"Found Universe"

      Мы сидели за домом… Высоко-высоко горели тысячи звёзд. Ветерок задувал теплом под вороты футболок. Я бережно поправлял край пледа, что укрывал наши ноги. Сосенка прижимался к моей груди, моя рука приобнимала его за плечо. В чашках дымился ароматный чай с барбарисом. Темнота окружала нас уютом. Свет горел, но где-то за домом. Я прислонялся спиной к плотному кустику, наслаждался моментом… — Ты сегодня ночью не кричал, — с улыбкой говорил мой любимый.       Его ладошка поглаживала под пледом моё бедро. Самое лучшее ощущение — когда его мягкие губки касаются моего лица. И тогда он ласково прижимался к моему виску, прикрыв реснички. Казалось, счастливее быть невозможно… — Да? — удивился я, растянув по губам ответную улыбку. — Сегодня ты, значит, выспался? — Не волнуйся за меня. Лучше расскажи, что в этот раз видел? Силовые нагрузки помогают? — Он чуть отстранился, приподнял одну бровь. — Помогают, — шепнул я, чмокнув его в прохладную щёку. — Я видел такой странный сон… Ты себе представить не можешь. — Да ладно? Какой же? — Сосенка явно развеселился.       Я отпил пару глотков из чашки, коварно покосился в сторону моего ненаглядного. Он смерил меня своими невообразимо красивыми глазками, часто моргал. Его расширенные зрачки просто нельзя было не заметить. И я был уверен, что в его глазах крылись огромные вселенные — вон, я видел их в отражении глубоких чёрных озёр. Мягкие кудряшки беспорядком лежали у него на голове, делая похожим на милого пушистого воробушка. Я не жалел, что бросил всё ради него. На какой чёрт нужны звания, квартиры и битвы, когда я мог каждое утро любоваться на сонную мордашку на соседней подушке? Хотя да, кого я обманываю? Сосенка всегда спал у меня на подушке, спихивая меня в сторону. А мне было и не жалко. Его ладонь продолжала меня мерно поглаживать, пальчики обводили колено. Это было просто невозможно… — Ты был маленьким инопланетянином. В прямом смысле — маленьким. — Я опустил руку с его плеча на талию, усмехнулся. — Я мог носить тебя, как котёнка. Ты царапался и сопротивлялся, но я всё равно тебя тискал. А потом… — Мои губы оказались возле его ушка, я тихо начал мурлыкать. — Ты расстегнул мои штаны и… Маленький, краснеющий, до жути страстный… — Я уже начинал покусывать мочку, слышалось моё рычание. — Извращенец, — засмеялся Сосенка, легонько отпихивая меня от себя. — Только об одном думаешь? — Конечно. Только о тебе. — Я переместился так, чтобы обнимать его со спины. Чай был в опасности: мог разлиться. А нам как-то было всё равно…       Ветерок продолжал легонько задувать. Сосенка сделал глубокий вдох, расслабился. Я не знал, сколько мы так просидели. Мне нравилось обнимать своего мальчика, вдыхать аромат цветов и смотреть на далёкие звёзды, от которых удалось сбежать. Мне показалось, что Сосенка заснул… Холод начал окутывать меня. Звёзды… Далёкие… Если бы мы остались, в порядке ли был бы Сосна? Если бы я не смог спасти его в океане? Если бы он упал в пропасть за Томпсоном? Если… — Билл, — сонно прошептал Сосенка. Он неловко заёрзал, перевернулся и прижал меня к себе. Сам уткнул носом в тёплую шею и затих. — Прекрати. Твоё сердце слишком быстро билось. Всё хорошо. Повтори. — Всё хорошо, — выдохнул я в ответ. — Извини. Что-то я расклеился в последнее время… — Губами я прижался к его макушке, прикрыл глаза.       Хлопнула дверь, ведущая во внутренний двор. Вероятно, Звёздочка выходила и смотрела на нас. Я боялся неба. Боялся, что война снова коснётся нас. Боялся, что Сосенка погибнет на миссии. Боялся, что больше не смогу встретить с ним рассвет. Мой мальчик чуть ли не повис на мне, расслабившись окончательно. Чашки оказались в траве. Деревья зашелестели, небо вдали порозовело от приближающегося солнышка. Первые лучики путались в шелковистом каштане, реснички трепетали. Поцелуи съехали ниже — я нежил скулы и щёчки. Сосенка сонно улыбался, сопел. Я обнял пальцами его личико, чмокнул в сухие губки. — Не засыпай. Скоро уже рассветет окончательно. Мы ведь хотели посмотреть на это. — Я старался разбудить его поцелуями, но он с неохотой отвечал на ласки лёгкими улыбками. — Ну, ты что, бросишь меня одного любоваться? — Билли, я посмотрю потом, — выдохнул Сосенка. Его руки обвились вокруг моей талии, а сам он стал таким… Да просто описать невозможно. — Тогда и я смотреть не буду. — Я не мог поверить в своё счастье. Первые лучики солнышка, и те — на сонном Сосне, который замотался в красный клетчатый плед.       Мой мальчик прижался щекой к металлической руке, зажмурился. Я не понимал, как он мог любить меня с таким недостатком. Но при этом сам обожал его и его протез. Я готов был покрывать каждый миллиметр титана поцелуями, чем и занимался длинными вечерами. Сопение стало глубже. Я шумно вздохнул, осторожно взял Сосенку на руки, попытавшись не уронить плед, и понёс в дом — подальше от росы и назойливого света.       Это точно было самое настоящее счастье. Если пять лет назад я думал, что влюблён, то я точно ошибался. Если десять лет назад я думал, что Сосна мне нравится, то я явно недооценивал значимость чувств. Я готов был поставить весь мир на колени ради моего милого. Готов был склонить всё живое для него. Готов был сам валяться у него в ногах верным старым кошаком. Я уверен — он бы не отказался от такого. Я точно мог утверждать: ангелы существуют. Один мурлыкал в моих объятиях.       Я уложил его на кровать, постарался убрать плед и накрыть своё сокровище одеялом. Он перевернулся на бок, зарылся носом в подушку. Как такого не обожать всей душой? Пальчики провели по светлой наволочке, бровки нахмурились. Сосенка приподнял голову, осмотрелся по сторонам. — Билл, ложись уже. Чего ты там застрял? — Он ворчал. Будто злой кролик. — Мне без тебя холодно. — Иду, — шепнул в ответ я, стягивая с себя футболку и шорты.       Стоило мне только скользнуть под одеялко, как руки Сосны обвились вокруг моей талии, а ногами он обнял мою поясницу. Любовь таится в этом…