Аномальные

Пустота. Именно тут сейчас находился Феликс. Там, где нет ни чувств, ни боли. Холодно, страшно и до безобразия противно. Когда пошло все не так? А главное, почему он такое ничтожество, что готов сравнять себя с грязью, лишь бы получить желаемое. Его используют, как предмет, на котором можно выместить свою злость. Феликс просто этого не понимает. А зачем понимать – Феликс лучше придумает оправдание каждому действию Чанбина. Понятно, что ни о каких тёплых чувствах и речи не идет. Но разве можно ненавидеть человека ни за что? Нет. Вот и Феликс думает, что на все есть свои причины, которых он пока не знает. Феликс вдохнул холодный воздух, что резал своим холодом носовую полость. Так же, как его режет Бин. По кускам. Разрывая на такие мелкие части, в которых не сможет поместиться даже малая часть души Феликса. Парень натянул штаны на недавно раненное место. Шрамы затягиваются, а боль не уходит. Где же то тепло? Что согревает Феликса всегда, почему же оно ушло? Пока Феликс боролся с собственным бессилием. Боролся с невозможностью сказать "нет" Чанбину. Это зависимость, с первой же дозы, с первой же капли. Ликс закрыл глаза: пахло металлом. В голову парня пришла страшная, как ему самому показалась мысль. «А вдруг это приятное чувство ему дарит только Чанбин и теперь оно будет уходить вместе с ним?» Неужели сам Феликс стал зависим? Стал нуждающимся в боли и тепле. Вампиру понадобилось много времени, чтобы наконец встать на ноги, но, когда он это сделал, он понял, что ему не надо никуда идти. Почему бы не пролежать на полу ещё часов десять, мечтая о том вкусе, что приносит ему только кровь его Бина. В голову Феликса постепенно приходила мысль, а только ли Чанбин может заставлять его чувствовать невиданные до этого эмоции, от которых Феликс стал открыто зависеть. Парень решался сделать то, что окончательно решит его вопрос. Но стоит ли оно того? А сможет ли Феликс справиться с зависимостью, вовремя сказать нет? Феликс знал, что его сила воли никчемна, как и он сам. Но оставлять вопрос открытым нельзя. Вампир неуверенным шагом направился в ванную комнату. С каждым шагом сомнение съедало его. А вдруг ответ, который он получит, ему не понравится. Вдруг он разочаруется в себе. Вдруг он осознает свою зависимость в Чанбине и той боли, что приходит только с уходом голода. Феликс смотрит на лезвие, что сверкает от света ламп. Именно этот свет рассеял все сомнения. Как оказывается, мало надо ему, чтобы отбросить сомнения. Взяв в руку острый кусок металла, Феликс всматривался в него так, как будто лезвие может дать ответ на все вопросы. Холодный, заметил Феликс, слишком, чтобы позволять себя резать. Но интерес превыше разума. Взяв лезвие уверенно, так, чтобы пути назад не было, Феликс поднес его к ладони и закрыл глаза. Порезал. В ответ ничего. Лезвие прошлось по нежной коже, без боли. Как будто перышком провел. Феликс наблюдал за тем, как из раны начала капать кровь. Парень ждал. Всматривался в рану, ожидая чего-то. Вот оно. Спустя секунды ожидания пришел холод, но не тот, что Феликс ощущал от Чанбина, а обычный холод. Злость переполняла сердце блондина. Ждать – все, что осталось Ликсу. Но кровь слишком быстро свернулась. Рана начала затягиваться, но главного не произошло. Нет того чувства, это не просто боль – это цена за его жизнь. Разочарованию Феликса не было предела. Парень ненавидел себя за то, что знал ответ, но так надеялся, что окажется неправ. Лучше бы он этого не делал. Лучше оставаться в неведении, чем точно знать ответ, который тебе не нужен. Феликс выкинул лезвие. А вместе в ним и свою ошибку, вот так просто. Ненависть к себе и миру он перенес на этот холодный металл. Избавившись от всего, Феликс вышел из ванны. Везде этот противный запах. Это злосчастное одиночество. Что сейчас нужно больше всего – так это успокоиться и поговорить с самим собой. А лучше с Уджином. Феликс решил навестить своего друга. Выйдя из дома и закрыв дверь, собравшись с мыслями, он решил подвести итог всего, что произошло. Первая ступенька. Голод приходит с болью. Вторая ступенька. Боль приходит с Бином. Третья ступенька. Бин всегда требует что-то за его помощь. Четвертая и последняя. Что будет, когда Феликс поставит метку? — Метка. — Феликс остановился. Он напрочь забыл о том, что у человека должна быть метка. В данный момент Феликс повернулся обратно к двери. Нужно решиться и собраться с мыслями. Подготовить себя к тому, что будет. Ведь Феликс уже понял, что плата за эту просьбу будет наиболее изощрённая, чем за все предыдущие. Встреча с Уджином переносится. Феликс вернулся обратно в дом. Что же нужно сказать Чанбину? Он еще его плохо знал. Как же он отреагирует? Хотя в прошлый раз Феликс тоже предсказывал худшее, но отделался легкой болью. Но даст ли Чанбин укусить себя? Хотя сам Чанбин прекрасно знает, что метка требуется. А вдруг он уже придумал, что сделать с молодым телом? Страх перемешался с неведением будущего. В то же время Феликс успокаивал себя тем, что, чтобы Чанбин ни придумал, он причинил такую боль, которая купируется кровью. Боль со вкусом крови– забавно. Все же один вопрос остается нерешённым: сколько бы Феликс ни старался придумать идеальный выход, как это все преподнести? С этой нерешенной проблемой Феликс проходил два дня, но с приближением самой встречи Феликсу становилось все страшнее. То, что он абсолютно не знал Чанбина, давало повод ему думать, что тот сможет отказаться от всего: встречи, помощи Феликсу, а главное, от самого Феликса. Феликс боялся потерять то ли Бина, то ли те чувства, которые тот дарит Ликсу. Но сказать надо. Поэтому Феликс решился просто прийти и сказать. Феликс долго шел. И каждая секунда заставляет Феликса менять своё мнение, Феликсу трудно. Но сейчас он стоит возле дома Со, не знает, стоит ли вот так просто вывалить информацию. Феликс топтался на одном месте, периодически переводя взгляд на окно, из которого он вылетел неделю назад. — Долго будешь траву пинать? — Чанбин наблюдал за Феликсом, пока тот топтался на месте и не решался войти. — Прости, я думал… — вампир попытался оправдать бессмысленное действие — Заходи, раз пришел, — заговорил Чанбин. — Через дверь? — Феликс удивился: разве он для него не вещь? — Ты адекватный? — Чанбин не на шутку испугался за Ликса, может, он ему отбил голову ненароком? — Прости, — Феликс пошел к окну. — Да что ж это такое?! – Чабин пошел в дом, а Ликс за ним. – Нам надо поговорить. – Да неужели, поговорить. Ты всегда у меня что-то просишь. – Чанбин открыл дверь и показал рукой, чтобы Ликс прошел в дом. Тот покорно шел за Чанбином, поднялся по лестнице, прошел в комнату, что сейчас предстала перед глазами младшего в новых цветах. Вся обстановка заставляет отпустить плохие мысли и собраться с духом. – Чанбин, я хотел поговорить по поводу собрания, – уверенно начал Ликс, – но я не знаю, с чего начать. – Ты уже начал. Чанбин в упор смотрел на Ликса, понимая, что тот приходит лично не просто так — это заставляет удивляться бесстрашию вампира. Садясь на кровать, Чанбин продолжил ждать. Ему не нравилось, что Феликс слишком долго собирается с мыслями, ведь по лицу младшего было видно, что тот уже давно все решил. – Метка. Мне нужно поставить на тебе метку, чтобы у других не было вопросов. – Хорошо. Как-то легко согласился Чанбин. Как-то неестественно на это отреагировал. Феликс не понимал, что нужно сделать дальше. Просто укусить или попросить? Как правильно сделать, чтобы не умереть? В голове вампира не было правильного решения, а заставлять себя спросить у Бина являлось абсурдным решением. Феликс продолжал стоять, переводя взгляд от шеи к глазам Чанбина. Глаза Чанбина – пожалуй, самое красивое, что видел Феликс. Тот холод, что он всегда испытывает, заставляет его чувствовать именно этот взгляд. Феликс медленно начал идти к своему человеку, шел так, как будто в любой момент может передумать. Неуверенно, шаг за шагом, он ступал в неизвестность. Феликс не знал, что в голове у Бина, что было пугающе и захватывающе. Но мысль о боли, что Феликс так не хочет получить, стала слишком сильной, чтобы ее игнорировать. Ликс подошел к Бину. Сейчас вампир смотрит на человека сверху-вниз, как и должно быть. Но они оба понимали, что в их мире Чанбин главнее. Феликс рассматривал шею Бина, он никогда не видел его так отчетливо. Какой же у него необычный человек, какой же приятный запах он источает. Жажда проснулась слишком быстро. Феликс оперся коленом о кровать, чтобы чувствовать поддержку. Рукой оголил шею Чанбина. Какая же у него светлая кожа. Это так волнительно, его первый укус, он впервые получит кровь, как и желает. Феликс, пожалуй, слишком взволнован, все это порождает эмоциональное возбуждение, а, как он уже выучил, за эмоциональным возбуждением следует физическое. Пятьдесят сантиметров отделяет Феликса от заветной крови. Так мало, всего один шаг. Но эмоции душат Ликса, он не может понять, что вот оно — то, что он так желал. Тридцать сантиметром осталось между Феликсом и теплом. Кровь – это наркотик, что нужен Феликсу. Десять сантиметров. В одно движение можно получить желаемое. Но именно сейчас Ликс понял, что все слишком просто досталось Феликсу. Эту мысль подтверждает толчок Чанбина. Бин взялся рукой за вторую ногу Феликса. Надавив на внутреннюю сторону колена, чтобы младший сел на колени к Чанбину. Феликс слишком покорен. Это жест заботы? Нет же. Чанбин взял Феликса за волосы на затылке, потянул назад, оголяя шею вампира. Вот она расплата, что начала греть в груди. Феликс закрыл глаза. Он прекрасно знал: что бы сейчас ни случилось, это принесет ему удовольствие. С Феликсом и раньше обращались как с вещью, поэтому парень принял все как обычно. Что-то обвило шею Феликса, что-то холодное. Ремень. Ликс испугался. Вампир начал медленно наклоняться к шее Бина. Ничего не происходит. Феликс открыл рот и приблизился к коже. Теплое дыхание обжигало Бина, на что он затянул ремень потуже. Феликс этого не почувствовал, но, как только его клыки проткнули кожу Бина, ремень надавил на кадык парня, лишая возможности дышать. Укус был безболезненным, но Чанбину нужно было как-то оправдать то, что он позволяет Феликсу. Из места укуса потекла кровь. Феликс провел языком по отметинам на шее Бина, слизывая капли крови. Разум затуманили чувства, а тепло заставило не обращать внимания на то, что ремень настолько сильно сжал шею Ликса, что тот уже и не дышит вовсе. Эмоции, что еще недавно служили поводом нерешимости, ушли. Сейчас лишь боль и возбуждение, что Феликс испытывает от удушения. Рука Феликса так хорошо лежит на шее Бина, как будто так и должно быть. Но Чанбин все чувствует. Все: возбуждение, отсутствие дыхания, горячую ладонь Ликса на своей шее. А главное, он чувствует собственное возбуждение. Откуда оно взялось, он не знает. Но сейчас на его коленях сидит молодой и красивый парень, который сделает все, чтобы только получить глоток жизни. Феликс поднял голову, чтобы посмотреть на метку в виде двух точек. Красиво, как подумал сам Феликс. Но давление на шею ослабло, и парень решился посмотреть на Чанбина, что так же смотрел на Ликса. Феликс видит в его глазах красный цвет, опять. Только сейчас это не просто огонь в глазах. Глаза Бина меняют цвет и уже не на секунду, а остаются красного цвета. – Бин, твои глаза, – Феликс испугано и тихо сказал, смотря на парня. – Что? – Они у тебя красного цвета. – Я знаю, – спокойно ответил Чанбин, – каждый раз, когда я причиняю тебе боль, а ты испытываешь возбуждение, я становлюсь вампиром. – Не понимаю. – Сейчас поймешь. Чанбин скинул Феликса с себя на пол. Удар пришелся на спину. Боль резко разошлась по телу. Чанбин встал с кровати и подошел к Феликсу. Вот оно — истинное положение этих двоих. Чанбин встал на колени возле испуганного Феликса, пока тот пытался закрыть глаза. – Не смей закрывать, смотри мне в глаза. – Чанбин не отводил взгляд от Феликса. – Раздевайся полностью. Феликс покорно стянул с себя одежду. Как-то быстро и умело, как будто тренировался до этого. Стягивал одежду, не разрывая зрительного контакта с Бином. А тот не следил за движениями вампира. Чанбин просто подавлял Феликса взглядом. Феликс остался без защиты от холода и взгляда Бина. Тишина, что до этого была неощутима, начала понемногу съедать голое тело худого вампира. Феликс пытался как-то подавить это, поджав ноги к груди. Стало теплее. Чанбин одну руку положил на шею Феликса, где все так же оставался ремень, надавил на тонкую шею, слегка препятствуя прохождению воздуха в бронхи. По телу Ликса пробежал страх. Именно неизвестность заставляла бояться. Но Феликс не мог следить за действиями — он мог лишь угадывать по глазам Бина, что будет дальше. С огромной силой Чанбин вошел в девственный проход Феликса сразу тремя пальцами. Глаза Феликса открылись еще шире от боли. Эта боль была невыносимой, ее нельзя было с чем-то сравнить, нельзя описать. Регенерация не успевает заглушать все то, что сейчас причиняло Феликсу боль. Глаза Чанбина начали меняться: слабый красный цвет появился и исчез. А вот и тепло, но почему оно не помогает, а сменяется на холод? Потому что это кровь, Чанбин же не позаботился снять кольца. Чанбин не вынимает пальцы, а лишь разводит их внутри, заставляя сфинктер растянуться и позволяя крови полностью выйти. Но почему же глаза Бина не меняются? Феликс понял, что не хватает самого главного — его возбуждения. Ожидаемое тепло пришло и начало свое дело: согрело Феликса, прогнало боль и перешло в возбуждение. Ни Чанбин, ни Феликс не могут видеть — лишь только чувствовать. Чанбин решился двигать пальцами в чужом теле. Зная, что приносит удовольствие, а что — боль. Но для Феликса не было разницы, ведь боль — это и есть удовольствие. Цвет глаз Чанбина ярко-алый. Именно такого цвета чувства Феликса, как посчитал он сам. Бин почти не двигал рукой, лишь надавливал на стенки прямой кишки, заставляя Ликса порождать стон, что остается внутри парня, ведь дыхание перекрывает рука. Феликсу тяжело становится смотреть в глаза Бина, ведь ему кажется, что они его сожгут. Но ослушаться он не может. Чанбину и самому это быстро надоедает, ровно в тот момент, как кровь перестала течь. Отпустил шею, видя, как место, где была его рука, из белого превращается в красное. Парень встал с пола и повернулся в сторону двери. – Чанбин, ты не человек, – хрипя, произнес Феликс. – Я не человек и не вампир. Я лишь знаю то, кем я не являюсь.