерживая навязчивые мысли, он откинул Чимина к разбитому окну. — Уходи! — Без тебя я не уйду! — потянулся к нему Пак. — Скорее же уходи, пока он не пришёл. Ты должен бежать. Беги, Чимин. Беги! — толкнул он младшего.       Чимин пролетел один этаж, свалившись на высокую траву, к счастью ничего не сломав. Испуганно он огляделся, уставившись в окно. «Я вернусь, Юнги. Я найду помощь. Только дождись меня» — вытирая хлынувшие слезы, поднялся он и побежал со всех ног под проливным дождем.       Он так долго бежал среди деревьев, что растерялся, когда лес исчез перед ним. Яркий свет фар ослепил его на мгновение, и он понял, почему Юнги извинился, прежде чем сказать: «Беги, Чимин. Беги…» «Юнги…» — ПРОШУ ПОМОГИТЕ. СПАСИТЕ ЮНГИ! — кричал он, указывая в ту сторону, откуда появился.

***

      Чонгук неспешно шагал по коридору заброшенной лечебницы, дав фору Юнги после приказа убить Пак Чимина. Он так обрадовался, увидев на полу тело. Кровь медленно растекалась, образовывая лужу. Юнги сидел на коленях возле окна, сжимая нож в ладони. — Я убил… я убил его, — повторял он. — Ты сделал это, хён, — подбадривающим голос шептал Чонгук, приблизившись к нему. Он заметил рану на спине Юнги, но не успел что либо сделать, как Мин поднял нож над горлом. — Нет! — Чонгук отбросил лезвие в сторону. — Ты не можешь убить себя, — закричал он в лицо Мина. — Я плохой человек. Я убил его. Я убил Чимина, — бормотал Юнги, изнывая от боли в груди. — Теперь ты забудешь Пак Чимина, — приказал настойчиво Чон. — Убей меня, — продолжал отстранено Юнги, не слушая его. — Забудь уже Пак Чимина, — повторял Чонгук. — Убей меня. — Я… я не могу, — смутился младший. — Ты просто должен обо всё забыть, — обнял он Мина. — Ты не можешь умереть. Я запрещаю! — Я не могу жить без него. Мои руки теперь в крови. Я не хочу видеть себя. Не хочу никого видеть, — истошно вопил Мин.       Чонгук попытался дать еще Юнги сыворотки и приказывал забывать Чимина снова и снова, но безуспешно. — Почему это не работает? Неужели оно действует только один раз?!       Чонгук почти ничего не знал о сыворотке, которую он украл из лечебницы, но она сработала на Юнги, как и на нём. Он прокручивал в голове, пытаясь понять причину, и тогда сам выпил сыворотку. — Юнги-хён, — обратился он к старшему. — Попроси еще раз убить тебя.       Юнги наклонился к нему. — Убей меня.       Чонгук зажмурил глаза, напрягшись каждой клеточкой тела, и, опустив голову, не двигался долгую минуту. Его плечи медленно задрожали. Он громко рассмеялся. Сыворотка не сработала на нём. — Значит, я не могу использовать её снова, — осознал Чонгук и отбросил бутыль, со звоном разбившуюся о стену. — Мой план провалился, — посмотрел он на мертвое тело, сдерживая пугающий смех. — Но мы избавились от мешающего элемента.