Want you to want me

Вопреки моим ожиданиям, после разговора напряжение никуда не уходит. Оно как будто становится ещё ощутимее. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб понять, в чём причина.

***

Теперь, когда наши взгляды пересекаются, ты больше не скрываешь свою жажду. Жар расползается по телу от одного ощущения того, как ты глазами оглаживаешь мои ноги, пальцы, шею. Я пытаюсь сделать вид, что не замечаю твоих разглядываний, но ты только усмехаешься и опускаешь голодный взгляд на мои губы. В глотке пересыхает мгновенно, и я в панике перевожу взгляд на преподавательский стол. Ты улавливаешь намёк и переводишь поскучневший взгляд на доску. И не понять, чего больше во мне – облегчения или разочарования. Я украдкой гляжу на тебя, но ты выглядишь таким спокойным, как будто это не ты минуту назад пытался сожрать меня одними глазами. Становится до глупого обидно. По-детски. Совершенно несерьёзно. Но это ты, и с тобой я совершенно теряю голову. Пока я, глубоко в своих раздумьях, рисую какие-то каракули карандашом по тетради, ты незаметно приближаешься ко мне, и я это осознаю, только услышав твой шёпот: - Тебе не хватает внимания, родной? Прямо в яблочко. Перевожу на тебя удивлённый взгляд, но тут же спешу отвернуться и с преувеличенным интересом уставиться вперёд. - С чего ты решил? – тихо отвечаю вопросом на вопрос. Ты наклоняешься чуть ближе: - Юнги-я, не юли, иначе я начну приставать к тебе прямо здесь. Закатываю глаза: - Когда это ты не приставал ко мне на занятиях? Твое лицо озаряет весёлая улыбка, и внутри меня всё сжимается от невозможной нежности. - А ведь и правда. Чёрт. До чего же приятно осознавать это. Мои щёки горят, когда я пихаю тебя в бок и едва слышно шепчу: - Идиот…

***

Это очень странное чувство, когда лучший друг становится возлюбленным. В целом ничего между нами не меняется. Мы всё так же дурачимся, прогуливаем пары, устраиваем рэп-баттлы, дерём глотки в караоке и иногда напиваемся в хлам. В такие моменты я чувствую себя совершенно в своей стихии. Но иногда ты засматриваешься на меня, неосознанно обнимаешь за талию и притягиваешь ближе к себе, будто заявляя права, закидываешь руку мне на плечи, начиная мягко перебирать мои волосы, берёшь мои пальцы в свои руки, любовно поглаживаешь их и каждый раз норовишь их поцеловать. Порой кажется, что тебя совершенно не волнует, если нас застанут за чем-то двусмысленным или, напротив, чересчур однозначным, и при этом ты продолжаешь всем твердить, что мы лучшие друзья. Впрочем, ты всегда делаешь категоричное замечание, что лучший друг только твой, так что вряд ли в ближайшей жизни у тебя появится конкурент. Не то, чтобы я был против. Просто ощущать всё то же, что мы делали задолго до нашего откровенного разговора, но уже на каком-то официальном уровне, где разрешено всё и даже больше, немного волнительно, почти страшно. Я не имею ни малейшего представления, где теперь находятся твои рамки дозволенного. И внутри всё сжимается от неясного трепета. Но ты всё ещё мой лучший друг, и именно поэтому ты всегда безошибочно считываешь с меня все эмоции. И я просто не представляю, что это, если не невероятная удача. - Если тебе что-то не понравится, говори сразу, хорошо? – шепчешь ты мне куда-то в волосы. Но не потому, что нас может кто-то услышать – мы в нашей комнате одни, а потому, что так ближе. Чувственнее. Моё дыхание сбито, оно короткое и поверхностное, и то ли от недостатка кислорода, то ли от волнения, у меня начинает кружиться голова, и я могу лишь едва заметно кивнуть. Получив мой ответ, ты мягко целуешь меня в щёку и медленно переходишь поцелуями к губам. Несмотря на то, что целуемся мы с тобой очень часто – спасибо многолетнему тактильному голоду – каждый раз в момент первого прикосновения твоих губ я вздрагиваю. Как будто не могу поверить до конца, что это действительно происходит с нами. Что ты, весь такой идеальный и талантливый во всём, общительный и желанный в любой компании – мой. Что твоя солнечная улыбка, мягкие непослушные волосы, твои сильные руки и гибкое выносливое тело – всё моё. От последней мысли внутри особенно остро колет возбуждением, и я неосознанно тянусь кончиками пальцев к чувствительному месту за твоим ухом. Твоё дыхание сбивается от внезапного прикосновения, и ты отрываешься от меня, пытаясь поймать мой взгляд. Мы вместе в том самом смысле всего ничего, но ты уже знаешь все мои повадки. И эту мою привычку касаться твоих эрогенных зон, когда я возбуждён, ты тоже знаешь. Но я всё равно прячу взгляд, и ты шкодливо улыбаешься: - Признавайся, о чём ты сейчас подумал таком, что у тебя стоит? - Я не… - упоминание о стояке бьёт жаром по щекам. Наверное, прозвучит глупо, но мы дальше поцелуев ещё не заходили. В тот единственный раз, в первую же ночь после разговора, когда мы катались по твоей постели и жарко целовались, ты пытался изучить руками то, что теперь по праву считал своим. Но моё тело охватывала такая нестерпимая дрожь от незнакомых, непривычных прикосновений, что ты решил не давить. Как мне могло повезти настолько, что все свои годы полового созревания я был влюблён в девчонку, которая вила из меня верёвки и в итоге бросила, так и оставив ни с чем. Я был слишком разбит, чтобы искать утешения в чужих объятиях, и потому рядом со мной после всего был только ты. Ты, который уверял меня, что найдётся ещё тот человек, которому будет важен не опыт, а я сам. И как всё могло сложиться таким образом, что этим человеком оказался именно ты? От внезапного озарения сжимается горло, и я рвано выдыхаю, привлекая этим твоё внимание. В глубине твоих глаз читается беспокойство, и я спешу убрать ненужную эмоцию мягким прикосновением ладони к твоей щеке. Моя голова чуть запрокинута вверх, потому что ты немного выше меня. Я делаю последний шаг, влепляясь в тебя, и, не отводя от тебя взгляда, совершаю очередное признание: - Просто я никак не могу поверить, что ты теперь мой. Боже, мы знаем друг друга бесконечно давно, но впервые это ощущается так полно, так… - Правильно? – подаёшь голос ты, и я слегка улыбаюсь в согласном кивке. – Ты этого, возможно, не понимал, но я всегда был твоим. Всегда. - Мотаю головой, пытаясь донести до тебя свою мысль, но и тут ты меня опережаешь: - Я имею в виду именно это. Мои мысли, моё сердце, моё тело – всё уже давно только твоё. Сердце замирает, когда я выдавливаю: - Давно? - Кажется, всю жизнь. С тех пор, как я тебя встретил впервые. Я смотрю на тебя во все глаза, а ты улыбаешься, но твоя улыбка выглядит слегка вымученной, словно ты держал это в себе из последних сил. И я чувствую твоё волнение, которое резонирует с моим бешено колотящимся сердцем, когда я мягко глажу большим пальцем твою щёку и, наконец, улыбаюсь в ответ. - Разве так бывает… - шепчу я, и ты притягиваешь меня в свои объятия. Разве бывает так, что идеал всей твоей жизни, объект постоянного твоего восхищения тоже всегда выделял только тебя… Из безликой толпы, из серой массы. Возможно ли, чтобы одинокая луна, мечтавшая стать единственным спутником ослепительного солнца, внезапно получила весь жар далёкой звезды только себе… И если мне суждено ослепнуть от твоей яркости или сгореть дотла, иссушенному этим жаром, то я готов рискнуть. Ведь моя луна давно принадлежит лишь твоему солнцу.