Мир Без Имени. Альвийская Песнь 1

      К вечеру на противоположном берегу появились новые пришельцы. На глинистом склоне запестрели бордовые плащи наёмников. Тускло поблескивала чешуя доспехов и остроконечные шлемы. Всадники на оленях спешивались, готовясь спуститься к броду.       Ясень снова ждал у воды. Когда перед ним предстала альвийская рать, Заступнику вдруг стало спокойно. Словно бы теперь от него мало что зависело. Видимо, он смирился со сделанным выбором, и прекратил метаться. Осознание этого наполняло Белого Ясеня решимостью.       Войска остановились у обрыва и к реке спустились пятеро со знаменем. На бордовом полотне был изображен натянутый лук, указывающий стрелой в солнце. Вперед вышел высокий и крепко сложенный альв в дорогом доспехе. Он снял шлем, обнажая золотистые волосы, завитые в косицы.       — Мир твоему Долу, Заступник, — зычно крикнул он Ясеню, хотя расстояние между ними было небольшим, — Я - Красный Сокол, Загонщик Кнёса Осеннего, а это моя дружина.       — Мир и тебе, Загонщик, у Граничного Дола, — отвечал Белый Ясень, — Что привело тебя и твоих воинов сюда с оружием?       — Приказ Кнёса, не более и не менее. Мы выслеживаем изменников. Не приходили ли к твоему порогу незваные гости?       — Незваные гости у моего порога прямо сейчас, — носитель бронзового копья обвел жестом руки воинов, стоящих на противоположном берегу, — но, полагаю, ты имеешь в виду кого-то другого.       — Мне послышалась дерзость в твоих словах, но, возможно, я ошибаюсь, — предводитель наёмников не стушевался, но Ясеню было видно, как сузились его золотые глаза. Опасно сузились, хищно, — Советую выбирать слова осторожней, копьеносец. Я задал вопрос.       Заступник ответил:       — Если ты ищешь Лишенных Рода, то твои поиски закончились. В канун Темной Ночи они мои гости.       — Сколь неразборчивы пограничные Долы в тех, кого пускать на свой порог! — Сокол недоверчиво рассмеялся, всплеснув руками, — Возможно, я чего-то не понимаю. Вместо стрелы в горло, вы приютили бешеных собак?       — Жаль, что для тебя братья по альвийской крови кажутся собаками, — Ясень покачал головой, — в такой день Традиция велит нам проявлять сострадание. Смиренный путник всегда найдёт убежище у жителя пограничья. Хоть даже он лишен Рода.       — Ты много болтаешь, копьеносец, — видимо, поворот разговора не нравился Загонщику. Он скривился, — Именем Кнёса, я требую выдать мне этих бродяг. Они совершили преступление против Всевеликого Радетеля*, и приговор им вынесен.       — Я не в праве выполнить твою просьбу, Красный Сокол, — Заступник развел руками, — до завтрашнего утра они гости нашей вотчины. И Граничный Дол не данник Осеннего Кнёса. Да и вы сами…- Белый Ясень усмехнулся, — не вассалы Всевеликого Радетеля.       — Ты сомневаешься в том, что за нами стоит воля Кнёса? — в голосе Загонщика уже звучала угроза. Воины, что сопровождали его, тоже явно были раздражены, и то и дело клали руки на рукояти мечей. Красный Сокол склонил голову, как хищная птица, и проговорил, — Не желаешь ли ты это проверить?       Белый Ясень снисходительно вздохнул, демонстративно косясь на свой берег, где замерли в ожидании лучники пограничья.       — Мне стоит бояться наёмников с большой дороги, будучи на пороге своего Дола?       -…А где носители Серебренного и Золотого копья? — вместо ответа, спросил Загонщик. С легкой издёвкой, зловеще. Белый Ясень понял, что предводителю наёмников известно больше, чем он рассчитывал, — Почему я разговариваю с Заступником, а не Радетелем Граничного Дола? Кажется, у них насущные дела за Диким Бродом, не так ли?       — На моем берегу достаточно стрел, чтобы никто не нарушал границы вотчины, — коротко обронил Ясень. При этом, наконечник его бронзового копья неестественно засиял, словно бы на него были направлены лучи полуденного солнца. Командир наёмников, приметив это, явно уступил.       Воцарилось недолгое молчание. Загонщик и Заступник играли в гляделки. Наконец, Красный Сокол вздохнул и скрестил руки на груди:       — Кажется, наш разговор зашел в тупик. После таких слов обычно льётся кровь.       — Начнём его заново? — предложил Белый Ясень. Сокол кивнул.       — Хорошо. Могу ли я и мои воины воспользоваться вашим радушным гостеприимством в честь кануна Тёмной Ночи?       — Я так не думаю.       — Хорошо-о, — пожевав губами, златоглазый задал вопрос снова, — и куда же вы собираетесь девать этих бродяг на утро?       — Полагаю, они отправятся на юг, в Дикие Броды. Если таково будет ваше желание, я пропущу твой отряд следом за ними.       — Спасибо, это очень любезно. Надеюсь, моё дело довершат орды диких тварей, что кишат там. Могу ли я спросить, не видели ли вы среди изменников благородную альвийку?       — В их отряде много женщин, а благородство не написано на лице. Возможно, у вас есть более точные приметы?       — Думаю, не будет сложно отличить кнессу от шелудивых дворняг.       Ясеню захотелось присесть куда-нибудь, но пришлось только покрепче опереться на древко копья. Если он и предполагал подобное, то только отдаленно. Теперь же ему предстали такие перспективы, что изрядно потрясли Заступника Граничного Дола.       — Полагаю, я знаю о ком идёт речь, — постаравшись выровнять севший от волнения голос, проговорил он.       — Несчастная девушка попала в сети обмана, увязавшись за безумными бродягами, — нащупав подход к Заступнику, златовласый воин продолжил гнуть своё. Голос его стал доверительным, — Её отец очень… очень опечален таким событием. В наших с тобой интересах, Заступник, чтобы она снова оказалась в кругу своей венценосной семьи. Иначе…       — Это будет… неприятным ударом для Всевеликого Радетеля.       — Именно. Я принимаю твои правила — они гости Граничного Дола. Но только представь себе, как будет благодарен Кнёс тому, кто сможет вытащить из лап изменников его дочь?       -… Мне не нужны ссоры с Кнёсом, — помедлив, сыграл дурачка Ясень, — Я постараюсь всенепременно посодействовать… объединению семьи.       — Я могу считать, что мы достигли соглашения? — с нажимом поинтересовался Красный Сокол. Белый Ясень кивнул:       — Ждите завтрашнего утра. Но упаси вас Предки переступить ночью эту реку.       — Ну что ты, Заступник, — воин усмехнулся, — Загонщику не пристало спугивать добычу раньше срока.